Возврату и обмену не подлежит

У вытянутых щипцов для кормления были удобные прорезиненные ручки. Азирафель, с толикой жалости к бедным зверькам, достал из контейнера мышку. Держа щипцы на вытянутых руках, он приблизился к беседке. Змей спал. Или делал вид, что спал. Когда Азирафель обслуживал покупателей в магазине, готовил, стирал пыль с верхних полок или пролистывал картотеку, ему казалось, что неустанный желтый глаз следует за ним по пятам. Конечно это была лишь фантазия, не более того, но что-то заставляло его бегать к террариуму при каждой удобной возможности, в особенности после Происшествия. Происшествием Азирафель назвал свой первый официальный провал в роли обладателя питомца. Змей пытался утопиться. Возможно, по его, змеиным меркам, он делал что-то другое, точно ручаться букинист не мог, но со стороны все выглядело именно так. Азирафель корил себя, что так долго обслуживал клиентку и в священном ужасе представлял, что было бы, не успей он вовремя. Как ни странно, но Энтони ему нравился. Он не испытывал страха и не перебарывал себя, как думал вначале. Обтирать мокрую морду (змей слабо вырывался) было на удивление медитативным занятием. «Строго по шерсти», в смысле по чешуйкам, напоминал себе Азирафель, удерживая исполинскую часть головы на своих коленях. Брюки из рогожки основательно пропитались влагой, и Азирафель мог поклясться, что ноздри змея едва заметно раздувались от недовольства. К концу процедуры змей зевнул и Азирафель воспринял это как знак благосклонности. В тот же день он решил не держать Энтони в террариуме целый день, возможно теснота сказывалась на нем негативно, и предоставил ему в распоряжение всю беседку. Змей облюбовал место поближе к верхним перекрытиям, обвиваясь между балок. «Осторожней, дорогой, ты можешь вогнать в себя занозы, и не сжимайся так сильно, эта беседка не предназначена для лазанья!». Держа, все также на вытянутых руках, лакомство в виде белого мышонка Азирафель положил добычу прямо у носа змея. Темные кольца на этот раз расположились на жесткой боковой скамье беседки и грелись в лучах закатного солнца. - Ну, же, смелее, - подбодрил он питомца. – Ням-ням, - немного по-дурацки добавил он, продолжая изображать пантомиму. - Это очень вкусно, сам я не пробовал, но меня заверили, что тебе пренепременно понравится, - продолжал разглагольствовать букинист, подталкивая мышь все ближе к носу змея. «Во имя Сатаны. Он просто идиот. Из всех жителей Англии мне попался полный кретин. К тому, же кретин, которого я не могу угрохать», подумал Кроули, лениво отворачивая голову от столь щедрого «лакомства». «Я, как бы, почти человек, в большей степени демон, но вкусовые пристрастия у меня, как и у тебя недотепа! Дьявол, я ведь ем то же, что и ты. О, Сатанинское отродье, ты не дал мне утопиться, сюсюкался со мной, елозил по мне своими тряпками, а сейчас заморишь голодом. Мне нет спасенья, из всех наказаний вроде святой воды и вечного развоплощения мне досталось именно это, и я даже не помню за что именно здесь оказался. Черт! Ненавижу. Да отвали ты от меня со своей мышью, сам ее и ешь!». Кроули искренне досадовал, что не может выдать свою тираду вслух. Букинист явно его не понимал. Конечно, не обязательно убивать его, можно просто сшибить хвостом или пригвоздить к полу, но… - Ладно, давай попробуем кое-что другое, - перебил демонические размышления звонкий голос и улыбающийся (чуть не лопается от счастья) букинист удалился в магазинчик. Азирафель всю сознательную жизнь придерживался старой английской пословицы: «Ешь вволю, пей в меру». Как только в одном из фолиантов он натыкался на интереснейший рецепт, его небесный взгляд зажигался дьявольским огнем. Он старательно выписывал рецепт на подготовленный пергамент и отправлялся свериться с содержимым кладовой на предмет наличия необходимых продуктов. При прочтении Эйдена Блумфилда «Собрание сочинений. Том 2» Азирафелю приглянулся пирог из почек. Сейчас, уже готовый пирог, покоился под покровом кухонного полотенца. Азирафель отыскал в буфете максимально плоское блюдо и выложил на него кусочек. Пряный аромат повис в воздухе, от горячего мясного пара у Азирафеля запотели очки, и он решил их снять. - Вот, не уверен, что это подойдет, но все же, - букинист присел на скамью рядом со змеем, запах пробудил его заинтересованно поднять голову. Маленький раздвоенный язык мелькнул и исчез. - Нет, дорогой, нужно немного подождать, пирог еще слишком горячий, - и сложив губы трубочкой Азирафель подул на мягкий срез теста. Странный английский книголюб-кретин готовил так, что тянуло на все три звезды Мишлен, Кроули не просто сожрал кусок пирога, он сожрал два дополнительных, чем немало удивил своего «хозяина». - Знаешь, у меня есть еще лимонный бисквит, Боже, о чем это я, ты наверняка не знаешь, что это, но, если ты вдруг любишь десерт, - букинист находился под впечатлением от вкусовых пристрастий своего змея и они ему положительно нравились. «Теперь мне есть кому готовить, это ведь просто поразительно», не переставал восхищаться он про себя. Кроули очень хотелось показать, что он знает о лимонных бисквитах все, особенно о тех, что пропитывались пятилетним коньяком, но он лишь махнул хвостом. Солнце уже скрылось и мягкие сумерки лондонского вечера окутали беседку. - Я думаю нам пора переместиться в дом, - заявил Азирафель. В глубине души он понимал, что, разрешив питомцу занять всю беседку, он вполне мог бы позволить тому быть в магазине. Клиентов уже нет, а значит змей никого не распугает. В темноте букинист видел не столь отчетливо, как его хладнокровный питомец, и был приятно удивлен, когда от встречи с полом (забыл о небольшой ступеньке беседки) его удержал мощный чешуйчатый хвост. - О, благодарю дорогой, прошу за мной, - чинно поблагодарил он змея. «Я не могу позволить тебе расквасить нос, прежде, чем ты накормишь меня бисквитом», подумал Кроули мягко шурша следом. «Но я не сосуд добродетели, это все только ради бисквита, предыдущие владельцы вообще не удосуживались меня кормить, за что и поплатились». - Настоящий английский бисквит следует подать с кофе, но, - Азирафель окинул взглядом питомца, занявшего добрую половину тесной кухни. Змей энергично закивал мощной головой. - Хорошо, значит сварю нам кофе. Довольно быстро они выработали общую сигнальную систему, в которой один спрашивал, а второй указывал кончиком хвоста на интересующий его предмет. Таким образом они прикончили не только лимонный бисквит, но и тарталетку оставшуюся с завтрака (завтра я куплю две, пообещал Азирафель), распили кофе и закончили тем, что Змей лениво пожевывал листочек мяты. - С утра я обычно предпочитаю овсянку, но тебе придумаем что-то более калорийное, - разглагольствовал Азирафель. – Что, что такое? – спросил он, заметив, как хвост Энтони чертит в воздухе какие-то знаки. – Помедленнее пожалуйста. Хвост очертил нечто, отдаленно напоминающее змею. - Ты, это значит ты? Змей досадливо качнул головой. То ли коньячная пропитка бисквита была слишком крепкой, то ли букинист окончательно спятил, но ему вовсе не казалось странным вести разговор со Змеем. Азирафель всегда верил в разумность всех живых существ, и в конце концов, это же был его Змей, так с кем же еще ему говорить. - О, это буква «С», - радостно воскликнул букинист, оперевшись на стол и вглядываясь в следующую очерченную фигуру. Со второй буквой дела не шли, букинист уже назвал почти весь чертов алфавит, ни разу ни попав. Кроули терял терпение, он оглядел кухню и ловко выудил газету из-под разделочной доски. Пролистав страницы, пришлось делать это при помощи языка, хоть на что-то это раздвоенное недоразумение сгодилось, он нашел нужное слово. - «Спасибо», говорит народ премьер-министру, - послушно прочитал Азирафель, когда Змей подтолкнул к нему мокрую газету и ткнул хвостом. – О, - кажется до него стало доходить. – О, только и вымолвил букинист. Кроули почти пожалел о своем решении поблагодарить подателя столь щедрого ужина, но цепкие ручки Азирафеля уже обвились вокруг его шеи, или то, что служило шеей в столь длинном теле. Наощупь букинист был как хлебный мякиш и Кроули, внутренне содрогаясь и отплевываясь ядом, стерпел неумелые объятья. - Ты раньше не выступал в цирке? – спросил Азирафель, отстраняясь. «Во имя Сатаны, лучше б я его прикончил».