Феникс

      Лес был светел, земля под ногами — сухой. По смявшейся, желтоватой у концов траве можно было увидеть собственные следы. Сочащийся сквозь решето листьев солнечный свет нещадно напекал головы, заливал рощицу, поднимал золотую пыль, мягко кружащую в воздухе. Звуки собственных голосов, плохо скрываемое отчаяние в зове всё ещё эхом звенело в ушах. Вдалеке редко чирикали птицы и тихо-тихо журчал ручей, для Леса день был так по-зловещему тих и спокоен. Крики детей, живое пение и смех остались далеко позади, в доме, здесь же всё застыло, в воздухе не было ни единого намёка на ветер. Духота сдавливала дыхание. Точно на магловской фотографии, таким обездвиженным чудился мир вокруг. Покой казался обманчивым, точно за ними следила пара глаз — не Сынхён, проверяющий, как их успехи, а что-то другое, дикое. Совершенно чужое. В голубизне, видневшейся в редких прорешинах между кронами не было ни единого намёка на хоть небольшое облачко. Солнце было в зените и ярко слепило глаза, стоило Джину поднять в голову, а значит, в Лесу они с Хосоком уже больше двух часов. Глаза заслезились от света и Джин быстро опустил голову, волна жара — не того, летнего, остающегося липким потом на коже, другого, заставляющего хотеть бежать, делать, что-то, хотя бы что-то — окатила его с головы до ног. Пнул с досадой лежавший в траве камень и огляделся — всё те же деревья, выглядящие, как и тысяча других, сквозь призму собственной тревоги не принимал и не узнавал знакомые до каждого сучка тропинки. Посеревший, безмолвный Хосок выглядел таким же потерянным.       — Чонгук! — Закричал Джин что есть силы, голос был охрипшим, едва узнаваемым, в звуке имени остался влажный отпечаток волнения.       Ему никто не ответил. Сокджин моргнул. Не хватало воздуха. Ладони, сжатые в кулаки до побелевших костяшек и саднящей боли под ногтями ослабли, руки повисли плетьми. Ноги от усталости налились свинцом, глаза лихорадочно бегали, ища в каждой тени Чонгука.              — У меня глаз замылился. — Серьёзно произнёс Хосок, едва слышно. Уголки его губ опустились, брови сошлись на переносице. — Мне кажется, мы смотрели уже тут.              Джин кивнул, пожевав губу. Рука сама собой тянулась к палочке, Сынхён не очень одобрял того, что Джин с большей охотой прибегал к её помощи, но… Пальцы застыли в районе резинки шорт, за которую Джин всегда затыкал её на всякий случай, кусочек дерева как будто нагрелся и потяжелел, словно хотел, приглашал, чтобы Джин воспользовался им. Он тихонько выдохнул и всё-таки вытащил палочку, надеясь, что Сынхён не узнает о случившемся:              — Флагрейт! — Воскликнул Джин и нарисовал кончиком в воздухе горящий красным крест. — Всё. Если мы вернёмся сюда, будем знать, что мы были здесь уже. И Чонгук сам может понять, что мы его ищем, если сам тут окажется. — Произнёс он с надеждой.              — О, я думаю, он прекрасно об этом знает. — Не скрывая досады произнёс Хоби, хмурясь пуще, они устало плелись дальше, в местах, где бок о бок передвигаться было тесно, первым вперёд пролезал более юркий и шустрый Хосок.              Джин от его слов лишь выдохнул: да, вправду. Чонгук просто сбежал. Он вряд ли хотел, чтобы его нашли. В груди защемило. Если бы не чутьё Тэхёна, они вряд ли бы нашли даже приблизительно ту часть Леса, в которую направился Гук — Сынхён, пытаясь отыскать его глядя в воду наткнулся на пустоту. Его холодный взгляд скользил по воде, прежде чем он поднял голову и сообщил, что, кажется, Чонгук защищается от того, чтобы быть найденным. В серых глазах горела сталь и яркая злость, проедающий насквозь взгляд был устремлён именно на Сокджина и Хоби. Впрочем, спустя два часа бесцельного блуждания, вряд ли наводка Тэхёна хоть как-то помогала. Хосок и Сокджин вышли к ручью, Джин снова оставил на местности огненный крест, когда они спустились вплотную к самому берегу. Он резво, с почти лихорадочным рвением плеснул в лицо воды, забрызгав воротник. С намокшей, слипшейся, чёрной чёлки капало, Джин встряхнул головой и снова наклонился к ручью, зачерпнув полную горсть обжигающе ледяной воды и припал к ней губами, особо не раздумывая. Стало заметно легче и он даже сумел выдавить какое-то подобие улыбки занимавшемуся тем же и теперь с силой отжимавшему подол белой футболки Хосоку. Под бронзовой кожей было видно набухшие от напряжения вены. Он ответил на взгляд Сокджина, но выражение его глаз не изменилось, осталось таким же растерянным и бесцветным:              — Мы были в дозоре вместе. Вчера ночью. — Хоби медленно моргнул, пальцами отводя назад упавшие на лоб, выгоревшие от солнца по концам пряди и продолжил: — Он знал, что уйдёт. Он не мог взять и придумать это всё сегодня. Мы ночь провели бок о бок, мы разговаривали. Поверить не могу, что он ничего не… Что я ничего не заметил.              — Ему уже не пятнадцать. — Произнёс Джин, помедлив, с каждым словом в нём разгоралась глупая, беспричинная злость, на Чонгука, на всю ситуацию, на то, что Хоби винит себя. — Он — взрослый человек и должен сам нести ответственность хоть какую-нибудь за собственные поступки. Ты не мог знать, и не должен был, что всё так обернётся.              Но кто-то мог. Кто-то должен был. Схлынувшее вместе с каплями воды чувство острой беспомощности вернулось с удвоенной силой. Вновь начало казаться, что за их спинами, из чащи кто-то выглядывал. Джин крепко держал палочку в руке и чувствовал, как немеют пальцы. Лес был им дом. Но даже в этом доме, каким бы он ни был сердцу родным, жили и другие обитатели. Лес давал силу, но не крышу над головой. Он давал чувство принадлежности и опору, радость и ресурсы, близость к природе, но не спасал от одиночества. Он мог заставить любого чувствовать себя мелким, ничтожным, он каждую секунду напоминал всем своим могучим видом о том, что наступит день, когда от них останется лишь память поколений и цветы, возможно, сгниёт их дом и на его месте воздвигнут новый уже люди, которые даже не вспомнят точных имён тех, чьи голоса нынче озаряли этот край. Лес же, подпитывающий тех, кто жил раньше, жил теперь и будет жить после, так и будет стоять через десятки и сотни лет; это было осознание необходимое, то, от которого нельзя было скрыться, но которому точно так же нельзя было позволять себя переполнить. Лес был разумен. То милосердие, с которым он в один день мог дать любому защиту, могло в другой обернуться иссушающим гневом, от которого в одиночку спасения не было, быть не могло. Как мог обречь себя на это Чонгук? Взгляды Сокджина и Хосока быстро разошлись и тяжёлое молчание так и висело в воздухе упрямо, пока Джин не спросил вдруг тихо того, о чём нужно было задуматься изначально. Теперь он злился и на себя:              — Почему, если он решил всё-таки сбежать, то он ушёл в эту часть Леса? — Время терять было плохо, очень плохо, но бесцельное брождение по Лесу тоже не приближало их к Чонгуку, а значит, нужно было подумать. Джин устало, медленно сел и протянул обутые в пробковые тапки ноги в прозрачную воду, стремительно обегающую гальку и камни покрупнее, тихо зашипел — они горели и ныли от долгой ходьбы. В другой ситуации он бы с радостью посмеялся над собой за то, что иногда устаёт быстро, как какой-нибудь старик; он посмеялся бы, а Гуки поддержал бы шутку своей улыбкой, делающей его похожей на зайчонка. И рядом с ним, ради него, Джин готов был забыть, что такое страх. Гуки. Глупый ребёнок. Неужели, если что-то его прямо настолько сильно мучило, он не мог поговорить с ним — или он ему не доверял? Почему не с Хоби тогда? Наивный, эксцентричный, скрытный… — Посёлок, где живут его родители — в другой стороне. Просто так сбегать в Лес — глупо.              — Не просто так сбегать в Лес — тоже глупо. — Резонно заметил Хоби, куда-то оглядываясь через плечо, настороженно; Джину осталось лишь кивнуть и развести руки в стороны. Видимо, Хоби тоже чудилось, что они в чаще не одни. Хосок со вздохом тяжёлым присел рядом, точно так же вытянул ноги. — Но, если бы я вдруг собрался насовсем уходить из общины ни с того ни с сего — я бы тоже выбрал эту часть Леса.              — Да зачем ему уходить из общины насовсем? — Недовольно произнёс Джин.              — Тэхён. — Коротко ответил Хосок, пожав плечами, и они оба вздохнули тяжело.              — Глупый ребёнок. — Буркнул тихо Джин, он осторожно начал полировать рукоятку своей волшебной палочки тканью футболки.              — Кто его только выучил заклинанию, которое блокирует сознание. — В тон ему повторил Хосок и Сокджин так и замер, внезапно, подняв голову и уставившись в глаза Хосока.              — Я. — Не своим голосом выдавил он и, заметив, как Хоби широко открыл рот, чтобы сказать что-то, спешно добавил: — Нет. Нет-нет-нет, не в таком смысле. Ох, Мерлин. — Усталость резко покинула его тело, он подскочил, едва не поскользнувшись на влажном, гладком камне — Хосок, точно так же вскочивший тотчас же, еле успел удержать его за руку. — Я вспомнил. Мы говорили с ним месяц назад. Он спрашивал… Спрашивал про практики, которые позволяют ограничить проникновение в сознание… Про книги… У нас была книга про это в библиотеке, я сам ему название сказал, я… Сынхён меня убьёт. — Сдавленно прошептал Джин.              Мерлин, ведь он даже собственноручно достал для Чонгука огромный том, сам положил на нужную страницу закладку, его заметки с уточнениями пестрили на пожелтевших, скрипучих листах через абзац. Как он… Почему он ничего не заподозрил? Кровь отлила от лица. И даже не вспомнил!              — Ты не знал, хорошо? — Пальцы Хосока вцепились в плечи Джина, у него слегка кружилась голова и бегал взгляд, дыхание сбилось — они замолчали оба. Чонгук пропал из-за него, из-за Сокджина. Он навредил Чонгуку. Джин рвано выдохнул, попытался опустить взгляд. — Нет. Посмотри на меня, хён. Чонгук говорил тебе, что он собирается применять эти знания?              — Нет. — Тихо сказал Джин.              — Ты ведь сказал ему, что этого делать нельзя?              — Да. — Джин кивнул и тут же поправил себя: — Наверное.              — Ну и всё. Он и сам бы мог книгу найти.              — Но не нашёл. — Джин свободной рукой снял с плеча ладонь Хоби и двинулся вперёд, в никуда, медленно плетясь и даже не глядя на каменистый, покатый бережок ручья.              Вторая рука Хосока так и осталась на его плече, он быстро сообразил и двинулся следом:              — Хён. А он долго сможет, ну… Держаться закрытым от Сынхёна?              — Нет. Ну, есть амулеты с защитой, но Чонгук же маглорожденный, откуда у него эти амулеты, чтобы самому наколдовать их — молодой сильно, украсть чужие… Там ты не знаешь как какой действует. Своими силами часа три у тебя есть, но это дохлый номер.              — Хватит, чтобы в зону, где не стоит Табу на трансгрессию выйти?              — Нет. — Джин остановился и нахмурился. Заткнул палочку за пояс и остолбенело посмотрел на Хосока, у обоих на лицах играли одинаково недоумённые выражения, Хоби явно глубоко задумался. — И об этом в книге, кстати, говорится, я помню. Так что он знает об этом. То есть… То есть…              — До портала, с которым ты прибыл сюда идти неделю, так?              — Мой друг вернулся с ним в Сеул. — Сказал Джин. — А тот портал, который использовали нападавшие в тот год? С ним что?              Джин, нахмурившись, закусил нижнюю губу. Что-то просто не клеилось. Если причина и вправду была в Тэхёне, то смысл ему был сбегать за пределы Леса? И вообще сбегать, и… Оно висело в воздухе, колыхалось, но не удавалось ухватиться за мысль.              — Сынхён уничтожил его, конечно же.              — Значит, Чонгук не сможет уйти в зону, где он сможет трансгрессировать. Он не пошёл к семье. Он… Может сам наколдовать портал?              — Для этого палочка нужна. — Покачал Джин головой, и, словно в этом была необходимость, уточнил: — Моя при мне.              — Остаются палочки твоей матери, тех нападавших, и пятая, твоя первая, которую приняли за палочку того, кого убил ты — они все уничтожены. — Заключил Хосок. — Чонгук заинтересовался защитой сознания месяц назад, значит, палочки у него нет и он не сможет наколдовать портал. Эту он бы не украл, ты бы заметил. И никуда он деться не сможет, рано, или поздно, он перестанет сдерживать сознание и Сынхён его обнаружит.              — И ему просто достанется. Если он месяц придумывал, — Джин снова заметно начинал злиться, — этот замечательный план и не просчитал то, что Сынхён его просто найдёт и ему просто нагорит…              — Чонгук не такой дурак. Ты сам это знаешь. — Улыбка у Хоби была грустной, Джин покачал головой:              — То есть, ты хочешь сказать, что он просто вышел побродить по более заброшенной части Леса, чтобы, в итоге, просто вернуться домой, когда надоест? И для этого такие риски и месяц подготовки? Или…              — Или он ушёл в место, где защита ему уже не понадобится.              — Не говори глупостей, тут нет таких мест. — Джин договорил, хмурясь и только потом понял, что именно Хоби имел в виду, по телу начал подниматься мгновенно колючий озноб: — О, нет.              — Боюсь, что да. — Прохрипел Хосок. — Только почему здесь? Или он уже…              — Нет. Это можно было сделать проще. Не нужно было бы уходить. И Тэхён бы не смог почувствовать его. Даже не смей об этом думать, — резко прервал его Джин, но над вопросом задумался. Он походил взад-вперёд недолго, виски сдавливало так, что было сложно мысль в цепочку сложить, Сокджин, поморщившись, потёр их. — Здесь, потому что мы в эту часть Леса не суёмся особо. А не суёмся мы сюда особо…              — Потому что тут живёт Пак Юнджун. — Сказал Хосок внезапно.              Он побледнел ещё сильнее. Джин застыл, сжав челюсти крепко: в словах Хосока сомневаться не приходилось, ведь из всех магов общины именно он наверняка знал, о чём говорит, поскольку он сам был вынужден разбираться с тем последним разом, когда Юнджун вышел на охоту и обратил Тэхёна. Осознание было хуже оглушающего удара по голове. Хосок был прав: Чонгук явно достаточно долго думал об этом. Никто из них не заметил, не услышал в его словах ничего, что заставило бы их напрячься, отговорить, остановить его.               — Нам нужен Тэхён. Подожди, я сейчас. — Он быстро спустился к ручью.              Джин кивнул в никуда и поднялся вверх, к деревьям. Он нервно поглядывал иногда в сторону, где стоял Хосок, что-то говоря. Время тянулось медленно, безумно медленно, а каждая минута была на счету. Хоби с кем-то говорил. Потом — ждал, он обернулся и показал Джину большой палец, хотя его выражение лица так и не сменилось ни разу с того каменного, сосредоточенного, с которым он встретил Сокджина утром. Сердце отчаянно колотилось, было тревожно. Хоби почти не шевелился. А вот ощущение чьего-то взгляда на себе усилилось так, что пекло затылок: Джин пытался отмахнуться от наваждения, но всё-таки резко развернулся — пустота. Хоби ждал и Джин, оглянувшись в его сторону сделал пару шагов вглубь чащи:              — Чонгук? — Со слабой надеждой, негромко, произнёс Джин.              Под ногой треснул сук и Джин едва не споткнулся, но сделал, крадучись, ещё пару медленных шагов. Сердце резко точно рухнуло, в листве подалёку пронеслась тень. «Животное какое-то», — с тяжёлым сердцем подумал Джин, но в этом было и облегчение: местные звери редко нападали. Джин собрался было вернуться к Хосоку, тем более, что сестра уже, наверное, по времени могла и найти, и привести Тэхёна, но хруст ломаемых веток и шаги послышались вновь, в этот раз ближе. Джин прищурился, разглядывая внимательно силуэт в листве — большой зверь с тёмной шерстью показался чуть ближе и медленно надвигался, пока между деревьями не высунулась медвежья морда. Джин отпрянул невольно, но вовремя застыл. Медведь тоже остановился, уставившись чёрными глазами на Сокджина — он выглядел так, будто нападать не собирался, опасности от него Джин не чувствовал, но даже шевельнуться не рисковал. Сердце бешено колотилось. Высокий зверь просто наблюдал, он выглядел каким-то исхудавшим, усталым, безмерно затравленным. Шерсть выглядела потускневшей. Джин позволил себе шумный выдох и тут же инстинктивно подался назад, спиной утыкаясь в широкий ствол дерева — это было хорошо, опора лишней не была. Палочку он сжал сильнее, так сильно, что из кончика вырвался сноп золотых искр. Джин тихонько прошипел сквозь зубы, зажмурившись на секунду: он вовсе не хотел не медведя нападать, а искры зверь вполне мог принять и за угрозу, так что выхода у него бы не осталось.              — Джин-хён! — Громко позвал голос со стороны ручья и Сокджин обернулся, лишь на секунду — послышался тотчас вновь шорох и треск, и, когда Джин повернулся обратно в сторону, где он вот только что видел медвежью морду, зверя уже и след простыл.              Дышать от этого стало гораздо легче и Джин, погодя, оторвался от ствола дерева и двинулся к ручью обратно, хоть необходимости в этом и не было: Хосок и Тэхён уже поднялись по небольшому склону и быстро надвигались к нему. Отсутствующий, как всегда, продирающий взгляд Тэхёна остановился на Сокджине, грудной, глубокий голос, которой звучал с силой даже когда он старался говорить как можно тише, произнёс:              — Здравствуй, хён. — Два слова отменили всё, и только что окутывавшее Сокджина оцепенение растворилось, точно его расколдовали.              Джин бросил последний, стремительный взгляд через плечо туда, где был только что медведь, выдохнул, закусив губу. С новой силой вернулась прежняя злость, теперь уже не только на Чонгука и на себя, но ещё и на Тэхёна. Джин кивнул приветственно парню, поджав губы. Хосок перевёл чуть встревоженный взгляд с одного на другого и заговорил:              — Нам поторопиться надо, пока Чонгук не успел натворить делов. Наше счастье, что я местность хорошо знаю. — Он двинулся влево и Тэхён с Джином поспешили за ним, в воздухе теперь упрямо висело молчание.              — Далеко отсюда? — Поинтересовался Сокджин.              — Нет. Скоро прибудем. — Буднично сказал Хосок. К его голосу наконец-то начинала возвращаться жизнь. — Тэхён, ты его чувствуешь?              — Да. — Тэхён длинно, картинно промолчал, прежде чем, наконец-то ответить.              Они шли так некоторое время. Тэхён, как в первую их встречу не стремился убежать вперёд, но что-то в нём явно протестовало от того, как они медлили. Сокджин бросал взгляды украдкой в сторону Тэхёна несколько раз — ничего неожиданного для себя он не видел, но пустой холод в глазах и каменное выражение лица отдавались болезненными уколами внутри и, в конце концов, Джин перестал на него оборачиваться. Лес стал гуще. Деревья — суше, трава — совсем вялой, яркие, свежие краски потерялись и, несмотря на ясный, даже жаркий день внезапно начал подниматься под кожей холод, стало будто бы пасмурнее. Тэхён, внезапно, остановился как вкопанный и обернулся назад, уставился в сторону. Глаза его потемнели. Он языком провёл по нижней губе.              — В чём дело? — Не скрывая раздражения, спросил Сокдижн.              — Там человек. — Глухо ответил Тэхён и, вытянув шею, глубоко вдохнул. — Он ранен.              — Тэхён. Это… Это ведь не Чонгук? — Тэхён отрицательно мотнул головой, а Хосок неуверенно переглянулся с Джином, они оба нахмурились — но Хоби всё-таки договорил: — Нам нужно сейчас найти Чонгука. Мы поможем человеку позже. Надо идти — пошли-пошли. Пойдём. Нам осталось недолго.              — Наверное, магл какой-то? — Тихо спросил Джин, Хоби же кивнул. Джин помолчал с минуту, а потом решился заговорить вновь: — Хоби. Здесь водятся медведи?       — Медведи? — Хоби хмыкнул, на секунду обернувшись, уголок его губы нервно дёрнулся, но, увидев, что Джин вовсе не собирается смеяться, нахмурился ещё сильнее. — Я не видел ни одного и не слышал, чтобы они у нас были. Всё может быть.       Хосок пару раз обернулся на Джина, но он не собирался заговаривать. Дебри стали такими плотными, что выбраться из плотной сети колючих веток без царапин стало казаться невозможным. Неба над головой видно не было, а холод волочил по земле низкую дымку. Рывок через пару высоких, скользких от сероватого мха брёвен — и местность начала редеть, между сгорбленными, уродиливыми и хилыми деревьями без единого листка, которые гнулись так, как если бы не могли выдержать собственного веса, показалась опушка. Земля тут была сухой и чёрной, Джин вскинул голову и, с удивлением обнаружил, что небо над головой было таким же неестественно тёмным. Оно не было ночным — нет, оно было совершенно лишено красок ночи и облаков, ярких звёзд, или луны. Улесье выглядело так, будто на него упало что-то большое и круглое, что-то оставившее неизгладимый шрам на лесной местности, что-то гнилью расползшееся в почве вокруг и заразившее деревья поблизости. Они стояли стеной, окружали, и по их зловещим силуэтам не верилось, что где-то неподалёку был цвет, и жизнь, и августовское небо. Посреди этого места, слово вписанный в ритуальный круг, стоял домишко. Такой же рыхлый и неказистый, как и всё кругом, он весь будто держался на паре ослабших от времени заклинаний и вот-вот норовил развалиться.              — Пришли. — Севшим голосом сообщил Хосок.              Джин отчётливо слышал своё дыхание. Они втроём остановились. Джин мимолётно, осторожно сжал пальцы Хоби в руке, ободряюще и они вновь двинулись вперёд. Тэхён был спокоен и молчал — значило ли это, что с Чонгуком всё было хорошо?              Щеколда была сорвана с входной двери, одна из петель дышала на ладан. Джин приоткрыл дверь и вошёл внутрь, волна жара окутала его — он держал волшебную палочку в руке наготове. Хосок и Тэхён протиснулись следом и они все замерли одномоментно: внутри, хижина оказалась такой же мрачной, но сходства на этом заканчивались. Войдя в дверь, они очутились в замке с высоченными потолками и многочисленной резьбой, венчавшей каменные колонны.              — Нехило. — Бросил Джин и услышал слабый голос Хосока за спиной:              — Вампирский пафос. Это от скуки всё.              Свечи в изогнутых, чугунных люстрах, факелы по краям колонн освещали замок изнутри слабым, мерцающим, оранжевым пламенем. Огонь трещал. Шаги по камню отдавались сильным эхо по стенам. Сокджин огляделся — от холла в разные стороны уходили три коридора, длинных и просторных, ни один из них не казался хоть чуточку более живым, чем другой. Он уставился на Тэхёна:              — Куда дальше? — Тэхён замер.              Его холодный взгляд лениво скользил по очертаниям замка, вверх по колоннам, по каменным змеям и горгульям, по ангелам, застывшим с выражением нестерпимой муки. Джин поёжился. Тэхён наконец-то показал рукой влево:              — Туда. — Он двинулся вперёд, точно следуя наваждению, или зову, слышному лишь одному ему.              Мимо мелькали коридоры, гобелены, витражи и картины, в стекле виднелась лишь чернота и, казалось, что если они завернут хоть в один из поворотов, то уже не выберутся никогда. Тэхён вскоре остановился у лестницы и, глянув вверх, пошёл дальше. Хоби с Джином следовали за ним; Джин огляделся пару раз за спину, словно пытаясь глазами запечатлеть пройденный путь, и, острое чувство, что что-то было неладно — не только из-за того, что они оказались одни в замке древнего вампира, даже не из-за Чонгука, быстро овладело им. Сколько времени они уже шли? Сколько они потратили только на то, чтобы догадаться куда делся Чонгук? Ведь, даже если предположить, что он заплутал по незнанию и долго кружил по Лесу, чтобы найти, где именно находилась обитель Юнджуна, вряд ли прошло так мало времени с тех пор, как он оказался здесь. Был ли резон Тэхёну врать? Факел осветил его кудрявые, густые волосы, он с той же надменностью глядел перед собой. Сердце сжалось. Тэхён вряд ли мог что-то чувствовать сейчас, но он ведь должен был знать, помнить моменты, когда он с Чонгуком плескался в воде и они окутывали друг друга волнами брызг, как малые дети? Он ведь помнил, как потом, когда Тэхён с силой отжимал футболку, прежде чем натянуть её обратно на себя, Чонгук укладывал подбородок на его плечо и они о чём-то долго-долго говорили, даже если всплеск эмоций проходил наутро, стоило царапинам Чонгука затянуться? Нет. Тэхён точно не пытался врать.              Так что же Юнджун тогда так медлил? Или же Гук передумал в последний момент и теперь так же блуждал по замку, не имея возможности выбраться? Джин закусил губу, нахмурился. Лестница, наконец-то, закончилась. Тэхён застыл перед первой же дверью, молча. Он прошептал:              — Он знает, что мы здесь.              — Что вы стоите? — Разнёсся, словно подтверждая слова Тэхёна, мелодичный голос из-за двери, в нём звучал лёгкий каприз. — Проходите же!              Джин кивнул Тэхёну и он открыл дверь, Хосок выглянул из-за его плеча осторожно — Джин услышал, как он задержал дыхание. Комната была библиотекой, книги здесь шли во всю высоту стен, на полу лежал пёстрый ковер, весело трещал большой камин — по сравнению с остальным замком это место источало едва ли не уют. Силуэт мужчины в кресле, полубоком скрючившегося у самого огня, кочергой поправляя поленья — по извращённому умиротворяюще, если не считать одной маленькой детали — чуть в стороне, ближе к книгам, повисший в воздухе вниз головой, в полуметре над землёй болтался Чонгук, голова его раскраснелась, глаза были прикрыты. Джин инстинктивно дёрнулся в его сторону, но Хоби крепко перехватил его за запястье. Фигура со вздохом поднялась из кресла, мужчина развернулся.              — Ах, вот и твои замечательные друзья. — Певуче протянул Юнджун, он был невысокий, бледный, как Тэхён, его губы были такими же неестественно яркими, а чёрные, отдающие лихорадочным блеском глаза точно так же выглядели лишенными хоть следа на эмоцию. — Добро пожаловать, да… О, Тэхён. — Его зубы сверкунли влажно в свете пламени, промелькнули длинные клыки. — Как здоровье?              Тэхён промолчал, Юнджун нахмурился слегка — у него была мимика и голос капризного ребёнка, из-за того, насколько пустыми и неосмысленными выглядели его глаза, было жутко на него смотреть. Юнджун перевёл тогда взгляд на Хосока:              — А, Хосок-и. — Он растянул губы в усмешке и склонил голову, каждый жест давался ему по кукольному-неестественно. — Рад видеть, рад видеть.              — Это не взаимно, Юнджун. — Холодно произнёс Хосок. — Давай мы просто заберём Чонгука и уйдём отсюда, а то последняя наша встреча, помнится, не очень хорошо для тебя закончилась.              — Я не думаю, что угрожать мне в моём же доме — хорошая идея. — С нажимом произнёс Юнджун и сделал пару шагов в сторону Чонгука, пола его синего халата приподнялась. — Да и этот чудесный малыш сам пожаловал ко мне на ужин. Как и вы. Неужели я могу отказать в просьбе? Молодой человек пожелал обратиться, так что же, мне морить его голодом, когда я его укушу? Нет, не думаю, что это правильно, я воспитан в другое время, дорогие. Ты, милый, и, — тёмный взгляд остановился на Сокджине, — твой прекрасный товарищ составите нам троим прекрасную трапезу, не так ли, Чонгуки?              Чонгук слабо дёрнулся, из груди его вышел едва слышный, хриплый стон, Сокджин крепко вцепился в свою палочку. Хосок устало коснулся переносицы:              — Послушай, Юнджун, давай, пожалуйста, без глупостей.              — Но вы все сами ко мне пришли! — С наигранной обидой произнёс Юнджун, он, впрочем, отступил от Чонгука и сложил руки на груди. — К чему эта заносчивость, Хосок? Мы не на твоей территории в этот раз, это я черпаю силу из этого дома. Едва ли мне что-то угрожает.              — Ну это мы ещё посмотрим. — Встрял наконец-то Джин и воскликнул, взмахнув палочкой: — Остолбеней!              Заклинание не подействовало на Юнджуна так же, как на обычного мага: красный луч пришёлся прямо в его грудь и он пошатнулся, но не застыл, и не упал — секунды замешательства, впрочем, хватило, чтобы Джин, пригнув голову, ринулся в сторону Чонгука и следом произнёс:              — Импедимента! — Это заклинание оказалось куда действеннее, поскольку Юнджун, глаза которого блеснули в гневе кроваво-красным перед тем, как ринуться в сторону Сокджина, застыл на месте. Джин указал палочкой в сторону Чонгука и мысленно произнёс: — Либеракорпус!              Чонгук тотчас же рухнул прямо на пол, Джин остановился над ним, краем глаза смотря за тем, как с Юнджуном теперь сражались Хосок и Тэхён: Юнджун пару раз тряхнул головой, словно пытаясь таким способом сбросить с себя чары и уже тоже вовсю нападал на двоих, его глаза сияли азартом. Чонгук застонал и приоткрыл глаза:              — Хён… — Красная вспышка прошла над головой у Сокджина, он пригнулся и, скривив губы слегка, буркнул сердито:              — Потом. Отдыхай. — Джин оглядел ровные ряды книг и, снова взмахнув палочкой, негромко, но отчётливо произнёс: — Локомотор, книги!              Внушительные полки загрохотали, стоило рядам книг выдвинуться со своих мест и медленно проплыть по воздуху, образуя вокруг Джина и Чонгука импровизированную стену. Очередная вспышка пролетела мимо неё и врезалась в опору антресоли, которая тут же полыхнула и обрушилась на пол.              — Протего тоталум! — Джин коснулся палочкой воздуха над Чонгуком, кончик сверкнул серебром и разлился в подобие купола, померцавшего с секунду и тут же исчезнувшего, следующим заклинанием он пустил воду в сторону разгорающегося пожара: — Агуаменти!              Небольшая часть огня потухла, дерево зашипело, от поверхности всё ещё валил дым и Джин, зажмурившись, проскочил в образовавшуюся прорешь между норовящими задеть языками пламени, посылая следом ещё одну струю воды уже за спину. Хосок и Тэхён вовсю отбивались от Юнджуна, похожие, ярко-красные вспышки исходили из рук двоих вампиров, встречаясь в воздухе и осыпаясь искрами на деревянный пол, тотчас же воспламеняющийся с треском. Непрерывно разрезали воздух заклинания Хосока и, да, Юнджуна удалось отжать в дальний угол библиотеки, но он всё так же легко, почти играюче отбивал все атаки. Джин метнул очередное невербальное заклинание в сторону Юнджуна, зелёная вспышка пронзила воздух и ударила в ряд книг, находящийся чуть позади Юнджуна, книги тут же заполыхали. Юнджун одномоментно отскочил от пламени и, сузив глаза, уставился прямо на Джина. Вампир вскинул руку вперёд и в сторону Джина сорвался багровый туман.              — Протего! — Огромный серебряный щит заслонил Джина, Хосока и Тэхёна от заклинания Юнджуна.              Туман, столкнувшись с щитом, не отразился и не растворился, он обволок его и застремился с силой во все стороны, поднимая вихрь и хаос. Часть, заскользившая по полу разломала паркетные доски, вспарывая пол. Книги разворошило, листы бумаги закружили по комнате с резкими, громкими хлопками прибиваясь к поверхностям. В стороне, где Джин оставил под защитой Чонгука, обрушилась пара полок и Хоби с ужасом закричал:              — Чонгук! — От обилия звуков, от громкого свиста и вороха, его отчаянный вопль звучал тише шёпота.              Вихрь всё не стихал. Юнджун, истерично хохоча, раскинул руки и позволил ему поднять себя, он застыл теперь на уровне антресоли, вихрь не вредил ему, лишь зверски трепал на нём одежду и сдувал с лица пряди волос. Джину было трудно уже удерживать щит, а прерываться было просто нельзя, сил оставалось на исходе. Через жуткий, скрипящий звук падения очередной полки и громкий треск пламени он услышал голос Тэхёна, почувствовал его руки на плечах:              — Хосок-хён! Забирай Чонгука и уходите отсюда, сейчас! Мы справимся вдвоём! — От ладоней Тэхёна шла вибрация, палочку Сокджина на секунду начало крепко вести из стороны в сторону, но контроль вернулся тут же и, с трудом разлепив слезящиеся от потока воздуха глаза, Джин чётко увидел, что серебряная дымка щита стала больше, ярче.              — Вы уверены? — Сокджин, стиснув зубы, перевёл взгляд на говорившего Хоби, в стремительно распространяющемся за его спиной огне было видно практически только его силуэт.              Пламя поблизости резко всплеснуло, на секунду освещая лицо Хосока — хмурые брови, ссадины на лице, блеск пота на коже и сажа, облепившая в паре мест его лицо; Сокджин кивнул, продолжая удерживать щит с помощью Тэхёна, рукоятка палочки резьбой натирала ладонь. Щит разросся ещё немного, Хоби постоял ещё с пару секунд — всего лишь пару, но тянувшихся так бесконечно долго и, вот — в один щелчок собственных пальцев он заключил себя в огромный пузырь из воды и, чуть оторвавшись от земли, проплыл по воздуху в сторону бариккады, которую воздвигнул Сокджин, чтобы Юнджун не смог увидеть Чонгука. Огонь расступился перед ним, лишь скользя по оболочке пузыря. Тэхён рявкнул почти:              — Не отвлекайся! — И Джин с трудом вновь повернул голову на щит, такой яркий, что он слепил глаза. Сзади послышался грохот, следом — влажный всплеск и отдалённые шаги. И только когда они стихли, Тэхён прокричал, с трудом перекрывая всё нарастающий шум: — Отпускай!              Палочка едва не выпала из рук Сокджина. В ушах стоял гул, в воздухе было черно от обуглившихся обрывков бумаги, тлели пролетающие в воздухе искры. Время как будто заморозили. Боковым зрением, Джин увидел, как Тэхён насылает какое-то очередное проклятие в сторону Юнджуна. Лицо того же застыло, он глазами пожирал стоящие на расходящемся под ногами полу фигуры Джина и Тэхёна, они руками закрывали лица. Ладонь Юнджуна поднялась, пальцы начали складываться в какой-то жест. Больше действуя на подсознании, чем о чём-то думая, Джин с силой выкинул палочку вперёд и вновь прокричал:              — Импедимента! — Заклинание вышло слабым, Сокджин даже не был уверен, что произнёс верную формулу.              Красная вспышка попала в Юнджуна и этого не хватило, чтобы остановить его полностью — но он замедлился. С отчаянием Джин смотрел на то, как медленно шевелились пальцы Юнджуна, прежде чем он щёлкнул ими. Ничего, казалось, не происходило.              — Берегись! — Сквозь гул услышал Джин и почувствовал, как Тэхён с силой толкает его в сторону.              Они кубарем покатились по полу и остановились только врезавшись в чудом уцелевший, тянущийся до антресоли шкаф. Джин закашлялся и поморщился от боли, рука с палочкой безвольно опустилась на живот. В месте, где они стояли только что, лежала тяжёлая люстра, упавшие свечи рухнули в провалившийся паркет и полыхнули. Джин тяжело дышал, его рот приоткрылся, воздух стал едким и глаза безумно слезились.              — Хён! — Прокричал Тэхён, приподнимаясь на локтях и расшатывая Джина за плечи, его глаза блестели: — Защита! У Юнджуна нет защиты от солнечного света!              От этих слов сознание Джина точно прояснилось. Не осталось страха, осторожности. Он посмотрел на Тэхёновы руки, приметил серебряное кольцо с агатом и выцарапанной руной на его указательном пальце и, понимающе, кивнул. Сокджин с трудом перевернулся на живот — он неудачно упёрся ногой в полку и на них рухнуло содержимое ещё пары книжных полок, Джин и Тэхён улеглись лицами в пол, укрыли головы руками — Джин спрятал под себя ту, в которой была его палочка. С трудом ухитрившись разгрести всё, они высунулись из-под вороха томов. Воздуха было всё меньше с каждой секундой, жар стоял страшный. Юнджун, казалось, наслаждался происходящим, не торопясь прикончить Сокджина с Тэхёном, словно схватка развеивала его вселенскую скуку. Джин вытянул руку со сжатой крепко палочкой и под Тэхёново «Давай же, хён, я помогу!» воскликнул:              — Люмос Солем!              Слабый свет зажёгся и померк на конце палочки Сокджина. С секунду не происходило ничего, как вдруг свет вновь загорелся и выстрелил ярким лучом в высокий потолок над их головами. Луч окутал солнечным светом всю комнату, накалил каждую поверхность добела, пробил в стенах и потолке множество небольших прорешин. Сомкнутые на запястье пальцы Тэхёна жгли.              — Что вы… Что вы делаете? — Взвизгнул Юнджун, он заметался по комнате, но было уже поздно: солнечный свет поглотил и его.              Библиотека исчезла в пронзительной, слепящей белизне и за ней послышался жуткий, надрывной скрип и грохот, отдающийся в ушах стремительным, плачущим воем. Джин не чувствовал земли под собой. Не видел над головой неба. Единственным ориентиром в пространстве была рука Тэхёна. Сфера, накалявшаяся вокруг них, вдруг разошлась, как бушующий взрыв. Белизна вокруг начала сходить, перед глазами стояли огромные, фиолетовые пятна, стоило моргнуть. Джин увидел, как лучи, застремившиеся всюду вокруг, точно врезались в крепость, окружавшую дом Юнджуна — пересохшую опушку, неестественно-чёрный небосвод, мёртвые, колючие деревья. Палочка выпала из рук. Джин рухнул и ударился спиной оземь, спёрло дыхание. Сквозь пелену он услышал, как кто-то зовёт его:              — Хён!              Солнечный свет трещинами въелся в воздух, разъедая и разрушая тьму над головой. В прорешине показалось яркое, голубое небо. Под собственным телом, там, где заклинание уже успело оставить свой след, земля покрылась чуть жухлой и колючей, но всё ещё зелёной травой. После пекла и духоты горящей библиотеки даже ленивый, горячий августовский воздух казался манной небесной. Голос, что позвал его, Джин узнал безошибочно — Чонгук. Живой. Всё в порядке. Джин счастливо улыбнулся и, с выдохом, закрыл глаза.              — Нет! Хён, нет!