Проблемный друг

— Ой, да хорош уже! — Сережа не мог дальше терпеть затянувшейся тишины. — Задолбали оба. Воскресные посиделки в мастерской сегодня проходили, мягко говоря, уныло. Обстановка была не та: один сверлит взглядом окно, второй чуть ли не в бубен бьет, пытаясь развлечь первого, а третий вообще плюнул на всех и заварил себе чай с ромашкой. Парни вяло обсудили последние новости, но ни пиво, ни игры, ни кривляния Матвиенко не смогли спасти вечер. Все понимали, что кое-что происходило и это что-то нужно было сказать вслух. Матвиенко, как всегда, прорвало первым. — Все всё знают, окей?! Арсению нравится Антоша! Наш Арсений влюбился! Горячо, ай, тушите пожар! Это же полная жопа, Арс. Полная. Он на тебя молится, как на икону, а у тебя на роже написано «трахни меня», — при этих словах Арсений поморщился, а Дима горячо закивал. Мол, хвостатый дело говорит. — Это ненормально, ясно? Надо с этим что-то делать. Ты так себя сожжешь заживо. А нам потом косточки собирать. Под конец тирады Позов даже выдохнул от облегчения. Выпускник меда, он привык работать на результат, без всяких экивоков и туманных формулировок. Четко озвучьте проблему, и тогда уже можно начать ее решать. Трахнуть натурала? Вот это проблема, это он понимает. Поз решительно отставил в сторону кружку с ромашковым чаем. — Так что, скажешь Антону? — Пытался один раз. Даже слова толком сказать не успел, а он шарахнулся от меня, как от заразного. Как по-твоему, похоже на «да»? — тихо спросил Арсений. Его дико смущал весь этот разговор, но он был все равно рад, что между ним и друзьями не будет больше секретов. — Если бы успел сказать, он бы больше никогда не посмотрел в мою сторону. — Все хотят на тебя смотреть, Арс, — терпеливо, как туповатому, но любимому ребенку, объяснил Позов. — Не подлизывайся, Поз. Он в Марине своей просто души не чает. — Он в тебе души не чает, — с буддистским спокойствием настаивал Дима. — Не пойму только, почему. Ты та еще заноза в заднице. — Завали, — Арсений, не выдержав, запустил в наглого очкарика подушкой. Тот увернулся неожиданно ловко для человека его комплекции и укрылся за диваном, откуда принялся скандировать «Ска-жи! Ска-жи!». Матвиенко подхватил снаряд и запустил его повторно с левого фланга. Вечер сразу пошел поживее: в этот раз подушка прилетела художнику точнехонько в лоб. Арс принял удар стойко. Поправил волосы и покосившиеся очки, посмеиваясь. Но смех все равно вышел какой-то тугой, как и вся их сегодняшняя «вечеринка». — Да забейте, парни. История стара как мир: влюбился в натурала, пострадал и забыл, — брюнет подтянул колени к груди и обнял их вместе с подушкой, а Серега скептически поднял бровь на «натурале». — И, к сведению, я уже в конце фазы «пострадал». Так что не парьтесь и не смейте ему говорить. Иначе дружбе конец. — Признайся, — заладил свое «доктор Позов». — Тогда ты признайся, что неровно дышишь к Марине! — выпалил Арс. — Убью. — Вот и прекрасно. Я так понимаю, у нас договор, господа, — подытожил Попов. — Кстати, я вам еще не говорил, но я себе уже кое-кого нашел. *** Антон смотрел на гудящий танцпол, на нарядных людей вокруг, вдыхал густой ароматный дым кальяна и от души смаковал этот момент. Подняв глаза к потолку, парень увидел, что стоит прямо под ядовито-зеленым диско-шаром размером с него самого. Будто почувствовав антонов игривый настрой, цветомузыка еще бойче заплясала на его лице. Обалдеть. Московская ночная жизнь всегда полна чудес, но эта ночь была особенной. Как ни крути, нечасто в твою честь закатывают ТАКИЕ вечеринки. Как такой, как он, вообще оказался в этом месте? Чистая удача. Видно, решила наконец «отпустить и забыть» все его прошлые грехи. А там уже пошло, как по цепочке. Кто-то на крупном телеканале посмотрел его монологи. Пригласил на пробы в шоу. Антон пробы прошел. Быстро поладил с новыми коллегами. Их команда работала слаженно и быстро, и премьера шоу состоялась уже в мае. Продюсерский центр на радостях объявил, что организует мега-вечеринку в честь успешного запуска. А новые звезды вольны приглашать, кого им только вздумается. И вот он тут. По ощущениям немного как на полет на Марс. Облачаешься во взятый напрокат костюм (стоящий никак не меньше скафандра), делаешь фото, и вперед, в открытый космос, тусить с пришельцами с другой планеты. По-другому боссов на ТВ и не назовешь. И эти инопланетяне из недоступного раньше мира похлопывали его по плечам, поздравляли и кричали «Молодец!». В чьем-то голосе Антон даже расслышал зависть. Наверное, из-за Марины. Факт, они вдвоем отлично смотрятся вместе. Она тоже подготовилась и сменила кислое выражение на лице на более-менее довольное. Улыбка шла ей даже больше, чем это шикарное красное платье. Они с Маришкой пришли поздно, и атмосфера тусовки успела перейти из просто веселой в отвязную и дерзкую. Танцуют везде: за столиками, между столиков, а кое-кто даже на столиках. Звучит драйвовая музыка, алкоголь у бара льется щедрой рекой. В рядах мучимых жаждой — Арсений. Антон еще не видел приятеля, но узнал его голос. Что-то знакомое травит там их Арс. И точно: историю о том, как будущий художник в детстве выпал из окна и остался жив, Шаст уже знал наизусть. Как и миллион других в том же духе. Слушать душераздирающие подробности Антон не стал, а отправился перекинуться парой слов со своим менеджером. Маришка, в свою очередь, выскользнула из его рук и побежала здороваться с Серегой и Димой. Кто-кто, а эти двое чувствовали себя на вечеринке, как рыбы в воде. А ему по всем правилам требовалось совершить ритуальный обход клуба. Так сказать, сходить на поклон к старейшинам. Когда все нужные плечи были похлопаны, а важные руки пожаты, в его собственной, как по волшебству, оказался бокал с вином. Теперь можно было спокойно заняться развлечением самого себя. А ничего лучше, чем Арсений Попов, для этой цели еще не придумали. Глаза забегали по помещению, выискивая горемычного артиста. Столько всего нужно было ему рассказать! В последние месяцы они с Арсением едва виделись — съемки у одного, выставки у другого. А он, блин, правда соскучился. Весь в мыслях о том, как быстро летит время, он и не заметил надвигающийся сбоку силуэт. Повернулся, когда некий темноволосый тип очутился уже вплотную в нему. Тип явно знал Антона, и сам стэндапер через миг тоже вспомнил. Как же, новый парень Арса. Нет, лично они знакомы не были, но Шастун, с тех пор, как начал круться в шоу-бизнесе, стал считаться со слухами. Слухи, походу, не врали: чувак был как какой-то люто модный, чей-то богатенький сынок и явно с восточными корнями. Мутный какой-то. Но это уже не слухи, а так, личные выводы. Опять же и снова, лично они знакомы не были. Но интуиция орала, что от этого Артема (еще бы Иваном назвали) лучше держаться подальше. — Ты Шастун? Антон кивнул, не утруждая себя словами. И что их утонченный граф нашел в этом «герое нашего времени»? Парень оглядел Антона с ног до головы. Шаст отзеркалил жест. Они были примерно одного роста, но Артем больше и гораздо плотнее. Ручищи размером с лошадь, а глаза черные, как угли. — Ничего так ботинки. Тыщ пятьдесят хоть отдал? — и тут же, перескакивая. — Арса не видел? — Нет. — Увидишь, передай, я его искал. И утонул в толпе. Ни привет, ни пока. Самодовольный ублюдок. Ты там поосторожнее, Арс, с такими горячими мальчиками. Зальет твои картины своей нефтью и глазом не моргнет. А кому потом будешь звонить плакаться? Подумал об Арсении — и вот он сам. Далеко от бара мужчина не отошел, но теперь он был один и явно скучал, облокотившись о столешницу и потягивая джин-тоник. Решил, наконец, выгулять свои баленсиаги, подумал Антон с внутренним смешком. Основная палитра в клубе была красно-белой, и это сочетание жара и света на лице Арсения как-то само собой приковывало взгляд. Над Пашкой ржал недавно, а сам-то. Антон быстро зашагал к бару, невольно радуясь, что Артем не успел добраться сюда вперед него. — Нравится вечеринка, Сень? Тот вздрогнул — видимо, от неожиданности — и покачал головой. — Нет. — А всем нравится. Ты один такой надутый. Ну-ка... — Антон бесцеремонно коснулся уголка его губ и потянул его вверх и в сторону, обнажая белоснежные зубы. — Улыбайся давай. Арс не сопротивлялся и позволил Шасту пальцами нарисовать на своем лице ненатуральную улыбку, как у Джокера. — Потанцуешь со мной? — внезапно предложил брюнет. — Тогда улыбнусь. — С удовольствием, — искренне засмеялся Шаст. — Да только мне твой Арнольд зубы за такое выбьет. Он, кстати, ищет тебя повсюду. — Артем. Одно твое слово, и я его брошу, — ответ, как удар топора, резко оборвал беззаботный смех. Блядь, что это сейчас он сказал... От необходимости как-то реагировать его спасли вышеупомянутый Артем и вернувшийся Дима. — Арс! — Антоха! — два возгласа одновременно. С танцпола и со сцены прибыло еще больше людей, у барной стойки образовался затор, и парня отнесло в сторону. Позов говорил что-то, но Антон не слышал. Его покачнуло, и пихающиеся алкоголики у бара были тут ни при чем. На его глазах накачанные лапищи Артема по-хозяйски притянули Арса за талию, и дальше с Антоном случился эффект затычки в ушах. Синие-пресиние глаза, цвет которых не смог размыть даже неон, смотрели прямо в зеленые, когда губы их обладателя слились в поцелуе с чужими губами. Это был поцелуй, и в то же время и не был. А был направленный, четко выраженный удар в его сторону. В самое сердце — бэнг! Громкость того, что играл диджей и того, что кричали люди, оборвалась на минимум. Глаза видели только эти самые проклятые губы, сминаемые чужим ртом, а все остальное накрыло огромным слепым пятном. А следом отключился и мозг. Шаст запоздало понял, что ноги перешли на автопилот, и что несут его прямо на целующуюся парочку. Еще секунда, и он врезается в них всем своим немаленьким ростом и весом. Что-то хрустит, раздается вскрик, и люди вокруг разлетаются кто куда. На губах готовое «извините», но воспаленному мозгу все равно. — Брось его! Теперь черёд остальным частям тела проявлять чудеса ловкости. Шаст зажмурился от ужаса и яростно отпихнул парней от себя. Не выдержав столкновения, хлипкий бокал, который все еще был зажат в его руке, треснул, оставив прилипшие осколки на белой рубашке Арсения. Следом, случайно или нет, вылились остатки содержимого бокала. В радиусе пяти метров вокруг моментально образовалась мертвая зона. Гости замерли — кто в страхе, кто в предвкушении — ожидая дальнейших разборок, но их не последовало. Артем-мажор выглядел так, будто у него только что перегорели провода, но он вот-вот пустит в ход кулаки. Арс, в мокрой рубашке с налипшими на груди кусочками стекла, держался за ушибленное плечо и молча смотрел на друга. А все, что «друг» смог сделать, это позорно сбежать. Никакая сила на земле не могла заставить его выдержать этого открытого, удивленного взгляда. Расталкивая толпу локтями, он прорывался к выходу. Ему нужно было на воздух. Все внутри закипало — и с каждым шагом его разрывало все сильнее. Как по щелчку, включилась головная боль. Ага, на этой штуке еще и переключатель мощности есть. Давай сразу на последнюю! Сейчас, вот сейчас все шастуновское тело взорвется, и кровавые куски разлетятся на столики и пуфы в VIP-зоне. Пусть летят, там им и место, а не между двумя людьми, на которых он за каким-то хером кинулся в атаку. За каким, было загадкой почище происхождения жизни на земле. Где же Марина? Ему сейчас нужна Марина. Где она?! Антону казалось, что вечер провалился до неизведанных ранее глубин, не успев толком начаться. Но он ошибся. На воздух он так и не попал. Кто-то сзади грубо ухватил его за запястье, а затем и за локоть. Шаст, весь на взводе, дернулся, обернулся, но вырваться не получилось. Дима, ростом комику от силы по шею, неожиданно крепкой хваткой вцепился в него, не давая уйти. — Прости, ты не охуел?! — Мне надо покурить, — трусливо соврал Шастун, пытаясь скинуть чужие руки с локтя. Черт, да они у него что, с титана сварены?! Он еще никогда не слышал у Димы такого холодного и острого, как пики, голоса — от него по коже пошли неприятные мурашки. — Пиздишь, как дышишь, — выплюнул Поз, но тут же сменил тон на чуть более мягкий. —Антох, по-хорошему, по-дружески... Или то, или другое, понимаешь? Оставь их в покое и занимайся своим делом. Подумай о девушке своей, вон она ищет тебя везде. — Ты это на что намекаешь?.. — Сам знаешь. — А ты скажи. Поз, не разрывая зрительного контакта, снова дернул Антона за локоть, притягивая ниже в себе. — Если твой план — проливать вино, подставлять подножки, кидаться мелом или хуй пойми что еще, а потом тут же съебываться и вести себя так, будто ничего не происходит, то так не пойдет. Либо в глаза, либо никак, — Антон беспомощно открывал и закрывал рот. Он ожидал чего угодно, но только не этого. — Если ничего не сделаешь, то он будет жить с ним и дальше, год за годом. Не с этим, так с другим. А ты будешь мучиться и мучить Марину. Жалкое зрелище. Потом, в один прекрасный день, они уедут из России, а там — кто знает — может, сыграют свадьбу. — Нет! — парень выкрикнул это так яростно, что Дима понял, что попал в точку. — Да! Уверен, он пригласит тебя быть свидетелем, — торжествующе произнес Позов. — Или даже крестным для будущих детишек. Хочешь резать — режь сразу, или не лезь. Дима отпустил его, закончив свою убийственную речь. Был ли это конец нестерпимого пиздеца на сегодня? Был? Поздравляем, снова неверный ответ. Шаст выдохнул от неимоверного облегчения, завидев у гардероба фигуру в красном. Фигура двигалась прямо на него. Он нуждался в Марине, как в тихой гавани в шторм, но мокрые глаза и лицо всё в алых пятнах означали, что шторм только приближался. Губы девушки подрагивали, макияж потек, а цепочки на шее сбились и переплелись. На часах почти двенадцать ночи. И вот сейчас, в этот самый момент, когда сверкающая карета превращается в прогнившую тыкву, можно было точно сказать: это конец. — Я ухожу от тебя. Совсем. «Хочешь резать — режь сразу». Он проебал — и сам не понял как — свою любимую девушку, и, кажется, двоих лучших друзей, за один неполный вечер. Если это влияние Москвы, то пора брать обратный билет в Воронеж. А вот директор их телеканала был другого мнения. Было уже почти два часа ночи, когда мужчина натолкнулся в опустевшем коридоре клуба на застывшую двухметровую фигуру. Узнав талантливого новичка, он одобрительно бросил: — Растешь, Антон. Поздравляю.