Не лезьте в политику!

      Дорогостоящие керамические люстры — обязательный элемент убранства домов высокопоставленных морд Республики —свисали с расписанного сценами из истории Союза потолка, заливая светом роскошный зал, стилизованный под каюту старинного галеона. Премьер-министр СБП мистер Александер Смит сидел за большим роялем в центре, одетый в шикарный шёлковый халат золотого цвета и алые бабуши с загнутыми кверху носами. Его длинные пальцы извлекали из инструмента «Артиста эстрады», отлично гармонировавшего с журчанием вделанных в стены декоративных фонтанчиков с кранами в виде собачьих голов. В воздухе этого прекрасного места царило ощущение чего-то праздничного и торжественного, но в то же время таинственного и скрытого от глаз простых смертных.       В дверь настойчиво постучали. — Войдите, — тихо сказал Смит, стараясь не отвлекаться от игры, однако одного простого слова оказалось достаточно — дверь сама по себе отворилась, словно заколдованная, и в зал вальяжно зашёл дворецкий-пудель. — Господин премьер-министр, — не мешкая, начал он, — гости прибыли все до единого. — Превосходно, — воскликнул премьер, на этот раз обернувшись к дворецкому, но не переставая при этом играть. — Полагаю, можно приступать. — Веймарнер хитро улыбнулся и подмигнул псу.       Пудель с понимающим видом кивнул и удалился — видимо, отправился за теми самыми гостями, а Смит наконец завершил исполнение сего великого произведения и нажал на фальшивую 89-ю клавишу рояля. Инструмент дрогнул и медленно ушёл в открывшийся в полу люк, а его место заняло просторное ложе из красного дерева, устланное дорогими итальянскими постельными принадлежностями и рассчитанное как минимум на десятерых участников намечающегося празднества. — Прекрасно! — снова восхитился веймарнер. — Просто великолепно!       Одна из стен со звучным щелчком заведения часов отъехала в сторону, обнажив небольшую потайную дверцу, и через пару минут с лестницы донёсся звук шагов — скрипели лакированные туфли и стучали каблуки. Ещё секунда — и зал принял первых гостей, коими являлись интеллигентного вида акита-ину с загадочным выражением мордочки и шедшая с ним под лапу такая же загадочная афганская борзая. Ненадолго задумавшись, они быстро сняли обувь, переобувшись в будто образовавшиеся из воздуха домашние тапочки; ину ловко избавился от брюк, пиджака и шляпы и облачился в аналогичный халат, а его спутница грациозным движением рассталась со своим коктейльным платьем — нагота в стране собак, в отличие от людей, отнюдь не считалась чем-то постыдным, а ношение одежды было лишь общепринятой формальностью, которой, к слову, никто даже не пытался пренебрегать: слишком уж эффектно смотрелись собаки в человеческих нарядах. Между тем, странная пара приблизилась к довольному премьер-министру и, поприветствовав его традиционным японским поклоном, в довольно непристойной позе устроилась на ложе, а следом за ними начали появляться следующие гости. — Хлеба и зрелищ, — хлопнул в ладоши Смит, и через центральный вход в зал зашли флейтистки и арфистки со своими музыкальными инструментами, а следом — симпатичные молоденькие официантки, нёсшие в лапках всевозможные изыски кулинарии, словно сошедшие с картин средневековых пиршеств: тут были и сушёные фрукты, и супы с душистыми пряностями, и жареные фазаны и рябчики, и культовые поросята в яблоках, и другие блюда и напитки, от одних названий которых начинают непроизвольно течь слюнки и бурчать в животе. Начался пир, коего не видел мир. Псы с разных уголков страны (кроме вышеупомянутой Японии также и из Бразилии, Мексики, Испании, Швейцарии, Греции, Австрии, Нидерландов, Малайзии, Таиланда) в сопровождении очаровательных красавиц, являвшихся далеко не их жёнами, принялись поглощать поданные кушанья. Кто-то старался соблюдать нормы этикета, а кто-то и плевал на них во всех смыслах этого слова. — Ваше здоровье, — поднял кубок с вином мистер Смит и немного погодя добавил: — И здоровье наших Республики и президента!       И продолжалось торжество, загадочное, таинственное и неизвестное, но по-прежнему пышное и роскошное. Все эпохи слились здесь в одну — античный Рим, средневековая Европа, викторианская Англия; чарующая мелодия по-настоящему вводила в состояние транса, а от пёстрых халатов рябило в глазах. — Как же жаль, что с нами нет многоуважаемых мистера Баркина и мисс Ля Флёр.       Псы дружно кивнули и разом сбросили всю оставшуюся одежду…       Сильнейший удар, сотрясший дом подобно айсбергу, сокрушившему «Титаник», не дал сбыться их грязным извращённым планам. Со всех сторон послышались разрывающие барабанные перепонки ненормативные ругательства прислуги и охраны, подобный ультразвуку звон разбитого стекла и громовые раскаты пробитых стен. — Господь всемогущий! — воскликнул ошарашенный Смит и, грубо оттолкнув боровшихся за его внимание сучек, мухой вылетел через распахнутую ударной волной дверь на лестницу. — Ох ты ж задница дьявола!!!       То, что он увидел, повергло его в глубокий шок и мигом сдёрнуло с интеллигентного Александера Смита доселе крепко приклеенную к морде маску культурного и учтивого джентльмена — с его уст посыпались проклятие, введшие бы в краску даже самого бывалого сантехника. Через заметно расширенный вход в холл особняка заглядывал остроносый локомотив сверхсовременного скоростного поезда «Марлин» — действительно, проблемы со связью привели старого машиниста и его помощника напрямик в секретный дворец-особняк премьер-министра СБП через, как ранее упоминалось овчаром, не значащуюся ни на одной карте ветку. — Вытащить! — истерично крикнул наконец-то пришедший в себя и размышлявший о дальнейшей судьбе этого незваного гостя веймарнер, параллельно рыская лапами вокруг себя в поисках слетевших очков. — Открыть! Извлечь! Наказать!       Охранники — мускулистые питбули и боксёры в синих костюмах — послушно кивнули и секунду спустя покрытый ковром из утративших разные части тела статуй, битого стекла, рыцарских лат и осколков хрустальных люстр пол пополнился ещё и семью неизвестными собаками, сваленными в одну кучу. — Проклятые холопы! Чернь подзаборная! — ругался Смит, не переставая шарить лапами, ища вторые глаза. — К стенке у меня пойдёте, ублюдки! Падлы! — Господин премьер-министр, — подоспел дворецкий, — ваши бессменные очки. Ох, матерь божья… — Вы?! — А-а-а, мистер Смит, — простонал лежащий внизу самой кучи Чарли. — Какими судьбами, господин премьер-министр? — еле выговорила Саша. — Месье премьер-министр… — проронил Лоран. Эта чудесная встреча вернула веймарнеру его прежний образ. Прочистив горло, он поднялся на ноги, жестом приказал слугам снять с него сброшенный им же в приступе ярости парадный портрет Генерала и запереть дверь в зал пиршества, потуже затянул поясок халата и с распростёртыми объятиями спустился к нашим героям. — Мистер Баркин! Мисс Ля Флёр! О, даже вы, мистер Лоран? Превосходно! Поднимите их немедля! А это что за преступники? Они посмели вас похитеть? — Вот кто настоящий преступник, мистер Смит, — усмехнулся Чарли, поднимая за шкирку потерявшего от страха дар речи и, судя по выражению мордочки, спятившего горе-воришку. — Вот его сообщник. — Овчар выдернул у него из подмышки застывшего робота-попугая и хорошенько потряс его, как копилку. В «желудке» загремели керамические фишки. — Ничего подобного в «Золотом дне» никогда ранее не происходило, — важно заметил Лоран, тыча тростью в живот джек-рассела. — Вор в игорном заведении?! — воскликнул вновь шокированный Смит. — То, чего не происходило ни разу за всю историю Союза Бравых Псов? Господин подполковник, — обратился премьер к одному из охранников, — уведите его куда следует. — Есть, господин премьер-министр, — выпалил пёс, встав по стойке «смирно». — А с этим чучелом что делать? Все присутствующие здесь собаки обернулись и увидели обычный, ничем не примечательный собачий скелет с оскалившим зубы в предсмертном вопле черепом, сломанными рёбрами и искривлённым позвоночником, извлечённый недоумевающими охранниками из-под колёс электровоза при помощи специальных токоизолирующих палок. В этом пришедшем сюда прямиком из медицинского ВУЗа госте никто ни за что бы не узнал наводившего некогда ужас на весь Союз Кровавого Странника. Сущность этого монстра сим мало раскрывалась, однако стало понятным, что электрический ток, в отличие от огнестрела, был губителен для него. — Это произошло в Римской республике, мы принимали участие в осаде Сиракуз и Второй пунической! — Рон, что ты такое несёшь? Я полностью согласен с господином капитаном и заверяю тебя, мы очутились в Средних веках и воевали вместе с Генрихом V против французов. — Чего?! Идиот! Мы воевали под предводительством Жанны д’Арк против голландцев, которые уже захватили Испанию и шли на Брюссель! И монголы нам помогали! — Ай, больно же, господин капитан! — Отставить немедленно!!! Равняйсь! Смирно!       Наши старые знакомые-военные медики сержанты Рональд Сирендж и Кеннет Бэндадж, а также неповторимый капитан Ллойд Энемус, едва заслышав злобный лай полковника Мэнсона, мигом прекратили затеянную на ровном месте потасовку и выполнили его команду, дрожа от страха (или, в случае сами знаем кого, делая вид, что дрожа). — Мы оказались на полях сражений Второй мировой и освобождали мир от нацизма в составе Королевского шотландского пехотного полка! Точка! — рявкнул суровый полковник. — А теперь упор лёжа принять! Быстрее, увальни, шевелитесь! Отжиматься 120 раз!       Провинившиеся псы поспешно сняли смокинги (!) и принялись исполнять приказ командира, тяжко вздыхая и с каждым новым движением обливаясь потом. Как поняли самые догадливые читатели, происходило всё это вовсе не в казарме, санчасти или госпитале, а в Президентском дворце, куда их направили практически сразу после посетившего 20-ю ракетную эскадрилью 14-й воздушной армии ВВС СБП сюрреалистичного видения, так ничего и не объяснив, и в настоящее время недоумевающие (за исключением уверенного полковника) военные находились в одном из так называемых «залов ожидания» под надзором доберманов-гвардейцев, которые скорее всего не очень-то жаловали их и потому не спешили вмешиваться в споры. —… 117… 118… 119… 120. Вольно! — приказал Мэнсон. — Заправиться!       Измученные медики с трудом поднялись с пола и, еле держась на ногах, стали приводить в порядок изрядно помявшуюся и явно не предназначенную для выполнения упражнений вечернюю униформу — упомянутые ранее военные смокинги с позолоченными пуговицами и аксельбантами, черные бабочки, камербанды и брюки с атласными лампасами — вот наряды так наряды! — Итак, бойцы, — воскликнул полковник, — все мы отлично знаем, что служба в Вооружённых силах является долгом каждого добропорядочного гражданина…       Полковник Айомхэйр Мэнсон начал воодушевлённо зачитывать нашим псам длинную лекцию, посвящённую истории ВС СБП и её связи с руководством страны. Такие лекции отчасти сближали его с любимым капитаном, но если у последнего они были посвящены преимущественно медицине и зачастую подкреплены забавными оговорками, казусами и другой клоунадой, не дававшей заскучать никому, то у командира эскадрильи в ход шли оголтелые ура-патриотизм и пропаганда, от которых лапа невольно тянулась к морде; к тому же, за малейшее ослушание следовало жёсткое наказание, чего ни разу не наблюдалось у Энемуса.       И вот пробил их час. Гвардейцы, до поры до времени стоявшие у двери неподвижно, точно каменные истуканы, вдруг мимолётно взглянули на свои карманные часы, вытянули вперёд карабины, синхронно подгребли к себе не успевших ничего понять сержантов и офицеров прикладами и, отворив дверь, отправили их в коридор точным и крепким пинком хромового сапога под зад.       Темнота… Темнота и пустота.       Дверь отворилась. — Сифилис моя гонорея! — выругался поражённый увиденным капитан.       Отделавшиеся лёгким испугом стояли, ошалело озираясь по сторонам, на пороге Зала Воинской Славы Союза Бравых Псов, ослепляемые вспышками фотоаппаратов и оглушаемы громогласными аплодисментами всех здесь присутствующих вкупе с торжественным военным маршем. Судя по оркестру, достойно заменявшему здесь обычную колонку, дресс-коду посетителей, висевшим повсюду флагам и обилию репортёров с республиканских каналов, доставили их сюда отнюдь не за успешную покраску травы или удачное проведение кровопускания. — Дорогие друзья, — выйдя на украшенную золотым гербом трибуну, начал речь президент Рэй Делино, — господа военные, сердечно приветствую вас в Президентском дворце, моей официальной резиденции. Ныне мы лицезреем невероятную красоту Зала Воинской Славы Союза Бравых Псов. Как все мы знаем, история собачьих Вооружённых сил преисполнена мужеством, доблестью и героизмом, отвагой и честью собачьего воина; история, в которую внесли свой вклад и виновники этого знакового события. Всем нам известно, что за всю историю существования нашей великой страны внешние враги не один раз пытались подорвать безопасность Союза, убивая граждан, лишить нас суверенитета, превратив в свою марионетку, или вовсе стереть с лица Земли. Буквально на днях эта самая попытка повторилась — в целях подрыва боевого духа был нанесён ракетный удар по 20-й ракетной эскадрильи 14-й воздушной армии Военно-воздушных сил, успешно отбитый его доблестными военнослужащими. Как верховный главнокомандующий Вооружёнными силами, я поздравляю их с успешным выполнением воинского долга и искренне рад вручить им государственные награды. Итак, Указом Президента Республики Союз Бравых Псов за героизм и мужество, проявленные при спасении Отечества, званиями кавалеров ордена Золотой Кости второй степени награждаются полковник Айомхэр Мэнсон, капитан и сержанты медицинской службы Ллойд Энемус, Кеннет Бэндадж и Рональд Сирендж.       Псы встали по стойке «смирно» и строевым шагом направились по ковровой дорожке к верховному главнокомандующему за наградой. Их морды казались максимально серьёзными, однако Сирендж всё никак не мог в это поверить. «Так что же это получается? — в смятении размышлял дворняга. — Вся эта галлюцинация с римлянами, греками и пунами была… реальной? Мы по-настоящему воевали, будучи окрылённые этой поганой краской, с людьми? А баллиста оказалась противоракетным комплексом? Как мы с ним вообще управились? Быть такого не может! Нет! Это невозможно!       Мистер Делино принял из лап гвардейцев ордена Золотой Кости, высшие военные награды Республики и вторые по старшинству ордена, представлявшие собой, как нетрудно догадаться, золотую косточку, прикреплённую к шёлковой муаровой ленте карминового цвета, и надел их на шеи новоиспечённых кавалеров под звуки гимна, пожав им затем лапы (при награждении всем, кроме Энемуса, пришлось преклонить пред президентом колено в знак уважения к его породе). Под всеобщие аплодисменты наши герои построились в одну шеренгу перед стоящими в ряд флагами СБП, Вооружённых сил и всех родов войск. Для сержантов эта награда была первой и возможно последней за всю жизнь.       А что же дальше? Дальше, мои уважаемые читатели, было пиршество в честь новых героев страны, в числе которых были не только Мэнсон, Энемус, Сирендж и Бэндадж, но и всеми нами любимые Чарли Баркин и Саша Ля Флёр, Труди, Пьер Лоран, Барбос Рексович и его верный помощник Космос, спасшие миллионы жизней от зубов кровожадного монстра по чистой случайности и награждённые за это аналогичными орденами. Выигрыш в «Золотом дне», оказавшийся за Чарли, был поровну поделен с Лораном в честь этого величайшего события. Жалкий воришка гнил в КПЗ, Барбос более-менее выучил правила этикета и старался не подбрасывать другим блох в еду, а Саша с удовольствием принимала ухаживания своего возлюбленного, колко отвечая на таковые от на сей раз настоящего бригадного генерала Бенджамина Хьюза, облепленного пластырем и перебинтованного от ещё не заживших травм.       Все они повлияли на ход истории не меньше, чем кардинал Коррумперо.