"Спасение" или "За тобой..."

      Клод, морщась, пытался проработать стыки на узорах очередной маски. За неделю руки поджили, как и лицо. Только вот пальцы сгибались всё еще с трудом. Я задумчиво мерила шагами комнату, скользя взглядом по строчкам одолженной у Вероны книги. Пусть и дамский роман, за неимением другой женской литературы, но хоть что-то. Как же я соскучилась по книгам…       — Хочешь, закажем тебе несколько книг в Старом Свете. У меня есть знакомец в книжной лавке Лондона. Подберет как специальную литературу по медицине, так и что-то для отдыха. — Клод отложил маленький напильник и покосился на меня, мирно грызущую яблоко. — Идиллическая картинка. Не часто встретишь женщину, умеющую читать, лечить и еще кучу всего, что, кажется, прекрасному полу не свойственно.       Я польщенно улыбнулась:       — Заказывай. Это будет прекрасно. И за комплимент спасибо. Это тоже, знаешь ли, вдохновляет.       — На что?       — Я еще много чем смогу тебя удивить, если ты подметил только это.       Он заинтересовано посмотрел на меня и сложил руки на груди, вздрогнув от боли в пальцах. Всеми силами держится, чтобы не показать дискомфорта. Морщится редко, но, когда действительно всё на грани. И от примочек отмахивается, хотя прошло бы быстрее. Но гордость не позволяет.       — Я даже не представляю — угроза это или аванс на будущее с чем-то приятным… — он усмехнулся.       Я хмыкнула, откладывая роман на полку:       — Как тебе угодно. Пройдусь на рынок. Что-то нужно?       Он поднялся из-за стола, подпоясывая чистую рубашку. Намеренье было понятным. Решил сопроводить. Мне оставалось только хмыкнуть и благосклонно выскочить за дверь в ожидании своего «кавалера». Почему-то мне хотелось верить, что всё налаживается и дурь из его головы в отношении Аннет подвыветрилась. Ждать от белобрысой каких-то каверзных моментов я уже начала. Так что просто плыла по течению, ожидая первого шага. Женская война за мужчину обещалась быть интригующей.       Я с довольным лицом закопалась в овощи, стоило только добраться до рыночных рядов. На что Клод только фыркал насчет того, что я не хищник. Оставалось только пожимать плечами и делать овощное рагу, которое он не то чтобы обходил стороной, но всё равно выбирал мясо, если была альтернатива.       Всё это похоже было на семейный поход в супермаркет с задачей забить холодильник снедью. Эдакая бытовая мелочь, которая как бы не раздражала, а сближает и необходима.И тем забавнее смотреть, как мужчина увлеченно выбирает то, что ему по вкусу. «Я добыл мамонта, а ты его готовь!» — читалось на его лице. Я посмеивалась, но мамонтов готовила исправно, периодически подворовывая с его тарелки самые аппетитные куски.       Взгляд невольно застопорился у прилавка с украшениями. Вяло миновав массивные побрякушки, я прошла к маленьким серебряным кольцам и подвескам с полудрагоценными камнями вроде бирюзы, лунного камня, хрусталя и тому подобного. Глаза разбегались, но тратить на приятные мелочи кровно заработанные деньги не хотелось. Поэтому я со вздохом отошла дальше по рядам в поисках редиса и морковки. В сущности, всё это можно было спокойно вырастить самой. И по правде, если бы не усталость, я бы этим занялась. Пока же сил хватало только на то, чтобы приползти из госпиталя, полить травы и упасть спать.       Причина? Проста, как я и опасалась. Корабль из Старого Света, притянувший на борту ветряную оспу. Обычная ветрянка. Которая из-за низкого уровня гигиены и непонимания жителей могла выкосить весь город до основания от мала до велика. Прививок, разумеется не было ни у кого, кроме меня. Пришлось экстренно изолировать весь госпиталь. Монашек и всех больных спешно распихали по постоялым дворам и на постой к местному духовенству в городскую церковь.       Умом я понимала, что скорее всего инфекция пойдет и дальше. Может развиться в более агрессивную форму. Принято было решение срочно брать в оборот Патрика Котта. Инкубация проходила вяло. Мало кто сделал запасы из продуктов. Мытьё рук и спешная продажа всех запасов мыла в городе вообще стали едва ли не катастрофой. Зато, к моему счастью удалось избавиться от ароматов немытых тел. Губернатор быстро сообразил, что подвержены все. И если не озаботиться обеспечением города — может лишиться самого ценного — сына. Движения пошли в нужном направлении. Правда, обслуживать госпиталь теперь приходилось почти в одиночестве. Среди горожан было всего трое переболевших прежде, если только это вообще была ветрянка в их случае.       — Сара?..       Я оторвалась от созерцания капусты и обернулась.       Позади стоял рыжий рослый детина. В килте, рубашке и наброшенном на плечи сюртуке. Я удивленно приподняла брови, понимая, что это земляк «предыдущей» Сары. Лицо благородное и вполне приятное. Рыжие волосы до челюсти длиной немного кудрявились, серо-зеленые глаза с золотистым ободком вокруг радужки, полные губы, которые что-то продолжали говорить, но я слишком ушла в созерцание.       — Ты меня не узнаёшь?.. — Почти грустно спросил мужчина.       Я поджала губы:       — Нет. А должна?       Он неверяще рассматривал меня, будто прикидывая обознался или нет, но порывисто сделал шаг вперед, словно пытаясь взять меня за руки. Я так же торопливо отступила назад, продолжая прикидывать, когда и что ему сделала и что надо делать: бежать или обнимать.       — Я прождал тебя у алтаря три часа! Я Гаррет! Гаррет Маклаффлин… Неужели ты забыла?.. Замок Ормонд… Бал в Рождество… — Он скользил глазами по моему лицу.       А я скользила мозгами по черепу в тщетной попытке определить сторону — куда бежать как можно быстрее?.. Было невероятно неуютно.       — Простите, вы обознались. Я не…       — Сара, вот ты где… — Клод незаметно подошел ко мне сзади, забирая корзину из рук и переводя взгляд на Гаррета. — А это кто?       Я вздохнула:       — Мой брошенный в Уотерфорде жених…       — А вы?.. — поинтересовался Гаррет и вперился в лицо Клода, таращась на рубцы ожогов так пристально, что хотелось надеть ему корзину на голову.       — А он еще не решил. — Ехидно буркнула я, передавая корзину с покупками Клоду. — Иди домой. Я скоро вернусь.       Погорелец смерил меня гневным взглядом, но выступать не стал. Что-то мне подсказывало, что сегодня в домике старой кухарки за имением губернатора будет скандал. Как только Клод исчез в толпе, я обернулась к ирландцу, складывая на груди руки.       — Мне кажется, если девушка сбегает до женитьбы — это уже явное нежелания развивать отношения, верно?       Рыжий вздохнул:       — Я тебя искал.       «Какая-то трагикомедия, ей богу!» — я помотала головой:       — Зачем, если всё и так ясно? Я не хочу замуж, я не хочу рожать тебе детей, не хочу… — я запнулась, отмечая, что рынок притих в ожидании шоу, — так… пойдем-ка отсюда…       Схватив его повыше локтя, я потащила рыжего бугая, ниже которого была сантиметров на двадцать, и раза в два меньше, к пристаням. От ощущения моих пальцев к своей руке он, кажется почти взорвался. Мышцы под моим прикосновением напряглись до состояния камня. Я даже подумала, что нечаянно запустила ногти через рубашку. Но нет. Тут что-то другое.       — Какого дьявола?! — Вызверилась я, разглядывая мужчину. — Я не вернусь. Я здесь нужна…       — Там ты тоже нужна… — резонно отметил ирландец.       — Зато здесь… — я поджала губы, силясь не ляпнуть лишнего, — Так… ладно… — Успокоиться выходило сложно, но я постаралась. — Давай с самого начала. Пока корабль двигался сюда я… ударилась головой о… обо что-то. Мало что помню. Тебя не помню вовсе. Совсем, понимаешь?..       Рыжий радостно улыбнулся. Зубы ровные, на щеках ямочки. Для этого столетия даже все зубы, а не щербатая дробилка вражеских костей. Веснушки на носу и щеках и волосы в золотой середине от оранжевого до красного. Ими играет ветер и даже седина, редкой паутинкой наметившаяся на висках, не портила. Я мотнула головой, прогоняя любопытство, понукающее прервать воздержание.       — Значит, у меня всё же есть шанс тебя завоевать? Раз ты не помнишь…       — Ещё чего… Нет. Ничего не поменялось. Я не крепость, меня не надо завоёвывать, понимаешь? Я хочу сама сделать выбор, Гаррет. По любви, понимаешь? А не потому, что матушка приказала… — я почти с тоской посмотрела в его глаза. — Уезжай… Прошу.       Он замотал головой:       — Я обещал твоей матери доставить тебя домой.       Прозвучало как приговор. Я судорожно думала, что мысли о побеге, в самом начале разговора, были не так уж плохи. Впредь буду прятаться от всех рыжих. Даже от местных. К дьяволу… Слишком много сюрпризов.       — Не выйдет. Я… я помолвлена. Уже. — Ирландец скривился, очевидно вспомнив Клода. — И не смей морщиться. Да, с ним и помолвлена. Живём в одном доме. Спим в одной постели. Всё.       «Правда, мы действительно в этой постели только спим…» — чуть не продолжила я, но вовремя захлопнула рот. Ирландец продолжал задумчиво сверлить меня взглядом, который не предвещал ничего хорошего. Клод, Вильям, теперь еще и он. Что делать, я не представляла вовсе. Теперь еще и эта ложь по поводу помолвки. Хотелось схватиться за голову и выть от бессилия.       — Я остаюсь тут, пока моя команда не поправится после оспы. — Спокойно проговорил «жених». — Выгнать меня из…       — То есть ты мне сюда еще и заразу привёз. — Я гневно припечатала его взглядом. — Восхитительно, Гаррет. Каких еще сюрпризов от тебя ждать?       Он умолк, пытаясь подобрать слова оправдания. Выходило паршиво. Я отмахнулась, понимая, что разговор зашел в тупик.       — Ладно, чёрт с тобой. Остатки команды собери на корабле. Карантин, пока вспышка оспы не закончится. А потом — проваливайте. Матери можешь сказать, что я утонула. — Я развернулась, собираясь уйти.       Вокруг запястья обернулась прохладная крупная ладонь, вынуждая обернуться.       — Замок Ормонд… Праздник Рождества… — Он гипнотизирующе заглянул в мои глаза, словно пытался действительно заставить вспомнить. — Мы говорили. Очень долго. Это произошло, когда ты впервые отказалась выйти за меня замуж, мотивируя тем, что мы даже не виделись. Твоя матушка устроила эту встречу. Чтобы мы познакомились… Ты была в кремовом платье. Такая красивая… я молчал почти весь разговор, завороженно на твои губы смотрел, думая только о том… — Он протянул руку, скользнул пальцами по моей щеке. — О том, что буду счастливым только с тобой. Хотя этого брака по расчету и сам не хотел. Просто не знал, что можно так смотреть на женщину и уже чувствовать, что ты с ней и умираешь, и оживаешь. Каждую минуту. Даже не касаясь, а только слушая…       Я сглотнула, чувствуя, как к голове пытается прилить кровь. Нет, не потому, что резко потеряла от нахлынувшей любви голову. Просто солнце припекло, а косынку я забыла дома. Пришлось зажмуриться и отступить.       — Гаррет, я правда ничего из этого не помню. Поверь. Я не стремилась выйти замуж тогда. Сейчас тоже мало что изменилось. Я не люблю тебя. И не смогу полюбить. Сердце уже отдано другому. Прости… — вывернув запястье из его пальцев, я торопливо побрела прочь.       В спину раздался печальный вздох. Что ему ответить, если я и сама всё до конца не понимала. Если теперь еще и Клод начнет упираться… Ложь выйдет за рамки моих возможностей, и я просто провалюсь на дно. Невероятно хотелось сбежать в лес и спрятаться до тех пор, пока всё само собой уладится.       «А всё только начало налаживаться, становиться более или менее понятным, адекватным…» — я внутренне вздохнула, обхватывая себя за плечи. Теперь еще и объясняться. И что сказать, если я действительно не помнила ничего до того, как попала в эту эпоху из того, что творило моё тело. С кем оно было, о чем говорило, с кем делило постель… Сколько еще сюрпризов предстояло впереди, когда кто-то еще из прошлого вынырнет в Сентфоре. Помнится, Килли предупреждала, что я была… не я была, а предыдущая хозяйка тела, была сердцеедкой.       Я устало потёрла лицо руками, уже подходя к домику. Сейчас предстояла самая трудная часть проблемы. Убедить Клода. И как — я не представляла даже примерно.       Как ни странно, в домике было пусто. Я удивленно обшарила глазами помещение, хотя бы в поисках корзины. Тщетно. Дверь за спиной открылась, вошел хмурый погорелец. С покупками. Однако, я ошиблась. На лице смесь гнева и удовлетворения.       — Подслушал?.. — Я сложила руки на груди, чувствуя, что провалила свою "очередную" миссию.       Он молча кивнул, ставя корзину на стол. Я торопливо начала разбирать покупки, стараясь не отсвечивать. Хочет поиграть в молчанку — вперёд. Мне сейчас и самой не очень-то хочется это обсуждать. Я не выбирала момента, когда прошлое моей оболочки захочет вылезти из родного края на мои поиски. Но так нелепо попасться… фиаско. И еще противнее, что в городе меня знает чуть ли не каждая собака. Ирландец без труда узнает, где я обитаю. И тогда разговор об «завоевании крепости» перестанет быть только лишь разговором.       — Как ты это всё объяснишь? — Наконец выдавил Клод.       Я вынырнула из мыслей, скосив на него глаза:       — Что из услышанного тебе нужно объяснить?.. Про помолвку пришлось соврать, уж прости. Я как-то не горю желанием плыть обратно и выходить замуж за этого рыжего амбала… — Сложив руки на груди, я в упор посмотрела в серые глаза в которых плясали черти любопытства и какого-то смутного удовлетворения. — Извиняться я не буду…       — А мне и не нужны извинения. — Он сморщился. — Как ты додумалась приплести потерю памяти?       Я застыла, понимая, что провал всё-таки случился там, где его не ждали. Отвернувшись, я обхватила себя за плечи и уткнулась лбом в стену. Как отмазываться в этой версии событий я не представляла. Психушек в этом веке нет, сдать меня в монастырь как душевнобольную не выйдет. Если я внезапно распахну руки и вывалю всю правду, он просто соберёт свои пожитки уйдёт жить на улицу, чтобы не делить дом с помешанной.       — Сара?.. — он неуверенно позвал меня, — это что, правда?..       — Почти. — Хрипло ответила я. — Это сложно объяснить. И как именно — я не знаю. Что ты хочешь услышать? Я не сумасшедшая, вполне адекватна, пока ты не доводишь меня до белого каления, сохранила навыки, но…       — Ты не помнишь, что было до корабля… — закончил он.       Я кивнула, стараясь как можно натуральнее всхлипнуть.       «Наивен, как дитя… Уже сам себе соврал так, что и оправдание придумал твоей отмазке…» — восхитился внутренний голос. Я вздрогнула от рук на плечах, чуть сжавших, будто пытающихся успокоить.       — То, что ты рассказывала, выходит не ложь… — тихо проговорил Клод, — но откуда ты это всё узнала?       — Плыла в каюте с той, кто помог мне сбежать с венчания. Она рассказала кратко все события. Но больше… больше я не помню ничего. — «Врать так врать…» — Только обрывки не той жизни. Совсем другой.       Он рассмеялся, упираясь лбом в мой затылок:       — Про девочку и чудовищ?       Я кивнула.       В домике стояла тишина. Вывернувшись из его рук, я отошла к постели и присела на край, чувствуя, что слишком сильно погрязла во вранье. Слишком много недосказанности и это будет расти как снежный ком всё дальше и дальше. Пока Клоду не надоест, или пока я не сорвусь и не расскажу правду. Которая приведёт к одному из предсказуемых исходов. А уж когда придётся сказать, что я умерла от его руки через чертову кучу лет…       — Не пытай меня. Я не хочу говорить об этом. — Вздохнув, я посмотрела в лицо застывшего мужчины. — Всё равно ничего не помню. А если и вспомню… Ничего не изменится. Я не хочу уезжать.       Он спокойно кивнул:       — Как пожелаешь. По крайней мере, теперь многое стало куда более понятным.       Я благодарно улыбнулась, поднимаясь с постели и подходя к нему вплотную. Объятия не возбранялись. Руки привычно обхватили Клода за пояс, и я позволила себе немного отключить мозги, уткнувшись лбом в его плечо. Успокаивающее поглаживание по спине в его исполнении способствовали.       — Выходит, каждый из нас чего-то лишился, верно? Оба прошлого. Я его материальной части, а ты всех воспоминаний. — Он хмыкнул. — Может, оно и к лучшему.       — Не злишься? — Тихо спросила я, не отрывая лба от его плеча.       Он погладил меня по затылку, заставив невольно вздрогнуть.       — Нет. Уже поздно злиться. Осталось только придумать — как теперь избежать встреч с твоим несостоявшимся мужем.       Я благодарно улыбнулась и обняла его еще крепче. Лёд наконец тронулся, к моему удивлению…              Никогда не думала, что ветрянка, которой я переболела еще в детстве, может до такой степени сложно изводиться в этом дремучем веку. Чем старше появлялись пациенты, тем сложнее было ставить их на ноги. Единственная отрада — те, кто уже переболел, или находился на стадии почти полного излечения, охотно помогали управляться с лечением тех, кто только поступал в лазарет. Среди местных удалось распределить дежурства по кухне, уборку помещения и обязанности по уходу. И всё равно, я выматывалась до состояния овоща.       Порт решено было закрыть на месяц. Поставленные на карантин корабли из недавно прибывших сообщали, что оспа пролетает по Европе, выкашивая целые поселения и города. Тем интереснее было наблюдать за тем, что Сентфор в своём осадном положении похоронил всего двух стариков, которые физически уже не имели ресурса справиться с прокатывающимся вирусом. Было страшно и обидно. После этой пары человек я оставалась ночевать в госпитале, опасаясь заразить еще и Клода, который полностью ушел в обитание на территории домика и носа на улицу не показывал.       Сбить жар, проверить метки, оставленные подкрашенным спиртом, за неимением зеленки, сделать замеры открывающихся язв. Еще и бить по рукам, в случае, если начинали ковырять. Мне казалось, что я воспитатель в карантинной группе детского сада, который никак не закроют. Пандемия шла на убыль и оставалось только ждать конца. Болезнь, на удивление, пронеслась по городу, не оставив каких-то особенно кошмарных последствий.       Я сидела в бочке с водой в монастырской бане, чувствуя, что надо пойти и добыть в кухне хоть какой-то еды для себя. В то же время, мне удалось изобразить для себя что-то похожее на средства для депиляции. Это было… болезненно, но наконец-то ощутить ноги гладкими, да и не только ноги… Как-то придавало уверенности в себе. Оставалось только надеяться, что такие процедуры не будут требоваться слишком часто. Иначе, я рискую быть похожей на лабораторного кролика-альбиноса с красными глазами.       Я с каким-то ностальгическим вздохом вспоминала моменты обитания в своём веке. Все блага цивилизации к услугам женщин. Колготки, удобная обувь, средства гигиены, опять же избавление от лишней растительности в ненужных местах. Откинувшись на край бочки затылком, я пощупала гладкую коленку и покосилась на чугунок со смесью пчелиного воска, жженого сахара и соком ромашки. Любая боль стоила этой гладкости.       — Сара, там… Капитан судна из Ирландии пришел. — После стука сообщила через дверь Агнесса.       Я со вздохом сморщилась — только его тут не хватало. Еще и сейчас. Еще и сегодня. Впрочем, я надеялась, что он просто решил попрощаться. Выбравшись из бочки, я вытащила пробку у самого дна и выпустила грязную воду в сток. Удивительно, что здесь было некое подобие канализации. Хоть и такое примитивное, но чуть наклонные полы помогали выпустить использованную воду по каменному желобу куда-то за пределы монастыря. Это радовало безумно. Дома приходилось выносить всё ведрами, выплёскивая на улицу.       Перевязав сырые волосы косынкой на манер ободка, я втиснулась в чистую рубашку и платье. Приводить себя в порядок бесполезно. Гаррета в лазарет никто не пустит. А значит, всё общение будет на улице происходить. Как раз волосы на солнце высохнут, и я с ними за одно.       Неторопливо пройдя госпитальное крыло, чтобы оттянуть неизбежное, я до кучи проверила своих подопечных. И почему мне совершенно не хотелось говорить с ирландцем… Сложный вопрос. Привязанность к Клоду росла с геометрической прогрессией. Отрицать её становилось не просто глупо, но и опасно. Чем больше я пыталась одёргивать себя в попытках переключить внимание, тем глубже уходила в работу и тем меньше хотелось возвращаться домой. И при этом я уже знала доподлинно, что и ему в одиночестве становится всё менее уютно. Даже несмотря на шутки про полное и безраздельное использование кровати.       — Привет. — Я вяло махнула рыжему амбалу рукой, выходя из дверей лазарета. — По какому поводу визит?..       Улыбаясь во все зубы, он протянул мне букет жасмина. Я выглянула из-за его плеча, созерцая основательно раскуроченный куст и вздохнула. В голове пронеслась только одна мысль — заготовок чая можно будет сделать уйму. На год так точно.       — Я просто хотел повидаться. И пройтись, если ты не против. Лес здесь невероятно красив. — Он еще шире улыбнулся, когда я приняла цветы и прижала их к себе, а не отложила в сторону.       С новым вздохом шагнув с крыльца, я пошла в сторону парка.       — Ладно, идём. Только никаких разговоров о моём возвращении в «родные пенаты».       Гаррет кивнул, заложил руки за спину и поплёлся следом, стараясь попасть со мной в шаг, для удобства:       — Неужели совсем ничего не помнишь?..       — Абсолютно. — Я погрузила нос в цветы. — А то, что знаю, мне рассказала Килли. Так что не стоит удивляться.       Он тяжело вздохнул, обозревая окрестности. В его голове, судя по тому, что я видела, роились тысячи невысказанных мыслей. Задавать вопросы было глупо. Из-за «амнезии», я даже не могла внятно сформулировать на них ответы.       — Как дела дома? Как матушка? — Я покосилась на ирландца. — Не думай, это просто вежливость. Я ничего не помню, но хотелось бы чуть больше узнать о своем прошлом. Килли была… немногословна.       Рыжий вздохнул, продолжая вышагивать рядом:       — Твоя матушка… Поставила всех на уши, стараясь догнать вас с Килли. Не вышло. Следующие корабли шли только через неделю, а экстренно снарядить достаточно быстрое судно, чтобы успеть перехватить тебя до выхода в океан оказалось невозможным. Казалось, что она смирилась. Однако, спустя месяц я получил письмо от неё, и решил не торопясь проверить колонии по эту сторону океана. Как видишь, не прогадал. — Он довольно улыбнулся, став похожим на какую-то рыжую форму медведя Балу из мультфильма «Маугли». — А дома… Всё как обычно, скорее всего. Я ведь тоже уже полгода почти там не бывал.       Я кивнула. Стало почему-то тоскливо. Моя мать из будущего скорее всего страдала бы небольшой промежуток времени, а потом ушла бы в свой сказочный мирок для себя одной и в воспоминания о Никсоне. И тем любопытнее было бы узнать — что сейчас происходит в Сентфоре. После того, как я погибла. Или… или обитательница этого тела невольно оказалась в моём прежнем. Я нервно хихикнула, представив себя в смирительной робе.       — Что-то не так? — Ирландец чуть обогнал меня.       Я помотала головой:       — Нет-нет. Всё нормально. Что ты знаешь из моего прошлого? Почему я… отказывала всем претендентам на… хм-м… руку и сердце?       Он усмехнулся с некоторой долей печали:       — Тебе было не до этого. Книги по медицине, помощь в местной лечебнице. Что угодно, кроме прямого женского предназ…       Я резко остановилась, вперив в него гневный взгляд:       — То есть кроме того, чтобы рожать и исполнять «женское предназначение», я ни о чем и мечтать не в праве была?.. Так выходит?! — Первый удар жасминовым букетом пришелся по загривку Гаррета. — А катись-ка ты к дьяволу!.. И ты и мать моя! Все вместе и в отдельный котёл! Чертовы сексисты!..       Пытаясь отбиться, Гаррет перехватил меня поперёк туловища, прижав руки к телу. Лицо было слишком… слишком близко. Я продолжала гневно рычать и дёргаться, пытаясь огреть его еще пару раз. Но, видимо, ирландец решил, что это даже удобнее и прицелившись припечатал меня поцелуем.       Время замерло. Внутри стало предательски тихо и я провисла в его руках. Что-то было совсем не так, как я представляла. Это не мой мужчина. Это не те губы, которые мне хотелось бы… Гаррет попытался углубить поцелуй, и я наконец выпала из оцепенения, от души размахнувшись ногой и приложив его в пах.       Руки разжались, и я была отпущена, слушая над своей головой сдавленное от боли шипение.       — Еще раз только тронь меня… — Мрачно пробубнила я, спиной отступая по дороге обратно к монастырю. — Не смей прикасаться, не смей подходить.       — Прости… — Он разогнулся, переводя дыхание. — Я… я не удержался.       — Большой мальчик уже. Пора бы научиться… Уплывай, Гаррет. Тебе здесь не очень рады…       Закипая, я двинулась обратно, внимательно прислушиваясь к шагам за спиной. Слева показался колодец, и я невольно вздрогнула от воспоминаний о Клоде. Невероятно захотелось домой. Но следовало как можно скорее поставить на ноги корабельную команду Ирландца. Мне совершенно не улыбалось видеть его в городе или в госпитале каждый день…