"Спасение" или "За тобой..."

      Я смирилась с тем, что из юриста переквалифицировалась в лекари. Я смирилась с тем, что «резать» законом в этом веке нереально. Хотя бы по той причине, что женщины еще не имели равных с мужчинами прав. Это злило без меры. То есть, когда их надо было штопать — бежали ко мне — женщине. Когда нужно было принять решение, которое затрагивало оба пола — как-то разберёмся сами. «По-мужски».       Я только кивала, внутренне посмеиваясь над тем, что ждало их через несколько поколений. Женщины в управлении, на государственных должностях и в прочих структурах, куда сейчас имели доступ только мужчины. Однако же, не смотря на внешние недостатки — это было пока удобно. Можно было погрузиться с головой в домашние заботы, в работу с госпиталем.       Отпустив последних «болезных» из команды Гаррета, я увлеченно ковырялась в саду, делая очередные заготовки для отваров. Руки сноровисто выполняли все задачи. Я уже настолько свыклась с таким режимом, что знала — где можно сразу выдёргивать весь куст, а где достаточно оборвать листья, которые разойдутся позже еще более пышным цветом, не имея нужды питать уже оборванное. Иногда в голове пролетали ассоциации. С кем? С собой, с Клодом, с Аннет, с Вильямом,.. да со всеми, кого пришлось узнать и с кем пришлось найти общий язык.       «А пришлось ли?» — задумчиво протянул внутренний голос, — «Ты попала в свою струю, привыкла к ней, отбросила противоречия, оставив только прямые цели собственного существования. У тебя теперь… есть Клод. Не только в голове и сердце. Другой Клод. Без мистики, без маски, без какой-то «силы», которая не подвластна пониманию…». Я устало опустилась на пятки, разглядывая корзину. Губы невольно тронула улыбка. От осознания и понимания, что даже несмотря на то, что я его вытащила слишком… поздно, он всё равно не нырнул камнем на дно, без желания выплыть. Такой настоящий, такой тёплый, довольный, как мне кажется. Живой и невероятно обычный. Прекрасно обычный и теперь, хочется верить, только мой.       — Сестра Сара…       — Ну сколько просить меня не называть «сестрой»… — буркнула я, оборачиваясь. — Гаррет?       Ирландец кивнул, улыбаясь как будто при последней встрече я не пробовала прервать род Маклаффлинов на его веку прицельным ударом ноги. Пришлось встать с земли и выпрямиться во весь рост. Не очень уютно задирать голову, чтобы вести разговор. Он и так значительно выше меня самой. На коленях я ему вообще до середины бедра. «Пошлости в голову так и лезут…» — хихикнул внутренний голос. Мне осталось только поджать губы:       — По какому поводу визит?       Он замялся, но всё же выдавил:       — Хотел попрощаться перед отплытием. Команда в сборе. Смысла задерживаться больше нет. Ты была весьма… красноречива в последнем объяснении. — Он сморщился, и, судя по тому, как дернулся, пытался потереть отбитое. — Пройдёмся?       — Опять? Нет уж… — Я упёрла руки в бока. — Попрощался, плыви, «лебедь»…       Он понуро смотрел на меня, не двигаясь с места:       — Рук распускать не буду. Говорить то, что тебе неприятно, тоже не стану. Просто прощальная прогулка. И всё. Я больше тебя не увижу, не потревожу. Думаю, это невысокая цена, Сара.       Я со вздохом посмотрела в его грустное веснушчатое лицо. Чувство жалости мешалось с чувством самосохранения. В конце концов, я всегда могу повторить воспитательный пинок и отправить его покорять мужской монастырь. «Что ж, чёрт с тобой…» — вздохнула я внутренне.       — Ладно, идём. Только недолго. — Я протёрла ладони ветошью от земли и вышла из сада. — Руки держи при себе. Всё остальное тоже. Просто прогулка.       Он кивнул, довольный моим решением.       Первая половина пути была крайне молчаливой и неуютной. Гаррет косился на меня, стараясь подобрать такую тему, за которую я его не стану бить. Таких тем, судя по всему, было мало.       — Послушай, ты еще найдешь ту, что составит твоё счастье. Нормальную. Без такой придури, как у меня. Без балласта ненужных интересов. Ту, которая будет рядом и готова станет рожать в год по ребёнку. — Не выдержала я. — Но со мной тебе этого не достичь. Ты не окажешься даже на третьем месте в списке моих интересов…       Гаррет поморщился:       — Но калечный-то как-то оказался в чести твоих приоритетов…       Я поджала губы:       — Во-первых, без оскорблений. Он не более «калечный», чем ты или я. Сгореть может любой. От этого никто не застрахован. А во-вторых,.. да, оказался. И тому есть веские причины. И, я также не уверена, что он на первом месте.       Ирландец вздохнул. В его глазах читалось стойкое непонимание.       — Но почему?..       Я улыбнулась:       — Потому, что он видит во мне не только женщину, но и человека, который имеет полезные, нужные навыки. Видит их плоды на своём лице. Черт побери, да к чему этот допрос?.. Я ведь сказала, что ничего не собираюсь менять.       Верзила умолк, закладывая руки за спину и дальше пошел молча. Снова колодец с приснопамятным деревом, которое я мечтала бы срубить, чтобы не напоминало о самом, возможно, страшном дне в этой моей жизни после самого пожара. Тропинка становилась всё более нехоженой и в голову начали закрадываться смутные подозрения.       Я застопорилась, нервно оправляя рукава и оглядываясь назад. Тропинка была пуста.       — Мы, кажется, попрощались… Достаточно. Бывай, Гаррет. Что сказать матери, ты уже знаешь. Утонула, сгорела, выбросилась со скалы. Придумаешь. А я… мне пора.       Ирландец протянул руку:       — Одно объятие. О большем не прошу. Просто… просто обними меня и иди…       «Дьявол…» — выругалась я про себя, недоверчиво косясь на рыжего бугая, — «Ладно, надеюсь, у него хватит мозгов не пытаться меня поцеловать как в прошлый раз…».       Со вздохом я сделала несколько шагов вперёд, обвила его руками за пояс и застыла. Сердце под щекой гулко застучало от волнения и удовольствия. Я невольно улыбнулась, вспоминая, что сердце Клода звучит иначе. Совсем иначе. Потому, что точно для меня.       Отстранившись, я сделала шаг назад.       — Прощай. — Я улыбнулась.       А в следующую секунду мой затылок встретился с чем-то твердым и мир померк перед глазами.              Из беспамятства выдернули тихие разговоры. Вокруг было довольно-таки темновато. Я разлепила глаза, чувствуя, что кровь прилила к голове просто беспощадно. Стало понятно, что меня связали, натянули мешок на голову и предварительно «накормили» кляпом. Решив повременить с проявлением себя, как вполне очнувшейся, я прислушалась к голосам. Двое, трое, четверо, плюс молчаливый некто, несущий меня на плече.       — Кэп, а накой вам девка-то?.. Она ж вроде как тут счастлива… — поинтересовался чуть визгливый голосок. — Да и «пользована» уже.       Я узнала кого-то из тех, кто обретался в госпитале. Кажется, один из матросов. «Зря лечила, надо было придушить во сне подушкой, скотину!», — мстительно, хоть и запоздало, подумалось мне.       — Прежде всего она мне обещана. — Ответил несущий меня, как оказалось, Гаррет. — А всё остальное — не твоё собачье дело.       «Ах ты ж какие мы любящие… Даже не девственницей принять готовы…» — я попыталась оскалиться, но мешался кляп.       — Но кэп…       — Закрой пасть и иди вперёд. — Оборвал его ирландец.       Судя по шелесту вокруг, меня несли через лес. Дёргаться было глупо по двум причинам. Во-первых, от пятерых мужчин я не убегу. Во-вторых — напутаю со стороной и сбегу глубже в лес, волкам на потеху. Но с другой стороны, что-то мне подсказывало, что всё-таки рано или поздно им придётся выбраться в город для того, чтобы пронести меня на корабль. Рискну предположить, что женская задница на мужском плече вызовет довольно-таки много вопросов.       Я расслабленно болталась, пытаясь слушать их разговоры. Планы на плаванье, что будут делать по прибытии, кто их ждёт. Гаррет шел молча, погрузившись в свои мысли и какие-то моменты, периодически поправляя мою сползающую тушку. Кровь уже прилила к той части мозгов, когда одно неловкое движение, и она хлынет из носа. Пришлось дёрнуться.       — Очнулась… — ирландец спустил меня с плеча и понёс на руках.       «Ах ты скотина заботливая…» — вяло подумала я, радуясь тому, что кровь от головы всё-таки начала отливать. Я всё ждала, когда же они выйдут из леса в город. Ну кто-то же должен был их остановить-то?! Так ведь и вправду увезут и потом опять готовить побег, искать корабль. Сомневаюсь, что «матушка» на сей раз позволит мне слинять в неизвестном направлении. Нарядят в кандалы вместо браслетов с тяжелыми цепями и под венец. А потом на «брачное ложе». И тоже в кандалах.       Под ногами Гаррета захрустела галька.       И я поняла, что пропала…       Они ведь не идиоты. Было очевидно, что в порт с таким «ценным грузом», как я никто не пойдёт. Скорее всего на лодке из какой-то бухты до корабля, который подберёт их в море. А дальше… дальше поминай как звали и «привет кандалы», Ирландия, печка и сексистские замашки рыжего мудака, который станет моим мужем.       Я задёргалась.       — Сара, не вынуждай вырубать тебя снова… — почти заботливо попросил Гаррет.       Я мрачно махнула связанными перед грудью руками куда-то вверх, молясь попасть ему в челюсть. Попала. Послышался щелчок зубов и сдавленное мычание. Кажется, он прикусил язык. Я порадовалась, но не долго. Меня швырнули на что-то деревянное. Видимо в отместку за удар. Доски. Качающиеся. Лодка…       Заверещав сквозь кляп, я принялась лягаться вслепую. Почти не соображая, что, если переверну посудину — рискую захлебнуться. В мозгу тревожно метались мысли о том, что подумает Клод. Я ушла добровольно с ирландцем. Потом пропала. Без всякой весточки, без какой-то записки. И никто не видел, что на самом деле меня банально связанную доставили на корабль.       — Успокойся и не вынуждай меня применять силу. — Меня встряхнули за плечи и уложили на дно лодки. — Скоро будешь сидеть в своей каюте. А не в этой дьявольской халупе в компании урода.       Я злобно пнула связанными ногами в сторону голоса.       Раздался глухой удар и плеск. Гаррет свалился за борт лодки, а я на всякий случай сжалась в комок, предвкушая пару качественных затрещин. Обошлось. То ли этот «горе-джентльмен» не бил женщин вовсе, то ли, опасался, что я сверну ему шею за рукоприкладство, едва мои руки развяжут.       Послышался плеск вёсел по воде. Я бессильно заскулила. Оставалась надежда только на то, что мне удастся как-то выпутаться из верёвок, пусть бы даже уже на корабле. Уж лучше утонуть к чертовой матери, выбросившись за борт, чем поплыть «домой».       «Бедный Клод…» — тревожно металось в сознании.       Команда бессвязно переругивалась, работая вёслами на предельной скорости. Ветер трепал край моего платья. От каждого движения, верёвки, промокшие от воды, больно впивались в кожу, раздражая и царапая её. Я попыталась как-то расслабить путы, но не выходило. От собственного бессилия я опять тихонько взвыла и сыпала безмолвными проклятиями на головы похитителей.       Шлюпку подбрасывало на волнах, будто прутик, плывущий по горной реке. Волнение было основательным. План побега становился всё более призрачным. Надежды таяли стремительно, вынуждая меня прокручивать планы мести и то, что я сделаю с Гарретом, едва смогу двигаться. Месть обещалась быть кровавой и страшной. И именно сейчас я порадовалась, что медицина позволила мне спокойно смотреть на кровь. Потому, что этого придурка я готова была прирезать и выпотрошить.       Раздался глухой стук борта лодки о борт корабля. Меня молча взвалили на мокрое плечо, мир качнулся и под порывами ветра, по навесной лестнице меня потащили на борт. Вырываться было бессмысленно. Если сейчас дёрнуться слишком сильно, я просто сверну шею, упав головой вниз на дно принесшей меня к кораблю шлюпки. Я покорно болталась на плече Гаррета.       Ирландец ступил на палубу, меня понесли куда-то. Стало темнее, чем было просто от мешка. Я вяло считала повороты и ступени. Лестница, два поворота. Скрип двери. Звук задвинутого засова. Тело опустили на что-то мягкое.       Мешок слетел с головы, и я увидела довольную рожу Гаррета перед самым своим носом.       — Вот теперь всё будет просто прекрасно. На борту есть капеллан. Так что, в Уотерфорд ты уже приедешь в статусе моей жены. Всю эту дурь можно будет оставить позади. — Он с улыбкой развязал мои ноги.       Я покорно позволила избавить себя от верёвок, попутно оглядывая просторную каюту и примерно прикидывая: как и куда бежать… что делать, как бы его оперативно обездвижить. Два небольших иллюминатора, кровать, стул, стол с графином воды и подсвечником, стулья, какие-то сундуки и сваленные в угол мешки с каким-то барахлом. Мозг торопливо выстраивал последовательность возможных действий. Напоминанием о том, что нужно действовать быстрее становились крики наверху и грохот. Корабль готовился сняться с якоря и плыть к родным берегам, выполнив свою самую главную задачу — поимку беглянки.       Изо рта вытащили кляп.       Я сурово пригвоздила Гаррета взглядом, молча протягивая руки. Он с усмешкой покачал головой, давая понять, что не такой идиот.       Лукаво улыбнувшись, я подалась вперед, почти невесомо касаясь губами его губ. Если это поможет… я надеялась, что всё-таки поможет, то пусть такой ценой, но я получу свободу.       Ирландец опешил, но спустя мгновение горячо ответил на поцелуй, не обращая внимание на то, что я уже как-то перестала быть инициативной.       — Развяжи… — Тихо попросила я, отстраняясь и призывно закусывая губу.       Гаррет недоверчиво заглянул в моё лицо.       «Ну мать твою… а впрочем, всё равно я далеко в платье не уплыву», — подумала я и потянула переднюю шнуровку корсета. Стесняться было нечего. Живой я ему один черт не дамся. А если и дамся, то он сам живым будет не очень-то долго. Корсет расслабленно выпустил грудь под исподней рубашкой. Глаза амбала засияли, как рождественская гирлянда на центральной ёлке в Балтиморе. Вытащив из сапога нож, он поддел верёвки на моих запястьях.       Продолжая призывно поглядывать на него и строить глазки, я поднялась, расшнуровывая корсет до конца и неторопливо подбираясь к завязкам исподних юбок.       — С чего такая перемена?.. — поинтересовался ирландец, потянув шнуровку на своей рубашке.       Я закатила глаза:       — Иногда осознание приходит слишком поздно… Но я рада, что мне удалось понять одну истину — только тот, кто готов на такие поступки меня заслуживает… — я картинно стянула юбки очерчивая тело руками от подмышек до колен.       Взгляд невольно выхватил выпуклость в штанах Гаррета. «Так-то лучше. Одна голова начинает шевелиться, когда другая отключается… Не у всех, конечно, но у этого наверняка…» — ехидно протянул внутренний голос, и я едва удержалась от того, чтобы не хихикнуть. Неторопливые шаги к столу. Я усаживаюсь на край, чуть разводя бёдра в стороны, но не поднимая рубашки с них. Для того, чтобы её задрать, ему придется отвлечься от рук, которые успеют…       Гаррет сделал один рывок вперёд, резко переворачивая меня животом на стол.       «Не по плану!» — Заорал внутренний голос.       Всё перешло в потасовку. Я стала брыкаться, чувствуя руки на своей заднице и не имея возможности подхватить упавшие на пол кувшин и подсвечник. Каким-то чудом удалось попасть по колену рыжего мужлана. Раздался щелчок и ногу ирландца заклинило. «Молодец!» — Похвалила я себя, слыша рык над головой и торопливо извернулась на столе, подныривая под его локоть и уходя от хватки. От резко качнувшегося корабля, я грохнулась на колени и поползла в сторону близ лежащего кувшина.       — Не получится… — Меня снова перевернули за ногу на спину.       Почти удалось дотянуться до канделябра. Почти… Извернувшись, я пнула свободной ногой своего похитителя, попадая по лицу и с восторгом отмечая фонтан крови, брызнувший из носа. Капли полетели и на мою рубашку. Резко брыкнувшись, я таки доползла до стула, резко вскочила на ноги и опустила его на затылок Гаррета. Рыжий осел на пол и уже не шевелился.       — Так-то… — Я вытерла кровь и пот со своего лица, чувствуя, что ободрала руку.       Проверив пульс у ирландца, я убедилась, что никого не прикончила и внимательно выглянула в иллюминатор. Как не странно, от берега следом за кораблём отходило несколько рыбацких парусников. На пристани было полно людей. Оставалось только присвистнуть и прикинуть — кто же доложил, что меня всё-таки пытаются выкрасть из города.       Прикинув размер собственной задницы и иллюминатора, я поняла, что даже на монастырской диете не похудела до того, чтобы суметь выбраться в него. Ноги тихо скользнули к двери. Я заглянула в замочную скважину. Длинный коридор был пуст. Слышался плеск волн. Сверху, с палубы. До которой, мать его, мне еще надо было каким-то чудом добраться.       За спиной застонал Гаррет. Подавив острое желание еще раз огреть его стулом, я торопливо дёрнула засов и выскочила из каюты. Опять едва слышно ступая по дощатому полу, прокралась почти до самой лестницы. «Так, теперь главное не растеряться и не ослепнуть от солнца. Определить где находится «задница» корабля и рыбкой за борт…. Лишь бы сил хватило, дотянуть до подмоги и не потонуть к чертям собачим…» — пронеслась в голове мысль.       Загрохотав босыми пятками по полу, я рванулась наверх. Вовремя. За спиной из каюты вывалился ирландец с разбитой головой и наливающейся шишкой.       — Тварь… — выдохнул он.       — А такая любовь была… — ехидно буркнула я, взлетая по ступеням.       Солнце резануло по глазам. Не особо-то соображая о последствиях, я огляделась по сторонам. За спиной снова раздался рёв:       — Схватить!..       «Пора валить…» — напомнил внутренний голос.       Чудом увернувшись от мозолистых лап матросни, я резво вскочила ногами на парапет и сиганула в воду «свечкой». Холодная морская вода схлопнулась над головой. Торопливо загребая ногами и руками, я выскочила на поверхность и спешно погребла к берегу.       Плавала я не плохо… но, к сожалению, и не очень долго. Усталость наваливалась достаточно быстро. Но я продолжала грести. Позади послышался плеск. Обернувшись, я увидела спущенную на воду шлюпку. «Ну твою мать…» — Завопил внутренний голос. Поднажав из последних сил, я выдала все свои навыки и терпение. Ноги начинало сводить от усталости. Приходилось грести на руках.       Парусники приближались куда как быстрее, чем вёсельная лодка. В затылок бились волны и сил становилось предательски мало. Понимая, что спасут так или иначе, я перевернулась на спину и расслабилась, молясь только о том, чтобы моё бренное уставшее тело подобрали «свои», а не «чужие». Гаррет явно будет не очень доволен моим поведением и разнесённой каютой…              — Может, головой ударилась?.. — поинтересовались сверху.       — Не, я шишек не нашел. А искать где-то по телу травмы не рискну. Она вона и так вся в кровище… Пущай Клод с ней сам там возится. До монастыря донесть главно… а там уж…       Я разлепила один глаз, но тут же зажмурила. Солнце било прямо в мозг через зрачки. Резко сев в лодке, медленно гребущей к берегу, я огляделась. Двое рыбаков с щербатыми улыбками оглядывали моё тело со смесью плохо скрываемого интереса и облегчения. Интерес был обусловлен рубашкой — единственной деталью одежды, которая на мне осталась, а теперь, будучи сырой до нитки, еще и просвечивающей всё самое интересное; облегчение же было по причине того, что я не потонула к чертям.       — Жива?..       Я кивнула, чувствуя, что тело ходит ходуном отнюдь не только из-за того, что была морская качка или переохлаждение. Впрочем, ему-то откуда взяться?.. Я в воде-то была от силы минут двадцать. Надеюсь…       Корабль ирландцев уже уходил в открытое море, и я с облегчением выдохнула. Всё было позади. Развернувшись, я всмотрелась в береговую линию. Улыбка тронула губы, стоило выделить из толпы самого важного для меня человека. Клод нервно улыбался, стягивая со своих плеч сюртук. Видел, что я в рубашке, понимает, что в таком виде домой идти будет сложно. Но всё это не имело никакого принципиального значения.       Борт рыбацкого парусника стукнулся о пристань, и я выскользнула из лодки:       — Спасибо вам огромное… — я улыбнулась своим спасителям и рванулась босиком по настилу к ожидающим людям.       Клод крутил меня несколько минут, пытаясь убедиться в том, что повреждений кроме ободранной от локтя до плеча руки ничего серьезного нет.       — Чья кровь?.. — Хмурясь поинтересовался он, разглядывая выцветшие после морской воды пятна на рубашке.       Я грозно насупила брови:       — Врагов!..       — Ненормальная… — он порывисто притянул меня в объятия, укутывая в сюртук.       Слушая успокаивающееся под щекой сердце, я прикрыла глаза, обнимая его руками за пояс и получая в ответ не меньше. Теплое кольцо рук скользнуло по плечам, пальцы зарылись в мои волосы, и он наконец выдохнул. «Волновался… Чертовски приятно…» — подумалось мне.       — Была бы «нормальная» уже бы готовилась к высадке в Ирландии. Но я решила, что ты еще не настрадался от моего присутствия. — Я задрала голову и потёрлась носом о его шею. — Идём домой.       Он опустил взгляд на мои ноги. Босые ступни оставляли влажные следы на настиле. Губы тронула знакомая улыбка, которую незамедлительно захотелось целовать. Но нельзя. В этом веке публичное проявление чувств было порицаемым. И даже невзирая на то, что повод был весомым.       — Ну, идём. — Страдальчески выдал погорелец, поднимая меня на руки.       Я счастливо закопалась носом в его плечо и прикрыла глаза, чувствуя тот уровень безопасности, который давно уже не испытывала на своей шкуре. Меня пронесли через толпу жителей. Я даже удивилась — сколько зевак собралось на пристани и площади. В голове не укладывалось. И ведь большая часть — мои «клиенты», в госпитале побывавшие то с оспой, то с какими-то другими болезнями. Добрые улыбки и… облегчение на лицах. Рады, что я спаслась, что удалось выбраться из передряги.       — Как ты узнал, что я влипла в неприятности?..       Клод хмыкнул:       — Эйра увидела, как кого-то несли в лесу в сторону южной бухты. Определить кого именно не смогла из-за мешка на голове. Сопоставив отъезд ирландцев и переполох в доме губернатора, куда она прибежала с новостями, я сбегал в монастырь. Настоятельница сообщила, что тебя видели уходящей в парк с несостоявшимся мужем. А дальше… дальше ты видела. — Он улыбнулся, заглядывая в мои глаза. — Я рад, что тебе хватило сил сбежать прежде, чем корабль покинул гавань. И еще больше рад, что ты цела.       Не удержавшись, я потянулась к его губам, чувствуя тёплую улыбку в поцелуе.       — Эйре нужно будет что-то подарить в благодарность за спасение моей шкуры. — Тихо проговорила я. — Я невыносимо хочу принять ванну, смыть с себя соль. И мне нужно, чтобы ты осмотрел затылок…       Клод нахмурился:       — Ты ведь говорила, что не ранена.       — Только что вспомнила, что меня приложили по затылку, чтобы я отключилась и не брыкалась. Иначе они бы так ловко меня не запаковали… — буркнула я, действительно ощущая, что на затылке как минимум шишка.       — Хорошо. Сначала натаскаю воды для предстоящих банных процедур и повешу котлы, а потом будем проверять твою голову. — Он улыбнулся в мой висок. — Теперь тебе от меня не сбежать…       Я с усмешкой подняла глаза, падая в спокойную серость:       — Ты лучший…