"Спасение" или "За тобой..."

      До боли знакомая процедура. Прибытие. Конторка в сколоченной из досок будке. Молодой писарь над журналами. Моя фамилия вызвала у него бурную радость. Но мне было невероятно плевать. Сейчас хотелось арендовать комнату или просто найти кровать, отоспаться и начать решать проблемы по списку.       Меня накрывала апатия, какой я у себя не помнила никогда в жизни. Хотелось просто забраться под одеяло и не выбираться пару тройку суток. Сделать вид, что последние несколько месяцев, что я провела в этом веке, просто приснились. Это было невозможно. Каждый вечер выпивать по бутылке вина, чтобы спать без снов?.. Не целесообразно. Утром я буду ненавидеть всех, кто не испытывает похмелье. А лечение в этом случае будет идти явно не на пользу. Да и кому нужна пьяница на работе.       Я забрела на постоялый двор. Искать постоянное жильё лучше налегке. И более отдохнувшей, чем после целой ночи молчаливой внутренней истерики. Сняв самую дешевую комнату с одной кроватью и заказав бочку воды для мытья, я побрела на второй этаж в свою обитель на ближайшие пару дней. Бочку притащили сноровисто. Наполнили тоже. Блаженно смыв с себя слёзы, пот и злость я забралась в постель и вырубилась без задних ног.       В мою копилку кошмаров добавился еще один.       Прежде они состояли из гонок по лесу с Писадейрой, драки с Мордогрызом, фавном. А теперь в них добавилось чудовище в живом обличии. И тем отвратительнее было осознавать, что все карты в руки этого монстра я вложила сама. Позволила раскладывать из своего сердца мудрёный пасьянс, тасовать его так, как ему было удобно.       Снова снились губы, поцелуи. Всё, что я прошла с ним. От начала до конца. С начала моей истории здесь. Которая так бездарно закончилась, оборвавшись из-за измены.              Дни сливались в бесконечную вереницу. Я приступила к работе в местном госпитале. Полностью погрузившись в свою привычную рутину. Взваливая на себя всё больше обязанностей и дел. У госпиталя нашлась даже квартира. Её мне сдал знакомый портной. Две комнаты — спальня и общая комнатка для нужд с очагом. Цену не заламывал, но по средствам, даже с тем запасом, что был у меня с собой и который я планировала начать пополнять по мере финансовых сил для покупки дома, выходило всё равно туго. Строго на аренду и еду. В госпитале не было мест для постоянного проживания работников. Он не принадлежал монастырю. Просто лечебное заведение, состоящее из барака, который отапливался, кухни и бани с уборными. По моей просьбе, правда, разбили небольшой сад для трав.       Сад-то появился. А вот семян не было. Приходилось выбираться в лес в поисках необходимых семян и саженцев. Периодически бродить по садам и огородам жителей, выпрашивая те или иные виды для того, чтобы начать их выращивать. Хуже всего было то, что лето заканчивалось. Даже если всё это успеет взойти — не факт, что успеет дать всходы на следующий сезон. Можно, конечно, написать в Сентфор настоятельнице и попросить семена, но это будет уже свинством. Я и так сломя голову унеслась из города, не озаботившись чужими чувствами. К тому же… Не хотелось бередить застарелые раны. Если всё уладится, смогу попросить Верону — ободрать то, что я выращивала за домиком кухарки. Там точно что-то будет из трав первой необходимости.       В администрации Портсмута мне выделили небольшую сумму на заказ инструментов в кузнице. Порадовавшись тому, что в сумке был мой «походный» набор инструментов из скальпеля, пинцета и пары хирургических игл, я предоставила их в качестве примеров и доплатила за ускорение изготовления. Пока же оперировать приходилось постаринке — острым кухонным ножом, штопать обычной иглой. Благо, спирта было полно. Местный алкогольный завод даже делал специальную перегонку для медицинских нужд.       Оставалось всё-таки выделить время и посетить этот мини завод. Их техника может быть полезна для получения экстрактов из растений. Сможет упростить мне жизнь в разы хотя бы потому, что не придётся всё это сцеживать и вываривать по сотне раз для получения насыщенности. Да и сок из трав давить вручную — то еще удовольствие.       А еще я недавно получила письмо от Вероны. Как и обещала, едва я устроилась на новом месте — отправила весточку. Ответ прилетел даже не кораблём, а почтовой службой через дилижанс. Я была удивлена, что тут и так письмами обмениваются.              «Здравствуй, дорогая Сара!       Рада, что ты устроилась на новом месте. Рискну предположить, что условия в твоём новом жилье резко отличаются от обитания в домике, который, тем не менее оказался пригодным для жизни, как выяснилось. В городе случилась паника после твоего отъезда. Люди снова с опаской ходят за лечением в госпиталь. Смешно, если бы не было так грустно. Патрик тоже не совсем понял причины твоего столь стремительного отъезда.       Я поняла уже постфактум, когда мастер Клод пришел с расспросами. Слишком виноватое лицо. Сразу стало понятно, что разлад меж вами произошел по причине чего-то действительно тяжелого. Полагаю, из-за измены. Из домика он съехал. Но, нет, не к ней.       Понимаю, милая, что о нём ты сейчас знать хочешь в последнюю очередь. Но поверь, кажется, всё тут не так просто. Что-то произошло. Потому как была потасовка меж Клодом и охотником. Драка была такая, что и с той, что в «солнцестояние» случилась не сравнится. Изготовитель масок был в невероятном гневе. Если бы не оттащили он бы убил Вильяма.       Мне кажется, он страдает без тебя, но лезть в ваши отношения, если таковые остались, я не в праве. Если ты решилась на столь стремительный побег — причина была веская. Мне лишь жаль, что приходится наблюдать двух счастливых некогда людей, светившихся от любви, обретя друг друга, которые сейчас разбиты оба. Хотела бы помочь, но не знаю даже — чем. Давать твой адрес Клоду я не стану, хоть и невероятно желала бы вручить в ваши руки еще один шанс.       А, еще служанки, ходившие для меня за травами, которые прибавляют грудное молоко в монастырь, сообщили что и там твоего бывшего мужчину не особо-то жалуют. Настоятельница запретила приближаться ему, Вильяму и Аннет к воротам даже. Попытка выяснить — что она знает вылилась в небольшой спор меж нами. Но, что-то мне подсказывает, что и с ней ты была не особо многословна. В монастыре дела идут вяло. Прежнего наплыва больных нет. Словом, Сентфор вернулся к исходному состоянию скуки и уныния. И ведь разбавлял это всего один человек — ты, Сара.              

С любовью и надеждой на встречу,

Твоя Верона Котт».

      

      Я несколько раз перечитала письмо, с трудом подавляя желание сжечь его за одни лишь упоминания о Клоде. Но это было бы ребячеством. Она не виновата. И эта переписка — единственное, что мне оставалось от прошлой жизни. Хоть я и понимала, что каждое второе предложение в последующих письмах будет именно о нём. Снова потекут слёзы, снова мысли о всепрощении и жалости к его участи. Ведь я опять готова бы кинуться спасать. И спасала бы, если бы не занозой сидящий в сердце образ его и Аннет.       Больше я не в праве позволять себе оступаться. Моё сердце не железное. Не готово жертвовать частью себя. Эти осколки я уже не в состоянии собрать воедино. Поэтому просто смела их под какой-то коврик внутри себя и сделала вид, что так и было.       Так стало проще. Я агрессивной собакой бойцовской породы кидалась на защиту пациентов, не стесняясь в выражениях. Заставляла снижать цены на простое мыло. Даже подпихнула идею об открытии еще одной мыловарни и городской бани губернатору Портсмута. Всего за неделю этот холуй умудрился выяснить обо мне всё вплоть до родословной. Причиной столь активных действий, к счастью, стал не его собственный интерес. Губернатор был низкорослым, тучным и невероятно отвратительным мужчиной, к тому же давно и бесповоротно женатый. Да и супруга — в противовес мужу тощая обрюзгшая мегера, которая морщилась от одного моего вида в городе.       Интерес оказался простым — у губернатора был сын. Местный аристократик из научных кругов. Философ, непризнанный поэт с маслянистыми глазками и болезненной улыбкой на тонких губах. Он был едва ли чуть выше меня, тоже довольно грузный и весь какой-то… ломкий, холёный. Такому дай задачу ведро воды принести от колодца до дома, меж которыми пять метров, так он каждый шаг будет остановку делать и переводить дыхание, чтобы не дай бог не перетрудиться. Весь педантичный, отглаженный, в начищенных туфлях и с платочком в рукаве. И… не мой.       Но как же упустить такую статусную добычу — потомственную аристократку, дворянку. И как только сведения всплыли столь быстро? Я ведь не светилась. Разве что, Гаррет, когда искал, мог растрепать. А дальше соотнести словесный портрет, навыки и фамилию труда не составит. Впрочем, я не стремилась узнать о том, кто сдал моё прошлое для их любопытства. Так что, я лишь вяло улыбалась, гоняя предложенного кавалера из стен госпиталя поганой метлой. Получалось не очень-то хорошо. Особенно когда матушка предложенного парня, поджимая губы, выслушала на пороге лазарета мои гневные и совсем далёкие от нормативной лексики вопли. А уж когда я не устыдилась и не опустила глазки к полу и не попросила прощения…       Словом, я надеялась, что подкаты закончатся. Однако же… Кажется губернатор счел, что с такой женой «сынулька» будет как за каменной стеной. Нет, ну он прав, конечно… Вот только на кой чёрт он мне сдался? Для коллекции? Последние события отрубили мне всякое желание не то что выходить замуж (читай, «жениться», в случае с губернаторским сыном), рожать детей, но и вообще ввязываться в какие-либо отношения. Словом, я вернулась к своей прежней жизни одинокой свободной женщины, которую вела в мире будущего. Правда, на сей раз полностью отказывая себе в контактах с мужчинами. Прежде всего из соображений безопасности, а уже после из-за отсутствия контрацепции в каком бы то ни было виде. Срамные болезни в женском теле открываются слишком поздно и лечению в этих условиях едва ли поддаются. Так что: лучшая защита — воздержание.              Я сидела в кабаке за ближайшим к выходу столиком. Без особого энтузиазма ковыряясь в тарелке с какой-то сомнительной жижей и потягивая на удивление сносное вино. Что я отмечала? Месяц со дня побега. Но, нет, не отмечала. Просто было лень готовить, а ложиться на пустой желудок при острой нехватке сил уже становилось отвратительной привычкой. Потому я решила накормить себя чем-то наваристым и калорийным. Впрочем, как всегда ошиблась. Выковыряв из тарелки всё мясо и знакомые овощи, я отодвинула её и наполнила свой бокал обратно.       Перед носом встала тарелка с парой хороших ломтей свиного окорока и куском хлеба. Я удивлённо хлопнула глазами, подумав о том, что кто-то послал мне фокусника. Глаза нервно метнулись наверх. Передо мной стоял высокий симпатичный мужчина лет тридцати с маленьким хвостиком. Я с трудом узнала в нём одного из своих бывших пациентов. Работник местной лесопилки.       — Привет. Я подумал, что в этой бурде мяса явно было мало. — Он усмехнулся и скосил глаза на стул напротив меня: — могу я поменять ужин для тебя на компанию?       Я всмотрелась в черты мужчины. Высокий, короткая стрижка, уже наметившиеся глубокие залысины, морщинки «мыслителя» на широком лбу, нос с лёгкой горбинкой, которую он явно заработал не в борьбе с дверцей шкафа. Да и фигура вполне себе ничего. Но не та… не та фигура. Не то тело, которого мне всё еще катастрофически не хватало.       — Падай. — Коротко бросила я, укладывая кусок окорока на хлеб на манер бутерброда и запуская в угощение зубы. — Спасибо. Я как-то не додумалась сразу заказать себе что-то нормальное. Думала с подливкой вкуснее будет… Ну, собственно вот… — скосив глаза на ополовиненную тарелку я красноречиво вздохнула.       Он рассмеялся, усаживаясь за мой столик с кружкой местного эля. Некоторое время он позволил мне насладиться трапезой. Я поняла, что впредь буду брать только цельное мясо. К черту эти эксперименты с местной «туристической» кухней. Уж лучше что-то знакомое. Что-то такое, что испортить сложно, если возможно в принципе.       — Еще вина заказать? — участливо поинтересовался мужчина.       — Аванс на вечер, который не получит продолжение, или добровольная помощь нищим работникам медицины? — чуть ехидно уточнила я.       Он снова улыбнулся, как-то ребячески:       — Просто чтобы скрасить вечер и предстоящую беседу. Кажется, тебе нужно выговориться. А на трезвую голову это едва ли будет чем-то похожим на исповедь, которую я бы хотел услышать. А еще, вполне вероятно, суть будет скрыта за ворохом несущественных деталей. — Он отпил эля. — К слову, меня зовут Элтон. Можно просто — Эл.       Я задумчиво пробуравила взглядом своего нового-старого знакомого. Он сдержан, терпелив и никогда не ныл за время нахождения в госпитале. Да и попал-то туда уже когда отключился на работе от жара — щепка попала в поясницу, оставив занозу и загноившись. А дальше всё по стандарту — заражение, гной, отёк и прочие сомнительные прелести несвоевременно ликвидированных травм при производстве.       — Ладно, заказывай. Но… исповеди не обещаю. Как и какой-то полезной информации о себе. Не о чем рассказывать. — Я улыбнулась, опрокидывая в себя остатки вина.       Подошла служанка, забирая недоеденную жижу и чуть освобождая стол. Принесли вино. Я мрачно отщипывала пальцами куски окорока, чувствуя себя в целом сытой, довольной жизнью и немного захмелевшей. Может, и вправду, стоило бы с кем-то поговорить. Выплеснуть наболевшее дерьмо. Но я дико не любила превращать людей в эмоциональный «унитаз» для своих проблем.       — Что ты знаешь и что ты хотел бы обо мне узнать? — Покачивая стакан с вином в пальцах поинтересовалась я. — Чтобы не повторяться.       Эл задумчиво облокотился локтями на стол, отставив полупустую кружку и скрепил руки в замок. Крупные мозолистые ладони. Рабочие, совершенно не изящные. Привыкшие к грубой работе и не знающие что такое — тонкость и чуткость, нежность. Однако, я загипнотизировано смотрела на эти крупные руки с коротко остриженными на пальцах ногтями и почему-то не могла думать ни о чём, кроме них.       — Из того, что я знаю — ты из Сентфора. Боролась в двух колониях с оспой. Успешно. У тебя нежные заботливые руки, которые излечивают едва ли не любой недуг. Громкий голос и обширный запас ненормативной лексики… — он рассмеялся, с удовольствием созерцая, как я заливаюсь краской. — А еще в прошлый раз ты приезжала с мужчиной. В этот раз одна. Без сопровождения. Вы с ним не похожи, значит он тебе не брат. Не было колец и прочей семейной атрибутики, значит и не муж. Любовник,.. возможно. Бывший любовник, судя по тому, что ты только сейчас выдохнула свободно, словно отпустила воспоминания в полёт впервые с момента прибытия в славный Портсмут. Вот, собственно и всё, что я смог понять и увидеть своими глазами. Не вижу нужды собирать слухи и сплетни…       Я хмыкнула, откидываясь на спинку стула и делая глоток вина:       — Ты невероятно проницателен. Да, всё именно так. Тот, с кем я приезжала сюда в первый раз оказался… не совсем тем, кем пытался себя показать. Или не совсем тем, кем я его для себя видела. — Я буквально ощутила, как лицо приобретает ядовитый оскал, Эл тоже его отметил, но лишь усмехнулся. — Но жаловаться на жизнь я не вижу смысла. Сама ошиблась, доверившись не тому. Теперь пожинаю плоды. Так что, есть ли смысл в исповеди?       Элтон пожал плечами:       — Смысл исповеди не в отпущении грехов. А в том, чтобы высказать всё и забыть. Хотя бы попытаться. Или отодвинуть как можно дальше мысли, которые после продолжительного времени перестанут причинять боль. Так что — мои уши в твоём распоряжении. — Он насмешливо сложил руки на груди: — Считай, что сегодня я твой священник.       Я рассмеялась:       — Что-то не вижу будки для исповеди.       — А мы и не в церкви, если уж на то пошло. Так что, слушаю тебя, «дочь моя». — Элтон заказал себе еще эля и какую-то вяленную нарезку.       Я с интересом разглядывала его. Абсолютно посторонний мужчина. Из знаков внимания только мой ужин и вполне успешная попытка познакомиться, узнать получше. Игривая и уверенная. Будто эта встреча незапланированная и чистый экспромт. Однако же, глаза и некоторое напряжение говорит о том, что он всё же заинтересован, готовился и довольно долго ждал возможности поговорить наедине вне госпитальных стен.       — Отче, я согрешила,.. — Сцепив пальцы перед грудью хихикнула я. –В общем-то всё предельно просто. Влюбилась, после того, как спасла его из пожара. Потом выходила. Завязались заведомо обреченные отношения, потому что до меня у него была другая, которая с последствиями пожара смириться не смогла. Однако же, едва между мной и тем мужчиной что-то стало зарождаться, едва он начал видеть впереди хоть какую-то перспективу для себя, она вылезла и стала пытаться заманить его обратно. Попыталась, как не смешно это звучит, покалечить меня, разбив голову. — Я невольно тронула пальцами затянувшийся шрам на затылке под уже немного отросшими волосами. — Не вышло. И кажется, всё наладилось. Мы планировали уехать сюда из Сентфора вместе с ним. Чтобы просто скопить деньги на дом и убраться куда-то дальше по побережью, подальше от портов или наоборот, на острова. Но я неожиданно застукала его с первой любовью. В очень однозначной позе и виде. Вывернуться так, чтобы оправдать измену не вышло бы и при желании.       Я умолкла, ожидая реакции. Голубые глаза лесоруба неотрывно скользили по моему лицу, словно анализируя мимику. Он не выражал никаких эмоций, словно ожидал, что свой рассказ я продолжу через несколько минут, едва переведу дыхание. Однако же, больше мне сказать было нечего. Не пересказывать же свою жизнь и её устройство уже здесь, в Портсмуте… Однако это чуть грубоватое лицо неожиданно улыбнулось:       — Изменяют только те, кто не ценит и не видит, что рядом уже то, что им нужно. Не думала, что оно и к лучшему? — Он мощным глотком ополовинил старую кружку и вернул подавальщице. — Ты избавилась от обманчивых отношений, открыта к будущему…       Я отвела глаза, понимая, что будущего у меня нет, как не убеждай. Того будущего, что я сама себе придумала. Ради которого оказалась здесь. И ведь не по своей вине. «А может и по своей, видимо где-то плохо постаралась. Может, что-то всё же было не так. Например — твой длинный язык, способный смешать с дерьмом любое живое существо…» — хмыкнул внутренний голос. Неожиданно для самой себя я всхлипнула.       — Эй! — Эл торопливо дёрнул рукой, накрывая мою ладонь своей. — Сейчас смысла лить слёзы нет. Просто будь счастлива назло всем. На одном придурке свет клином не сошелся… — Он улыбнулся еще шире. — Вокруг много других… придурков.       Я рассмеялась сквозь набегающие слёзы. Кажется, вино уже основательно ударило в мою голову. Либо он был прав и мне стоило просто выговориться, чтобы тугой узел саможаления наконец стал чуть слабее в груди, перестал мешать дышать. Особенно к ночи.       Отпив еще вина, я посмотрела на своего компаньона.       — А что ты можешь рассказать? Ты не такой… хм-м… деревянный, как все прочие. Язык подвешен. Уважаешь ручной труд… Не поверю, что ты так прост, как пытаешься казаться. — Я задумчиво отправила в рот остатки окорока.       Элтон немного нахмурился, но всё же выдавил улыбку:       — Поверь, моя история не сильно отличается от твоей.       — Тебе тоже изменил мужчина? — Я саркастично вскинула брови.       Он громоподобно расхохотался, запрокинув голову. Я невольно залюбовалась, разглядывая довольно правильные черты лица. Не с тем градусом, который позволил бы ему широким шагом войти в мою нынешнюю жизнь. Вовсе нет. Просто… просто красивый ладный мужчина. Как хороший фотоснимок, картина, скульптура. Не более. Посмотреть глазами в музее и пойти дальше, почти сразу выбросив этот образ из головы.       — Я долгое время назад был помолвлен. Вероятно, слишком долгое, потому, что уже даже не противно вспоминать. Простая девушка из соседнего дома. С детства были знакомы. Мой отец владел здесь, в Портсмуте, небольшой мануфактурой. Её семья тоже не бедствовала. Как-то плавно и невзначай нас подвели к мысли о женитьбе. Состоялась помолвка. А потом я стал замечать, что, когда приходит одно судно из южных колоний она сбегает в порт. А дальше, примерно то же самое, что у тебя. Наглядное доказательство измены, от которой не отвертеться. — Он криво улыбнулся, выглядывая в окно и созерцая сгущающиеся за ним сумерки. — Отец умер, оставив мануфактуру брату. Брат всё проиграл в карты. Мать умерла следом, брат спился. А я…       Он смешался и отпил эля из своей кружки. Кажется, всё-таки воспоминания ему тоже давались не слишком-то легко. «Родственная душа!» — торжественно провозгласил внутренний голос. Вино уже плескалось во мне почти по самые края. Я с сомнением покосилась на ополовиненный кувшинчик и стянула кусок вяленного мяса с тарелки своего нового знакомца.       — Прости. Не хочу, чтобы развезло быстрее, чем я окажусь дома. — Я виновато опустила глаза к столу и усмехнулась. — Что ж, из твоей истории я могу сделать только один вывод — мы похожи больше, чем казалось на первый взгляд.       Эл игриво усмехнулся:       — Может, это начало чего-то большего?..       Я вздохнула, заглядывая в глаза собеседника почти извиняясь.       — Не думаю, что смогу сейчас кому-то открыться до той степени, чтобы окунуться с головой в отношения. Не готова.       Он кивнул:       — Понимаю. Давить никто не собирается. Давай условимся так. Я буду периодически заходить в госпиталь по пути домой. Если ты будешь свободна и в нормальном расположении духа, без метлы и брани, то можем скоротать вечер… да хоть бы и здесь. Не самая плохая забегаловка, к слову. И стряпня тоже. Если выбирать мудро. — Он картинно усмехнулся, глядя на то, как я сморщилась от воспоминаний о бурде в своей тарелке. — Или просто гулять. Тут есть что посмотреть, помимо верфей и множества разных мелких производств. А еще, весьма сносная рыбалка в северной заводи. Ты умеешь ловить рыбу?..       Я усмехнулась, складывая руки на груди.       — Умею. И идея с рыбалкой крайне заманчива. Хорошо. Просто дружеские прогулки и периодические ужины. — Я кивнула, словно не с ним соглашаясь, а давая себе право на эту попытку обрести поддержку. — Ладно, мне пора домой. Уже стемнело. Стоило бы отдохнуть. Завтра трудный день…       Элтон кивнул, бросая оплату за ужин на стол.       — Я провожу.       — Не стоит. Я живу через улицу. Идти пару шагов. — Я задумчиво склонила голову на бок: — Спасибо за вечер, «святой отец».       Он снова расхохотался.