Я так хочу тебя увидеть...

       Гермиона прихватила с собой довольно большой котёл черного цвета и, сложив туда все необходимые ингредиенты, побежала в сторону личных комнат Невилла. Она представляла, какую взбучку может устроить ей Северус, узнав про то, что девушка взяла двойную порцию всех основных ингредиентов, включая два пузырька с соком пижмы, которые могли понадобиться для приготовления второй попытки, если не получится в первый раз. Девушка внутренне дрожала от того, что мог сделать за это бывший профессор, но была совершенно готова к этому, ведь она уже знала, как найти к нему подход. Отбросив все свои страхи на последний план, Грейнджер довольно быстро добралась до комнат друга, если учитывать то, что бежала она на каблуках. Гриффиндорка прошмыгнула в гостиную и обнаружила Долгопупса спокойно сидящего в кресле у камина, который что-то записывал в своем маленьком блокнотике.  — Нев? Я принесла все ингредиенты, — улыбнулась Миона, проходя в комнату и ставя необходимые вещи перед носом профессора травологии.  — Все?! — переспросил Долгопупс, внезапно подскакивая с места. — Но… Но откуда у него такие ценные составы?! Например, сок пижмы безумно редкий! Мадам Стебль собирала его несколько лет! И то, у нее получилось собрать всего несколько образцов!  — Ну… Я принесла два флакончика из семи имеющихся…  — Из семи?! О, Мерлин! Помона старше Снейпа на несколько лет! Она половину своей жизни потратила на сбор сока пижмы! О, Мерлин… У него семь флаконов… — повторял Невилл, заламывая пальцы и постоянно хватаясь за голову от произведенного на него Гермионой шоком, словно он прикоснулся к оголенному проводу.  — Успокойся, Нев! Я выпросила у него все это. Но у нас лишь одна попытка, потому что оставшуюся часть я хочу вернуть назад в его кладовку, иначе мне не сдобровать, — серьёзно сказала Грейнджер, кивая в сторону котла, который начал парить в воздухе под Левиосой.  — Как ты смогла у него выпросить все это?! То есть он просто так тебе отдал редчайшие ингредиенты?!  — Нууу… Он сказал, что раз это для его же пользы, то можно. Ещё он просто любит меня, — тупо улыбнулась Гриффиндорка, не желая рассказывать другу все подробности их «разговора». — Ладно, пошли в девятую теплицу и начнём уже это все поскорей!  — Да-да, ты права. Помона проведёт последний урок вместо меня, тем более, что это всего лишь дополнительное занятие для тех, кто хочет немного подтянуть травологию. Гриффиндорцы вышли из комнат и направились в сторону девятой теплицы, где для них уже было подготовлено рабочее место. Они довольно быстро добрались до пункта назначения, и уже через десять минут Гермиона расставляла все необходимые ингредиенты на столе, раскладывая их в том порядке, в каком они должны были идти, и включала огонь под котлом, заливая его наполовину основным составом любого зелья — водой.  — Вот, я принёс ещё немного ингредиентов и, собственно, сам рецепт, — откликнулся Долгопупс, показывая подруге маленькую записную книжечку с наклонным, но читабельным почерком.  — Отлично, Нев. Давай приступать, — ответила Грейнджер, тут же состроив серьезную мину и принимаясь читать каждый пункт четко и медленно, чтобы не упустить самого главного. Двойную порцию профессор травологии разделил на одну и вторую часть, чтобы впоследствии не запутаться, где для варки в первый раз, а где — в другой. Правда, Невиллу не очень-то хотелось использовать последнюю часть, боясь подвести свою подругу перед мрачным, язвительным зельеваром. Долгопупс просто не представлял, насколько далеко Гермиона и Северус ушли в своих взаимоотношениях друг с другом. Но лезть в чужую жизнь он тоже не хотел и даже не помышлял, так как у самого проблем хватало и без этого. Как только вода в котле нагрелась, Гермиона с Невиллом немедленно принялись нарезать предпоследние ингредиенты для зелья, что кидались также в последнюю очередь — кора волшебной рябины и лирный корень. По лицу девушке было видно, что она боялась допустить хоть малейшую оплошность и не спасти своего любимого человека, который хоть и не признавал этого, но все же нуждался в ее помощи как физически, так и психологически. Все мысли, что скопились в голове Гермионы, Гриффиндорка отогнала подальше и оставила только те, что были связаны только с приготовлением глазной сыворотки.  — Как там дела, Герми? — поинтересовался Невилл, что отмерял несколько капелек сока пижмы по своему рецепту их записной книги.  — Вода почти закипела, значит, нужно уже кидать все, что мы нарезали, — монотонно произнесла Грейнджер, смешивая весь получившийся сушеный состав в средней чашечке, что практически доверху была наполнена мелко нашинкованными растениями и корнями.  — Давай, я помогу тебе, — спокойно отозвался парень, принимая стеклянную посуду из рук девушки. — А ты помешивай.  — Спасибо, — тихо откликнулась Гермиона, готовясь к тому, чтобы помешивать стеклянной трубочкой варево черного котла.  — Я всегда рад помочь тебе. Ты же это заешь, — улыбнулся Долгопупс, медленно засыпая сушенный «раствор». По мере того, как натертые ингредиенты попадали в котел, кипящая масса успела поменять свой цвет примерно три раза от ярко-зеленого до темно-синего, с характерным запахом не то цветущей липы, не то спелой клубники. Гермиона тут же стояла на подхвате и начала помешивать содержимое котла, наблюдая за его реакцией и консистенцией, которая должна была превратиться в жидкую массу. Спустя полчаса варки Невилл добавил желтоватый сок пижмы, что тут же выступил катализатором и окрасил в окончательный красный цвет почти приготовившуюся глазную сыворотку. Благодаря тщательной разработке и переработке Невиллом данного состава, приятное на запах зелье стало готовиться намного быстрее, чем было раньше. Изначально профессор травологии готовил его около месяца-полтора, что не всегда заканчивалось удачными попытками. Перечитав весь свой основной состав данного рецепта Невилл понял, что если добавить в глазную сыворотку один лирный корень и восемь, а не четыре, капель сока пижмы, то приготовление такого зелья будет занимать день, может быть, два, чтобы оно успело настояться. Долгопупс, естественно, был доволен собой, когда узнал, что сделал еще одно новое открытие, которое в будущем могло бы помочь многим волшебникам излечиться как от приобретенной слепоты, так и случившейся неожиданно по разнообразным причинам. Это могло быть что угодно, начиная с различных магических экспериментов и заканчивая укусом такого существа, яд которого негативно воздействовал на зрение волшебника. Счастью девушки не было предела, когда она читала последний пункт, в котором говорилось, что после добавления сока пижмы зелье окрасится в алый цвет, после чего стоило помешивать еще в течение десяти минут, и выключить огонь под котлом по истечении этого времени. Затем дать остыть однородной массе в комнатной температуре, и после этого можно будет разливать его в небольшие чистые флаконы.  — Нев, у нас получилось… Северус прозреет и сможет видеть, — улыбнулась Гриффиндорка, радостно подпрыгивая на месте, не забывая при этом помешивать красноватое зелье.  — Я на это очень надеюсь, Герми. Значит, вторую порцию ингредиентов ты можешь спокойно отнести обратно. Но сначала дождемся времени, когда глазная сыворотка остынет и подействует на слепоту профессора. Тогда и будем радоваться, — улыбнулся в ответ Долгопупс, приглашая Гермиону выпить ароматного чая с ромашкой и шоколадным печеньем.  — Нев, погоди. А как же специальное заклинание, которое нужно произнести после…  — Герми, прости, что перебиваю, но «аперио окулюс» надо говорить тогда, когда жидкость полностью остынет в котле. Пойдем пока перекусим, а после закончим начатое, — пояснил профессор травологии.  — Ааа, я просто не помнила… забыла… Ладно, потопали, я действительно немного проголодалась, а потом вернемся сюда, — устало вздохнула девушка, направляясь вслед за Долгопупсом в его личную комнату. *** Благополучно добравшись до уютной комнаты с горячим камином, Гермиона и Невилл удобно уселись в кресла друг напротив друга. Невилл призвал поднос с заранее приготовленными бутербродами, теплым чаем и мармеладными конфетами в гостиную и разместил его на столе перед девушкой. Грейнджер откинулась на спинку кресла и смотрела в потолок, словно на его полутемном фоне она разглядывала каких-то причудливых существ с полупрозрачными крылышками. Наконец-то, это все закончится. Наконец-то, ее возлюбленный сможет увидит свою спасительницу и помощницу во всех делах со всеми ее девчачьими очертаниями и округлостями. В её голове уже давно появлялись всякие фантазии насчёт того, какой будет её жизнь после прозрения и полного излечения от страшной, психологической травмы. Она часто не могла уснуть ночью и просто размышляла о совместном будущем с профессионалом, который знал толк не только в тонкой науке, как зельеварение, но и в отношениях со своей девушкой. В её голове иногда появлялись красочные картинки обычных семейных вечеров с Северусом, когда они вместе сидят в небольшой комнате, с теплым камином, на руках у самого дорого сердцу человека. Один раз она даже представила себе, как они идут по летнему парку, в котором много цветов и чистое небо над головой, а рядом с ними идёт их маленькая дочка с обсидиановые глазами папы и чёрными, но кудрявыми волосами, как вьющееся грива Гермионы. На землю из далеких, мечтательных грез Грейнджер вернул голос Невилла. Парень уже десять минут не мог достучаться до подруги, которая как-то тупо улыбалась, глядя в потолок, будто смотря сквозь него.  — Герми, так тебе чай или сливочного пива принести? — спросил парень, что вынужден был подойти к девушке и чуть растормошить ее.  — Ох, прости, — улыбнулась Миона. — Пожалуй, чай… Гриффиндорец подал подруге чашечку чая с блюдечком, на котором соблазнительно лежали пару шоколадных, мармеладовых конфет и бутерброд с ветчиной, запах которого раззадорил желудок девушки еще больше. Они ели молча, так как каждый из них был погружен в свои мысли. Гермиона прокручивала снова и снова в голове рецепт глазной сыворотки и пыталась вспомнить, все ли они правильно соблюли касательно той инструкции, что четко была прописана у профессора травологии. Невилл же думал немного о другом, но также о том, что относилось к варке глазного зелья. Ему необходимо было узнать у Хагрида насчёт слепых животных, на которых можно было бы поэкспериментировать и даже попытаться вылечить бедолаг. Долгопупсу все-таки нужно было проверить это зелье прежде, чем подсовывать его профессору Снейпу, чтобы ненароком не отравить его или не сделать еще хуже.  — Все в порядке? — поинтересовался Невилл, пристально всматриваясь в лицо молодого профессора зельеварения.  — Конечно… Все нормально, — заверила она, делая еще один глоток травяного чая.  — Герми, я все понимаю, ты беспокоишься и переживаешь за него. Все будет нормально. Я скоро проведу испытания на слепых животных и тогда можно будет приступить…  — Постой, что значит ты проведешь испытания? А равзе нельзя сразу дать Северусу, и тогда уже ждать ответную реакцию организма? — перебила своего друга Грейнджер.  — Герми, пойми правильно, нельзя давать профессору сразу употреблять эту глазную сыворотку. А вдруг мы его отравим? А что если не подействует? Или вообще, профессор уйдет в кому? Что тогда? — запаниковал Долгопупс, ставя теплый напиток на стол.  — Прости, Нев, я просто переволновалась и, если честно, жутко боюсь за наш эксперимент. Я так хочу, чтобы он меня увидел. Пойми, Нев, я его люблю и не хочу оставлять его одного в этой беде, — чуть не плача ответила девушка.  — Поэтому давай успокоимся и допьем чай, а потом снова отправимся в девятую теплицу, — улыбнулся профессор травологии, допивая вторую чашку ароматного чая и подавая руку своей коллеге по варке такого сложного зелья. Внешне Грейнджер проявляла относительную стабильность во всех чувствах и своих ощущениях, контролируя каждое свое действие, как это делал в свое время ее возлюбленный. Ей давалось это достаточно тяжело, отчего она неоднократно опускала руки, и все это за один вечер. Она старалась быстро приходить в себя и снова приниматься за работу, складывая остатки мусора в специальный контейнер, который потом ликвидировался с помощью магии. Невилл сделал все возможное, чтобы успокоить бывшую Гриффиндорку не только словами, но и нужным для такой ситуации зельем. Через полчаса-час последних приготовлений по уборке рабочего пространства двое молодых профессоров стояли около черного котла и готовились произнести основное заклинание, что придаст дополнительный эффект глазной сыворотке для лучшего результата. Оба, конечно, сильно волновались.  — Итак, ты все заполнила, Герми: сначала направляем палочки, два раза взмахиваем и четко произносим «аперио окулюс», — снова пояснил парень, держа за руку свою подругу.  — Я все поняла, Нев. Я готова, — спокойно ответила девушка, доставая свою палочку из рукава мантии, которую от перенапряжения забыла снять.  — На счет три дважды взмахиваем и говорим заклинание… Раз… два… три…  — Аперио окулюс, — крикнули одновременно они, посылая небольшой заряд магической энергии в сторону черного котла. Поначалу ничего не произошло с содержимым зельеварской посудины, отчего профессора подумали, что сделали что-то не так. Невилл немедленно ринулся к котлу и тут же обнаружил, что жидкость стала превращаться словно в слои теста, которые стали быстро подниматься и набухать, грозясь вот-вот взорваться.  — Герми, в дальний угол, быстро! — закричал Долгопупс, накрывая содержимое котла большим медным тазом. Не успела девушка осознать происходящее, как за одну секунду глазная сыворотка взорвалась, небольшой волной отбрасывая Невилла и Грейнджер в разные стороны. Гермиона первая открыла глаза и, оставшись сидеть на полу, смотрела на ошметки треснувшей посудины, из которой вытекла вся глазная сыворотка, на глазах превратившись из красного цвета в бурый. Это означало, что зелье полностью испортилось и что его нужно варить заново. «Нет, нет, нет!!!» — кричало воспаленное сознание Гриффиндорки. «Этого не может быть!»  — Нев, что… что произошло? — не верила своим глазам девушка.  — Герми, мне сложно об этом говорить, но… мне придется. Зелье испорчено и… придется варить его заново, но теперь через неделю, потому что я буду очень занят. И даже Помона не сможет мне помочь, — сокрушенно проговорил Долгопупс, вновь возвращаясь к Гермионе и аккуратно поднимая Гриффиндорку с земляного пола.  — Что теперь будет? — плакала Грейнджер на плече у Невилла. — Он же меня теперь прибьет…  — Ты не говори ничего ему. Скажи, что оно настаивается и окончательно будет готово только к следующей неделе, — предложил профессор травологии, держа Гермиону за плечи и смотря ей прямо в глаза.  — Он тут же вычислит меня, разоблачит, — тряслась от страха девушка.  — Он тебя любит и все поймет. Или отдыхай, а я здесь все уберу и подумаю, как можно улучшить нынешнюю версию или просто поищу ошибки в приготовлении, — утешал парень свою подругу. — Иди-иди, а я разберусь и завтра постараюсь сообщить тебе то, что я смог выяснить. Девушка на прощание еще раз обняла бывшего Гриффиндорца и с тревогой на сердце отправилась обратно в подземелья, так как Гермионе предстояло еще подготовиться к тем занятиям, что были назначены у нее на следующий день. Благо уроки были поставлены ближе к вечеру, а значит девушка могла спокойно отдохнуть и посоветоваться с бывшим профессором зельеварения и по совместительству со своим возлюбленным. Он ждал ее, правда, с хорошими новостями, а не с плохими… Нет, скорее, с отвратительными, так как девушке теперь придется как бы снова брать ингредиенты в кладовке у него, что Снейпу явно не понравится. И это только в лучшем случае. В худшем — ее ждало непредсказуемость поведения самого профессора. «Он меня бросит» — повторяла про себя Гриффиндорка, пока добиралась до личных покоев своего возлюбленного, не замечая даже несколько ступенек, с которых чуть кубарем не свалилась к двери класса зельеварения. «Так, спокойно, Нев прав, ничего не говорить ему, все потом» — проговорила про себя Гермиона, проходя внутрь и закрывая за собой дверь. Вдруг, откуда не возьмись, сильные руки обхватили талию Грейнджер и тут же подняли в воздух нежное тело, неожиданно припадая к соленым от слез губам девушки. Это был Снейп. Даже в темноте Гермиона узнала эти грубые руки, отчего тут же обрадовалась их появлению.  — Моя сладкая, я так соскучился по тебе, — прошептал зельевар возле ушка Гриффиндорки, лаская его одними губами. — Я тебя очень хочу. Снейп принялся целовать свою любимую в шею, не выпуская ее из рук, и медленными шажками направился в свою бывшую спальню. Ласки бывшего профессора немного отвлекли девушку, отчего она тут же предалась в его сильные, мужские руки.  — Сев, давай я все-таки пойду сама… — шептала девушка, откидывая свою головку назад, открывая еще больший простор для теплых губ Снейпа.  — Я уже не плохо ориентируюсь… Ты забыла, я проработал на этом месте…  — Помню, Сев, я все помню, — продолжала шептать девушка, крепче прижимаясь к черноволосому мужчине. Добравшись, наконец, до уютной спальни, Северус, не медля ни секунды, опрокинул возлюбленную на кровать, устраиваясь рядом с ней прямо в своем черном одеянии без мантии. Он продолжил целовать Гермиону, попутно раздевая ее и ласково прикасаясь ко всем участкам кожи, до которых только мог добраться. Внезапно девушка прошептала то, что зельевар не должен был пока услышать и знать вообще.  — Котел взорвался, зелье испорчено. Снейп сначала не придал значению ее полу бредовым словам, которые, как он посчитал, вырвались из его любимой случайно или по неосторожности. Но бывший профессор никогда не был столь глупым, чтобы не понять, о чем Гриффиндорка пыталась ему сказать и донести до его холодного рассудка.  — Что ты сказала? — хрипло спросил Снейп, резко усаживаясь на Гермиону сверху и заводя ее руки у нее над головой.  — Зелье… эксперимент провалился… — сглотнула она, страшась такой смены поведения ее возлюбленного.  — Ты же говорила, что все будет просто прекрасно? — ледяным тоном произнес Снейп, сильнее сжимая запястья девушки.  — Сев, мне больно, отпусти, пожал…  — Отвечай по делу! — гаркнул зельевар, опасно наклоняясь к ее лицу.  — Я… я не виновата… так получилось, п-прости, — заикалась Гермиона, дрожа всем телом от навалившегося на нее испуга.  — Дура! — крикнул на нее зельевар, хватая и без того уставшую девушку за плечи. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила, глупая девчонка?! У тебя есть хоть немного ума, кроме твоего безбашенного упрямства и неукротимой смелости? Из глаз девушки беззвучно потекли слезы, которые вырвались сами и теперь стекали по холодевшим щекам Гермионы.  — П-прости… я хотела… как… лучше, — давилась она, пытаясь нормально вздохнуть. — Прошу… прости м-меня-я, я-я только… хотела п-помочь… т-тебе… Снейп слез с девушки так же быстро, как и сел на нее, говоря страшные слова в ее адрес:  — Запомни раз и навсегда: мне не нужна твоя помощь, мне не нужна твоя жалость, мне вообще никто не нужен! Убирайся отсюда! Я самостоятельно могу решить, что мне делать, а что — нет! Надо было связаться с глупой дурой… Как ты вообще преподаешь ученикам столь важную науку по зельям?! Грейнджер словно окаменела от такой непредсказуемой реакции своего любимого человека, который даже не задумывался о последствиях сказанных им слов. Или все же он отчетливо понимал, что говорил своей девушке, которая, по сути, сделала все, чтобы он снова жил, ходил и благодарил Гриффиндорку за столь щедрую расплату за свое спасение. Она могла бы этого и не делать, но все же не бросила одного его умирать, выходила, влюбилась и… все ее мечты в одночасье рухнули, так и не успев воплотиться в реальность.  — Сев, ты… ты…  — Я же сказал, убирайся отсюда, мерзкая гряз… Снейп осекся на последнем слове, мгновенно вспомнив, как уже однажды потерял любовь всей своей жизни, и мог морально уничтожить еще одну. -… девчонка! — исправился профессор, поворачиваясь спиной к возлюбленной. — Уходи, иначе…  — Иначе что, ударишь или убьешь?! — вспылила Грейнджер, не желая мириться с положением вещей. — Ну, давай! Покажи свою сущность, Пожиратель Смерти! А, прости, бывший! Да! Бывший Пожиратель Смерти! Снейп немедленно развернулся к Гермионе, которая сто раз пожалела, что вовремя не ушла и не дала остыть своему возлюбленному. Она находилась от него на расстоянии вытянутой руки, и Северус это чувствовал. Сжав кулаки и нервно выдохнув, девушка, на свою беду, опустила голову. Она уже хотела уходить, так и не закончив разговор с профессором, как вдруг Северус не выдержал и замахнулся в пылу гнева на Гермиону, довольно больно попав ей по голове.  — Да ты что, окончательно рехнулся?! — вскрикнула Гриффиндорка, хватаясь за ушибленное место рукой. Внезапно зельевар словно очнулся от какого-то дурмана и тут же осознал происходящее, хоть он и ничего не видел, кроме окружавшей его темноты.  — Герми… Я не со зла… Я не ожидал такой грустной новости от тебя… Моя сладкая, прости меня, — смягчил тон бывший профессор.  — Я все могу понять и даже, может, простить, но не твое сегодняшнее поведение. Да, вы правы, профессор Снейп, я должна уйти. Я уже была готова к такому повороту событий… В вашей жизни больше не будет глупой дуры, которая действительно не нужна вам. Только вы забываетесь, профессор Снейп, это мои покои, а не ваши. Так что, попрошу освободить мою спальню, — спокойно произнесла она, отходя в сторону от зельевара.  — Любимая, прости меня… Я не должен был…  — Однако получилось по-другому. Всего хорошего, профессор Снейп! — попыталась ледяным тоном ответить девушка.  — Миона, любимая…  — Я вам не любимая! Покиньте мои покои, иначе я воспользуюсь магией или сообщу о вас директору! Снейп понял, что натворил, а главное — что наговорил ни в чем неповинной Гриффиндорке, которая сделала для него больше, чем те врачи из больницы в первое время его пребывания в ней. К сожалению, ему некуда было идти, разве что только в холодный коридор подземелий, в котором было темно и совершенно не уютно. Он не хотел терять Гермиону, предпринимая последнюю попытку извиниться перед ней. Он на ощупь сделал еще три шага в сторону девушки и внезапно опустился на колени перед ней, поднимая черноволосую голову и смотря куда-то в книжный шкаф.  — Прости меня, я поступил как последняя скотина. Я должен был благодарить тебя за все, что ты сделала для меня и продолжаешь делать. Миона, любимая, прости меня. Я понимаю, что…  — Хорошо, оставайся здесь. Уйду я, — спокойно произнесла девушка, мгновенно выбегая из спальни и дальше через класс выбегая в коридор, плотно закрывая за собою дверь. Зельевар осторожно поднялся на ноги и аккуратно побрел в ту предположительную сторону, в которую побежала его возлюбленная. Он очень хотел ее вернуть, хоть и пришло всего лишь какой-то час. Но какой это был час: сложный, напряженный и весьма неприятный для обоих. Что Гермионе, что Северусу было очень плохо на душе, отчего девушка не выдержала первой и просто сползла вниз по двери класса с другой стороны, давая волю своим слезам, что душили ее сравнительно давно. Снейп же смог добраться до той самой деревянной перегородки, что сейчас разделяла их, словно огненная полоса, которая смертельна была для того, кто ее перейдет. Он не стучался, не пытался открыть эту дверь. Он просто слушал ее редкие всхлипы и отдельные фразы, вроде "ненавижу", "нам не быть вместе", "он мне никто". Бывший профессор также сполз вниз на пол, прислонившись спиной и головой к холодной деревяшке. Его беззвучные слезы горя медленно стекали по щекам и проклинали своего язвительного обладателя, что обидел свою любимую девушку до глубины души. Через полчаса все шорохи за дверью стихли: Гермиона ушла к Невиллу, так как не хотела больше оставаться рядом с тем человеком, который не побоялся поднять руку и оскорбить свою Гриффиндорку. Снейп понял, она ушла в неизвестном ему направлении, не сказав даже, куда и к кому.  — Моя любимая, прости меня, я же не хотел... прости...