Я так хочу тебя увидеть...

       После разговора с Анной, Северус и Гермиона вернулись в родные подземелья. Миона впервые в своей жизни налила в бокал себе немного виски и устало привалилась к стенке. Покрутив немного янтарную жидкость в руке, она залпом выпила их, чуть поморщившись и отложив стакан в сторону на полку.  — Знаешь, как я испугалась? — тихо спросила она, стараясь не смотреть на провинившегося профессора. — Я понятия не имела, где ты, и если бы не мадам Помфри, что вовремя меня нашла в коридоре, сейчас билась бы в истерике.  — Гермиона, родная, прости… Я… Я был дураком… Я потерял контроль над ситуацией… Просто…  — Хватит, Сев… Я тоже виновата, — вздохнула Миона, пытаясь перебороть дикое желание прижаться к профессору. — Не нужно было так сразу говорить тебе об этом… Это действительно было как снег летом…  — Можешь взять абсолютно все ингредиенты. Для тебя мне ничего не жалко, — откликнулся Северус, впервые посмотрев прямо в глаза Гермионе, отчего по её коже пробежало стадо мурашек, и она ещё больше захотела прижаться к этому мужчине. Гриффиндорке безумно захотелось подойти к нему, нежно поцеловать в губы и… Но раны были ещё свежими… Северус подошёл к ней и нежно обнял за талию, крепко прижимая к себе. В забытье Грейнджер прильнула к нему, прикрыв глаза от удовольствия, но воспоминания прошлой ссоры тут же нахлынули гадким потоком в ее голову, и она резко отпрянула от него.  — Северус, прости, но нет… — пробормотала она, упираясь руками в его грудь. — Я сейчас ничего не хочу…  — Я понимаю… Я вёл себя, как глупый подросток…  — Успокойся, все хорошо, Сев… Просто нам нужен небольшой перерыв… Отдых… — с трудом произнесла Гермиона, так как не могла связать слова в единое, нормальное предложение, отчего после просто положила руку на щеку мужчины. — Обещаю, все наладится… Я… Я все также тебя люблю, но… Я не могу это объяснить, — выдохнула Грейнджер и, отвернувшись от бывшего зельевара, вышла из комнаты. Девушка зашла в кабинет зельеварения и наложила на дверь заглушающие чары, причем несколько раз, чтобы ни одна живая душа не смогла ее услышать. Гриффиндорка села на холодный пол возле преподавательского стола и разрыдалась. Миона глотала слезы, которые, казалось, еще немного и удушат ее. Она понятия не имела, что теперь делать дальше и как разгребать сложившуюся ситуацию со Снейпом, который прекрасно понял свою ошибку и готов был хоть сейчас заново начать отношения с девушкой. Однако сама Гермиона не принимала слова прощения профессора и пыталась как-то отдалиться от него, хотя все ее тело, наоборот, просило ласки сильных рук мужчины, его теплого рта и просто спокойно бьющегося сердца. Всё как будто резко изменилось, в миг перевернув мир двух любящих людей с ног на голову и сделав их совместное существование практически невозможным. Девушка понимала, что в конце концов необходимо будет помириться и чем быстрее, тем лучше. Ведь от этого зависело не только здоровье бывшего профессора, но и благополучие их отношений, которые пока что зашли в тупик и не собирались двигаться в другую сторону. Тем не менее, Грейнджер немного успокоилась и с помощью волшебной палочки наложила на себя специальные чары, которые помогли ей немного скрыть припухлость на лице от постоянных слез, и, наконец, поднялась с холодного пола. Пребывание уже в прохладном помещении не сулило девушке ничего хорошего, кроме простуды, а нахождение вдобавок на холодном, каменном полу только усугубляло ситуацию в целом. Наколдовав горячую кружку с шоколадом, Гермиона немного отогрелась и глубоко выдохнула, отпив несколько глотков и постепенно успокаивая нервную систему. Приведя себя в порядок, девушка убрала заглушающие чары и решила поведать молодого профессора травологии, чтобы узнать, как идет продвижение по варке сложной глазной сыворотки.  — Мне нужно заниматься делами, иначе будет совсем плохо, — прошептала она, отчего новая слеза снова хлынула по ее лицу. Гриффиндорка сама не понимала, отчего она плачет, ведь виновата она была в меньшей степени, чем ее возлюбленный. Это он должен был рыдать и сожалеть о своем поступке, а получалось, как всегда, наоборот. «Женщины — слабые существа, поэтому нуждаются в постоянно защите от мужского пола» — подумала Гриффиндорка, отчего еще больше расплакалась. С этими словами девушка буквально вылетела из класса зельеварения и побежала в сторону теплиц, надеясь застать там Невилла. Гриффиндорка надеялась, что Северус — взрослый человек с многолетним стажем работы в Хогвартсе, которому должно хватить мозгов никуда не идти и просто сидеть в спальне, дожидаясь её возвращения. Добравшись до места, где профессор травологии обычно находился, девушка осторожно отворила дверь теплицы и заглянула внутрь. В этот момент неожиданно раздался очередной взрыв, отчего к ней лицом повернулся Невилл, что попытался укрыться от горячих брызг зелья.  — Привет, Нев… — пробормотала Грейнджер. — Прости, это я тебя отвлекла? — тихонько спросила она, заходя внутрь.  — Привет, Гермиона! Что ты, нет, конечно, — хмыкнул он, взмахом палочки опустошая котёл и снова принимаясь закидывать туда уже заранее нарезанные ингредиенты. — Просто я опять что-то напутал… Я никак не могу понять, что делаю неправильно… Гермиона подошла к другу и, отбросив негативные мысли в сторону, стала помогать своему другу заново готовить сложное зелье. Она заметила, что ценных ингредиентов из кладовки Снейпа осталось всего немного и закусила губу, осознавая, что придется еще немного взять из его запасов. Вдруг взгляд девушки упал на цветок, который стоял в тёмном углу. Он был точно таким же, как и тот, который Долгопупс подарил Гермионе несколько недель назад. Грейнджер мгновенно вспомнила слова Северуса о его свойствах и схватила Невилла за плечо.  — Гермиона! — вскрикнул парень. — Аккуратнее, это наш последний шанс! — напомнил он.  — Северус, не кричи! — фыркнула Гриффиндорка. — Смотри, цветок, который ты мне тогда подарил… Ты сказал, что он восстанавливает зрение. Может, попробуем добавить его? — пробормотала она, всецело цепляясь за последнюю надежду.  — Слушай, Герми… Ты назвала меня Северусом… Мне кажется, тебе уже нужно с ним поговорить и не обижаться на него, — вздохнул Невилл и перевёл взгляд на цветок. — Ты права… Можно попробовать добавить две капли сока… Заканчивай, — он кивнул в сторону зелья и подошёл поближе к цветку. Присев около зеленого растения на корточки, профессор травологии осторожно оторвал один листик и вернулся обратно к девушке. Та уже практически закончила готовку и отложила в сторону стеклянную ложку, которой недавно помешивала зелье. Невилл сжал в руке лист, в котором практически не было и половину необходимого сока. Парень жал его изо всех сил, чтобы в зелье упало хотя бы ровно две капли. Спустя несколько усилий нужное количестве в размере двух капель все-таки попало в котел. Вдруг субстанция забурлила и запенилась. Долгопупс, машинально сообразив, что снова возможен взрыв, схватил Гермиону за руку и немедленно оттащил назад. Прижавшись друг к другу, они ожидали, когда их последний шанс разлетится в пух и прах… Но этого не произошло. Зелье успокоилось и стало полупрозрачным. Невилл осторожно подошёл к котлу и, зачерпнув немного зельеварской ложкой, вылил обратно, проверяя консистенцию и на запах, и на цвет.  — Ничего себе… Никогда не видел подобного… — изумился он, радостно посматривая то на котел, то на Гриффиндорку, то продолжала стоять поодаль от Долгопупса, словно вросшая в землю.  — То есть… — начала девушка, — у нас получилось?  — Герми, милая, у нас все вышло. Глазная сыворотка готова к применению, только ей надо дать немного настояться, — радостным тоном произнес Невилл. — Иди сюда. Девушка осторожно подошла к котлу, в котором зелье давно успокоилось и представляло собой ровную массу с высокой температурой, которая требовала немало времени, чтобы остыть и настояться. Немного помешав полупрозрачную жидкость, Грейнджер сначала не поверила своим глазам, когда увидела столь прекрасно приготовленную глазную сыворотку, что должна была спасти зрение бывшего профессора. Даже недавняя ссора со Снейпом показалась теперь такой мельчайшей проблемой по сравнению с тем, как пройдет лечение единственно готовым препаратом от приобретенной слепоты после укуса змеи Темного Лорда. Невилл тут же сообразил, о чем думает девушка, поэтому предложил ей направиться к професору и уже с ним наедине обо всем поговорить и обсудить. Долгопупс как никто другой понимал, насколько Гриффиндорке нужна поддержка в ее непростом деле, груз которого лег на хрупкие плечи девушки. Он видел, как она мучилась в ссоре с Северусом, как плакала по ночам, как слонялась по темным коридорам Хогвартса, пока не попала к мадам Помфри, что смогла за несколько часов поднять на ноги Гермиону. Он беспокоился о ней больше, чем даже за растения, что покоились в его теплицах, потому что Невилл желал девушке только счастья и будущего семейного благополучия, если, конечно, возможно было его создать рядом с таким человеком, как Снейп. Но Долгопупс замечал каждый раз надежду в глазах Грейнджер, когда та снова и снова приходила к нему и уточняла, как шла работа, много ли еще осталось и что нужно еще принести, чтобы глазная сыворотка получилась правильно и с четкими требованиями как по инструкции.  — Герми, тебе надо к Снейпу. Поговори с ним, я чувствую, что у вас все наладится, — поддержал друг Гриффиндорку. — Он ждет тебя. Иди, а я тут уже сам управлюсь.  — Спасибо тебе, Нев. Я постараюсь с ним помириться… По крайней мере, найду в себе силы, чтобы сделать это, — выдохнула девушка, вновь направляясь в покои бывшего зельевара, ставшие теперь совместными. *** Пока Гриффиндорки не было на месте, Северус молча лежал на кровати с закрытыми глазами. Ему не хотелось ни спать, ни есть, ни ходить по комнате. Одним словом — ничего. Все его мысли были заняты только Гермионой, которую он боялся потерять, как и первую свою любовь. В этот момент он вспомнил все: и как Гермиона его выхаживала первые недели и месяцы, и как она ему читала различные романы, и как они друг к другу впервые прикоснулись, и как у них случился первый секс, начинающийся невинно с первого поцелуя. Эти теплые воспоминания проносились в голове зельевара болезненным потоком, который Северус разрушил буквально одной ссорой, одним ударом своей руки и глупыми фразами в адрес девушки. Она сделала все, чтобы он снова жил и чувствовал себя в полной безопасности, а он — ничего. И вместо благодарности заботливая Гермиона получила жуткую оплеуху, сравнимую, наверное, с оглушающими раскатами грома, что заставляли всю природу трепетать. Снейп не знал, что ему делать; он пытался снова подобрать слова прощения в адрес девушки, но мысли то и дело путались, мешая верно думать лежащему профессору. Снейп не хотел даже представлять себе то, что Грейнджер может бросить его и оставить в таком беспомощном состоянии, которое, наверное, он и заслуживал. «Если она примет решение против меня, я не буду препятствовать. Я лишь хочу, чтобы она была счастлива. Но это счастье уже будет без меня» — подумал бывший зельевар, совершенно не замечая, как его стало клонить ко сну. Привстав на постели, он скинул с себя всю верхнюю одежду, оставаясь лишь в нижнем белье, и тут же осторожно залез под два одеяла, что в миг согрели бледное тело мужчины. Северус забылся спокойным сном, хотя вся его прошлая жизнь не давала ему такого подарка, как сейчас. Укрывшись чуть ли не с головой, Снейп полностью погрузился в царство сна, так как жутко устал от всех мотаний в поисках своей возлюбленной и от ссоры, которую сам же и начал несколько дней назад. Спустя час-полтора, как бывший профессор уснул, в классе зельеварения появилась Гермиона с радостной новостью о том, что лечение бывшего зельевара начнется уже буквально через несколько часов после того, как глазная сыворотка настоится. Никого не обнаружив в холодном классе, Гермиона осторожно направилась в покои бывшего профессора, ожидая настигнуть его там. Так и вышло: Гриффиндорка зашла внутрь спальни и обнаружила аккуратно сложенную одежду на тумбочке возле кровати, а обладателя сие вещей сонного под одеялами. «Пусть поспит. Ему это нужно сейчас» — улыбнулась Грейнджер, подходя ближе к черноволосому мужчине. Гермиона заметила, что в одном месте нижнее одеяло чуть сползло и немного оголяло бледную кожу бывшего зельевара. Девушка решила аккуратно поправить его, чтобы Снейпу было намного теплее, но тут же остановилась. Ее взгляд снова упал на черные одеяния Северуса, по количеству которых Гриффиндорка догадалась, что ее возлюбленный лежал в постели практически обнаженным, одна мысль о котором тут же отдалась внизу ее живота. Гермиона закусила губу, когда она нежно забралась рукой под теплые одеяла, что нагрелись от тела профессора, и осторожно провела по оголенным участкам кожи кончиками пальцев. Снейп никак не отреагировал, лишь глубоко вздохнув и перевернувшись на другой бок, скидывая с себя все покрывала. Тут-то девушка не могла больше сдерживать свой внутренний порыв, легонько прикасаясь губами к шее и спускаясь поцелуями все ниже и ниже. «Боже, какое же у него тело… А какой запах…» — пронеслось в голове у Гермионы, что спешно скидывала с себя мантию преподавателя и строгое одеяние под ней. Гриффиндорка больше не сдерживала себя, ей невыносимо хотелось прикоснуться к профессору, сделать ему приятно и забыть, наконец, об этой несносной ссоре. Забравшись в постель, девушка всем своим телом прижалась к спящему профессору, который потихоньку начал просыпаться.  — Северус, — прошептала Гермиона, ведя левую руку вдоль горячего тела зельевара и пытаясь нащупать его чуть привставший член. Бывший профессор лишь улегся на спину, продолжая видеть десятый сон, что начал постепенно стираться и возвращать Снейпа в холодную реальность, где его ждала Гермиона и ее новость о приготовившемся зелье. Он еще плохо соображал, что с ним творила Гриффиндорка и в каком уязвимом положении лежал. Северус это почувствовал только тогда, когда Грейнджер уже забралась под одеяла и начала нежно будить бывшего профессора с легкого минета, что тут же пришелся по вкусу Снейпу.  — Девочка моя, Миона… — вполголоса проговорил зельевар, полностью просыпаясь и откидывая одеяла в сторону, чтобы удобнее было, прежде всего, девушке.  — Ммм… Северус, как спалось? — спокойно спросила Гермиона, снова возвращаясь к своей «работе».  — Ох, Миона… это… это слишком неожиданно… — простонал бывший профессор, руками находя голову девушки и начиная легонько ее массировать. — Как же я об этом мечтал… Неожиданно Снейп привстал на постели и подмял Грейнджер под себя, мечтая ей также доставить удовольствие, ведь он больше был виноват во всем происходящем нежели, чем сама Гриффиндорка. Однако на девушку это произвело совершено обратный эффект, противоположный ожиданию бывшего зельевара. Она внезапно прекратила все поползновения в сторону Северуса, отталкивая его руками, пока тот попытался поцеловать хотя бы в шею свою возлюбленную. Профессор не сразу понял, что произошло, а потому немного отстранился, чтобы это выяснить.  — Миона, я сделал тебе больно? — хрипло спросил он, наощупь находя ее разгоряченную щеку и нежно проведя по ней кончиками пальцев.  — Нет, Северус, все хорошо. Я просто не готова к такому повороту… к быстрому сексу… Прости, — вполголоса ответила девушка, слезая с кровати и снова одеваясь, так как через полчаса у нее начинался первый урок за этот день со старшими курсами.  — Девочка моя, если я тебя обидел…  — Северус, давай позже. Просто сейчас это был порыв страсти… мой необъяснимый порыв… Вернее, его можно пояснить… Забудь, — запиналась она. — Чуть не забыла: я и Невилл приготовили глазную сыворотку. Буквально пару часов — и ты сможешь ее выпить. Бывший профессор не мог поверить своим ушам: его девочка справилась с таким сложным заданием, его возлюбленная не покинула его и готова продолжать бороться с его слепотой. Этого дорогого стоит, и Снейп это оценил.  — Моя родная девочка, у тебя получилось это зелье?  — Да, и теперь тебе осталось только начать правильное лечение, — улыбнулась Гермиона, жалея о том, что снова не смогла помириться со своим возлюбленным.  — Миона, я тебе очень благодарен… Прости меня, я был не прав, — начал бывший профессор, но Гермиона продолжила за него.  — Северус, и ты прости меня, потому что я тоже не правильно повела себя. Мне нужно было вспоминать ни твое прошлое, ни задевать тебя этой проклятой меткой Лорда, да и вообще нужно было сразу пресечь нашу ссору на корню, — пояснила Грейнджер. Снейп облегченно выдохнул, так как ссора постепенно сходила на нет, что означало более-менее положительный результат. Мужчина решил оставить в покое свою любимую, чтобы дать ей немного прийти в себя и обдумать окончательно свое решение. Гриффиндорка спокойно направилась на занятие, порекомендовав возлюбленному никуда не отлучаться до ее прихода. Северус коротко кивнул и лег обратно в постель, мечтая поскорее заключить в свои объятия свою возлюбленную, которая даже в ссоре не бросила его на произвол судьбы. Прикрыв глаза, бывший зельевар потянулся к своему чуть опустившемуся члену, чтобы довести себя поскорее до необходимой разрядки. При этом его мысли постоянно крутились вокруг Гермионы, что так ласково с ним обошлась и все-таки простила его. Оставался лишь один шаг, что должен был окончательно разгладить все шероховатости по поводу того, как они будут спать: вместе или по раздельности. Приведя себя в порядок после сна и недавнего оргазма, бывший профессор с помощью магии оделся и уселся в кресло, чтобы самому подумать над ситуацией, пока его возлюбленная отправилась вести урок зельеварения у старших курсов… *** Успев на скорую руку перекусить, девушка быстро приготовилась к уроку: достала необходимый учебник, очистила доску, записала необходимое задание, которое нужно было выполнить, и подготовила журнал, куда нужно было вписать прибавленные или снятые баллы с факультетов, посещаемость учеников и план нового урока. Гриффиндорка закусила губу, уже жалея о том, что не осталась в комнатах с Северусом, и шумно втянула воздух, понемногу успокаиваясь. Прозвенел колокол — и в класс буквально ввалились студенты старших курсов, разговаривая друг с другом и смеясь. Гриффиндорцы и Слизеринцы вели себя абсолютно одинаково. Грейнджер улыбнулась такой привычной реакции, но тут же вспомнила, что вообще-то идёт урок и неплохо было бы заткнуть студентов, что вели себя неподобающим образом.   — Кх-кхм… — Гермиона почистила горло и посмотрела на рассаживающихся учеников. — Я не начну урок, пока вы не успокоитесь. Вы сами отнимаете у себя перемену, — строго сказала она. Семикурсники мгновенно замолкли и посмотрели на девушку. Гермиона улыбнулась и начала вести урок, пока внимание студентов было приковано только к ней одной. Сначала это давалось ей не так легко, как она предполагала: успокоить студентов, при необходимости снять баллы и провести лекцию с наглядной демонстрацией того, как использовать сок того ингредиента, о котором она должна была рассказывать. Как всегда, ожидание и реальность не совпали и снова пребывали где-то на разных высотах понимания того, что происходило внутри девушки. Гермиона старалась ни о чем не думать, кроме занятия со страшим курсом, который почему-то не так внимал ее словам, как это делали предыдущие курсы. Гриффиндорка вместо того, чтобы хоть здесь, среди учеников, побыть в спокойствии и нормально провести урок, постоянно отвлекалась на замечания и вынуждена была даже несколько раз прервать свой рассказ об одном волшебнике, что попытался сварить сложное зелье из редкого ингредиента. Ученики как будто специально выводили девушку из себя, вынудив ее, в конце концов, на раздражение и повышение голоса.  — Если вы сейчас же на прекратите свои бестолковые разговоры, я сниму с каждого факультета по сто баллов. Век не наберете потом! После такого предупреждения Слизеринцы и Гриффиндорцы тут же позакрывали свои рты, внимательно уставившись на разозленного молодого профессора. Гермиона была рада такой реакции студентов, отчего она мысленно себе улыбнулась. Однако у нее снова всплыли отрывистые воспоминания о том, как ее возлюбленный преподавал и какими угрозами и язвительными словечками бросался, отчего Грейнджер стало как-то не по себе. Но дело было сделано, и с этим пришлось смириться, так как вернуть назад сказанное уже было нельзя. «Хотя можно воспользоваться заклинанием «обливейт»… Хотя зачем?» — подумала девушка и вновь приступила к ведению занятия. Оставшийся урок прошел более-менее спокойно, даже некоторые гриффиндорцы успели заработать своему факультету несколько баллов. Впереди у молодого профессора зельеварения намечалось еще два занятия, которые должны были пройти уже с младшими курсами. Девушка знала, что эти ученики вели себя намного лучше и всегда слушали своего преподавателя, стараясь как можно больше записать и расспросить по самым непонятным для них моментам. В перерывах между уроками Гермиона немного грустила о своем возлюбленном, изредка вспоминая счастливые минуты, когда они были вместе, когда она читала профессору различные романы, когда они вместе обедали, и даже когда они впервые поцеловались. Эти воспоминания не давали ей покоя, отчего девушке становилось грустно и обидно за то, что она так и не простила своего возлюбленного. Она четко поставила себе цель: поскорее расправиться с уроками и немедленно помириться с бывшим зельеваром, чтобы снова прильнуть в его крепкие объятия и не отпускать мужчину ни на секунду. От всех грустных размышлений ее прерывали юные ученики, что задавали в этот раз намного больше вопросов, чем в предыдущий раз. Гермиона радовалась такому энтузиазму, что словно лавиной исходил от любопытных ребят, поэтому решила накинуть каждому факультету по несколько баллов, чтобы хоть как-то поощрить студентов к получению знаний и изучению такой непростой дисциплины, как зельеварение. Расквитавшись со своими учебными делами, девушка решила направится к своему возлюбленному, чтобы еще раз с ним поговорить и, наконец, простить его и полностью забыться в его сильных руках. Однако в самый последний момент прибежал Невилл в класс к девушке и просил срочно ее зайти в теплицу, так как он нашел нечто, что поможет без проблем не только вернуть зрение профессора, но и улучшить качество глазной сыворотки.  — Нев, может быть, я чуть позже к тебе зайду, а то…  — Герми, прости, нет, идем сейчас. Я и так ждал, когда у тебя кончатся занятия, — пожал плечами парень.  — Ну, хорошо, показывай, что там у тебя, — улыбнулась Грейнджер, оставляя своего возлюбленного наедине. *** Пока Гриффиндорка весело обсуждала свойства улучшений глазной сыворотки, Снейп все также оставался неподвижно лежать на кровати и ждать свою благоверную для дальнейшего разговора. Не найдя ничего лучше, как только принять ванну и, возможно, немного расслабиться, зельевар осторожно слез с постели и по пути в ванную комнату начал расстегивать черный сюртук. Мысли бывшего профессора продолжали вертеться вокруг ссоры с Грейнджер, что внесла первую трещину ив их отношения, как посчитал сам Северус. Он боялся снова остаться одиноким холостяком, который никому не нужен и в зрячем состоянии, не считая уже того, что бывший профессор на данный момент ничего не видел. Приняв теплую ванну, бывший профессор отбросил все мысли о расслаблении, так как на душе еще было погано и морально тяжело. Очутившись в спальне, Северус по привычке окликнул девушку, голос которой всегда внушал доверие, помогая отгонять все тревоги страхи. Но на этот раз Гермиона не появилась сразу же после уроков, как обещала перед ними, когда спешили точно к звонку. Зельевар еще раз пощупал кровать и стул около письменного стола, но никого близко не оказалось. Угрюмый профессор грузно приземлился на край постели, опустив свою голову с ширмой из черных волос, и устало вздохнул. Внезапно в его голову пришли мысли о том, что девушка решила его бросить или, по крайней мере, просто заняться своими делами по Хогвартсу, коих набежало немало за последние недели преподавания в школе. «Ей нужно устраивать свою жизнь. Зачем я ей нужен? Старый, без работы, никем не уважаемый и всеми избегаемый… Меня многие презирают за мое прошлое… Нет, Гермиона, так не должно быть…» — проносились мысли в голове зельевара, пока он шарил руками наощупь по какому-то шкафчику с зельями. Схватив первый попавшийся в руки флакон с черной жидкостью, бывший профессор откупорил его и, словно находясь под империусом, выпил его до дна, совершенно не задумываясь о последствиях, которые могли повергнуть его даже в предсмертное состояние. «На себя мне уже стало давно плевать, но не на Гермиону. Она заслуживает лучшего и…» — промелькнула мысль в голове у зельевара прежде, чем он упал на мягкий ковер в бессознание, сжимая в руке злосчастный пузырек в руке… ***  — Невилл… ахаха… откуда ты знаешь столько шуток? — продолжала смеяться девушка, на миг забывая даже о ссоре с профессором.  — Ууу, Помона их травит практически каждый перерыв. Бывает, даже, по несколько раз за час, пока разбирается с работами студентов. Волей-неволей, запомнишь хотя бы с десяток, — улыбнулся молодой профессор травологии. Дойдя до одной из теплиц, Гриффиндорцы поочередно зашли внутрь, все также весело разговаривая. Внезапно Гермиона вспомнила о своем обещании возлюбленному, что вернется в спальню сразу, как кончатся все занятия. В ее глазах радость сменилась необычайным страхом за жизнь своего любимого.  — Нев, покажи скорее, как ты смог улучшить глазную сыворотку, а то у меня там Северус один, — обеспокоенно произнесла Грейнджер, немедленно подходя к тому месту, где стоял Долгопупс.  — Конечно, я не задержу тебя, — кивнул Невилл, доставая с верхней полки небольшой горшок с еще одним растением.  — Это что? — заинтересовано спросила девушка, всматриваясь в желтоватый бутон маленького цветка.  — Это гибискус. Он бывает разных оттенков, с различными свойствами, но именно этот поможет нашему профессору подняться на ноги в считанные дни. Примерно два-три, — пояснил Гриффиндорец. — Я уже добавил его сок в глазную сыворотку.  — Постой, а разве это не цветок смерти? — недоумевала Гермиона.  — Так же думал и я, но если правильно рассчитать дозу и выбрать те ингредиенты, с которым он спокойно вступит в реакцию, то в этом случае он принесет только пользу, — увлеченно ответил Долгопупс. — Я это вычитал в книгах у профессора Стебль.  — Ты — гений. Спасибо тебе, Нев! — улыбнулась девушка.  — Да не за что. Это все благодаря книгам Помоны. Ты лучше беги к Северусу, завтра утром он может приступать к лечению, — задорно пояснил профессор травологии.  — Я ему передам. Спасибо еще раз! — крикнула девушка, чуть ли не бегом направляясь в темные подземелья, где ее ждал бывший зельевар, как она считала. «Наверное, он спит или наощупь гладит свои книги…» — размышляла Грейнджер, пока словно летела в спальню с радостной вестью. Пробежав приличное расстояние, Гермиона остановилась около двери, что вела в их общую спальню. Ей необходимо было немного отдышаться и привести себя в порядок прежде, чем войти к Снейпу и начать разговор. Да, он не был зрячим, но и растрепанной девушке не хотелось заходить. «А вдруг он проведет рукой по моим волосам и поймет, что я не причесана?» С этим вопросом Грейнджер достала свою волшебную палочку и привела непослушные волосы в порядок, собрав их в тугой хвост сзади. Перебарывая все свои страхи, Гриффиндорка все же зашла в спальню, но не обнаружила своего возлюбленного ни на постели, ни в кресле возле книжного шкафа, ни за письменным столом, на котором лежала бумага с неровными строчками. Девушка сразу же узнала почерк Снейпа, который не перепутаешь ни с кем, и сразу же начала читать адресованное ей послание. Гермиона, я прекрасно понимаю, что жизнь со мной не сулит тебе ничего хорошего. Ты — умная девушка со многими способностями и талантами, ты сможешь построить себе хорошую карьеру в Хогвартсе. Но все это должно произойти без меня. Я буду лишь обузой в твоих глазах. Я тебя очень сильно люблю, но я не могу причинять тебе ежедневную боль своим больным положением. Прости меня, Гермиона. Живи, радуйся жизни. Здесь меня, увы, больше ничего не держит…. Испепелив письмо с помощью магии, Грейнджер уже хотела кинуться в камин, чтобы снова разыскивать своего непутевого профессора. Однако этого делать не пришлось, так как спустя несколько секунд она обнаружила его лежащим на полу и не реагирующим на ее присутствие в комнате. Гриффиндорка сглотнула подкатившиеся слезы и кинулась на колени перед умирающим зельеваром, пульс которого отбивал удары все реже и реже.  — Нет!!! Нет… Экспекто патронум! — крикнула она, направляя свою красавицу-выдру с посланием к мадам Помфри. — Срочно! За ней! Яркий свет исчез, оставляя безмолвную Грейнджер на полу рядом со своим возлюбленным. Сквозь пелену слез и начинающийся истерики Гермиона обнаружила в правой руке бывшего профессора какую-то склянку, дно которой было опустошено получасом ранее. Принюхавшись к содержимому, девушка поняла, что это ослабляющее зелье, которое убавляло энергию человека в разы.  — Я знаю, есть противоядие… Оно должно быть лимонного цвета… — бормотала Гриффиндорка, расталкивая многочисленные пузырьки в сторону. — Где же оно… Вот! Да, это оно! Магически девушка раскрыла рот своему возлюбленному, понемногу вливая лимонную жидкость, что отдавала едким запахом вяленой рыбы.  — Теперь мадам Помфри точно справится… Как можно было так бездумно поступить? Еще и бывший профессор зельеварения… Да ты просто глупый дурак после этого… Я же люблю тебя… Северус, — плакала Гриффиндорка, ожидая больничного подкрепления и прижимаясь к беспомощному профессору всем телом в надежде, что он все-таки не оставит ее одну… Девушка сидела на полу, растирая по щекам горячие слезы, которые уже обжигали покрасневшие щеки. Одной рукой Гриффиндорка гладила Северуса по волосам, а другой постоянно проверяла пульс. Сердцебиение Снейпа даже и не думало ускоряться. Оно оставалось таким же медленным и практически неощущаемым.  — Нет, пожалуйста, Сев… — глотала слезы Грейнджер, всхлипывая и всматриваясь в лицо мужчины. — Не бросай меня здесь одну… Пожалуйста… Я была дурой, — ещё сильнее разревелась она. — У меня же кроме тебя почти никого нет, Сев… Дверь в комнату открылась — и на пороге появилась перепуганная мадам Помфри. Всплеснув руками, она подбежала к Гермионе, поднимая её на ноги, а затем и самого Северуса с помощью магии.   — Что случилось, деточка?! — причитала она, пытаясь успокоить девушку.   — Северус… Северус выпил что-то, — продолжала рыдать она, не отрывая взгляда от мужчины. — Это я, я виновата… Он… Он подумал, — заикалась она, пытаясь остановить поток слез.   — Не плачь, Гермиона. Он просто дурень, — фыркнула женщина, направляясь к больничном крылу. — Будет жить твой Снейп, — мягко улыбнулась она. — Ещё детей растить будете… — с этими словами женщина вышла из комнаты…