Осада

Механизм ворот оказался неподатливым из-за ржавчины и долгого бездействия. Только вдвоем они сдвинули с места огромные створки, закрыли их и заперли. Рукоять механизма ранила Гаю руки даже через перчатки. Он подумал, что они могут и не суметь вновь открыть ворота. Но об этом можно подумать позже. Сейчас главное — отгородиться от наемников. Робин направился в противоположную от донжона сторону. Гай проследовал за ним в угол двора, к деревянным постройкам. Среди них под импровизированным навесом стояла покрытая мешковиной странная деревянная конструкция на колесах. Робин начал разворачивать мешковину, но передумал и поспешил к Гаю, осматривавшему конюшню. Они обшарили конюшню и нашли только старую солому. Робин сказал Гаю, что мальчишкой он разузнал здесь все места, где прятали оружие на случай, если на замок нападут, но сейчас каждый тайник и каждое укрытие были пусты. Гай видел, что с каждым разоренным тайником Робин все больше падал духом. Стало ясно, что это место когда-то было для него особенным, возможно, даже вторым домом. Волной поднялась зависть: Робину так легко давалась привязанность к местам и людям, привязанность, которую Гай с таким трудом пытался найти, но ему никак это не удавалось. — Похоже, пора заканчивать, — позвал он, когда угас последний луч солнца. Света ущербной луны едва хватало, чтобы разглядеть что-нибудь. — Под стропилами хранились запасные луки, — ответил Робин, шаря под соломенной крышей. — Мы, наверное, уже целый час ищем, — сказал Гай. — Я все равно что-нибудь найду, — настаивал Робин. — Нет, — возразил Гай. — Нужно устроиться на ночь и найти что-нибудь, чтобы согреться. Он оглядел башню, жутковато отливавшую серебром в лунном свете. Очевидно, как раз там они могли бы найти оружие, но даже эта возможность его не радовала. Опять налетел ветер, холодный, как клинок. Гай почувствовал, что кожа покрывается мурашками. — Можем устроиться там, — сказал он. Робина не слишком обрадовала эта идея, но он выдавил ухмылку. — Ох, да, вряд ли будет еще хуже. Дверь медленно, со скрипом отворилась, открывая взгляду каменный полукруг в лунном свете и густой мрак позади него. Острая вонь говорила о том, что здесь обитали животные. Робин и Гай медленно двинулись вперед. Робин отпустил дверь, и она закрылась за ними. Они очутились в полной темноте. Гай изо всех сил пытался разглядеть во мраке хоть что-нибудь. Перед глазами плясали зеленые и багровые всполохи, какие-то видения, но рассмотреть ничего не получалось. Что-то сжалось вокруг его руки, и он чуть не заорал. — Прости, — прошептал Робин. — Не хотелось потерять тебя в темноте. Гай почти что видел эту его несносную ухмылку. — Мы прямо тут будем спать? — спросил он. — Можем и тут, — ответил Робин. — Но наверху должны быть места поудобнее. Нужно только чем-нибудь посветить. — Может, стоит слуг позвать, — проворчал Гай. — Может быть, — отозвался Робин, отпуская его руку. — Стой тут. Пойду поищу что-нибудь. Голос его затих, и он беззвучно исчез в темноте. — Но ты же ничего не увидишь, — окликнул его Гай. Ответа не последовало. Гай медленно сосчитал до пяти, чтобы не дать себе разозлиться на Робина. — Гуд! — позвал он и сам услышал тревогу в своем голосе. — Ты здесь? Тишина. — Робин! — Я здесь, — неожиданно близко прозвучал голос Робина. — Прости. Я быстро. Гай тихо выругался. Он слышал, как Робин делает... что-то. Защелкало кресало, которым люди Робина пользовались, чтобы разжечь огонь. Сначала потянуло дымком, потом Робин вновь щелкнул кресалом, и Гай увидел красный отсвет в темноте. Искра разгорелась, и вскоре он мог созерцать усмехающееся лицо Робина, подсвеченное факелом. Робин поднял факел, освещая комнату. Это был большой квадратный зал, в дальнем его конце виднелась деревянная лестница. Рядом со столом валялись два сломанных кресла. Каменный пол покрывала пыль и сухие листья. Не было ни следов людей, ни признаков жизни — уже несколько лет сюда вряд ли кто-то заходил. — Факел только один? — спросил Гай. — И он был на полу, — удрученно сказал Робин. — Пошли. Посмотрим, что наверху. Ступеньки ходили ходуном, так что они продвигались с осторожностью. Гай шел впереди, Робин держался к нему поближе. Пламя выхватывало из мрака рваные занавеси, остатки дорогой бархатной обивки. На первом этаже снова обнаружилась сломанная мебель. На потолке комнаты был нарисован герб. Гай остановился, чтобы рассмотреть его. — Не думал, что ты знаешь геральдику, — сказал Робин, подходя вплотную. — Герб может рассказать, кто были эти люди, — ответил Гай. Он указал на кольца, нарисованные на поле. — Вот эти овалы на верхушках щитов — анули, — объяснил он. — Лорд Брэкнбери был... пятым сыном. — Это ничего тебе не скажет о нем, — с горечью ответил Робин. — О человеке можно судить по его словам и поступкам. — Он обвел факелом комнату, освещая останки вещей, на которые не позарился ни один вор. — Я обычно играл в этой комнате. Прямо здесь я примерял свои первые доспехи. Гай поймал его взгляд, и Робин печально опустил голову. Так они и стояли в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием факела. Дым, клубясь, поднимался к потолку, легко касался герба некогда большой семьи, скрывая подробности ее истории. — Ладно, здесь больше нечего ловить, — сказал Гай. — Все, что нужно, мы уже нашли. Робин сердито взглянул на него, но потом кивнул и повел Гая к следующей лестнице. Другой этаж сохранился лучше. Камин занимал немалую часть комнаты. Стены были завешаны гобеленами. Вокруг камина, словно в ожидании, теснились низкие скамьи. Можно было поверить, что замок все еще обитаем, если не смотреть на окно. На подоконнике громоздилась огромная куча веток. — Гнездо аиста, — сказал Робин. — Давно заброшенное, — отозвался Гай, осмотрев его. Он тут же пожалел о своих словах, но Робин, похоже, не придал им значения. Следующий этаж казался меньше и был разделен на комнаты деревянными панелями. Робин провел Гая чередой помещений, где не было ничего, кроме обломков. Один из дверных проемов был закрыт рваной портьерой. Робин осторожно отодвинул ее, прошел в покой, расположенный в центре этажа, и ахнул от ужаса. Гай вбежал за ним в комнату. На стенах висели богатые гобелены, пол был застелен коврами. В дальнем конце стояла высокая кровать под балдахином, а на кровати... лежал иссохший мертвец. Робин в ужасе смотрел на мертвого лорда Брэкнбери. Кожа едва покрывала скелет. Топорщились остатки длинных волос и бороды. На мертвеце были богатые украшения, а в пальцах скелет сжимал рукоять меча. Церемониальный меч могли и украсть, но этот клинок был иссечен и зазубрен от долгих лет службы. Гая вдруг охватило восхищение этим человеком, боровшимся до последнего. Робин не двигался. Он стоял в дверном проеме, разглядывая мертвеца на кровати. По его лицу нельзя было прочесть ни мыслей, ни чувств. Гай считал, что терпеть не может его несносные ухмылки и позерство, но это молчание, этот горящий в глазах огонь... были еще хуже. — Робин, — позвал он. Все еще было непривычно называть разбойника по имени. — Нужно подняться выше, — ответил Робин, неохотно отворачиваясь от мертвеца. — Там что, есть еще спальни? — спросил Гай. Робин спокойно посмотрел на него. Мерцающее пламя отбрасывало на его лицо дьявольские тени. — Нет, — ответил он. — Там лорд Брэкнбери держал свое лучшее вино.