Пока долг не разлучит нас (Till Debt Do Us Part)

Глава четвертая: P.S. Мы помолвлены! P.P.S. Лжем

Если не считать звуков, доносившихся из других машин на улице, в лимузине было абсолютно тихо. Ни один из мужчин не знал, что сказать друг другу, пока они ехали в место, где решится их судьба. Тайн задумчиво пожевывал нижнюю губу, тихо забившись в угол лимузина. Он чувствовал себя будто больным, что было очень плохо для него, потому что он не мог по-настоящему насладиться своей первой поездкой на лимузине. Его взгляд блуждал по комнате, рассматривая красивый кожаный салон, мини-бар у перегородки, и в конце его взгляд остановился на Саравате. Старший сидел с отсутствующим выражением лица и рассеянно потирал ладони о бедра. Это был явный признак того, что Тайн, возможно, был не единственным, кто нервничал из-за их заявления. Типакорн продолжал наблюдать за ним и заметил насколько мускулистыми были бедра Саравата в обтягивающей ткани, он подумал о том, неужели тот регулярно тренируется, и понадеялся, что его не будут ждать вместе с ним такие же адские тренировки. Словно почувствовав, что кто-то наблюдает за ним, Сарават быстро взглянул на Тайна. Младший, застигнутый врасплох его пристальным взглядом, быстро отвернулся к окну и стал наблюдать за проплывающим мимо пейзажем. Он слышал, как Сарават двигается рядом с ним, и звук расстегиваемой или застегиваемой молнии. Тайн обернулся, чтобы посмотреть, что делает другой. Сарават осторожно вытаскивал гитару из черного футляра, который лежал у него сбоку и которого Тайн раньше не замечал. О, слава богу, хоть какая-то музыка. Он с любопытством оглядел человека и его инструмент. И вообще, зачем ему понадобилась здесь гитара? Или она приехала вместе с лимузином? Не говоря ни слова, Сарават начал бренчать на гитаре мелодию, которая показалась Тайну до жути знакомой. — Вот как? Он повернулся всем телом к Саравату, и улыбка тронула его губы. Он наклонился и начал напевать вместе с мелодией. — Это Скрабб? Сарават слегка наклонил голову в знак подтверждения и продолжил играть песню. Тайн, чувствуя себя гораздо спокойнее, закрыл глаза и позволил музыке течь сквозь него. Двое мужчин напевали песню в унисон, прежде чем Сарават тихо запел себе под нос. Типакорн перестал напевать и просто прислушался к голосу собеседника. Даже если этот человек был занозой в его боку, он мог с готовностью признать, что Сарават был талантливым музыкантом. Когда старший закончил, Тайн наконец открыл глаза и активно зааплодировал ему. — Я люблю их. Они никогда не дают мне расслабиться. Тайн одарил его одобрительной улыбкой. Музыка на мгновение отвлекла его от того, куда они направлялись. Сарават медленно поиграл на гитаре, а затем прижал пальцы к струнам, чтобы остановить вибрацию. — Я знаю, — выражение его лица смягчилось, а потом снова стало непроницаемым. Тайн осторожно потер мочку уха, наблюдая за Сараватом. — Ты тоже неплохо поешь. Глаза Саравата на долю секунды сфокусировались на младшем, прежде чем он убрал гитару обратно в футляр. — Тебе уже лучше? — спросил Сарават, продолжая отводить взгляд от парня. — Да, — кивнул Тайн. Спасибо, что спросил. Сарават взглянул на него краем глаза. — Хорошо, потому что мы приехали. Каждый нерв Тайна начал пульсировать, и все расслабленные чувства быстро исчезли. Нет, он не был готов. Может быть, он просто останется в лимузине до конца ночи. Сарават был уверенным в себе человеком, так что он, вероятно, мог объявить о помолвке в одиночку, верно? Тайн застонал и согнулся так, что его локти уперлись в бедра. Он прижал ладони к глазам и изо всех сил старался контролировать свое дыхание. — Черт, черт, черт, — он бормотал снова и снова. Он слышал, как Сарават присел рядом с ним на сиденье, когда машина полностью остановилась. Дыхание Тайна стало прерывистым и быстрым. Он шел по спирали и знал это. Его тело сотрясалось, пока он не почувствовал легкое тепло на плече. Это было легкое давление руки Саравата, медленно двигавшейся по маленькому кругу по спине его куртки. — Дыши, — сказал другой мужчина строгим низким голосом. Тайн начал обратный отсчет от ста и сосредоточился на цифрах, пока его дыхание не замедлилось. — Молодец. — А мы не можем просто сказать родителям, что собираемся пожениться, в письме или еще как-нибудь? — взмолился Тайн. – Я могу написать это на красивом листе бумаги с цветами. Наконец он сел и посмотрел на Саравата. Тот внимательно рассматривал его лицо и покачал головой. — Пойдем, — он уже собирался открыть дверь, когда в голову Тайна пришла вполне тревожная мысль. Типакорн тревожно положил руку на плечо Саравата и потянул его за собой. — Ват, подожди! — от неожиданного движения Сарават чуть не упал на спинку сиденья. — Прости, — Тайн извинился и тут же убрал руку. Он поднес ладонь к груди и быстро поднял брови, затем снова опустил их. — Сарават, я только что понял, что я парень. — Ты только сейчас это понял? — Сарават был искренне ошарашен этим внезапным открытием. Тайн, чувствуя себя взволнованным, покачал головой. — Я только что понял, что ты собираешься выйти вон в тот холл перед своим отцом, его коллегами, репортерами, кем угодно, и сказать им, что выходишь замуж за мужчину! — когда на лице Саравата сменилось замешательство на безразличие, Тайн еще больше огорчился, что тот его не понял. — Они подумают, что ты гей! — Наконец-то он понял, что младший на самом деле имел в виду. Сарават пожал плечами. — Но я и есть гей, — глаза Тайна неверующие смотрели на чужое лицо, пытаясь найти подвох. Он ясно видел, что Саравата позабавило выражение его лица. — Моя семья знает. — Ты что? С каких это пор?! — Тайн таращился на Саравата, казалось, целую вечность, пока его мозг тихо замыкался. — Я никогда этого не знал! Почему ты никогда не говорил мне об этом?! Приподняв брови, Сарават фыркнул. — С тех самых пор, — он сморщил лицо. — И я рассказал об этом только самым близким людям, — Его пальцы почесали плечо, а потом он ухмыльнулся. — Мы с тобой близки? Тайн открыл рот и сделал паузу. — Ну, нет, мы не… Но я не знаю. Мы знаем друг друга целую вечность, и я просто удивлен, что ты никогда ничего не говорил. — Знать кого-то не всегда означает знать его, — Сарават медленно произнес последнюю часть фразы, чтобы подчеркнуть свою мысль. Тайн кивнул и постарался скрыть свое удивление. — Это проблема? Тайн тут же покачал головой. — Конечно, нет! Это меня не беспокоит. Я знаю много геев. Некоторые из моих клиентов-геи. Сарават на мгновение задержал на нем взгляд, а затем отвернулся к окну. Он снова повернулся к Тайну, но почти не смотрел ему в глаза. Типакорн понял, что собеседник закончил разговор. — Теперь мы можем идти? — нетерпеливо спросил Сарават. Тайн глубоко вздохнул и задержал дыхание. Его губы были поджаты, а лоб сморщился. — Постарайся не делать такое лицо. Посоветовал Сарават, прежде чем открыть дверцу машины и выйти. Тайн закатил глаза и последовал за ним из машины. Он тут же зажмурился и медленно выдохнул задержанное дыхание. Ты можешь это сделать. Он едва мог открыть глаза, когда вспышки света ударили в них почти сразу же после того, как они вышли. Здесь было большое количество фотографов, чем около дома. Дерьмо. Тайн попытался прикрыть глаза рукой и почувствовал, как Сарават снова взял его ладонь в свою, крепко сжимая. Старший, а потащил его через группы людей прямо к месту встречи, несмотря на натиск криков и вопросов, которые были направлены на них. Как только они оказались внутри, Тайн наклонился и положил руки на бедра. Наконец он почувствовал, что его желудок больше не устраивает концерты успокоился и спросил: — Это будет происходить каждый раз, когда мы будем вместе? Сарават покачал головой. — Нет. Может быть, в восьмидесяти процентах случаев. Но обычно их не так уж много. Тайн вскочил от шока. — Ты издеваешься надо мной! Сарават пожал плечами. — Если ты умеешь хитрить, то все будет в порядке. Типакорн приложил ладони ко лбу, ошеломленный мыслью о папарацци. — Я не знаю, как быть подлым Сараватом! Сарават ухмыльнулся и склонил голову набок, словно изучая младшего. — Мне показалось, ты сказал, что ты адвокат, — с этими словами Сарават вышел в главный зал, оставив за собой злого Тайна. Ну и мудак. Тайн кипел от злости, медленно следуя за своим спутником. Шум вечеринки ошеломил его еще до того, как он увидел толпы людей, одетых в костюмы. Должно быть, не меньше тысячи человек праздновали день рождения отца Саравата. Он оглядел комнату в поисках родителей, но их нигде не было видно. Он пожалел, что не обратил больше внимания на то, во что они были одеты перед отъездом. — Небольшая вечеринка, да? — саркастически заметил Сарават, оглядывая комнату в поисках родителей. Тайн пристально посмотрел на него и выдавил фальшивый смешок, который Сарават наградил взглядом и ухмылкой. Пока они стояли там, к ним с улыбкой подошла красивая женщина с подносом, на котором стояли бокалы с шампанским. — Добрый вечер, — Тайн заметил, что ее голос был приятным и мягким. Он немедленно включил свое обаяние и улыбнулся ей. — Не хотите ли чего-нибудь выпить? — вежливо спросила она. Тайн протянул руку и взял один из стаканов, как и Сарават, который внимательно наблюдал за другим парнем. — Спасибо, — он склонил голову набок и бесцеремонно оглядел ее. — Я Тайн, а вы кто? Он поднес бокал ко рту и быстро выпил все до последней капли шампанского. Если он собирается пережить эту ситуацию, ему, вероятно, понадобится совсем немного спиртного. Женщина покраснела и захихикала. — Я Мэй. Сарават прищурился и взял ладонь Тайна в свою. — А я его жених. Спасибо, — он раздраженно потянул Тайна в сторону комнаты. Тот, что был чуть повыше, быстро выдернул свою руку из руки Саравата и, нахмурив брови, уставился на стоявшего перед ним Типакорна. — Что ты делаешь? Тайн отошел от Саравата и поставил пустой стакан на ближайший столик. Он скрестил руки на груди и закатил глаза. — Что? Разве мне нельзя пить? Я думаю, что заслуживаю выпить немного, чтобы пережить эту ночь, — он вызывающе поднял подбородок, обнажая шею на обозрение старшему. Сарават сжал челюсти так сильно, что Тайн увидел, как напряглись его щеки. Он мог сказать, что другой мужчина был действительно раздражен. — Я здесь, чтобы помочь тебе, а ты флиртуешь прямо передо мной? — он недоверчиво уставился на младшего. — Мы должны быть скоро помолвлены, Тайн! Ты что, издеваешься надо мной?! Его зубы были стиснуты, а глаза широко раскрыты. Рот Типакорна открылся в форме буквы «О», прежде чем он посмотрел вниз, явно смущенный своими действиями. Он даже не догадывался об этом. Для него было совершенно естественно флиртовать с красивой женщиной. Может ли кто-то действительно винить его за это? Он был всего лишь человеком. — Дерьмо. Прости, – он медленно поднял глаза и одарил собеседника застенчивой улыбкой, — Честно говоря, я не нарочно. Что-то вроде рефлекса. Я никогда не был рядом с красивой женщиной, которая не флиртовала бы со мной или наоборот, — он пожал плечами. Глаза Саравата только еще больше сузились при этом объяснении. Эти двое посмотрели друг на друга, прежде чем Сарават продолжил: — Лично мне все равно, что ты будешь делать. Но эти стервятники там, — он указал на нескольких фотографов и репортеров, толпящихся вокруг вечеринки. — Сожрут это дерьмо и опубликуют его так быстро, что этот фальшивый брак даже не начнется, — Тайн вытянул руки и ссутулился. — Я понял. Извини. Он отвел глаза и принялся теребить манжету пиджака. Сарават был прав. Он больше не мог быть таким беспечным. Но как он мог остановить себя, когда это само собой пришло ему в голову? Блядь. Что он будет делать, особенно теперь, когда расстроил единственного человека, который рисковал своей жизнью ради него? Сарават подумает, что он только зря теряет время. Он вздохнул, склонил голову и продолжал смотреть на свои пальцы ног. — Прости. Через пару секунд Сарават протянул руку и положил указательный палец под подбородок Тайна, напугав его при этом. Он приподнял чужое лицо, чтобы посмотреть прямо на него. — Все нормально. Просто, — Сарават отвел взгляд. — Пофлиртуй со мной, если понадобится. Он опустил руку, быстро выпил шампанское и огляделся, а Тайн продолжал пристально смотреть на него. Флиртовать с ним? Типакорн ожидал, что он скажет, чтобы он вообще ни с кем не флиртовал. Почему он хочет, чтобы Тайн флиртовал с ним? — Ух, — Тайн задохнулся. — Я скоро вернусь. Держи это, — он протянул ему пустой стакан и исчез в толпе, оставив Тайна в полном замешательстве. Он посмотрел на стакан в своей руке и поставил его на стол рядом со своим. Его желудок громко заурчал, когда он понял, что не смог съесть свой попкорн раньше. Он умирал с голоду. Типакорн оглядел комнату в поисках официантов, у которых были тарелки с едой. На это у него ушло несколько секунд, но он все же заметил мужчину, который нес закуски через всю комнату. Слюна заполнила его рот, и он причмокнул губами, направляясь к человеку, который медленно удалялся. Он был так сосредоточен на еде, что наткнулся прямо на кого-то. Тайн тут же склонил голову и поднес к лицу сжатые ладони. — Извиняюсь, — сказал он, прежде чем посмотреть в глаза невысокого человека с темными кустистыми бровями, ушами, слегка торчащими в стороны, и волосами, которые были короче по бокам и длиннее на макушке. Типакорн виновато улыбнулся. — Я гонялся за официантом с едой и не обратил внимания. Тот оглядел Тайна с ног до головы и широко улыбнулся. — Никаких проблем, Тайн. Типакорн был слегка ошарашен, его улыбка медленно сползла с лица. Кто этот парень? — Э-э, я вас знаю? Тот, что пониже, покачал головой. — Нет, но я тебя знаю, — он ухмыльнулся и засунул руки в карманы брюк. — Я уже видел ваши фотографии, — волосы на теле Тайна встали дыбом, а слюна, которая была у него во рту, высохла. — Мил! — Тайн услышал знакомый голос позади себя и, повернув голову, увидел младшего брата Саравата, Пхуконга, радостно подпрыгивающего к ним. Он тоже был одет в черный смокинг, как и его брат, но в отличии него на нем была белая рубашка с воротником. — Тайн! — он заключил старшего в возбужденные объятия, на которые Тайн ответил тем же. Он так давно не видел этого человека. Они слегка отступили назад, но продолжали держать друг друга за руки. Брат Саравата окинул взглядом тело Тайна. — Ты хорошо выглядишь! — Пхуконг лучезарно улыбнулся и одобрительно кивнул, глядя на наряд. — Я же всегда хорошо выгляжу, — Тайн поддразнил другого мужчину и резко повернулся. Он ухмыльнулся. — Ты выглядишь так шикарно. Пхуконг рассмеялся. — Да, потому что я такой, — он положил ладони на плечи Тайна и повернул его лицом к человеку, который напугал его мгновением раньше. — Я вижу, ты познакомился с моим замечательным бойфрендом, Милом. Тайн изо всех сил старался контролировать выражение своего лица, но он знал, что его лицо определенно сморщилось. Этот парень? Мистер жуткие брови — это ваш бойфренд, Пхуконг? Хлоп. Мил провел зубами по нижней губе, глядя на Тайна. — Да, детка, я только что сказал ему, что я твой парень, — он ухмыльнулся. — Хотя сначала я играл с ним. Наверное, он принял меня за какого-нибудь преследователя, — смех сорвался с его губ, и Тайн изобразил фальшивую улыбку. Пхуконг покачал головой и повернулся лицом к Типакорну. — Не обращай на него внимания. Он любит дразнить людей. На самом деле Тайн планировал игнорировать его еще до того, как Пхуконг дал ему на это разрешение. Он не знал, что именно, но что-то в этом человеке ему не нравилось. Он чувствовал себя неловко и потерял аппетит. — Ах. Да, приятно было познакомиться, — он протянул руку, чтобы пожать руку Мила, а тот взял его руку и медленно пожал ее. Тайн быстро отдернул, когда почувствовал, что Мил трет указательный палец о внутреннюю сторону ладони. Какого хрена? Он вытер руку о штаны и слегка отступил назад. Тайн посмотрел на Пхуконга, не заметил ли тот чего-нибудь. Пхуконг рассмеялся и убрал руку с плеча Типакорна. Он подошел к своему парню и обнял его за талию. — Боже, вы двое так официально выглядите. Расслабьтесь, — он хихикнул в щеку Мила, прежде чем легонько поцеловать ее. И только в этот момент Мил наконец отвел взгляд от лица Тайна. Он смотрел на него все это время. Типакорн вздрогнул и оглянулся на Саравата. Он хотел покончить с этим и вернуться домой. Им просто нужно было найти своих родителей, оттащить их в сторону и сказать, что они помолвлены. — А почему он на сцене? — спросил Пхуконг, уставившись на что-то слева от комнаты. Тайн тут же обернулся и с ужасом увидел, как Сарават идет через сцену к микрофонной стойке. Нет, чёрт возьми. Нет. Сарават сделал знак, чтобы музыка смолкла, а затем прочистил горло, прежде чем заговорить. — Добрый вечер. Я просто хотел поздравить папу с днем рождения, — он поднял новый бокал шампанского или, может быть, вина, Тайн не мог сказать. Все последовали его примеру и тоже подняли бокалы. По комнате время от времени разносился хор поздравлений с днем рождения. Тайн облегченно вздохнул. Он думал, что Сарават собирается публично объявить об их помолвке, но он просто произнес простой тост. Он усмехнулся про себя. Он был таким идиотом, что разозлился. — Мой отец – великий человек, и нам с Пхуконгом повезло, что у нас есть ты, — Тайн улыбнулся и игриво шлепнул Пхуконга по руке. Пхуконг просиял, прежде чем отпустить талию своего парня и засунуть указательный и средний пальцы в рот, издав пронзительный свист. — Люблю тебя, папа! — крикнул Пхуконг со своего места. Люди вокруг него улыбнулись и посмотрели на него, прежде чем снова обратить свое внимание на Саравата. Сарават застенчиво улыбнулся. — Да, мы любим тебя и гордимся тобой, — он повернул голову и посмотрел на публику, собравшуюся перед сценой. Тайн почти ничего не видел, но был уверен, что там стоял отец Саравата. Это был хороший момент, чтобы увидеть. Теперь Типакорн уже не так расстраивался из-за того, что пришел на вечеринку. Сарават поднес стакан к губам и выпил. Все посмотрели на него, как на зеркало, и отхлебнули из своих бокалов. — Прежде чем я уйду со сцены сегодня вечером. Я хотел сделать тебе подарок, — Сарават сделал паузу. — Это то, о чем ты беспокоил меня в течение многих лет. Тайн наблюдал, как глаза Саравата изучали людей перед ним, в конце концов остановились на нём. У Типакорна отвисла челюсть, когда они уставились друг на друга. Нет. Не смей, черт возьми. Сарават ухмыльнулся. — Тайн, иди сюда. Запаниковав, Тайн тут же метнулся влево и спрятался за спиной высокого мужчины, стоявшего рядом с женой. Мужчина попытался отойти от него, но куда бы он ни двинулся, тот не отпускал его, пока мужчина не обернулся и не уставился на него с раздражением. — Сожалею, — прошептал Тайн и нервно оглядел людей, которые теперь смотрели на него из-за суматохи. Дерьмо. Дерьмо. — Ай, — Тайн тут же схватился за правый глаз. — Черт возьми, моя линза, должно быть, выпала. Он быстро опустился на четвереньки и провел рукой по полу. Он должен был выбраться отсюда. Его сердце готово было выскочить из груди. Ему нужно выиграть немного времени. Ему нужен был план. Сарават боролся с желанием закатить глаза, наблюдая за разыгрывающимся спектаклем. — Пхуконг, ты можешь ему помочь? Пхуконг показал ему большой палец. — Конечно, брат! Тайн почувствовал, как кто-то схватил его за плечи и потянул вверх. Пхуконг развернул тело старшего и положил ладони ему на спину. Он повернул голову, посмотрел через плечо на нонга и взмолился. — Я дам тебе сто долларов, если ты поможешь мне выбраться отсюда, — прошептал он сквозь стиснутые зубы. Пхуконг покачал головой, неохотно подталкивая Тайна к сцене. — Нет, это слишком интересно, чтобы пропустить. И ста точно не хватит, чтобы его пропустить, — Пхуконг застонал. – Прекрати падать на меня, Тайн, — выдохнул он. Прежде чем он успел моргнуть, Типакорн увидел, что он стоит на ступеньках сцены. Он смотрел, как Сарават подошел к нему и крепко взял его ладонь в свою, легко переплетая их пальцы. Сарават наклонился к нему и прошептал: — Расслабься. Тайн громко сглотнул, когда Сарават потащил его вверх по ступенькам на сцену. Камеры мигали как сумасшедшие, и из зала доносился отчетливый ропот. — Что происходит? — Кто это? — Даже не знаю. — Никогда его раньше не видел. — Разве это не сын Плюма? — Я думала, его ребенок уже женат. — Нет, я думаю, это тот, что постарше. А этот – адвокат. Тайн опустил голову и посмотрел себе под ноги. Было ли это действительно необходимо? Неужели ему нужно быть там, наверху? Он сжал ладонь Саравата так сильно, что почувствовал прикосновение пальцев другого мужчины к своим. Его дрожащие ноги были как желе, и он был почти уверен, что сейчас его вырвет теми тремя кусочками попкорна, которые ему удалось съесть раньше. Его спина сгорбилась, он переступал с ноги на ногу. Насколько плохо будет, если он сбежит со сцены в эту ночь? Он, вероятно, не сможет встретиться с родителями в течение нескольких месяцев, но, возможно, это того стоило, если бы он смог уйти со сцены. Он застонал, нет, он не мог этого сделать. Ему пришлось смириться с этим. Отец нуждался в нем. Его губы сжались в тонкую белую линию, а тело продолжало потряхивать. Никогда в жизни Тайн не был так напуган, как сейчас. Сарават наклонился к микрофону. — Это Тайн, — младший крепко зажмурился. Не говори этого. Не говори этого. — Мой жених, — черт возьми, он это сказал. В комнате было так тихо, что можно было услышать, как упала булавка. Единственным звуком, который он мог слышать, было биение собственного сердца в ушах. Внезапно раздался рев аплодисментов и громкие крики. Тайн был уверен, что сейчас упадет в обморок. Словно почувствовав критическое состояние парня рядом, Сарават отпустил их сцепленные руки и крепко обхватил Тайна за талию, чтобы тот не упал. Расслабься. Возьми себя в руки, парень. Тайн изо всех сил улыбнулся толпе перед ними и наклонился вперед, радуясь, что Сарават все еще держит его. Он вздохнул. Не важно, что он чувствовал, им обоим нужно было показать это как можно лучше. Типакорн откашлялся и заговорил в микрофон. — Мы действительно надеемся, что наши родители будут гордиться нашим союзом, и мы просим всех присутствующих поддержать нас в нашей любви. Спасибо, — его голос дрожал, но он сделал это… Тайн взглянул на Саравата и увидел, что тот смотрит на него с удивлением. После нескольких секунд пристального разглядывания друг друга они повернулись к зрителям, сложили ладони вместе и слегка поклонились. Сарават снова обнял Тайна за талию. Камеры сошли с ума, и репортеры в комнате печатали в свои телефоны о том, что они только что видели. — Спасибо, — Сарават закончил, отступил назад и почти унес Тайна со сцены. Типакорн прижался своим боком к Саравату, стараясь изо всех сил вернуть себе самообладание. — Что за чёрт, Сарават? — прошипел он. — Ты мог бы улыбаться больше, — пробормотал Сарават, нахмурив брови. — Фотографии будут очень брутальными, — неужели? Тебя волнуют фотографии? Тайн сделал глубокий вдох и заставил себя встать самостоятельно. Сейчас он не хотел, чтобы какая-то его часть касалась Саравата. Типакорн мотнул головой в сторону другого мужчины. — Это все, что ты можешь сказать?! Почему ты не можешь признать, что я хорошо поработал?! Я был там унижен, а ты даже не предупредил меня, что собираешься это сделать. И уж тем более тащить свою задницу на сцену вместе с тобой! Сарават закатил глаза. — Ох. Ты бы согласился, если бы я так сделал? Тайн открыл рот на несколько секунд и закрыл его. Сарават выгнул бровь и продолжал пристально смотреть на него. — Да, я бы так и сделал. Сарават изумленно уставился на него. — Да, верно, ты бы сбежал отсюда в тот же момент. Сарават отвернулся от него и недоверчиво покачал головой. Ладно, это могло быть правдой, особенно с тех пор, как он подумал об этом минуту назад. Но Сарават ничего не знал. Тайн нахмурился. — Неважно. Суть в том, что ты даже не дал мне выбор, — Сарават повернулся, чтобы сказать что-то еще, но вместо этого широко раскрыл глаза и отчаянно схватил Тайна за руку. Младший попытался стряхнуть его. — Эй, что ты делаешь?! — Заткнись, — резко прошептал Сарават. — Папа! — сказал он с притворным энтузиазмом, когда его родители и родители Тайна подошли к ним. Тайн и Сарават молча смотрели на них, пока взрослые изучали их. Тайн наблюдал, как Пхуконг подошел к взрослым сзади и встал рядом с ними. На его лице играла широкая улыбка. К счастью, мистер жуткие брови не присоединился к нему. Отец Саравата явно был озадачен тем, что произошло. Он поджал губы и наморщил лоб, глядя на молодых людей. — Следуй за мной, — скомандовал он, прежде чем развернуться на невысоких каблуках и выйти из комнаты. Остальная часть группы смотрела ему вслед, прежде чем они быстро последовали за ним. Тайн и Сарават остались позади. Когда между ними и родителями осталось значительное расстояние, Тайн наклонился и прошептал Саравату на ухо: — Всё плохо? Другой человек выглядел спокойным, но Тайн чувствовал, как дрожит его рука. — Не уверен, — прошептал он в ответ, когда их провели в отдельную комнату, находившуюся дальше по коридору от вечеринки. Пхуконг закрыл за ними дверь. Тайн и Сарават повернулись к родителям, которые смотрели на них из разных частей комнаты. Руки будущих супругов оставались сцепленными вместе, когда они показывали родителям единый фронт. Отец Саравата поддерживал зрительный контакт с сыном, а затем перевел взгляд на Тайна, а затем снова на сына. Выражение его лица было непроницаемым. Типакорн сглотнул и попытался не акцентировать внимание на сухости во рту. У них неприятности? Неужели его отец злился, что Сарават публично объявил о своей ориентации? Неужели они испортили вечеринку? Заметив, что никто не разговаривает, мать Саравата подошла к мужу. Она коснулась его руки. — Ты в порядке? Его голова наклонилась вперед, а губы медленно изогнулись в легкой улыбке. — Наконец-то, — воскликнул он, улыбаясь двум молодым людям, стоявшим перед ним. — Мэй, Я потрясен тем, что наш сын наконец-то остепенился. Мы ждали этого дня долгие годы! Мать Саравата счастливо улыбнулась и посмотрела на Тайна и Саравата. — Да, я тоже очень потрясена. Я даже не знала, что Сарават и Тайн встречаются. Я в шоке. Я уже говорила, что была шокирована? Клянусь, я никогда не слышала, чтобы они встречались каждую неделю в квартире Саравата, — его мать подмигнула молодым людям. Она очень сильно преувеличивала. Брови Тайна в замешательстве сошлись на переносице. Что происходит? — Я знаю, какой сюрприз, — вмешалась мать Тайна. — Что эти двое молодых людей снова нашли друг друга! Это большой сюрприз, и я никогда ничего об этом не знала, как и сказала Мэй. Его мать кивнула. — Удивительно, что я только сейчас, как и все в этой комнате, узнала, что мой сын и ваш сын любят друг друга. Я, конечно же, не знала, что они уже год находятся в романтических отношениях. Это безумие, кто бы мог даже предположить такое, — Тайн с трудом подавил в себе желание ударить себя по лицу (от переводчика: а я нет. Теперь у меня на лице красный след от ладони. Спасибо). Он подавил смех, который с трудом пробивался к горлу. Мамы должны были получить «Оскар» за безупречную игру. Он взглянул на Саравата и увидел на его ухмыляющимся лице целый спектакль. Тайн мог только предполагать, что Сарават поговорил с их матерями и сказал им приукрасить всё, чтобы придать их отношениям достоверность. Теперь их отцы будут думать, что они были вместе в течение некоторого времени. У отца Саравата отвисла челюсть, когда он издал долгий громкий вздох. — Вы обе знали все это время, что они встречались, и ничего не сказали?! — он обвиняюще указал на двух женщин. Мамы улыбнулись друг другу и кивнули почти одновременно. Тайн мог сказать, что они гордились тем, что их сверхвысокая импровизация сработала. — Мэй, как ты могла не сказать мне? Ты позволяла мне говорить и говорить о том, что Сарават ни с кем не встречается всерьез, и ты все время знала, что он влюблен? Тайн почувствовал, как напряглось тело Саравата рядом с ним. Он чувствовал, что отец Саравата действительно настаивал на его женитьбе. Мама старшего слегка приподняла плечи. — Ты же знаешь, что твой сын – скрытный человек. Я не хотела, чтобы он знал, что я знаю о нем и о Тайне, — она тепло улыбнулась этой паре. Мать Тайна наклонила голову вперед. — Ты действительно думаешь, что они могли скрыть это от нас? Мы их матери, — она взглянула на Мэй. — Мы также не хотели, чтобы наши или ваши надежды на то, что они зайдут так далеко, разрушились. Отец Саравата громко расхохотался и подошел к ним. Плечи Тайна поднялись, когда его будущий тесть крепко обнял их обоих. Старик оказался гораздо сильнее, чем Типакорн думал вначале. Он мог поклясться, что слышал, как хрустнуло одно из его ребер. — Я так рад за вас двоих. Мой сын и его жених, — отец Саравата выпустил их из своих объятий и положил одну руку на плечо Саравата, а другую на плечо Тайна. — Это союз, о котором я мог только мечтать. Твой отец знает, как сильно я люблю твою семью, — он оскалил на них свои десны, а затем повернулся лицом к отцу Тайна. — Разве это не так, Плюм? — все обратили внимание на мужчину, который так и не произнес ни слова с тех пор, как объявили о помолвке. Тайн наконец обратил внимание на отца и нахмурился, увидев, что по лицу старшего текут слезы. — Папа, — тихо произнёс он, наблюдая, как отец позволил слезам свободно скатиться из его глаз. Не говоря ни слова, мужчина подошел к нему и заключил в теплые объятия. Он чувствовал, как грудь отца тяжело вздымается, прижимаясь к его груди. — Я так счастлив за тебя, - старший задыхался от слёз, прижимая к себе сына. Сарават отпустил руку Тайна и тот обнял отца и уткнулся лицом в изгиб его шеи. Он не плакал. Он просто не хотел, чтобы кто-нибудь видел, как он огорчен. Вот его отец, который дал Тайну все, о чем тот когда-либо просил, и заставил его плакать, узнав о фальшивой помолвке. Как он мог быть таким бесчестным перед лицом человека, который его вырастил? Его рациональная сторона утверждала, что фиктивный брак был для его отца, но он все еще не мог избавиться от тяжелого чувства в животе. — Я хочу, чтобы вы заботились друг о друге и были лучшими версиями самих себя, — пробормотал отец в плечо сына, прежде чем вырваться из объятий Тайна. Типакорн неуверенно улыбнулся старику и склонил голову. Его отец улыбнулся Саравату. — Сарават, ты трудолюбивый и честный человек. Позаботься о сердце моего сына. Он притворяется сильным, но он чувствителен, как и его старик. Сарават сложил руки вместе и поднес их к лицу, прежде чем низко поклонился старику. Тайн оглядел комнату на звук многочисленных всхлипываний и обнаружил, что матери вытирают свои глаза тыльной стороной ладони. Он был удивлен, что они плачут, так как обе знали, что это было не по-настоящему. Ну, их отношения не были настоящими, но эмоции их отца были настоящими. Тайн почти мечтал о том, чтобы жениться на ком-нибудь по-настоящему, чтобы он мог по-настоящему наслаждаться любовью, которую им дарили, а не чувствовать себя проклятым самозванцем. Пхуконг подошел сзади к Саравату и Тайну и схватил их за плечи. — Хватит здесь плакать! Это радостная новость! Мой старший брат влюблен. Мне нравится на это смотреть, — он усмехнулся и игриво потрепал их. — Добро пожаловать в семью другого большого брата, — он сжал плечо Тайна. Сарават и Тайн смотрели друг на друга несколько мгновений, прежде чем старший наконец отвел взгляд и посмотрел на свои руки. Тайн низко поклонился всем присутствующим, кроме Саравата. — Спасибо за вашу поддержку, мы заставим вас гордиться нами, — он выпрямился и выдавил из себя улыбку. Сарават также поклонился семьям. — Да. Спасибо. Тайн откашлялся. — Мы с Ватом можем на секунду остаться одни? Родители на мгновение переглянулись. Тайн видел, что у них еще много вопросов. Пхуконг игриво высунул язык. — Не делай ничего, чего бы я не сделал, — он пошевелил бровями и помог родителям выйти из комнаты, несмотря на их протесты. Как только он вытолкнул их всех, он снова просунул голову внутрь. — Только проверь одежду здесь, никогда не знаешь, есть ли там камеры. — Убирайся отсюда, чудак, — Сарават посмотрел одним глазом на брата, прежде чем Пхуконг наконец ушел. Сарават молча подошел к столу и прижался к нему нижней частью спины, положил ладони на деревянную поверхность и запрокинул голову. — Блядь, — пробормотал он, глядя в потолок. Тайн стоял рядом с ним и повторил его позу, только голова его была опущена. Он смотрел на свои ботинки. — Да… Это было жестоко, верно? — Тайн глубоко вздохнул. — Я не думал, что мой отец собирается плакать. Наверное, я могу сосчитать по пальцам на одной ладони, сколько раз он плакал у меня на глазах. Сарават опустил голову и повернулся, чтобы посмотреть на младшего. Тайн чувствовал его взгляд на своем лице, но продолжал смотреть себе под ноги. — Тебе плохо, — заявил Сарават. Тайн поднял голову и повернул свое лицо, чтобы посмотреть на другого человека. — Я чувствую себя дерьмовым сыном из-за того, что так ему вру, — на его глазах появилась влага. — Тьфу, черт возьми! Что мы делаем? — Тайн, — медленно произнес Сарават. Типакорн внимательно наблюдал за ним. Он почувствовал, как мизинец незнакомца слегка коснулся его собственного, лежащего на столе. Он посмотрел на их руки, а затем снова поднял взгляд на чужое лицо. — Тайн, ты помогаешь своему отцу. Ты не дерьмовый сын. Он пожал плечами и быстро отвернулся. — Мы убедили их. Так что у нас все хорошо. Тайн опустил глаза и слегка кивнул ему. Сарават постоял рядом с ним еще несколько секунд. — Я возвращаюсь. Отдохни немного, а потом выходи. Сарават оттолкнулся от стола и направился к двери. Тайн заметил, что он не решается открыть ее, а затем поворачивает голову, как будто хочет что-то сказать. Он ждал, чтобы посмотреть, что в итоге будет. Сарават покачал головой, открыл дверь и вышел из комнаты. Тайн чувствовал себя крайне одиноким во всем этом. Он не мог пожаловаться матери, потому что она чувствовала бы, что заставила его сделать это, и он не мог ничего сказать Саравату, потому что он показался бы неблагодарным за его помощь. Типакорн громко вздыхает. Он знал, что им удалось убедить отца, но что бы он ни делал, он не мог избавиться от ощущения, что потерпел неудачу. Это было тяжело. Он потер заднюю часть своей шеи, выпрямился и поправил свой галстук. Тайн глубоко вздохнул, прежде чем вернуться на вечеринку, чтобы встретиться лицом к лицу с однообразной музыкой.