Пока долг не разлучит нас (Till Debt Do Us Part)

Глава двенадцатая: кнут

Тихое бренчание гитары успокаивало нервы Тайна, когда он лежал на диване, поджав босые ноги под теплые спортивные штаны Саравата. Он прикрыл глаза рукой, пытаясь заслониться от окружающего света. Неудивительно, что супруги почти не спали последние две ночи после ссоры с Пхуконгом и Мил. Как только Сарават объяснил ему, что произошло, Тайн не смог сдержать гнева. Как Сарават мог быть настолько глуп, чтобы оставить контракты в своей машине? Разве Тайн не предупредил его? Разве он не сказал ему, насколько они важны, только для того, чтобы Сарават убаюкал его ложным чувством безопасности, которое, как он теперь доказал, он не мог гарантировать? Ему хотелось закричать на этого человека, обругать его и сказать что-нибудь обидное. Но Тайн просто стоял там, его глаза наполнились слезами, а непролитые слезы потекли по его покрасневшему лицу. Он знал, что с его стороны было бы нечестно набрасываться на него, это была честная ошибка. Поэтому Тайн подавил свой гнев и понадеялся, что со временем он утихнет. Пока он стоял там, всхлипывая, Сарават пытался дотронуться до него, утешить, но Тайн ничего этого не хотел. Ему просто хотелось сесть на диван и выплакать все слезы. Что они собираются делать? Что, черт возьми, Мил собирается делать? Его разум лихорадочно работал, подпитываясь тревогой, которую он уже испытывал. Он схватил свой ноутбук и просмотрел контракт, чтобы убедиться, что он ничего не упоминал о финансовом положении своего отца. Убедившись, что это не так, он сосредоточился на остальной части документа и на том, что он в нем изложил. Были упоминания о расторжении их брака через год, выделенных выплатах, условиях того, что было разрешено, а также ожидалось в браке, стратегиях погашения долга, а также некоторых других юридических жаргонизмах. С точки зрения постороннего человека, Тайн, вероятно, выглядел бы живым мальчиком - игрушкой Саравата или, по крайней мере, его слугой без каких-либо эмоциональных привязанностей, основанных на документах. Оба варианта не были идеальными, но Тайн испытал облегчение оттого, что даже если их фальшивый брак будет раскрыт, никто не сможет связать его с неудачным бизнесом его отца. Он взглянул на мужчину, который безмолвно бренчал на гитаре, играя песню, которую Тайн не узнал. После того как Типакорн наконец успокоился после лихорадочного перебора папок, Сарават предположил, что, возможно, Тайн будет чувствовать себя более комфортно, если они будут спать порознь. Он предложил ему переночевать в комнате для гостей, если Тайн будет чувствовать себя более комфортно. Что-то внутри Типакорна щелкнуло. Он обвинил другого парня в том, что тот пытался оттолкнуть его, и, к своему стыду, разрыдался на глазах у мужа. Сарават заключил его в объятия и отвел в спальню, где они тихо улеглись, а Тайн продолжал плакать. После того как он перестал икать и шмыгать носом, Сарават помассировал ему голову, и они обсудили план дальнейших действий. Поскольку им не нужно было беспокоиться об отце Тайна, они должны были придумать причину, по которой Типакорн добровольно вступит в ложный брак, который явно имел какое-то отношение к деньгам. Свернувшись калачиком, прижавшись лбами друг к другу, они не могли придумать ни единой разумной вещи. Так они и лежали, повернувшись лицом друг к другу, не совсем засыпая, пока на следующее утро не взошло солнце. Весь следующий день они молча смотрели телевизор и постоянно проверяли свои телефоны, чтобы узнать, не всплыло ли что-нибудь о них. Тайн изо всех сил старался заговорить о своем беспокойстве, но Сарават просто сидел и слушал, что бы он ни говорил, не выдавал своих чувств. Тайн понимал, что собеседник корит себя из-за ситуации, поэтому не стал совать нос в чужие дела и не попросил поделиться. Он был доволен, что Сарават, по крайней мере, был с ним, когда он работал над своими собственными проблемами. Теперь они снова лежали на диване, но на этот раз были слишком измучены, чтобы говорить после двух дней нервного напряжения. Сарават посмотрел на Тайна. Какое-то мгновение они смотрели друг на друга, а потом младший снова прикрыл глаза рукой. — Мы не можем так жить, Ват. Нам нужно что-то предпринять. Встреться с этим засранцем. Может быть, мы сможем нанять охранника, который напал на меня, чтобы он позаботился о нем, — сказал Тайн, пока Сарават продолжал играть песню. — Если ты серьезно, то мой отец, вероятно, знает нескольких парней, — тихо сказал Сарават, перестав играть и бессознательно проводя пальцами по струнам. Тайн пошевелил рукой и посмотрел на него. — Мы не можем убить его, — Тайн сделал паузу. — Не так ли? Сарават посмотрел на него и отрицательно покачал головой. Тайн прикусил нижнюю губу. — А что, если он вдруг исчезнет? Или попал в аварию, которая искалечила его? А что, если он найдет в своей постели лошадиную голову? Это было бы очень сильным сигналом, не так ли? — он смотрел, как Сарават положил гитару на край дивана. — Больше никаких фильмов про мафию. Сарават одарил Тайна слабой усталой улыбкой и сжал его колено. Тот надул губы и зевнул. — Но почему? Они такие хорошие. Сарават нахмурился. — Потому что мой милый невинный наивный маленький буйвол только что спросил, должны ли мы убить Мила. — Да, но потом я сказал о безобидном несчастном случае, когда действительно хотел сказать, что мы должны положить его в шлакоблочные башмаки и заставить спать с рыбами, но, — он указал на Саравата. — Я этого не сделал. Тайн приложил указательные пальцы к вискам и потер их круговыми движениями. — Может, нам стоит сказать твоему отцу? — Конечно, но как мы объясним наш фиктивный брак? Мы смотрели на это со всех сторон, и каждый сценарий заставляет тебя выглядеть отчаянно нуждающимся в деньгах. Но это все равно не имеет смысл, — Сарават поднял ноги Тайна и положил их себе на колени. — Если ты просто хотел моих денег, а я хотел тебя по какой-то причине, почему мы поженились из-за этого? Тайн застонал. Он знал, что Сарават прав, но то, что ему не к кому было обратиться за помощью, еще больше запутывало его. — Правда, мы могли бы просто сделать свое дело на стороне, — размышлял он. Сарават кивнул. — И зачем нам делать все таким публичным? Тайн пожал плечами. — Наверное, чтобы это выглядело уместно, — ответил он и уставился на Саравата. Все казалось еще более запутанным без возможности использовать финансовое разорение отца в качестве мотивации для брака. — Наверное. Но тогда почему бы просто не встречаться? Зачем нам вообще заключать контракт? Зачем платить мне? — Сарават продолжал высказывать свои мысли вслух. — Я имею в виду, что то, что мы делаем наедине - это наше дело. Но мы даже не знаем, что этот идиот собирается делать. — Ну, мы же договорились, что не позволим ему шантажировать нас, верно? — уточнил Тайн. — Да. Просто пойдём в полицию, — Сарават подтвердил. — Вот именно, поэтому я не знаю, каким еще способом он мог бы использовать их против нас. Тайн скрестил ноги, и Сарават медленно провел рукой по его бедру. — Может, он просто хотел нас напугать? Может быть, он даже ничего с ними не сделает, — предположил Тайн. Глаза Саравата сузились. — Нет, он собирается что-то сделать, — он взглянул на Тайна. — Помнишь, он говорил тебе, что у него есть план? Тайн с трудом сглотнул, вспомнив ситуацию на кухне. Это было ужасно, когда его загоняли в угол, особенно если учесть, что это был бойфренд брата его мужа. — Да. Он все время твердил, что вытащит меня из этой передряги, — он посмотрел на Саравата. — Я не знаю почему, но он действительно ненавидит тебя. — Я тоже не знаю. Я имею в виду, я знаю, почему ненавижу его, — Сарават пожал плечами. — Понятия не имею, почему он. Телефон Саравата начал вибрировать на столе. Тайн наблюдал, как он нахмурился и ответил: — Да? — Привет, это я. Можно мне подняться? — Тайн услышал в трубке дрожащий голос Пхуконга. — Да, конечно. Сарават ответил и нажал на кнопку пятого на домофоне. Он повесил трубку и посмотрел на Тайна. Тот тут же сел и посмотрел на дверь. Сарават встал, открыл ее и выглянул в коридор. Тайн смотрел, как он медленно отступает назад, а его брат стоит в дверном проеме. Типакорн вскочил, увидев, какие красные и опухшие у него глаза. Его лицо было белым, как бумага. — Ват, — это все, что сумел сказать Пхуконг, когда его голос сорвался. Сарават протянул руку и заключил младшего брата в объятия. Братья крепко обнялись, лицо Пхуконга уткнулось в плечо Саравата. Тайн встал позади них и закрыл дверь, чтобы люди не могли заглянуть внутрь. Когда он услышал сдавленные рыдания Пхуконга, ему показалось, что кто-то залил ему живот цементом. То, что привело молодого человека сюда, явно не предвещало ничего хорошего. Пхуконг отошел от брата и вытер глаза тыльной стороной ладони. Он глубоко вздохнул и посмотрел на брата, а затем на Тайна. Он наморщил лоб и прищурился. — Вы что, ребята, притворяетесь женатыми? — спросил он. У Тайна отвисла челюсть. Блять. После того, как они объяснили свое расположение, Пхуконг уставился на них, как на сумасшедших. Его красные глаза вылезли из орбит, а рот обмяк, когда Тайн наблюдал, как он качает головой в полном недоумении. И Тайн, и Сарават молча наблюдали за ним, не желая говорить ничего такого, что могло бы окончательно свести его с ума. Впервые за несколько минут Пхуконг медленно моргнул и закрыл рот, сжав губы в твердую линию. — Ладно, давай я ещё раз всё проговорю, — он сделал паузу и откашлялся. — Твой отец собирался потерять свой магазин и дом, — Пхуконг посмотрел на Тайна, и тот кивнул головой. — Хорошо, а потом ты услышал об этом от наших мамы и папы и у тебя появилась блестящая идея, что ты должен жениться на Тайне, чтобы помочь его семье. Он посмотрел на Саравата, который в свою очередь просто смотрел на своего брата. — А потом у вас, ребята, были эти фальшивые отношения до месяца назад, и теперь вы встречаетесь? Он перевел взгляд с одного на другого, и Сарават с Тайном переглянулись. Они встречались? Можно ли встречаться с кем-то, пока ты замужем? Тайн нахмурился. С той ночи, когда они поцеловались, он думал о Саравате как о своем муже, но был ли он на самом деле просто его парнем? Думать о Саравате как о своем муже казалось гораздо более безопасным, чем думать о нем как о простом человеке, с которым он встречался и с которым только что был официально женат. Тайн не знал почему, но от одной мысли об этом ему стало не по себе. Как будто некой стабильности, которую он ощущал изначально в этих отношениях, больше не было. Он чувствовал себя так же неуверенно, как и тогда, когда придумал всю эту любовную ситуацию с соседом по комнате, которую теперь, оглядываясь назад, мог назвать чушью собачьей. Тайн посмотрел на собеседника и попытался понять, о чем тот думает. Может быть, Сарават не чувствовал, что они просто встречаются, может быть, он тоже рассматривал Тайна как своего мужа. Сарават изучал выражение лица Тайна. — На самом деле мы не вешаем на себя такие ярлыки. Сарават медленно подтвердил это своему брату, продолжая наблюдать за лицом Тайна. О, так вот как он себя чувствует. В животе у Тайна что-то сжалось, и он не мог понять, почему, так же как и гнев, который он испытывал к Саравату ранее, он подавил это новое плохое чувство. Тайн кивнул и посмотрел на своего шурина. — Да, что-то в этом роде. Тайн согласился и посмотрел на свои руки. Почему Сарават просто не сказал, что Тайн - его муж? Или, по крайней мере, его бойфренд? Может быть, он действительно не так сильно увлекся этим, как думал раньше? Неужели Тайн действительно в это втянулся? Остановите всё это. Это всего лишь слово. Муж, парень, это не имеет значения. Так ведь? Он просто будет считать Саравата своим бойфрендом, а потом, возможно, они смогут придумать что-нибудь еще. Тайн снова поднял глаза и увидел, что Сарават смотрит на него, его лицо было сморщено в легком замешательстве. Тайн перевел взгляд на своего мужа. — Ладно, значит, мы рассказали тебе все наше дерьмо. Чего хочет от нас этот твой придурок бойфренд? Очевидно, он не просто так рассказал вам об этой договоренности. Пхуконг вздохнул и заломил руки. — Придурок бывший парень, — он пожал плечами, и его глаза снова загорелись. — Этот гребаный член сказал, что ненавидит тебя. Он посмотрел на своего брата. — Он ненавидел тебя в течение длительного времени, но он сказал, что для меня он будет стараться изо всех сил, по крайней мере, быть вежливыми с вами. И это беспокоило меня, но потом я понял, что он тебе тоже не нравится, поэтому я просто смирился с тем, что так оно и будет, и пока у нас с тобой все хорошо, что бы там ни было, — Пхуконг поудобнее устроился в кресле. — Но за последний год стало намного хуже. Пхуконг покачал головой, и его руки оживились, когда он заговорил. — Он все время пытался опустить тебя в моих глазах, и это просто не срабатывало, он постоянно обвинял меня в том, что я перешел на сторону моей семьи из-за него, и говорил, что именно поэтому он до сих пор не сделал мне предложение, — слезы покатились по его щекам. Тайн вскочил с дивана и принес из ванной рулон туалетной бумаги, чтобы передать его Пхуконгу. Пхуконг взял его и слегка усмехнулся, глядя на моток. — Спасибо. Он сказал, что никогда не женится на мне, если я не признаю, что ты дрянной человек. Поэтому я с ним порвал. Это случилось за несколько месяцев до того, как вы объявили о своей помолвке. Но потом он случайно позвонил мне однажды и сказал, что ему очень жаль, что он будет стараться больше ладить с тобой. Тайн взглянул на Саравата и увидел, что его руки крепко сжаты в кулаки, а сбоку на шее виднелась выпуклая вена. Тайн знал, что этот человек, должно быть, действительно сошел с ума. — Оказывается, он просто использовал меня, чтобы иметь доступ к тебе. Он просто продолжал говорить что-то странное о твоих отношениях с Тайном, — он нахмурился. — Помнишь тот день, когда моя машина сломалась еще до того, как вы поженились? Пуконг повернулся к брату, и Сарават снова молча уставился на него. — Это Мил велел мне одолжить твою машину. Я хотел одолжить его машину, но он сказал, что у него тоже не все дома. Так вот почему я попросил тебя, и ты, конечно же, ответил «Да». — Он, блять, все это спланировал, — сказал Сарават сквозь стиснутые зубы и вскочил с дивана. Тайн наблюдал, как он расхаживает взад-вперед перед телевизором. Краем глаза Тайн заметил, как Пхуконг кивнул. — Да, это так. После того, как мы уехали отсюда, он сказал мне, что нашел контракт и брачный контракт в твоей машине, что твои отношения были ненастоящими. Пхуконг прикусил губу и наморщил лоб. — Он показал мне фотографии этого, и это просто не имело смысла для меня, я спросил его, почему они лгут об этом, и он сказал, что происходит какое-то темное дерьмо, и все это собирается выйти наружу. Сарават остановился и посмотрел на Тайна, который, в свою очередь, оглянулся на него. Неужели все это всплывет наружу? Неужели Мил знает больше, чем они? — Я остановил машину на обочине и велел ему убираться к чертовой матери. Он сказал: «Неважно, я уже получил от тебя то, что мне было нужно», и вышел. Тогда я видел его в последний раз. Он закончил и посмотрел на остальных парней. — Он попытается поставить тебя в неловкое положение. Тайн с трудом сглотнул. — Как? — Не знаю, — пожал плечами Пхуконг. — Но он собирается сделать это по-крупному. Он хочет искалечить тебя, — он повернулся к брату. — Я не думаю, что он слишком заботится о Тайне. Его внимание сосредоточено на тебе. Он всегда говорил, что ты имеешь на это право. Сарават вскинул руки вверх. — Почему?! Что я такого сделал этому идиоту? — Ничего, — Пхуконг еще немного вытер глаза. — Но я знаю, почему он так к тебе относится. Он сказал мне, что делает это для нас. Тайн и Сарават посмотрели на Пхуконга. — Когда я спросил его в машине, почему он это сделал, он сказал, что сделал это для меня, и я должен быть благодарен за все, что он сделал, — Пхуконг прикусил губу. — Что? — Сарават упер руки в бока. — Что, черт возьми, это значит? Он сделал это для тебя? — Он сделал это, чтобы убрать тебя с дороги, как следующего в очереди на компанию. Он хотел, чтобы я стал следующим генеральным директором папиного бизнеса, и сказал, что я заслуживаю этого больше, — Пхуконг высморкался. — Извини, брат. Я действительно не видел, насколько он был ужасен. Тайн подошел поближе к парню и похлопал его по колену. — Я его больше не узнаю. Я не знаю, как его остановить, — Пхуконг признался. — Тебе не о чем сожалеть, Пхуконг. Ты такая же жертва этого парня, как и мы, — Тайн попытался утешить его, но Сарават продолжал кипеть от гнева. В кармане у Тайна завибрировал телефон. Он вытащил его и взглянул на определитель номера. Фонг? Он подумал было отказаться, но что-то подсказало ему, что этого делать не следует. — Алло? — Тайн, включи новости прямо сейчас! — голос Фонга был отчаянным, и это испугало Тайна. Он никогда раньше не слышал, чтобы его друг так разговаривал. — Канал 430! — Ладно, ладно. Сейчас, — Тайн схватил со стола пульт, включил телевизор и включил этот канал. Разговаривая по телефону, он услышал гудок, предупреждающий о новом звонке. Он оглянулся и увидел, что это звонит его брат. Тайн отправил сообщение на голосовую почту и просмотрел местную новостную сеть. — Тайн, какого хрена тут происходит? Тайн услышал, как Фонг говорит, когда телефон выскользнул у него из рук и плюхнулся на колени. Еще один звуковой сигнал дал ему понять, что Фонг повесил трубку. Его глаза расширились, а челюсть отвисла, когда он наблюдал, как появляются фотографии его и Саравата и переходят к другим из них. Заголовок внизу гласил: «Последние новости: фиктивный брак для одного из богатейших людей Таиланда». Рука Тайна взлетела ко рту, и его желудок сжался, когда Сарават подошел к нему и взял пульт из его руки, чтобы увеличить громкость. О боже, черт, черт! — Дерьмо, — пробормотал Сарават себе под нос. Они с ужасом смотрели, как корреспондент новостей рассказывает о них по телевизору. Изображения их контракта мелькали на экране в дополнение к фотографиям с их свадьбы и публичных выходов. Сарават протянул руку и положил ее на колено Тайна, как тот решил, чтобы утешить его. Корреспондент Новостей (НК): — Люди в абсолютном шоке от появления этих документов. Что они означают? Почему мистер Гунтитанон и мистер Типакорн согласились пожениться только на год, и что это за денежный обмен? Здесь перечислены такие вещи, как супружеские ожидания, такие как совместное посещение семейных мероприятий, создание присутствия в средствах массовой информации и совместное питание-вот некоторые из того, что содержится в этих контрактах. Есть постоянные упоминания о перечисленной договоренности и предложения о выплатах от господина Типакорна господину Гунтитанона, — корреспондент Новостей покачала головой. — Это привело всех в замешательство, поэтому мы надеемся, что человек, который выпустил эти снимки, сможет прояснить для нас некоторые вещи. Мистер Сивакорн, вы здесь с нами? Рядом с корреспондентом новостей всплыл видеовызов с Милом. Он широко улыбался в камеру и держал в руках конверт. — Этот гребаный ублюдок. Я не могу в это поверить! — крикнул Пхуконг в телевизор. Глаза Тайна отказывались отрываться от экрана, ему нужно было услышать все, что собирался сказать собеседник. НК — корреспондент новостей. Мил: — Привет, да, я здесь. Большое вам спасибо за то, что вы пригласили меня сегодня сюда. НК: — Нет, спасибо, что вы смогли прийти. Итак, что это за контракты, что вы можете рассказать нам обо всем этом?» Мил: — Ну, я встречался с младшим братом Саравата, и я просто не чувствовал себя хорошо по отношению к Саравату. Что-то в нем всегда было не так. Он всегда прятался, ничего не делая, почти ничего не говоря, а мой опыт общения с такими людьми таков, что у них всегда есть какие-то темные секреты, и они просто пытаются залечь на дно, — он прочистил горло и отпил из чашки, которую схватил со стола. — Извините, как я уже говорил, Сарават просто не казался настоящим человеком. Я пытался предупредить людей, которые были рядом со мной, я пытался предупредить его брата о нем, но люди просто думали, что я сумасшедший. Он поднял конверт и торжествующе улыбнулся в камеру. — Но потом, после долгих поисков и большого терпения, я нашел эти документы и твердо верю, что это доказательство того, что люди должны были увидеть, насколько сомнителен и манипулирует Сарават. Он сделает все, чтобы получить то, что хочет. НК: — Ух ты, не могу в это поверить. Мистер Сивакорн, как вы считаете, эти контракты подтверждают то, что вы сказали о мистере Гунтитаноне? Они довольно осуждают, что его брак кажется фарсом, но как это доказывает, что он манипулирует? Судя по этим документам, этот странный брак, похоже, был заключен между взрослыми по обоюдному согласию по каким-то причинам, которые у них были. Мил: — Для постороннего человека - да, но лично я считаю, что мистер Типакорн - наивный молодой адвокат, который был настолько глуп, что попал в ловушку человека, обладающего большим богатством и большой властью. До этого брака не было абсолютно никаких доказательств того, что эти двое парней состояли в каких-либо отношениях друг с другом. Большинство людей могли бы раскопать о них, что их семьи были друзьями, кроме того, что нет никаких фотографий, на которых они встречались друг с другом или даже находились в одном пространстве. НК: — Мистер Сивакорн, простите, что прерываю вас, но это не значит, что у этих двоих не было тайных отношений вне поля зрения общественности. Мил: — Конечно, но тогда зачем скрывать это все время, а потом вдруг они повсюду держатся за руки и ведут себя как голубки. Слушай, это все дерьмо, я на сто процентов уверен, что Тайн - честный человек, которого держит в финансовом заложнике его фальшивый муж. Сарават втянул парня в это нелепое брачное соглашение, помахав перед его носом пачкой денег. Я не говорю, что Тайн - золотоискатель или шугарбэйби, поэтому я надеюсь, что никто не возьмет то, что я говорю, из контекста. Все, что я знаю, это то, что я нанял частного детектива несколько лет назад, потому что мне нужно было, чтобы люди увидели, что такое мошенник Сарават, и мой Пи смог раскопать некоторые действительно пикантные вещи. Мил улыбнулся в камеру и поднял конверт, который держал в руке. — Все это здесь, и это ключ ко всей этой загадке. НК: Корреспондент поднял брови. — Не могли бы вы сказать нам, что это может быть? Мил: Он рассмеялся и покачал головой. — Я собираюсь провести пресс-конференцию во вторник, чтобы рассказать, что я знаю об этой ситуации и почему я думаю, что Тайн чувствовал, что женитьба на Саравате была его единственным выбором. Я просто скажу, что родители Тайна, особенно его отец, имеют к этому какое-то отношение. Либо они принудили своего младшего ребенка к этому соглашению, либо Тайн чувствовал, что это его долг. Что бы это ни было, все выяснится во вторник. У Тайна кровь застыла в жилах. Блять. Нет! Блять. Он посмотрел на Саравата, который теперь еще крепче сжимал колено Тайна. Типакорн слышал, как тот скрипит зубами, не сводя глаз с человека на экране. Это было хуже, чем херово. Они глупо полагали, что Мил ничего не знает об отце Тайна, но, похоже, он действительно хорошо изучил их положение. И не только это, но, похоже, он собирался намекнуть, что его родители сводничали со своим собственным ребенком ради денежной выгоды. Это было намного хуже, чем его самые темные кошмары. Черт, что они собираются делать? НК: — Это душераздирающе, Мистер Сивакорн, если в ваших словах есть хоть капля правды. Вы беспокоитесь, что будут какие-то юридические последствия за то, что вы здесь сделали? Мил: — Я просто хочу, чтобы люди знали правду о Саравате. Мне все равно, что будет со мной, пока люди могут понять и увидеть оппортунистического, манипулирующего, расчетливого человека, которым он является. Он не заслуживает того, чтобы взять на себя роль генерального директора в компании своего отца, он явно слишком нестабилен. НК: У корреспондента Новостей отвисла челюсть. — Это очень громкие слова. Ну, я думаю, нам не терпится узнать, что еще у вас есть для нас во вторник. Я также хотел бы упомянуть, что, пока вы были с нами, была выражена поддержка Саравата со стороны группы хэштегов «команда жён Саравата», а некоторые из его коллег даже вышли, чтобы сказать что-то от имени Саравата. Она уставилась в камеру, когда внизу экрана появился твит. — Это от Пэм Бурин, она говорит: «Все это ложь, Сарават никогда бы не сделал ничего подобного. Этот человек просто пытается втоптать имя Саравата в грязь, и ему должно быть стыдно за себя». Еще один от Оака Чанагуна: «Сарават - удивительно трудолюбивый работник. Он особенно добр и все время говорит о своем муже. Этот разоблачитель - неудачник, у которого слишком много свободного времени.» Мил: Мил закатил глаза и скрестил руки на груди, ухмылка растянулась на его губах. — Хорошо, они могут говорить все, что хотят, но правда всегда выйдет наружу. Несмотря ни на что. НК: — Большое спасибо, что уделили мне время, мистер Сивакорн. Мы с нетерпением ждем возможности снова поговорить с вами во вторник. После этого Мил помахал в камеру, и его видео-фрагмент закончился, корреспондент новостей снова посмотрел в камеру. — Надеюсь, мы сможем все это уладить, но я уверен, что в ближайшие несколько дней будет много сплетен. Сарават выключил телевизор, и трое парней сидели в полном недоумении, пока тишина заполняла комнату. Даже когда Тедди вышла из спальни и свернулась калачиком рядом с ними на диване, они все еще сидели неподвижно и молча. — Черт возьми, Ват, что мы будем делать с моим отцом? Тайн застонал. Сарават обхватил голову руками и наклонился вперед, положив локти на бедра. — Я все испортил. Я все исправлю, — он пробормотал себе под нос, потом посмотрел на Тайна и отвернулся. — Я собираюсь попросить отца созвать пресс-конференцию для меня завтра. Глаза Тайна расширились, а потом он сморщился. — Почему только ты? — Думаю, так будет лучше, — пожал плечами Сарават. Тайн покачал головой. — Нет, мы здесь вместе, Ват, мы сделаем это вместе. — Послушай, это не твоя вина, Тайн. Я должен сделать это один, — начал Сарават. — Нет! Мы делаем это вместе или не делаем вообще! Он прервал Саравата и посмотрел на него сверху вниз. Другой парень покачал головой и поднял руку, чтобы помассировать место возле глаза. Он прикусил нижнюю губу и ничего не сказал. Тайн воспринял это как молчаливое согласие. — Хорошо, завтра пресс-конференция, где мы просто должны будем рассказать правду о том, что мы сделали. Нам нужно поговорить с моими родителями сегодня вечером, — Тайн провел рукой по лицу. — Чтобы они были готовы. Тайн нахмурился, и легкий выдох сорвался с его губ.  — Мой папа будет так смущен. Он закроет магазин и просто уйдёт, я знаю это, — он покачал головой, когда в его голове пронеслись самые худшие сценарии. — Мы собираемся публично унизить его перед всем Таиландом. Тайн посмотрел на Саравата, который смотрел куда-то вдаль. — Я надеюсь, они поверят нам, когда мы скажем им, что мой отец ничего об этом не знал. Что это было наше решение. А ты как думаешь? — спросил он. Сарават, наконец, взглянул на него. — Я не знаю, — он слегка пожал плечами. — Ты нам поверишь? Тайн пристально посмотрел на него, а затем перевел взгляд на Пхуконга. Типакорн оглянулся на Саравата и нахмурился. — Нет, — они молча смотрели друг на друга. Тайн чувствовал себя побежденным. Они затеяли весь этот фарс, чтобы спасти репутацию его отца, но теперь это выходит так, что они собираются его полностью унизить на более широкой платформе. Ситуация, в которой они оказались, была ужасной, но Тайн утешал себя тем, что они смогут объяснить случившееся до того, как Мил откроет что-нибудь во вторник. — Почему мы вообще должны что-то говорить о твоем отце? — медленно произнес Сарават, и его лицо медленно осветилось волнением. — Контракты на фотографиях даже не имеют моей подписи. Только брачный контракт. Тайн в замешательстве поднял бровь. — Что ты имеешь в виду? Сарават пожал плечами. — Мы можем просто сказать, что контракты поддельные. Мы никогда их не подавали, — он посмотрел на Тайна и на своего брата. — Так что никаких записей о них нет. Просто брачный договор был нотариально заверен. Тайн медленно начал улыбаться. Как они могли быть такими глупыми? При всем своем беспокойстве и при всех своих мыслях, почему они не подумали просто отрицать законность контрактов? — Ты прав, и брачный контракт был просто стандартным, так что ничего компрометирующего в них нет, — он обхватил лицо своего парня ладонями и поцеловал его в полные губы. — Ты много не говоришь, но ты гребаный гений. Сарават улыбнулся ему и притянул к себе, чтобы поцеловать в ответ. — Ты понял это только сейчас? — поддразнил Сарават, как только вышел подышать свежим воздухом. — Заткнись, не порть момент. Тайн потер кончики их носов друг о друга, а затем отстранился, чтобы посмотреть на него. Взъерошенные волосы и глупая ухмылка парня вызвали у него огонь в животе. — Они спросят тебя, зачем ему понадобилось проходить через все эти неприятности, — напомнил им Пхуконг и прервал их любовный праздник со своего места. Сарават посмотрел на брата и задумчиво потер подбородок. — Он сделал это из-за тебя. Он хотел разорить меня и построить тебя для бизнеса. Он сам сказал по телевизору, что я не гожусь для этой работы, — предположил Сарават. — Он планировал сбежать от тебя, но ты порвал с ним, и он впал в отчаяние. Пхуконг кивнул. Сарават ухмыльнулся, а затем усмехнулся. — Этот идиот сам дал нам мотив. — Ты прав! Ладно, если тебе нужно, чтобы я сказал что-нибудь на пресс-конференции, дай мне знать. У меня есть куча дерьма, чтобы рассказать, — впервые за вечер пятницы Тайн почувствовал, что с его плеч свалился легкий груз. Они могли бы справиться с этим, если бы были очень осторожны и продумали все до мелочей. Тайн повернулся к Саравату. — Я думаю, нам все же стоит поговорить с моими родителями, на случай, если это не сработает. Сарават кивнули в знак согласия. — Я позвоню отцу и договорюсь о завтрашней пресс-конференции. Тогда потом мы можем поехать в дом твоих родителей, — он протянул руку и взял руку Тайна в свою, слегка сжав ее. — Мы будем в порядке. Он поднес ладонь Тайна к губам и поцеловал тыльную сторону ладони. Типакорн покраснел и на мгновение опустил глаза, прежде чем посмотреть на парня, в которого, как он знал, был так отчаянно влюблен. — Я тоже так думаю.

***

Тайн был готов к тому, что отец придет в ярость, когда они расскажут ему о случившемся, но вместо этого он заявил, что очень разочарован. Что, по мнению Тайна, было гораздо хуже, чем быть сумасшедшим. Они сидели молча и смотрели, как отец ходит взад и вперед за диваном в гостиной. Тайн взглянул на маму, которая озабоченно смотрела на мужа. Когда его отец узнал о причастности жены ко всей этой шараде, он немедленно отключился и перестал разговаривать с ними обоими. Он продолжал расхаживать по комнате, заложив руки за спину и низко опустив голову. Чувство восторга, которое Тайн испытывал раньше, теперь полностью исчезло, когда он увидел, как расстроен его отец. Если бы не его чувства к Саравату, он бы очень сожалел, что согласился на это предложение. — Милый? — тихо сказала его мама отцу, когда старик продолжал двигаться. — Сядь, пожалуйста. Мужчина продолжал расхаживать по комнате, даже не взглянув в ее сторону. Тайн сглотнул и повернулся лицом, чтобы посмотреть на Саравата. Губы мужа были слегка приоткрыты, а брови оставались поднятыми, пока он наблюдал за происходящим. Его глаза медленно переместились на Тайна, а губы сжались в твердую линию. Тайн мог сказать, что Сарават тоже чувствовал себя плохо из-за этого, что помогло ему понять, что он не один. Сарават хотел взять на себя большую часть вины и объяснить, что именно он придумал этот план, но Типакорн отговорил его. Теперь они были единым целым. Они будут страдать от последствий вместе. — Плюм, пожалуйста. Я думаю, ты пугаешь мальчиков. Тут отец Тайна перестал расхаживать и обратил свое внимание на него и Саравата. — Они не мальчики. Они взрослые люди, которые думали, что было бы разумно вмешиваться в то, что их не касается, а теперь посмотрите, где они находятся, — отец пожурил их, а потом отвернулся и покачал головой. — Я даже не знаю, что со всем этим будет. — Папа, мы обещаем, что позаботимся о том, чтобы твое имя не упоминалось здесь. Мы рассказали вам о нашей идее, и я думаю, что она может сработать. Отец Тайна уставился на него, и Тайн из уважения опустил глаза. — Мне плевать на себя. Я забочусь о тебе! Этот человек по телевизору говорит, что у него есть та или иная информация и что он презирает твоего мужа. Или кто для тебя теперь Сарават? — он вздохнул. — И он выглядит абсолютно расстроенным, что, если он не остановится только на этом? Что, если его следующий шаг - уволить тебя, ранить или даже убить? Вы думали о своей безопасности? Разве ты только что не был ранен в драке?! — голос его отца задрожал. — Ваша первая ошибка заключалась в том, что вы решили, будто я забочусь о материальном благополучии, а твоя мать, — он повернулся к жене. — Должна была бы знать, что вам лучше не доводить дело до конца. — Папа, — начал Тайн. — Не перебивай меня, — спокойно сказал его отец, и Тайн тут же закрыл рот. — Единственное, что меня волнует в этом мире, это вы, мальчики, и ваша мать. Вот и все. Магазин мог бы обанкротиться, мне все равно, лишь бы ты был в порядке и счастлив. А теперь посмотри, в какую передрягу ты попал, — нахмурившись, спросил отец. — Можешь ли ты честно сказать, что счастлив? Тайн сглотнул и посмотрел на Саравата. Он не был до конца уверен в чувствах парня. Он знал, что Сарават любит его, и это было здорово, но как далеко это зашло? Разговор, состоявшийся ранее в тот день, крутился у него в голове. Тайн заговорил с отцом из-за спинки дивана. — Я нервничаю и очень волнуюсь, но, — он посмотрел на руку Саравата и взял ее в свою. — Если бы мы не сделали этого, то не были бы сейчас вместе, — тихо сказал он. — И то, что мы вместе, делает меня счастливым. Сарават застенчиво улыбнулся Тайну и слегка наклонил голову. Он повернулся к отцу и увидел, что тот наблюдает за ними. Отец вздохнул и пересел в кресло напротив матери. Тайн и Сарават сидели на диване средних размеров между двумя взрослыми. Отец потер пятнышко на лбу и на мгновение закрыл глаза, а потом медленно открыл их. — Или ты просто говоришь это, чтобы я не чувствовал, что моему сыну пришлось продать свою душу, чтобы попытаться спасти меня. Тайн усмехнулся и посмотрел на мать. Она все еще хмурила брови и, опустив губы, смотрела на мужчину напротив. Как будто почувствовав на себе взгляд сына, она повернула к нему лицо. — Мы говорим тебе правду, мы в отношениях. — Мы знаем, что лгали вам и всем остальным, но теперь мы действительно вместе, — заявил он в поддержку Тайна. Типакорн подавил желание нахмуриться. Почему он не мог просто сказать, что они встречаются или женаты? Вместе это может означать все, что угодно. Это не должно было так сильно беспокоить его, но все же беспокоило. Негативные чувства снова начали бурлить, но, как и раньше, он подавил их. Сарават повернулся к отцу Тайна. — Мне искренне жаль, мистер Типакорн, — Сарават оглянулся через плечо на Тайна и продолжил. — Мы просто хотели помочь, мы не понимали, что это так обернётся, — Тайн сжал его руку, чтобы успокоить. — Проехали, я больше не хочу лжи. Вы меня понимаете? Отец Тайна наклонился к ним и указал на остальных троих взрослых в комнате. — Я не хрупкий и не настолько гордый, чтобы не выносить неудачи и разочарования, я не ребенок, которого можно нянчить, — он пристально посмотрел на жену. — Мы прожили вместе тридцать лет, и я не готов к тому, чтобы это закончилось, потому что мы начали лгать друг другу, — он указал на Тайна. — Не смущай меня снова. А ты, — он указал на Саравата. — Позаботься о моем сыне, как и обещал. Прекратите эту нелепую ситуацию с этим человеком на телевидении и живите счастливой и свободной от драмы жизнью. Все трое взрослых молча кивнули, когда отец Тайна откинулся на спинку кресла. — Я позабочусь о Тайне, — заверил Сарават своего тестя. — Я обещаю. — Хорошо, — ответил отец Тайна. — Есть ли еще какая-нибудь информация, изменяющая мою жизнь, о которой я должен знать, прежде чем лечь спать? Он оглядел комнату. Тайн отрицательно покачал головой. — Хорошо, вы меня извините. Мне нужно прилечь, — его отец встал, и Тайн поднялся с дивана, чтобы подойти к нему. Они постояли друг перед другом несколько секунд, прежде чем мужчина заключил его в объятия и похлопал по спине. — Я люблю тебя, — пробормотал его отец. Тайн глубоко вздохнул. — Я тоже люблю тебя, папа, — он знал, что ему потребуется много времени, чтобы восстановить доверие отца, но он также знал, как сильно другой человек любит его, и с этой любовью Тайн знал, что со временем его отец сможет простить его.

***

Тайн тяжело прислонился к стене и уставился на один из мониторов за кулисами пресс-конференции. Он видел, что стол, за которым они собирались сидеть с публицистом Саравата, был весь уставлен микрофонами и кувшинами с водой. Когда его взгляд скользнул к другому монитору, он увидел, как некоторые репортеры заняли свои места, в то время как другие смеялись друг с другом в задней части конференц-зала. Он вздохнул и потер глаза тыльной стороной ладони. Если раньше он думал, что устал, то теперь он реально чертовски устал. Третью ночь подряд он почти не спал. Вдобавок ко всему, он ничего не ел на завтрак, боясь, что не сможет удержать его, несмотря на постоянные придирки своего парня. Усталые глаза Тайна медленно сфокусировались на Саравате, который разговаривал с отцом через комнату. Супругов разбудили в четыре часа утра, чтобы их забрала служебная машина тестя Тайна и отвезла в магазин костюмов, где им подогнали новые костюмы, которые потом привезли домой. Тайн одернул бежевый блейзер, надетый поверх плотного облегающего белой водолазки, и поправил белые брюки, подчеркивающие его ноги. Сарават был одет точно так же, но его блейзер был белым, а не бежевым, а рубашка внутри была темно-серой. Независимо от того, насколько устал Тайн, он определенно мог сказать, что другой парень выглядел совершенно потрясающе в своем наряде. Иногда он забывал, каким красивым может выглядеть Сарават, потому что в основном видел другого парня, одетого в шорты, в очках с толстой оправой и в спортивной одежде. Мимо прошла женщина с чашкой в руке, и он тут же отодвинулся в сторону. Он старался держаться подальше от тех, кто пил кофе или ел что-нибудь, что могло случайно испачкать его одежду. Его лицо зудело и казалось тяжелым под толстым слоем макияжа, который был нанесен на его девственную кожу. Ему не нравилось ощущение крема и пудры на лице, и особенно не нравилась розовая помада, которую они накладывали на губы, чтобы придать им более яркий цвет. Его расстраивало, что он не смог бы даже поцеловать Саравата в щеку, даже если бы захотел, из-за возможного изменения цвета его губ. Он смотрел, как его тесть положил руку на плечо Саравата и наклонился, чтобы сказать что-то на ухо сыну. Даже с того места, где стоял Тайн, он видел, как Сарават нахмурился и покачал головой, глядя на старика. Отец Саравата начал хмуриться и тыкать пальцем в сторону Тайна, что немедленно заставило его напрячься. Они что, спорили из-за него? Или это было что-то другое? Было крайне неловко иметь дело с отцом Саравата, потому что его тесть не знал об их договоренности. Он утверждал, что собирается заставить своих лучших адвокатов подать на Мила в суд за клевету, но Тайн и Сарават не могли этого допустить. Им больше не нужно было, чтобы люди копались в их уловках, чтобы снова разоблачить их ложь. Как бы они ни хотели наказать Мила, они просто не могли так рисковать. Сарават повернул голову, чтобы посмотреть на Тайна, и тот сделал вид, что снова смотрит на мониторы. Он не хотел, чтобы они знали, что он наблюдал за их взаимодействием. Он с трудом сглотнул, увидев, что конференц-зал заполнился репортерами из разных газет и каналов. Черт, это же куча народу. Его руки начали дрожать, и он сжал их вместе, пытаясь заставить их остановиться. — Тайн. Тайн перевел взгляд на мужа, который теперь пристально наблюдал за ним. Типакорн склонил голову набок и одарил Саравата легкой усмешкой, оценивая макияж, сделанный на другом парне. Сарават боролся изо всех сил, чтобы на него не наложили грим и не вмазали мусс в волосы, но он явно потерпел неудачу, когда стоял перед Тайном, выглядя абсолютно безупречно. Тайн часто ловил себя на том, что недоумевает, почему Сарават все еще находится с ним за пределами того, к чему он был обязан по контракту. Вот этот человек действительно мог бы заполучить любого другого, но он довольствуется Тайном. Это просто не имело смысла для него, но он догадался, что иногда вы просто не сомневаетесь в хорошей вещи. Но в других случаях, если что-то выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой, это было так. Он встряхнулся от своих мыслей и посмотрел на своего парня. — Да? Сарават протянул руку, взял сцепленные руки Тайна и развел их в стороны. Он сунул маленькую клементину (по виду похож на мандарин) в одну из своих рук.  — Съешь это, — Сарават проинструктировал его. Тайн покачал головой и попытался вернуть его обратно. — Если ты не съешь это, я выплюну его на твои штаны, — Сарават пригрозил ему с улыбкой на лице. Тайн вздохнул. — Фу, как грубо, — он начал осторожно и на расстоянии вытянутой руки чистить клементину от кожуры. Сарават ухмыльнулся и легонько поцеловал Тайна в губы. Тайн взглянул на него и широко улыбнулся, его сердце затрепетало, когда он увидел другого парня. Он не мог дождаться, когда все это закончится, чтобы они могли пойти домой, свернуться калачиком в постели с Тедди и вырубиться к чертовой матери. Всего за несколько дней их мир был перевёрнут, и ради чего? Тайн сунул в рот кусочек острого фрукта и медленно прожевал. Он протянул руку и прижал еще один кусочек фрукта к ярко-розовым губам Саравата. Сарават приоткрыл губы и с влажным хлопком втянул лакомство в рот. Тайн приподнял одну бровь, глядя на него, а затем хихикнул. — Звучит знакомо, — заметил он, пытаясь пошутить. Сарават закашлялся, едва не подавившись плодом. — А ты говорил, что я извращенец, — он игриво толкнул Тайна в бок. — Это ты извращенец, — Тайн положил в рот еще один кусочек клементины. — Извращенец. Он прикончил ее и сунул в рот остаток плода. Он быстро наполнился цитрусовым соком, раздувая щеки. Сарават ухмыльнулся ему. — Это выглядит знакомо, — он указал на раздутые щеки Тайна. Тот прикрыл рот рукой, стараясь не выплюнуть фрукт, и рассмеялся над этим утверждением. Сарават усмехнулся. — Ты прав, я правда извращенец, — он признался. Тайн сглотнул. — Я же говорил, — он взглянул на отца Саравата, который разговаривал с журналистом. Она собиралась сидеть там с ними и говорить по большей части от их имени. — Что сказал тебе твой отец? — он повернулся к Саравату. Сарават вздохнул. — Он хочет, чтобы я подал в суд. Он сказал, что если я не подам в суд на Мила, то сделает это он, — он покачал головой и прищурился. — Такой упрямый. Тайн нахмурился. Что они будут делать, если его тесть пойдет на это? Скорее всего, им придется рассказать ему раньше, чем это случится. — Нам придется рассказать ему, что мы сделали, — прошептал Тайн, чтобы никто, кроме них, не услышал. Сарават глубоко вздохнул и кивнул, прежде чем выдохнуть. — Думаю, что да. В противном случае, нам пиздец, — он согласился. Журналистка подошла к ним с мягкой улыбкой на лице. — Хорошо, значит, мы выйдем на сцену примерно через минуту. Нужно ли мне снова расспрашивать вас о том, как работает этот процесс, или вы уверены, что поняли его с первого раза? — она спрашивает, как они смотрят на всё это. Тайн знал правила, по которым она будет говорить. Они могли бы ответить на любой вопрос, если бы захотели, но она призвала их не делать этого, чтобы избежать ещё больше слухов и проблем. — Я думаю, мы всё поняли, — за них обоих ответил Сарават и Тайн кивнул. Женщина улыбнулась. — Отлично, тогда пойдем отсюда, хорошо? Ой, подождите, — она замолчала и пристально посмотрела на Тайна. Она обернулась и помахала рукой женщине, стоявшей рядом. Другая бросилась к ним и встала перед ними. — Не могли бы вы подправить ему помаду, пожалуйста? — журналистка указала на Тайна, и тот нахмурился. Тьфу, еще макияж. Сарават поднял руку, чтобы остановить женщину. — Я думаю, что всё нормально. Ему больше ничего не нужно. — Мистер Гунтитанон, если это какой-то признак того, что вы не собираетесь следовать моим указаниям во время этой пресс-конференции, тогда я могу заверить вас, что это не сработает, — сказала она твердо и сжала губы в тонкую линию. После секундного колебания Сарават наморщил лоб. — Хорошо. Он смягчился и раздраженно поджал губы. Женщина, которую позвали, подкрасила губы Тайна и добавила немного блеска. Черт возьми, теперь у него блеск на губах? Отлично. Журналистка посмотрела на него и улыбнулась. — Отлично, начинаем, — она направилась на сцену. Прежде чем Сарават последовал за ней, он наклонился и сильно прижался к губам Тайна, целуя их, тем самым перенеся много блеска на свои собственные губы. Губы Тайна приоткрылись от удивления. Сарават проследил за выражением его лица и ухмыльнулся, прежде чем последовать за публицистом. Типакорн последовал за ним. Было бесконечное количество вспышек, когда они садились перед микрофонами и множеством людей, сидящих перед ними. Репортеры поднесли к ним диктофоны, сотовые телефоны и собственные микрофоны. Теперь Тайн был благодарен за весь этот макияж, иначе он наверняка был бы бледен, как привидение. Маленький кусочек фрукта, который он только что съел, словно застрял у него в горле. Он закашлялся и тут же налил себе стакан воды. Он почувствовал твердую руку на своей спине и посмотрел на Саравата. Лицо другого парня сморщилось от беспокойства. Тайн нервно улыбнулся ему и отпил немного воды из своей чашки. Он очень надеялся, что не упадет в обморок от нервов. Журналистка наклонилась вперед, чтобы сказать в микрофон: — Большое вам спасибо за то, что вы пришли сюда сегодня, чтобы мы могли прояснить данную ситуацию. Я благодарна, что есть еще такие профессионалы, как вы, которые ценят правду, — она взглянула на Тайна и Саравата. — Вот мистер Гунтитанон и мистер Типакорн, к большому удовольствию их семей, близких, друзей, и для большинства публики они поженились около пяти месяцев назад. В это время, когда они должны были бы жить счастливо, как молодожены, они сталкиваются с публичной клеветой и пристальным вниманием со стороны очень недовольного и встревоженного молодого человека. Я не назову его имени, так как отказываюсь доставить ему удовольствие получить больше внимания, чем он явно заслуживает. Этот человек создал поддельные документы и пытается убедить других, что они реальны. Единственным точным документом, который у него был, был их брачный договор. В противном случае все остальное было ложью. Этот человек встречался с младшим братом мистера Гунтитанона и желал получить доступ к их семье. Он ухаживал за молодым человеком, чтобы контролировать его. Когда этого не произошло, он набросился на него и сплел паутину лжи. Она сделала паузу, чтобы, как предположил Тайн, произвести драматический эффект. — Мы здесь сегодня, чтобы сообщить вам, что эти два молодых человека очень любят друг друга и тайно встречались в течение года до объявления о помолвке, — репортер поднял руку. Публицист указал на него. — Да? Мужчина встал и спросил. — Почему они встречались тайно, если это был счастливый случай? — Это хороший вопрос. Сарават, ты хочешь ответить? — она повернулась к Саравату, который, в свою очередь, наклонился к микрофону. — Мы с Тайном выросли вместе. Мы не хотели, чтобы наши семьи надеялись на нас, если у нас ничего не получится, — Сарават легко лгал. Тайн удивился, что голос собеседника даже не дрогнул, когда он заговорил. Он был уверен, что у него точно возникнут некоторые трудности с этим. Журналистка улыбнулась. — Спасибо, Сарават. Как я уже говорила, они выросли вместе и стали взрослыми. Как только они поняли, что нашли свою вторую половинку, они решили пожениться и также решили поделиться своей любовью со всем миром. Ого, эта дама была хороша. Тайн чувствовал себя гораздо увереннее в том, что им удастся пройти через это невредимыми. Он скользнул рукой по столу и провел мизинцем по руке Саравата. Другой парень взглянул на него, прежде чем его взгляд переместился на Тайна. Он слегка улыбнулся своему мужу, прежде чем снова обратить свое внимание на репортеров, но их руки продолжали соприкасаться. Другой репортер поднял руку. — Простите, когда они начали встречаться? Журналистка натянуто улыбнулся. — Насколько я помню, они начали встречаться примерно семнадцать месяцев назад, — Тайн наблюдал, как все репортеры записывали этот факт. Тот же репортер снова поднял руку. — Простите, они встречались исключительно на свиданиях? Журналистка наклонился и посмотрела на Тайна. — Тайн, ты хочешь ответить на этот вопрос? Тайн откашлялся изо всех сил, и этот звук эхом разнесся по комнате. Он извинился. — Да, мы встречались исключительно на свиданиях. Другой репортер поднял руку и встал, не дожидаясь ответа: — Мистер Типакорн, что для вас значит эксклюзив? — Тайн нахмурился. Может быть, он неправильно употребил это слово? — Гм, это значит, что мы встречались друг с другом и больше ни с кем. С юридической точки зрения это были моногамные отношения*, — он ответил. Тот же самый репортер, который в последний раз вскочил, схватил со своего места конверт. — Мистер Типакорн, знали ли вы, что в то время, когда вы утверждали, что находитесь в исключительных моногамных отношениях с мистером Гунтитаноном, что он состоял в сексуальных отношениях со своим коллегой, мистером Оуком Чанагуном, и был сексуально близок с ним в течение нескольких лет? Глаза Тайна расширились до такой степени, что белки стали видны вокруг его зрачков. Губы его приоткрылись, во рту пересохло. Что? Что он только что сказал? Журналистка тут же вмешалась в разговор. — Простите, какие у вас доказательства, сэр? Репортер вскрыл конверт и вытащил десять или около того различных фотографий. Он поднял их одну за другой. Камера засняла изображение, и оно появилось на мониторах слева от Тайна. Он медленно повернул голову и уставился на различные изображения Саравата, целующегося с Оуком в дальних углах комнат, на заднем сиденье автомобиля, танцующего вместе, с рукой Саравата, обнимающей его плечи, в то время как Оук улыбался ему, и еще несколько человек, разговаривающих близко друг к другу. Все в комнате замолчали, и у Тайна закружилась голова. Он быстро моргнул, а затем повернулся, чтобы посмотреть на репортеров, он попытался сохранить лицо, но он знал, что выглядит потрясенным. Сжав губы в тонкую линию, он посмотрел на стол и попытался сосредоточиться. Он быстро убрал свою руку от руки Саравата. Какого хрена на самом деле? Дерьмо. Что? Да и как он мог? Сарават и Оук? Он солгал? Он, блядь, соврал. Сердце его билось в пустоте и оглушительно стучало в ушах. Он едва расслышал, как журналистка снова заговорила. — Откуда вы взяли эти снимки и когда они были сделаны? Репортер перестал тасовать снимки и поднял глаза. — Эти снимки и еще несколько были сделаны в течение трех лет и переданы мне самим мистером Сивакорном. Есть также фотографии прошлого года, где мистер Гунтитанон и мистер Типакорн говорят, что у них были серьезные отношения. Не могли бы вы прокомментировать это? — поинтересовался репортер. Тайн беспрерывно глотал слюну, чтобы его не вырвало. Его мозг перестал общаться с ним, и если бы он попытался, то не был уверен, что смог бы его услышать. Журналистка откашлялась. — Как и у каждой пары, у них была своя борьба. Тайн знал о неблагоразумии Саравата, и благодаря любви и поддержке они смогли справиться со своими проблемами и пожениться. Впрочем, это, конечно, никого не касается. Все повернулись и посмотрели на репортера с фотографиями. — А как насчет этой фотографии? Тайн взглянул на экран слева и увидел фотографию Саравата без рубашки, скрестившего руки на груди и прислонившегося к двери комнаты, похожей на гостиничный номер. Тайн медленно осознал, что узнал картину, висевшую на стене у двери. Он видел его, когда Сарават устроил ему импровизированную экскурсию по гостиничному номеру во время его последней конференции. На снимке Сарават ухмылялся Оуку. Оук поднял руку, словно прощаясь с ним, и оглянулся через плечо на Саравата с глупой улыбкой на лице. — Судя по деталям на обратной стороне снимка, это было сделано в два часа ночи по восточному времени, — репортер поднял глаза. — Месяц и несколько дней назад. В зале послышался громкий ропот, репортеры строчили заметки и смотрели друг на друга в шоке от того, какое зрелище им посчастливилось увидеть. Они немедленно начали выкрикивать последующие вопросы по тому, что только что было раскрыто. Тайн невольно взглянул на Саравата. Лицо парня оставалось бесстрастным, пока он вглядывался в толпу. — Как я уже говорил, то, что они предпочитают делать и как они это делают, никого не касается, кроме них самих. Несмотря на свои проблемы, они любят друг друга и поклялись работать в браке, независимо от того, что будет брошено им на пути. Большое спасибо, что уделили мне время, — она быстро встала. Сарават тоже встал, и Тайну пришлось найти в себе силы, чтобы тоже встать. Они удалились за кулисы под крики репортеров, задававших вопросы. Все за кулисами молча наблюдали за двумя парнями. Журналистка уставилась на Саравата, сложила руки на груди и стукнула каблуком по полу. — Мне нужно поговорить с твоим отцом. Ее тон был холоден. Она ушла, оставив их позади. Тайн опустил голову, уставился в землю и сжал кулаки. Он делал долгие вдохи и выдохи, пытаясь успокоить нервы, когда в поле зрения показались ботинки Саравата, стоявшего перед ним. — Тайн, — начал Сарават. Нет, Тайн не мог сделать этого прямо сейчас. — Извини. Тайн протиснулся мимо него и поспешил в сторону туалета, который он посещал сегодня утром. Он распахнул дверь и оглядел кабинки, прежде чем войти в ту, что находилась в самом конце. Он опустился на колени перед унитазом, как будто его сейчас стошнит. Как ни тошно ему было, ничего не выходило. Черт возьми! Он сел на пол и прислонился спиной к холодной кафельной стене. Образы Саравата и Оука заплясали у него перед глазами, вызывая еще большую тошноту. Его колени были подтянуты, руки прижаты к груди, а тело сотрясалось от мучительных рыданий. Звуки его быстрых выдохов смешивались со звуками его плача, наполняя комнату. Он молился, чтобы никто не нашел его в таком состоянии. Сейчас ему меньше всего хотелось, чтобы кто-то увидел, каким жалким и слабым он выглядит. Черт, что же ему делать? Ему нужно было выбраться оттуда. Чёрт, почему ему так жарко? Оглядываясь вокруг, Тайн попытался обмахнуть лицо ладонью. Он наклонился вперед, схватил несколько листов туалетной бумаги и отчаянно вытер лицо. Он посмотрел на мокрый и перепачканный кусок ткани в своей руке. Черт, он весь вспотел от макияжа. Он быстро заморгал, когда в поле его зрения поплыли черные точки. Нет-нет. Тайн оглядел кабинку и заметил, что все вокруг медленно клонится влево. Он сщурил глаза, пытаясь сфокусировать их, но это только заставило комнату вращаться еще больше. Сжав салфетку в кулаке, он попытался встать, но споткнулся и тяжело привалился спиной к стене. Его грудь сжалась, оставив ощущение давления на сердце. Что с ним происходит? Почему он не может дышать? Черт возьми, у него был сердечный приступ? Он попытался сесть изо всех сил, но давление в груди продолжало душить его. Он задыхался и пытался вдохнуть как можно больше воздуха, но не мог вдохнуть ни капли кислорода. Отлично, он умрет в мужском туалете либо от сердечного приступа, либо от удушья. Какой прекрасный конец для его утра. В голове у него стучало и пульсировало, когда он снова попытался встать, но все, что ему удалось сделать, это еще больше откинуться влево. Охваченный паникой, он попытался позвать кого-нибудь, но обнаружил, что его голос пропал. Края его зрения потемнели, когда тишина поглотила его. ну, эт пиздец… я вешаться.