ridin

Ренджун сидит на подоконнике в просторной светлой палате, прижав к груди острые коленки и уставившись взглядом на заходящее солнце за окном. Оранжевые лучи игриво перепрыгивают в его русых волосах, касаются лица, как бы невесомо целуя, а затем соскальзывают и исчезают, погружая помещение в сумерки. Ренджун смотрит на горизонт, выше, чем стоят заборы с напряжением и проволокой, дальше, чем виднеются охранные посты, между решётками, что стоят на всех окнах этой больницы. Ренджун осматривает металлические крепкие прутья, что отделены от него плотным слоем стекла, защищая мир от него. Люди ставят эти штуки на свои окна, чтобы защитить себя от преступников. Ренджун криво улыбается, начиная замечать в окне своё отражение, прижимается лбом к холодному стеклу. Температура в палате резко становится прохладнее, из-за чего открытые плечи в тонкой маечке покрываются мурашками — кондиционер выключен, а на улице и намёка на ветра нет. Только гробовая тишина вокруг кампуса и запах скорого дождя. Приближающейся бури. Ренджун усмехается, утыкаясь лбом в коленки, а затем поднимает голову и вздрагивает от неожиданности, ударяясь затылком о стену. — Блин, Джено, черт тебя подери, что же ты меня пугаешь? — Ренджун хмурит брови. — Я не слышал как ты вошел. — Прости, я просто не могу пройти мимо и не сделать вот так, — парень улыбается шкодливо, а затем резко склоняется, чтобы поцеловать нежную бледную щеку китайца. Ренджун возмущённо восклицает, но затем бросается ему в объятия, прижимая его за шею и целуя в губы. — Ты негодяй, знаешь это? Плохой Джено. — Конечно, малыш. Джено кладёт обе ладони на чужие бёдра, раздвигая их и слегка сжимая, а затем прижимается губами к тонкой шее, оставляя на ней розовое пятнышко. Когда Ренджун выдыхает и приподнимается, чтобы Джено стянул с него одежду, дверь палаты открывается с глухим стуком, и внутрь входит Джемин, держа в руках поднос с тремя чашками малинового чая и корзинкой пирога. — О, чем заняты? Ренджун переводит взгляд на вошедшего, затем на Джено и вопросительно поднимает бровь, капризно дуя губы. — Неужели не видно? Джемин кладёт поднос на столик посреди палаты и подходит к ним, забираясь на место рядом с Реном. — Не дуйся, детка, — он целует старшего в нос, щеки, а затем в лоб. — Давайте попьём чай, прежде чем пойдём на вечернюю прогулку с надзирателями. Чай с малиной, если что. Ренджун мгновенно возится на месте, спрыгивает на пол в своих белых носочках и прыжками несётся к креслу, чтобы утонуть в нем, едва не перевернув столик. — Будь осторожнее, — просит Джено, садясь рядом. Он хочет коснуться чашки, но Джемин выхватывает её быстрее, протягивая Рену. Сверкнувший взгляд остается проигнорированным. — Пирог с черникой, — Джемин садится с другой стороны Ренджуна, беря свою кружку и отпивая немного чая. — Вкусно, — мычит Ренджун. — Наслаждайся.

***

Ночью бушует гроза, а Ренджун плавится от горячих поцелуев и больших рук, что блуждают по его телу, заставляют выгибаться и хныкать, цепляясь пальцами за чужие широкие плечи. Больничная кровать скрипит на всю палату, хлюпающие звуки заполняют оставшуюся тишину — Ренджун кусает губы Джемина до крови, царапая ему спину и сжимая бедра вокруг его талии, будто желая сдавить его в тисках. Когда Джемин доводит его до черты, Ренджун вскрикивает и кончает, вздрагивая всем телом. — Я люблю тебя. Раздается чей-то низкий голос возле покрасневшего ушка, и Ренджун покрывается очередной порцией мурашек, потому что рядом становится невыносимо холодно, пахнет мокрой землей и чем-то таким страшным, пугающим до глубины души. Джемин восстанавливает дыхание, выходя из Рена, а затем шепчет: — Джунни, на траве дрова, на дворе трава, на траве дрова, на дворе трава, на траве дрова, на дворе трава. Ренджун закрывает глаза и повторяет эти слова. — Ну, Джунни, малыш, посмотри на меня, — Джено скулит, опускаясь на колени, сжимает в своей руке ладошку Рена. — Я же ведь люблю тебя. Сердце Ренджуна пропускает удары, когда он открывает глаза и видит перед собой такого родного Джено, улыбающегося и волнительно красивого. Ренджун приподнимается, протягивая парню руку. — Джено? — Ренджун, нет! Джемин кричит, а Джено победно улыбается, становясь мертвенно-бледным, а затем растворяясь в воздухе.

Инджунни.