ridin

Может быть Ренджун и не планировал целоваться с Джено по углам общежития каждую ночь, задыхаться от его горячих прикосновений и сдавленно стонать в чужую ладонь. Может быть Ренджун и не задумывался о том, насколько круто оказываться в плену у Джено, закатывая глаза от удовольствия и забывая дышать. Может быть у Ренджуна съехала крыша, когда Джено признаётся ему в любви, зажав его в углу возле кладовки во время просмотра вечернего матча всей группой. Все может быть. Потому что Ренджун не уверен. Потому что Ренджун не знает. Потому что Ренджуну глубоко плевать на Джено. Может быть Ренджун старался привлечь внимание другого, кто наблюдал за ними через щель в двери из другой комнаты, стараясь остаться незамеченной тенью. Простым наблюдателем, пятым колесом, лишним, ненужным. Ренджун замечает голубые волосы в свете ночных фонарей, просачивающихся из той комнаты, пока Джено стоит перед ним на коленях и, крепко держа за бедра, высасывает всю его душу. К чертовой матери. На дно его святого ада. Может ли быть, что Ренджун встречается взглядом с вуайеристом, в чьих глазах он видит смешанную боль, зависть, желание и любовь. Может ли быть, что он чувствует чужое настроение и чувства, захлестнувшие его грудь цинком — воздух застревает между рёбер, когда он видит кривую усмешку на бледном худом лице. И причина его минутной смерти вовсе не Джено, в глотке которого теперь удушающе мокро и солоновато. Может ли такое вообще быть, когда Джено поднимается, загораживая собой обзор, а после целует его так, что Ренджун отключается в его руках. Чтобы следующим утром проснуться и замереть, глядя в светло-карие насмешливые глаза, в которых бесятся самые гнилые черти, а голубые взъерошенные волосы торчат во все стороны. Может ли быть… — Я тут ищу свою толстовку, Джено сказал, что под кроватью, — хриплый голос заполняет все пространство, воздух забивается чужим одеколоном и гелем от душа. И Ренджун медленно умирает. — Марк просил передать, что мы выезжаем через пять минут. А затем он поднимается и уходит, не признаваясь никому, что пятнадцать минут он потратил на молчаливое любование сонного лица, на которое ему хотелось смотреть вечно. И ещё две он невесомо гладил мягкую щеку, которую этой ночью Джено сжал слишком сильно. Может быть Ренджун заметил, как рукава толстовки скрыли белые бинты на крепких предплечьях. Может быть и не заметил, сонно и устало поднимаясь с кровати. Может и понял, что чужая широкая спина с жесткими мышцами была слишком сутулой, из-за чего торчали позвонки исхудавшего тела. Но Ренджун отбрасывает ненужные мысли, направляясь в ванную. Когда он наклоняется, чтобы смыть с лица пену, кто-то прижимается к его спине и шепчет в ухо: — Чертовы ублюдки, я желаю, чтобы вы сгнили в аду. А затем, грубо развернув, впиваются острым поцелуем в его тут же закровоточившие губы. Действие длится десять секунд. Ренджун теряет воздух, роняет слезы от мыла, ничего не видя, мычит в чужой рот и приподнимается на носочки. А затем его оставляют в одиночестве, захлопнув дверь и швырнув что-то тяжелое в стену. В глухой тишине, в которой Ренджун слышит собственное сердце в груди и горле, осязает фантомные касания знакомых нежных рук, упругих губ и щекочущих лоб жестких волос, нос улавливает знакомый аромат. Сердце замедляется, потому что текущие из красных глаз слёзы высыхают. Ренджун чувствует этот и задыхается от нахлынувших чувств, воспоминаний и чужих касаний. Вспоминает то, что когда-то делало его счастливым, любимым и вечно юным. И в одночасье разбитым. Он слышит этот запах. Запах Джемина.

Теперь, когда я обхожусь Без твоих поцелуев, Мне нужно залатать раны