ridin

      — Открой рот. В полутьме небольшой комнаты раздался хриплый голос, отразившийся от стен и ударивший нежные ушки светловолосого парня, по телу которого прошлась волна острого возбуждения. Ренджун был накалён до предела. Его член, гордо прижимаясь к низу впалого живота, побагровел нежной небольшой головкой и истекал смазкой так, что был похож на мороженое, таящее под прямыми солнечными лучами. Он выглядел именно таким зазывающим, сладким и мокрым, из-за чего в горячем рту Чэнле накопилась слюна, а юркий язычок быстро потерся о ребристое небо. Но сначала он хотел бы получить глубокий и до безумия хлюпающий отсос от наивного и до ужаса ворчливого соседа, кричащего направо и налево, что он любит брать в рот- ой, то есть, что Хуан Ренджун — это гетеро парень, любящий сиськи и влагалища, физику и английский, историю Кореи и гимнастику, пока все остальные (якобы) нормальные парни гоняют мяч по футбольному полю и шлепают задницы своих одногруппниц. (ну, а Чэнле просто нравится трогать крепкие упругие задницы парней, ведь куда приятнее долбится в узкий анус и ловить от этого кайф, чем…) Чэнле успевает стиснуть губы прежде, чем он роняет стон, когда Ренджун, наконец-то, обхватывает покрасневшими блестящими от слюны губами тяжелую головку, кончиком языка проникая в уретру и снимая терпкие капельки. Тонкие длинные пальцы правой руки Ренджуна пробегаются по яичкам, покрытым лёгким пушком, собирают их в кулак и осторожно оттягивают, пока левая ладонь дразняще скользит по напряжённому животу с едва заметным прессом. Ренджун добирается до груди черноволосого парня, запрокинувшего голову и кусающего губы, царапает набухший сосок и выпирающие ключицы. От мысли надавить на дергающийся кадык, который привлекал Ренджуна всегда, отдёргивает рука Чэнле, что сжала его волосы на макушке. Он дернул его голову, заставив выпустить нагревшуюся головку изо рта с громким чмоком. — Сосешь хуёво, — Чэнле фыркнул, а Ренджун закатил глаза, удобнее устраиваясь на твёрдом полу и скользя острыми коленками, расставляя их шире, чтобы нежное и очень чувствительное местечко под яичками ощутило давление. — Открой свой поганый рот. О, Ренджун ведь натурал, который не только любит гимнастику, надевая на неё чертовы лосины и просвечивающиеся майки, но ещё и замирает, прекращая вообще свою жизнедеятельность, когда видит Чэнле после душа. Абсолютно голого, с миллионами капелек по телу, скатывающихся по небольшому рельефу мышц стройного тела, с вьющимися чёрными волосами, вечно искусанными губами и… ебись оно конем, членом между длинных крепких ног. Как бы член у Ренджуна тоже есть. Но у Чэнле после душа он весь такой… готовый, твёрдый и буквально опускающий на колени. И ведь Ренджун действительно не сдерживается, каждый раз падая на острые коленные чашечки и сразу заглатывая до середины, пропуская дальше в глотку и блаженно мурча и скуля от этого замечательного раскрывающего его рот чувства. От ощущения тяжелого ствола, головки, упирающейся в стенку горла, мурашек по телу Чэнле, который глотает слюну и воздух так часто, что кадык мог бы с лёгкостью раскроить его шею, Ренджун, задыхаясь, двигает головой и кончает. Как и сейчас, когда Чэнле, обхватив его голову двумя руками, проталкивается дальше, насаживает на себя и ругается хуже Донхёка, Ренджун вздрагивает и дрожит всем телом, из-за чего его горло сжимается, и пульсирующий в нем член дёргается в первый раз. Ренджун кончает себе на живот и грудь, несколько капелек попадает ему на подбородок и щеки. Он быстро опускает свои руки к заднице, обхватывая половинки и раздвигая их так, чтобы его ярко-розовая мокрая дырочка, обмазанная кремом для рук и слюнями Чэнле, раскрылась. — Блять, — Чэнле рычит, наблюдая за ним, а затем, сделав три грубых толчка, выходит, дергая Ренджуна вверх и поворачивая к себе спиной. — Наклонись. Быстрее. Ренджун на дрожащих ногах исполняет его приказ, выгибая поясницу и упираясь ладошками о коленки, и громко вскрикивает, заваливаясь вперёд, когда Чэнле, протолкнув язык в его задницу, сильно давит на шов под яичками. В глазах Ренджуна темнеет, а Чэнле держит его крепко, вылизывая, щекоча и дразня. А затем, развернув к себе, берет в рот мокрую головку, глотая сперму, и Ренджун кончает снова, выплёскивая остатки и едва не выдергивая волосы Чэнле. Ровно через минуту, когда Ренджун возвращается в реальность, заваливаясь на него, а Чэнле обхватывает его талию руками и сажает на свой член, входя одним движением и надавливая на простату, Ренджун лишь бессильно хнычет, жмурясь и сжимая пальчики на плечах друга. — Боги, Джуни, как хорошо, — Чэнле низко стонет ему в ушко, кусая мочку и оставляя поцелуи на шее, лижет соленую кожу и помечает её засосами. Его член удобно устраивается в тепле, будучи охваченный узкими бархатными стенками. — Поработай для меня. Ренджун начинает сжиматься и расслабляться, не двигаясь на его коленях вообще, царапая спину Чэнле и издавая высокие, трогающие за живое, стоны так, что член внутри него подрагивает. — О, да, детка, — Чэнле толкает его за плечи, чтобы лицо Ренджуна оказалось перед ним, и наклоняется к нему, оставляя между их губами миллиметр. — Давай, — шепчет он. Ренджун горячо выдыхает ему в губы, стонет и бормочет всякие непристойности, по типу: папочка, да, сильнее, а-ах, я чувствую его, глубже, он такой горячий и мокрый, раскрой сильнее… Они ещё долго сидят в этой позе, пока ноги Ренджуна не затекают. Чэнле осторожно перемещается к изголовью кровати, прислоняясь к стене, а Ренджун возится на нем и хнычет от колющих ежиков в ногах, дергая ими по постели. Когда он проскальзывает вверх, меняя слегка позу, и возвращается обратно, Чэнле кончает. Он изливается в него толчками, упираясь пятками в кровать, схватив за талию, входит грубыми и размашистыми движениями, и Ренджун, хрипя, кончает всухую. Чэнле дышит тяжело, смотря на него затуманенными глазами, а потом притягивает к груди, целуя в губы. Успокаивающе кладёт ладонь на спину, говорит: — Хорошая работа, малыш. — Отвали, — Ренджун кусает его плечо, собирается слезть, но сильные руки не отпускают, и ему не остаётся ничего, кроме как нытливо хныкать: — отпусти, пожалуйста, мои ноги… мне больно, пожалуйста-пожалуйста. Чэнле только хмыкает, в последний раз вжимаясь в него и осторожно выходя, отпускает парня, откатившегося к его ногам. Он встаёт на колени, проводя руками по своим бёдрам. Пока Ренджун массирует ноги и ворчит, Чэнле наблюдает за тем, как из его задницы вытекает сперма. И облизывается. — Знаешь, ложись-ка на спину…