ridin

в наслаждении воспеваем счастье

      Работать массажистом — тяжело. А быть личным массажистом милых корейских мальчиков-певцов — страшная вещь. Не так посмотришь — засудят. Не так тронешь — оклевещут извращенцем и напишут заявление. Не помнёшь хорошо спину — ну что за плохой массажист, у вас руки из жопы! Которую, кстати, некоторые эти самые милые мальчики просят и потрогать. Выгибают поясницу и мычат, сладко так, когда сильные пальцы сжимают упругие тренированные ягодицы. Джено усмехается каждый раз, когда кто-нибудь из них томно дышит, сдерживая себя, чтобы не застонать в голос и не попросить о большем. Ну, впрочем, Джено бы и не позволил. Не потому что боится визитов в полицию. Потому что не видит смысла заводить с кем-то отношения, когда у него есть свои прекрасные руки, большое количество самых разных масел и сорок минут свободного времени до конца смены. — Ещё, пожалуйста, — вздыхает хрупкий парень на лежанке, цепляясь ладошками за край кушетки, выпячивая круглую попку, когда Джено раздвигает половинки и сжимает их, чтобы кровообращение работало лучше. Бледная кожа стремительно краснеет, а масло добавляет какой-то шарм — все блестит под светом ламп. Джено послушно исполняет просьбу, абстрагировавшись от стонущего артиста, у которого под впалым животом истекает прозрачной спермой небольшой член. Будь Джено увлечён связями, то обязательно трахнул бы этого парня, разложил бы его на этой чертовой скрипящей кушетке и заставил бы кричать и раздирать горло. Но… Джено быстро заканчивает сеанс, дожидается, когда останется один, моет руки, убирает комнату и закрывается в своём небольшом кабинете без окон. Тут довольно мрачно из-за отсутствия натурального источника освещения, зато уютно из-за фиолетово-красных ламп. Если включить настольную, то она очень хорошо осветит пространство над столом. Джено раздевается, небрежно сваливая одежду на пол и садясь в кожаное кресло на колёсиках. При прикосновении голой и немного влажной кожи с искусственной чёрной раздаётся скрип. — Сорок минут, — говорит он, поставив таймер и отложив телефон в сторону, включает ноутбук и неторопливо ищет расслабляющую музыку, промывает уретральную спицу, выливает половину флакона жирного масла и принимает удобную позу. В помещении пахнет чем-то масляным и его одеколоном. Температура высокая — Джено покрывается испариной, волосы влажнятся у корней. — Так, — Джено направляет лампу себе на член, обхватывая его полностью рукой, распределяет масло и вздыхает — он всегда такой чувствительный. Стояк объявляется почти мгновенно, через несколько минут усердных поглаживаний горделиво прижимается багровой головкой к низу подкачанного живота. Длинные пальцы одной руки собирают в горсть тугие яички, вторая рука надрачивает, замирая под уздечкой, дразнит пальцем, заставляя беспокойно дёрнуть ногой, когда по телу пробегается ток. Приятно. И вкусно. И очень хорошо. Джено откидывает голову, сжимая зубы и ускоряя движения руки, прислушивается к чавкающим звукам и мычит. Черт бы побрал это все. Он, конечно, не ищет связей с парнями, но, о черт, какое же наслаждение он (все же) получает, когда прикасается к тонким хрупким телам, которые он может так легко нагнуть и просто взять. Одной из причин, почему он устроился именно сюда, хотя по образованию он стоматолог, является то, что у него в день в руках бывает больше пяти клиентов с шикарными попками и самых разных размеров членами, на которые Джено любит смотреть, пока мальчишки лежат на спине и смущенно отводят взгляд. Такие милые. Джено быстро подготавливает себя к проникновению, подхватывая спицу удобнее и, зафиксировав головку, осторожно и медленно вводит в дырочку, кусая губу. Года три назад, когда он встречался с девушкой, то познакомился с этой терапией по её же мольбам. Правда, после этого случая они расстались, потому что Джено едва не остался инвалидом, доверившись непрофессиональному человеку, и зарекся, что больше не вступит в отношения. Ни в какие. А вот шалить с уретральным проникновением он не перестал — даже обозначил себя влюблённым в это дело. Спица входит медленно и долго, будто лёд проникает в узкую трубку — Джено перехватывает дыхание, и он напрягается, останавливаясь. Член стоит каменно, ствол увили венки, а из дырочки стекает смазка, и Джено очень интересно, как именно она вытекла, ведь препятствие достаточно широкое. Кожа покрывается мурашками, дыхание сбивается, а через долгое время на середине спицы Джено несдержанно стонет, аккуратно проводя пальцами по длине верх-вниз. А потом всё-таки задыхается от оргазма, когда спица входит почти-почти до конца. Спина выгибается, стон вырывается самостоятельно, ударяясь об углы комнаты. И становится так легко. Джено судорожно дышит, а потом вытаскивает спицу и жмурится, когда из дырочки вытекает сперма. Её очень много, попадает даже на лампу, подбородок. — М-м, — тянет он, расслабляясь на месте, лениво дрочит, размазывая сперму. По плечам растекается усталость, они словно разом становятся тяжелее. Глаза сонно закрываются, и хочется найти кровать, чтобы спокойно лечь и заснуть. Только надо сначала помыться. Джено пользуется рабочим душем, где дрочит ещё, представляя, что трахает ротик недавнего клиента, у которого до невообразимого красивый голос и хитрые глазки. Затем убирает в кабинете и собирается, покидая здание в десятом часу вечера и заходя домой только после одиннадцати. Там и заваливается на кровать, тут же засыпая. И просыпается завтра утром, чтобы начать очередную рутину.