ridin

кошелёк или жизнь?

      — Бу! Ренджун испуганно подскакивает на диване, роняя с коленок корзинку с попкорном и банку колы на новый ворсистый ковёр из икеи, и хватается за сердце, возмущённо поворачиваясь к хохочущему Джемину. — Я тебя сейчас на куски разорву, ублюдок! — ругается парень, подхватывая пульт и кидая его точно в лицо друга. — Сдохни! Джемин катается по полу, а Ренджун теряет к нему интерес и удрученно смотрит на испорченный ковёр. Сколько он там потратил? Половину зарплаты, кажется… Тяжкий вздох, поджатые губы и желание разорвать одного идиота, у которого, по всей видимости, не прошло детство из одного места. Ренджун раздраженно бросает: — Заткнулся и убрал весь мусор. За квартиру платишь ты, кусок идиота. Джемин успокаивается и вытирает слезящиеся глаза, ехидно улыбается и даже не охает, когда в бок прилетает пятка. Лишь слегка морщится. — Тебе бы найти альфу, а то вон какой злючий. Бесишься за просто так, скоро реально мне в глотку вцепишься и- Ренджун со всей дури припечатывает кулак в живот альфы и без какого-либо сожаления уходит, оставив его корчиться от боли на полу. Переживет, мудак. Захлопнув за собой дверь, Ренджун прямиком направляется к развороченной постели и падает на неё лицом. В комнате темно и прохладно, а ещё пахнет клубникой, до пафоса спелой и красной; чистящим средством, которым Ренджун промокает тряпку и вытирает многочисленные полочки для книжек и коллекционных фигурок; новым порошком. На полу возле кровати прислонена гитара с лопнувшими струнами, на тумбочке валяется открытая шоколадка, рядом свисает зарядник от телефона. В кровати полный бардак: не счесть сколько подушек разбросано под одеялом и у изголовья; простынь торчит по углам; видятся пижамные шорты и даже фантик от конфетки. Ренджун поморщился, выкидывая её на пол. Спать хотелось ужасно, несмотря на то, что последние полгода он практически не вылезал из квартиры, спал по двенадцать часов в сутки и игнорировал все приглашения друга выйти в свет. Если только не в иной. Ну, это так, к слову. Джемин вообще парень клёвый. Со своими отмороженными идеями и идиотскими шутками, но друг он преданный и верный. А ещё заботливый и тёплый — очень часто, стоит Ренджуну заболеть или когда у него начинается течка, Джемин оказывается рядом в считанные секунды, принеся с собой куриный суп или пачку презервативов… Спать с Джемином — верх блаженства. Ренджун в эти несколько дней неконтролируемой похоти вообще теряется и путает, где реальность, а где рай, созданный горячим ультра-сосущим ртом Джемина и его длинными пальцами, бьющими аккурат в простату. Вот только по окончанию Ренджун теряет к нему все сильные эмоции, выпинывая из своей кровати и закрывая перед альфьим носом дверь. Ренджун не хочет это говорить, но Джемин не его уровня. Далеко не потому, что Джемин метр восемьдесят, с татуировками по всему телу, пирсингом в губе, сосках и толстом члене (охуенно), с сожженными волосами и байком. Не потому, что Джемин непостоянный и лживый. Не потому, что он успел распробовать наркоту и едва не сесть за решётку. Не потому, что где-то в Сеуле у него уже есть пятилетний ребёнок. Не потому, что Джемин это его истинный альфа. Хотя природа в Ренджуне воет сиреной и хочет быть с ним всегда. Джемин не ровня просто потому, что Ренджун любит омег. Милых, нежных, изящных. Невысоких, красивых, с тонкими голосами и хрупкими пальчиками. С бархатной кожей и сладкой розовой дырочкой. Ренджун часто сходит с ума от мысли, что если бы у него была омежка, он бы не выпускал её из постели, намертво прилипнув к его попке ртом. Да, Джемин доставляет ему удовольствие, дарит тепло и заботу, когда омега очень нуждается в этом, но… все. Ренджун не чувствует к истинному альфе ничего. Ни екающего сердца, ни перехватившего дыхания. Ничего вообще. Будто Джемин для него чужой человек. Может, Ренджун неправильный. Вот только Джемин согласен жить в таких условиях, платить пополам за квартиру, бегать к своим омегам и влюблённо смотреть на ту единственную, что никогда не посмотрит на него взаимно. Чертова невзаимность. Для чего вообще придумали деньги и любовь? Ренджун зевает и собирается переодеться в пижаму, когда дверь комнаты распахивается, а лохматая голова Джемина нагло вторгается в чужое пространство. — Пошёл вон отсюда! — Ренджун заворачивается в одеяло, но Джемин говорит: — Сегодня же Хеллоуин! — Я знаю, идиот. И что? — Поехали на хату к Чэнле! У него там вечеринка будет, говорит, что соберутся много омежек, может, найдёшь кого-то, кого сможешь нагнуть? — улыбается Джемин, запрыгивая на кровать и придавливая собой Ренджуна. Тот кряхтит, пытаясь отбиться от слюнявых поцелуев и проворных рук, что лезут ему уже под спортивные штаны и сминают упругие ягодицы. — М-м-м… если бы ты только разрешил, я бы показал тебе все возможности камасутры. Ренджун реагирует на касания, выгибаясь навстречу и разводя ноги, между которых обустраивается голова Джемина. Глаза альфы хитро сверкают, и Ренджун закатывает глаза. — Давай я тебе отсосу, и мы поедем на вечеринку? Услуга за услугу! — Ты можешь ехать туда один, — Ренджун зарывается пальцами в чёрные волосы, сжимая их и заставляя глухо рыкнуть Джемина. — И не доставать меня. — Я хочу, чтобы ты развеялся, куколка. Не все же мне одному бегать по чужим постелям. Наверное, это звучит мерзко и отвратительно. Два года назад Ренджун обязательно сморщился бы, но сейчас… это просто серая реальность. И по-своему идеальна, когда Джемин толкает шарик пирсинга в уретру, обнимая губами розовую головку, а Ренджун грузно дышит, закрывая лицо ладонями. В серой реальности это ещё самое светлое.

***

      Что ожидал Ренджун, когда соглашался поехать на вечеринку? Что его не будут особо трогать. Но он здесь и едет сейчас в костюме кролика с пробкой в заднице, изнывает от жара и острого желания воткнуть нож в сердце Джемина, пускающего слюни на какую-то омегу в форме медсестры, мимо которой они проезжают. Фу, как шаблонно и пафосно. — Смотри, это они! — Джемин пихает его в бок, выпрыгивая из такси и впихивая в руки водителя смятые купюры. — Чэнле! — кричит он и вызывающе изгибает бровь, когда на них оборачивается компания из омег. Ренджун фыркает. — Смотрите. Это Ренджун. Моя сладкая конфетка. Ренджун, это мои друзья. Тоже сладкие конфетки. Ренджун закатывает глаза под дружный смех парней, одетых в разноцветные яркие одежды, с броским макияжем и сильными духами. Воняет ужасно, но Хуан игнорирует, скучающим взглядом обводя украшенный тыквами двор. Миленько и уютно. — Тебя тоже насильно вытащили сюда? — раздаётся мягкий голос над ухом, и Ренджун поднимает голову. И теряет её, когда встречается взглядом с темно-карими глазами, бледным лицом и пухлыми губами, за которыми виднеются искусственные клыки. — Что? На тебя сработали мои вампирские флюиды? — хихикает омега, изящно поправляя на лбу русую челку, смотрит лукаво и облизывает острые зубы. — Меня зовут Хэчан. Ренджун сглатывает слюну, ощущая, как в заднице становится совсем влажно и жарко. — Ренджун, — тянет он ладошку, которую пожимают такими же тонкими аккуратными пальчиками, а после целуют тыльную сторону, оставляя на коже след от блеска для губ. — Приятно познакомиться. — И мне очень приятно, — Хэчан выше на сантиметров пять, чуть-чуть шире в плечах, но по-нежному хрупкий и мягкий. — Может, выпьем, зайка? Ренджун смущается, отводя взгляд и прикусывая губу. Во дела делаются, что происходит то. В груди что-то сдавливает, а желание просыпается сильнее. — Секс… Ренджун вопросительно поднимает взгляд. Хэчан улыбается невинно, пожимая плечами. — Говорю, что мой любимый напиток «Секс на пляже». А твой? Ренджун тормозит, не обращая внимания на внимательные и любопытные взгляды остальных. — Тоже люблю «Секс на пляже». — Вот как, — усмехается Хэчан, а потом ловит Ренджуна за руку и тянет к бару, где заказывает там напитки. — Не понимаю смысла в этих вечеринках, но у Чэнле слишком богатый дом и обслуживание, чтобы просто так пропустить это веселье. Тут даже заказной бармен. Смотри какой красивый. Ренджун послушно сморит на высокого широкоплечего альфу без рубашки, по торсу которого скатываются капельки вина. Ну, Ренджун надеется, что это бутафория, а не настоящая кровь. Почему-то внутри ничего не окликается, и Ренджун вздыхает, аккуратно взбираясь на стул. Пробка не такая длинная, как хотелось бы, но достаточно широкая, чтобы ежеминутно растягивать узкую дырочку. — Ты какой-то напряженный. Я слишком навязчивый? — интересуется Хэчан, кладя ладонь на острую коленку Ренджуна, кожа которого покрывается мурашками. — Расслабься. Ренджун пытается, делая первый глоток под пристальным взглядом Хэчана, что, склонив голову набок, кусает свою нижнюю губу. И Хуан замечает там шарик от пирсинга. Все. Приехали. Напряженный член под прозрачными трусиками и короткой юбочкой истекает смазкой, марая ткань, и Ренджун жмурится, допивая всё. Морщится от кислого вкуса, вызывая улыбку у омеги напротив. — Тебе вообще сколько лет? — Достаточно, можешь не переживать, — отвечает Ренджун, прикладывая к щекам ладошки. — А тебе? — Пусть это останется секретом, — усмехается он, опуская свой бокал и щёлкая пальцами, чтобы повторили заказ. Ренджуну кажется, что он совершает ошибку. Но второй, третий, четвёртый, пятый бокалы слишком вкусные. А на шестом его засасывают, прижимая к этой чертовой стойке, задирают дурацкую юбку и прижимаются вздыбленной ширинкой к мягкой попке, кусая загривок. — Я же чувствую, что я тебе понравился, — жарко дышит Хэчан в красное ушко пьяного омежки, который беспомощно стонет под ним, потираясь попкой о стояк. — Твою мать. — Укуси меня, — просит жалостливо Рен, и Хэчан послушно кусает, царапая искусственными клыками нежную кожу. — Сильнее. Бармен за стойкой смотрит на них масляным взглядом, и Хэчан усмехается, сверкнув глазами. Вокруг уже давно все пьяны, танцуют и обнимаются, позабыв о чем вообще была вечеринка. Несколько тыкв разбиты и валяются на газоне, осколки от ваз лежат на полу. Стоит густой дым от сигарет, запах от алкоголя и смешения запахов. — Пошли отсюда, — тянет Хэчан Ренджуна в сторону своей машины, в которую он заталкивает бесцеремонно, залезает следом, хлопает дверью и устраивается между стройных ножек. — М-м-м, — вдыхает запах Хэчан, изворачиваясь и кладя голову на бедро омеги. — Сладкий. Ренджун по определению такой тягучий, как мёд, особенно в мокром поцелуе, который Хэчан дарит пьяному омеге, придавливая его в кресло. — Черт побери, я ещё никогда не спал с омегами, — тяжело шевелит языком Ренджун, пытаясь держать глаза сфокусированным на расплывающемся лице. — Т-ты в курсе как вообще это происходит? — Да, детка. Выбирай: кошелёк или жизнь? — Хэчан вжикает молнией на брюках, сдирая с себя плащ дракулы куда-то на пол, пока Ренджун пытается понять, причём тут детские игры. — Ну? — А зачем? — Кошелёк — трахаешь ты; жизнь — трахаю я, — Хэчан облизывается в предвкушении, и Хуан закатывает глаза, опускаясь на спину и давая полную свободу действий. — Жизнь. — Вот и отлично. А дальше Ренджун стонет так громко, что его слышно за пределами машины, царапает спину другому омеге, принимая в себя всю длину довольно хорошего размера члена. Хэчан оказался таким особенным омегой, доводя Ренджуна до грани вместе со слезами. — Твою мать! — кричит Ренджун, выгибая спину и кончая. Сердце в груди готово выпрыгнуть, в ушах стоит дикий шум, а кожа покрылась липким потом. — Вот тебе и Хэллоуин. Меня трахнул какой-то вампир. Хэчан смеётся, продолжая двигаться в скользком проходе и наслаждаясь мокрыми пошлыми звуками, растягивает удовольствие, пока Ренджун не кусает ему мочку ушка, заставляя кончить внутрь. — Омеги же не беременеют от омег? — спрашивает Ренджун, и Хэчан пожимает плечами, наблюдая за тем, как из растянутого входа вытекает его сперма. — Ну, если вдруг да, ничего страшного. Воспитаем. Они пьяно смеются, принимаясь лениво собираться и абсолютно не замечая высокую худую тень под светом фонаря на конце улицы. Безликое лицо смотрит прямо на чёрную машину, а длинные пальцы с когтями на концах царапают столб. По улице раздаётся скрип и хриплый голос: — Кошелёк или жизнь?