Глава 19.
3 августа 2020 г., 18:19
К большому недовольству Молли Уизли Рон и Гарри так и не сделали предложение Джинни и Гермионе на праздновании первой годовщины победы. Единственным объявлением о решении вступить в брак, прозвучавшем в тот вечер, было объявление о помолвке между Сириусом и Пэнси. Миссис Уизли винила своего сына и Гарри в нерешительности и не подозревала, что сразу после заявления Трелони Гермионе удалось поговорить с Роном и попросить его немного подождать. Девушка объяснила свою просьбу тем, что в скором времени родится ребенок и она не сможет уделять новоиспеченному мужу, то есть ему, достаточно внимания. И младший из парней Уизли согласился повременить, понимая, что переспорить Гермиону ему в любом случае не удастся. Что касается Джиневры, то она заявила Поттеру, что замуж планирует выйти только один раз в жизни и не собирается на собственной свадьбе идти по проходу с огромным животом вперед. Гарри был не особо рад перспективе «подождать еще» и честно в этом признался, не забыв добавить, что он вообще не понимает, почему нельзя сделать предложение сегодня, а свадьбу сыграть через год или два. Услышав слова товарища, Рональд поинтересовался, отчего нельзя сделать «как сказал Гарри». На что получил подзатыльник от сестры и объяснение от Гермионы: чего хотят девушки, того хочет сам Мерлин. И если девушки, то есть она с Джинни, хотят предложение попозже, а свадьбу вскоре после помолвки, то так они с Гарри и должны поступить, особенно если парни любят их так сильно, как говорят. После подобного высказывания Гарри и Рону не оставалось ничего другого, кроме как смириться.
– Хорошо, пусть будет так, как вы хотите, – сдался Поттер.
К тому же Джинни и Гермиона должны были родить уже в конце июля – в августе, а это значит, что еще через пару месяцев после этого можно смело объявлять о помолвке. Что ж, максимум полгода – не так уж и долго. Можно и подождать.
…
Прошло немногим меньше года с момента появления малыша, и лишь сегодня Джиневра, разглядывая себя в зеркале, наконец-таки милостиво согласилась с остальными, что ее тело вернуло свои соблазнительные формы. А это значит, что она может не стесняясь надеть что-нибудь «по фигурке», а не свободную одежду на несколько размеров больше, которую носила до сих пор. И из шкафа тут же появилось легкое коротенькое летнее платьишко. Покрутившись перед зеркалом еще немного и удостоверившись, что прежняя она вернулась, рыжеволосая ведьма поспешила в кафе на встречу с подругами. Пэнси и Гермиона уже ждали ее и помахали в знак приветствия, как только заметили приближающуюся Джинни. – Мерлин, Уизли, – простонала теперь уж миссис Блэк, – я уж думала, что мой сын Хогвартс успеет окончить, прежде чем ты появишься. – Простите, – извинилась Джиневра, – никак не могла одеть сынишку. Гермиона и Пэнси усмехнулись. – Что, он никак не мог выбрать, какое платье надеть для похода с дедушкой в зоопарк: короткое или… очень короткое? – поддела слизеринка. Джинни пробурчала что-то себе под нос. – Ну ничего, – не отступала Блэк, – теперь он, судя по всему, должен быть доволен, так как большая часть волшебников на этой улице, достигших пубертатного периода, едва не свернули шеи при виде его мамы. – Не говори глупости, – покраснела Уизли. – Пэнси права, некоторые особи мужского пола до сих пор капают слюнями в свои чашки или тарелки, – вступила в разговор Гермиона. – Пожалей мальчиков, Джинни. – И уже не мальчиков тоже, – засмеялась Пэнси, – а то их удар хватит. – Прекратите, – надулась Джинни. – А еще подруги. И потом, сами тоже вон не в мешки оделись. – Конечно, подруги, – произнесла Блэк. – И, конечно, не в мешки. Но нам до тебя с врожденной-то скромностью Гермионы и моим положением замужней женщины… Неожиданно Пэнси замолчала, понимая, что задела весьма щекотливую тему. – Извините, девочки. – Все в порядке, – уверила ее Грейнджер и поспешила перевести разговор в другое русло. – Как все же хорошо, что мы вот так все втроем сидим и болтаем, обсуждая, как отпраздновать первый день рождения своих малышей. А ведь не случись пророчества Сивиллы – и всего этого не произошло бы. – Это точно, – подтвердила Пэнси, – мы бы вряд ли стали подругами, если бы не Трелони. – Кстати, Гермиона, а с кем ты оставила свою дочурку? – Сегодня моя малышка наслаждается походом в зоопарк с мистером Уизли, – ответила Грейнджер. – И пока не забыла: спасибо, что снова предложила нам Сириуса в роли няньки, но надо иметь совесть: он на прошлой неделе смотрел не только за своим наследником, но и за моей красавицей, и за проказником Джинни. – Бедный Артур, – хихикнула Пэнси, вспоминая вымотанного неугомонной троицей мужа. – Ничего подобного, – отмахнулась Джиневра. – Папа очень рад вырваться из Министерства и погулять с малышами, особенно с дочкой Гермионы. – Ну это и понятно, – улыбнулась слизеринка. – У Уизли всегда был перебор с тестостероном в доме. А тут такой шанс – белокурая и сероглазая принцесса. – О да, – кивнула Джинни, – папа бы многое отдал, лишь бы она стала его внучкой. – Мистер Уизли так много для меня сделал, – сказала Гермиона, – как и твоя мама, Джинни, что по праву может называть Лору своей внучкой. – Хм…Лорелей, – задумчиво пробормотала Пэнси, – надо же. Не думала, что ты выберешь для дочки такое имя. Гермиона лишь пожала плечами. – Просто красивое имя для красивой девочки, – ответила она. – Никакого подтекста. – Да ладно, Пэнси, – произнесла Джиневра, – ты тоже назвала сына не как-нибудь, а Ксандр. – Вообще-то это сокращенно от Александр, – парировала Пэнси. – А так как Сириус внезапно и не совсем объяснимо вспомнил о семейных традициях и вознамерился назвать сына Орионом – в честь деда, то пришлось идти на хитрость: Ксандр тоже звучит похоже на название какой-нибудь звезды или даже целого созвездия. – А чем тебе Орион не понравился? – решила уточнить Уизли. – В это созвездие входит звезда Беллатрикс, – фыркнула слизернка, – нет уж, увольте. И потом, в школе или среди друзей, когда малыш подрастет и если он захочет, конечно, то его смогут звать Алек, Алекс или Лекс. И никакого пафоса. – Ну конечно, – усмехнулась Джиневра. – Если кто и назвал ребенка безо всяких выкрутасов, то это я. – А действительно, почему именно Дерик? – полюбопытствовала Пэнси. – В честь Фреда, – призналась рыжеволосая волшебница. – Вы же знаете, что его полное имя – Фредерик, я хотела найти что-нибудь похожее. – Это замечательно, – улыбнулась Гермиона. – Ты молодец, Джинни. – Кстати, – задумчиво произнесла Пэнси, – Поттер и Уизли, два недоразумения, собираются делать вам предложения или никак не могут выбрать подходящий момент и подобрать нужные слова? – Они уже сделали, – призналась Гермиона. – К счастью, в кругу семьи. – Почему к счастью и почему я об этом ничего не знаю? – даже обиделась Пэнси. – Я думала, Сириус тебе рассказал, – удивилась Джиневра. – Мама отправила ему не одну сову с просьбой повлиять на меня и на Гермиону. – Оказывается, мистер Блэк полон сюрпризов, – хмыкнула Пэнси. – Но об этом я с ним дома поговорю. А теперь прекращайте тянуть кентавра за хвост и ответьте, как именно на вас должен повлиять мой муж? – потребовала она. – Убедить нас согласиться и выйти замуж за Рона и Гарри, – сразу за себя и за Джинни ответила Гермиона. – Потому что мы им ответили отказом, – на всякий случай пояснила Уизли. – Ох, – только и смогла вымолвить миссис Блэк. А в это время в другом Лондонском пабе трое волшебников вели свою беседу. – Ну и где твой наследник, Блэк? – поинтересовался Люциус. – Неужели твоя жена позволила тебе снова примерить роль холостяка и оставить ребенка с домовиком? – Завидуй молча, – делая глоток огневиски, парировал Сириус. – Что касается Ксандра, то он с Артуром в зоопарке. Малфой-старший удивленно приподнял бровь. – Что, и твой с… Уизли? – Остынь, – покачал головой Блэк. – Артуру сегодня не позавидуешь: он один против трех маленьких бесят. Если твоя дочка, Люциус, большую часть времени ведет себя как ангелочек, то творение твоих чресл, Снейп, – это гремучая смесь, и никогда не знаешь, когда она рванет. И хотя мое чадо является истинным потомком рода Блэков со всеми его недостатками, но твой отпрыск переплюнул даже его. Поверь моему слову, когда Дерик вырастет, то именно он возглавит банду. Северус всего лишь на мгновение улыбнулся одними уголками губ, но тут же вновь погрустнел. – Ты его давно не видел? – понял эту быструю перемену Люциус. – Я видел его сразу после рождения. Мне позволили подержать его на руках, а потом… Издалека и по колдографиям. Малфой покачал головой. Он видел свою дочь намного чаще: Гермиона, как и обещала, не препятствовала их общению. – Как ты это терпишь?! – воскликнул Сириус. – В конце концов пусть Джинни и моя родственница, но она переходит все границы. Она и Молли! Люциус согласно закивал, воспоминая, как несколько раз, навещая дочурку, сталкивался с миссис Уизли и каким взглядом она его награждала. – Когда Артур гуляет с Дериком, то по возможности сообщает мне, где они будут, – осторожно признался Снейп. – Если честно, я даже несколько раз смог подойти к ним, но… Не знаю, может мне все же поговорить с Поттером? – С Гарри? Зачем? – не понял Блэк. – Объяснить ему, что я просто хочу видеть сына и не буду предпринимать попыток стать между ним и Джи… мисс Уизли. – Так тебе и не удастся стать между ними, даже если и захочешь, – хмыкнул Сириус. – Насколько я понял из писем, которыми меня буквально завалила Молли, Джинни отказала Гарри, впрочем, как и Гермиона Рону. Северус и Люциус взволнованно переглянулись. – Блэк, ты уверен? – Я не уверен, что произойдет раньше: я начну прятаться в шкаф от совы с очередным письмом от Молли или сова издохнет от постоянных перелетов. Но, да, я уверен – Гарри и Рону дали отставку. Этим же вечером Гермиона постучала в дверь на площади Гриммо, пытаясь удержать дочку, которой надоело сидеть у мамы на руках, да и до своего приятеля Дерика ей было не дотянуться. Тот, в свою очередь, также протягивал ручонки к белокурой подружке, правда было непонятно, хотел ли мальчуган ее обнять или отобрать у нее соску. – Мерлин, Кричер, если ты сейчас не откроешь дверь, – простонала Грейнджер, – я своей маггловской ногой дам тебе такой пинок под зад, что мало не покажется. К счастью, дверь наконец отворилась. Скорчив брезгливую гримасу, домовой пропустил девушек внутрь. – Кричер, помоги Гермионе и возьми Лору, – возмутилась Джиневра, пытаясь отобрать у сына прядь собственных волос, которые тот пытался запихнуть себе в рот. – Чтобы я притронулся к полукровке, – фыркнул эльф. – Тогда возьми моего сына. – Чтобы я притронулся к… к… – старый домовой запнулся. – В нем семьдесят пять процентов чистой крови, – усмехнулась Уизли, прекрасно понимая, что домовой до сих пор не мог определиться, как относиться к Дерику. – Все равно я его брать не буду, – отрезал Кричер. – В прошлый раз он меня за ухо схватил. Даже полукровка себя так не ведет, не говоря уже о моем маленьком чистокровном хозяине, – с этими словами домовой пошаркал в гостиную. Тяжело вздохнув, Грейнджер и Уизли последовали за ним. И лишь оказавшись в просторной комнате, опустили детей на ковер и поспешили поздороваться с Пэнси и Сириусом, а после завершения дружеских объятий четверо волшебников расположились в удобных креслах и принялись делиться последними новостями. – Представляете, – делая глоток чая, произнесла Джиневра, – мне написала профессор Трелони. Пэнси едва не поперхнулась. – Чего этой шарлатанке от тебя нужно? – Ну, она хотела узнать, все ли у меня хорошо, и еще интересовалась, как там Гермиона. – А обо мне она, значит, не спросила, – хмыкнула миссис Блэк. – Как «мило» с ее стороны. – Пэнси, ты вышла замуж, и у тебя все хорошо. Все об этом знают, – напомнила Грейнджер. Бывшая слизеринка отмахнулась от этого замечания. – Могла бы спросить из вежливости, – не сдавалась Пэнси. – Ну да ладно. Но я надеюсь, ты послала ее подальше? – спросила она Джинни. Рыжеволосая ведьма молчала. – Значит – не послала, – поняла Блэк. – А зря, она это заслужила. – Она же не специально, – беря дочку на руки, вздохнула Гермиона. – Да что ты говоришь? – Милая, – наконец вступил в разговор Сириус, – Сивилла же на самом деле не хотела… Ох, мать твою! Джинни, твой сын укусил меня за ногу. Снова. Джиневра покраснела и схватила Дерика. – У него зубки все еще режутся, – начала она оправдывать сына. – Это у него не зубки режутся, – потирая укушенную ногу процедил Сириус. – Это в нем Снейп прорезается. Но старший по крайней мере меня загрызть не пытался. Гермиона не выдержала и рассмеялась. Черноволосый малыш, сидя у матери на руках, выглядел таким ангелочком: мило хлопал длинными ресницами, а выражение глаз у него было невинное, прям как у олененка Бэмби. Но все присутствующие знали, что эта ангельская внешность обманчива. Наследник Северуса и правда был тем еще бесенком. – Дерик хороший мальчик, – сказала Джинни, прижимая к себе сына, который безошибочно чувствовал, что если натворил что-нибудь, то надо начинать всхлипывать – и мать тебе все простит. Так произошло и на этот раз: Уизли ощетинилась и бросилась на защиту обиженного сына. – И он хорошо ладит с Ксандром, – продолжила Джиневра, – так что твоя теория, что мой сын не любит Блэков… – Он не Блэков не любит, – уперся Сириус, – он меня терпеть не может. И… – Ну все, понеслось, – на ухо Пэнси прошептала Гермиона. – Пора вмешиваться, а то будет, как в прошлый раз: Дерик заплачет, а все мы знаем, в какую фурию превращается Джинни, если считает, что ее сокровище обидели. Мантикора по сравнению с ней – безобидный карликовый пушистик. – О да, – кивнула миссис Блэк, – не пойму, зачем все так заморачивались с Темным лордом? Надо было просто, чтобы Уизли родила, а Волан-де-Морт попытался отобрать у Дерика соску. И все, хана Лорду. Грейнджер закусила губу, чтобы не расхохотаться, представив эту картину. Но все же надо было спешить на помощь Сириусу. – Джинни, так что там насчет профессора Трелони? – как можно громче спросила Гермиона. – Она пишет, что еще раз просит прощения за то, что так получилось с пророчеством, – все еще испепеляя Сириуса взглядом, ответила рыжеволосая. – Новый избранный действительно должен был быть зачат, когда львицы и лев со змеями слились. Но теперь Сивилла считает, что скорее имелось в виду расположение созвездий на небосклоне или что-то другое, но никак не физическое слияние гриффиндорцев и слизеринцев. Трелони думает, что последнее – слишком очевидная трактовка пророчества, которая поэтому не может быть правильной. – А раньше она не могла до этого додуматься? – фыркнула Пэнси, – И потом, она же утверждала, что видела всех нас в пророчестве, – напомнила миссис Блэк. – И еще, астрономия не была моим любимым предметом, но разве есть несколько львиц и змей на небе? Джиневра пожала плечами. – Сивилла писала что-то про зеркальные миры и… В общем, если честно, я там мало чего поняла, – призналась Уизли. – Что касается того, что она видела нас шестерых, то профессор призналась, что в тот день ей не здоровилось, она выпила зелье от кашля и, возможно, немного нарушила дозировку. – Я ненамного ошиблась, когда говорила, что Снейп Трелони что-то в чай подмешивает, – усмехнулась Пэнси. – А теперь все стало на свои места: красавчик Люциус явился ей в мечтах, когда она переборщила с мятным ликером, который теперь, оказывается, стал именоваться зельем от кашля. Гермиона закатила глаза. – А еще Сивилла написала, – продолжила Джиневра, – что расстраиваться рано, и она не может со стопроцентной уверенностью утверждать, что наши дети не станут избранными. К тому же они все родились 31 июля... Так что все окончательно выяснится, лишь когда настанет то самое время. – Бред, – подвела итог миссис Блэк. – Особенно, что касается даты. Судя по логике вашей Трелони, то родись дети 31 декабря, они стали бы новыми Темными лордами. Бред. – Бред, конечно, но я рада, что у меня есть моя дочурка, – улыбнулась Грейнджер. – Если честно, то и я рада, – призналась Пэнси и с любовью посмотрела на мужа, играющего с их сыном. – Да, и я на Сивиллу зла не держу, – произнесла Джинни. – Кстати, – бросая взгляд на часы, как бы между прочим заметил молчавший все это время Сириус, – раз мы все простили Сивиллу, то, надеюсь, меня тоже простят. Джинни и Гермиона почувствовали, что простить должны будут именно они, и уже хотели спросить, за что именно, как в комнату вошли Люциус с Северусом. И если чистокровного Малфоя Кричер еще терпел, несмотря на то, что, по мнению домовика, тот опозорил свою фамилию и позволил нечистокровной ведьме родить ему дочку, то к Снейпу он по-прежнему относился с презрением, но в то же время боялся. Поэтому эльф лишь кривился, как от зубной боли, но молчал. – Это я их пригласил, – поспешно передавая сынишку жене, признался Блэк, приготовившись к любой реакции, особенно от Уизли. – Нам пора, – оставив признание Сириуса без ответа, заторопилась Джиневра, и в этот момент малыш Дерик радостно пролепетал: – Пап. Пораженная Джинни опустилась в кресло, продолжая крепко держать сына, протягивающего ручки к профессору Снейпу и так и норовившего вывернуться из ее объятий. – Дерик, это… это… – не могла подобрать слов рыжеволосая ведьма, которая до этого момента ни разу не слышала, чтобы ее сын назвал какого-нибудь мужчину папой. К счастью, Лора также заметила своего отца и запросилась к тому на руки. Осторожно подхватив свою принцессу, Люциус закружил ее, и малышка радостно засмеялась. – Дай ему ребенка, Джинни, – прошептала Грейнджер. Джиневра медленно встала и, подойдя к Северусу, передала тому сынишку. Оказавшись на руках отца, Дерик обнял мужчину за шею и прильнул к нему всем телом. – Почему Дерик назвал именно Снейпа папой? – не могла понять Джинни. – Потому что кровь – не вода, – ответила Гермиона, наблюдая, как Люциус разговаривает с дочерью. – Или по любой другой причине, какая разница? Дерику нужен отец. Разве ты со мной не согласна? – Но Снейп сам сказал мне, что ему, – сделала упор на последнем слове Джиневра, – нужны только колдографии сына. – А может быть, ты неправильно поняла? – осторожно заметила Гермиона. – И сделала ошибочные выводы? Уизли неуверенно кивнула. Возможно, Гермиона права, и это она неправильно истолковала слова Снейпа. А он хочет видеться с сыном. С ней – нет, а с сыном – хочет. И ее решение не разрешать Снейпу видеть Дерика продиктовано вовсе не просьбой Гарри, а ревностью и обидой, что она-то не нужна Северусу. Так, фальшивка на одну ночь, которая никогда не заменит… Лили. Имя миссис Поттер больно резануло по сердцу. – Нам действительно пора, – едва ли не выхватив сына из рук Мастера зелий и не обращая внимания, что мальчик расплакался, воскликнула Джиневра и, не попрощавшись, вышла из гостиной. – Снейп, мне жаль, – нарушил повисшую тишину Сириус. – Это не твоя вина, – ответил слизеринский декан и так же, как Джинни несколькими минутами ранее, поспешно покинул дом. – Я тоже, пожалуй, пойду, – кашлянула Грейнджер. – Лоре пора спать. Люциус, еще несколько мгновений назад наблюдавший за Северусом и тем, как у того практически силой забрали сына, вздрогнул. – Я могу хотя бы проводить вас? – попросил Малфой. – Хорошо, – согласилась Гермиона, хотя чувствовала, что, возможно, зря это делает. Раньше она никогда не оставалась наедине с Люциусом и во время его визитов к дочери с ней рядом всегда был кто-то еще: ее мать, Джинни, миссис Уизли… «Ты большая девочка, – убеждала она саму себя. – Он только проводит тебя до двери и все. В дом его не обязательно впускать». Но очутившись около дома, Грейнджер ответила согласием на просьбу Люциуса уложить дочку и пожелать ей спокойной ночи. А когда мужчина вышел из детской и сообщил, что малышка уснула, предложила ему чаю. Малфой-старший, до этого не особо надеявшийся даже на то, что его впустят, удивленно посмотрел на Гермиону. – Извини, – смутилась та. – Это глупо с моей стороны – предлагать тебе чай с печеньем. Просто Лора очень его любит, и я… Но договорить гриффиндорка не успела. В одно мгновение Люциус преодолел разделяющее их расстояние и накрыл губы Гермионы своими, не только лишая ее возможности говорить, но и не позволяя здраво мыслить. Наконец Грейнджер с большой неохотой отстранилась. – Люциус, я… – Ты рассталась с Уизли и тем самым ответила на мой вопрос, – прошептал мужчина. – Но… – Замолчи, Гермиона, – властно перебил девушку Малфой. – Ты умная, талантливая ведьма, и я знаю, что ты ратуешь за равноправие. И в том, что касается карьеры, я готов с тобой согласиться, но в отношениях мужчины и женщины главный – мужчина. А я уже давно решил, что ты моя, и клянусь Мерлином – я тебя никому не отдам. Так что смирись, что такой ублюдок, как я, навсегда останется в твоей жизни. И не просто как сторонний наблюдатель или отец твоего ребенка, а как твой любовник и… муж. Услышав последние слова, Гермионе показалось, что это всего лишь сон. А раз это сон, то она может творить в нем все, что хочет. Давно уже хочет. Поэтому девушка схватила Люциуса за руку и потянула того в сторону спальни, нетерпеливо помогая ему избавляться от одежды. Что ж, возможно, Малфой как мужчина и был главным в отношениях, но на этот раз он подчинился без возражений. Причем – не единожды.
