Дело на миллион

      — Видимо, слепота была психосоматической, а не вследствие стараний Черепанова, — констатировал доктор, поправляя оправу очков, — стоило снять эмоциональное напряжение с твоей сестры, которая подсознательно воспринималась тобой источником перенесенных в Зоне страданий, как слепота прошла. Ой… Мать твою… — Балабан рухнул на колени, обхватив живот руками и едва успел засунуть физиономию в ведро, дабы не заблевать весь лазарет. Наемница вовремя подскочила и сняла с головы дока очки, которые уже собирались соскочить с носа в содержимое желудка, — спасибо, — кивнул Артур.       — Это из-за меня? — догадалась Морена.       — Не бери в голову, — отмахнулся мужчина, поднимаясь, — налей лучше воды. Это я сам дебил. Такую процедуру, угу, — Балабан отвлёкся, принимая стакан, — нормальные люди проводят за тридцать сеансов, а не за один. Это всё равно, что пытаться побить тираннозавра бейсбольной битой.       — По моим ощущениям ты его и вовсе завалил, — похвалила Чернова.       — Отправил в кому, — поправил Балабан, — это тебе сейчас так хорошо. Но иногда будет накатывать, сразу предупреждаю.       — Ты ведь не бандит. И никогда не был, — жесткие оловянные и подозрительные голубые глаза пересеклись, — ко мне такие как ты в учебку приходили. Несколько фортелей, например, как спать два часа в сутки показали. А я ещё удивлялась, как ты так ловко во все щели протискиваешься и уходишь не пойманным. Чуяла что-то и теперь всё встало на свои места…       — Лучше бы тебе в эти дела не лезть, — покачал головой Артур.       — Ты расскажи, что по чём, а мы уж сами решим, куда нам надо лезть, а куда нет, — как из-под земли в лазарете материализовались Шульга и его извечная свита: Олтяну и Гавриленко. У всех в руках были взведённые пистолеты.       — С учётом того, что среди вас двое ментов я не буду спрашивать, как вы вошли, не имея ключей, — съязвил док.       — Шульга, что происходит? — спросила Морена.       — Доверяй, но проверяй, — пожал плечами Николай, — не мог же я просто так назначить человека с улицы своим доктором. Вот и поставил Шерхана посмотреть да послушать. Не только ты, Женя, бесшумной ходьбе обучена.       — Ко мне такие уникумы тоже в учебку приходили, — хихикнул Петро.       — Ну, мальчики, как хотите… — закатив глаза и хлопнув себя по коленям, Балабан уселся на кушетку. — Я предупреждал.       — Не пугай, пуганные, — огрызнулся Николай.       — Я не военный, как подумали Морена и Шерхан, и к пугающим вас уникумам отношения никакого не имею, — несколько разрядил обстановку врачеватель, — отношение к оборонке у меня косвенное. Работал в одном украинском НИИ, связанным с управлением сознанием.       Рассматривались и способы манипулирования народными массами, и полная переработка темперамента, типа мышления и других особенностей у отдельно взятого индивидуума. Исповедовали разные подходы. И гипнологические, и фармакологические, и акустические, и хирургические для камерного применения.       — У меня щас три сотрясения будет, — зевнул Гавриленко.       — На, витаминчики для мозгов, полезные, — Олтяну вытащил невесть откуда найденное красное яблоко.       — Ну, глубоко понятное дело, не продвинулись. Теоретических наработок на Нобеля, а ресурсная база во, — Артур состряпал фигуру из трёх пальцев, — никому ничего нахер не надо было.       — А США или, скажем, Израиль? — вклинилась Морена.       — Продаться им — это добровольно засунуть себя в золотую клетку. И стать домашней скотиной. Породистой, закормленной, но абсолютно бесправной. Сомнительный успех… — выдохнул учёный.       — Принимается, — Шульга поверил, а остальные последовали его примеру, — продолжай.       — Так до 2005 года и перебивались с хлеба на воду. Какие-то там наработки, конечно, ушли в СБУ и ГУР, революции одной поспособствовали, — лицо Артура озарила ностальгическая улыбка, — установили, что оранжевый цвет — это цвет ненаправленной агрессии. Как раз, чтобы поднять толпу, но ничего не раздолбать и никого не зашибить. Но на этом всё. Полное болото и бесперспективняк. Как вдруг чисто случайно пересекся с одним мужиком по имени Юрий Лебедько… О-хо-хо…. Дебила кусок.       — Давай без самобичеваний, — направлял Шульга, — хочешь, тебе Петро ещё одно яблочко даст?       — Да пошёл ты, — устало отмахнулся Балабан, — так вот, этот Лебедько оказался бывшим генералом СБУ, недавно свергнутым в результате внутриведомственных интриг. И он рассказал, как ещё в чине майора работал в группе по законсервированию ряда научных объектов в Чернобыльской Зоне и изъятию в архив тамошней документации.        — Твои связи в мировых научных кругах, плюс его в буржуйских, военных и политических равно «О-Сознание»? — догадался Шульга, скривив губы трубочкой. Действительно, влезли в блудняк по самую макушку…       — Почти, — кивнул Артур, — ещё я вёл все деловые переговоры. Юрию только дай шашкой помахать. А так да, ты прав. Я находил талантливых, но голодных специалистов по всему СНГ, а он обеспечивал начальный приток боевиков и спонсорскую помощь. Ещё во времена Союза Лебедько завербовал пару человек у нас и в Восточной Европе, которые очень высоко за двадцать лет поднялись. Эти башляли в принудительном порядке. А потом мы РАЗВЕРНУЛИСЬ, — Артур похлопал сам себе, — благодаря современным знаниям и совковой материальной базе уже пошли и искренне заинтересованные в нашей поддержке толстосумы с половины земного шара и народу, опосля изобретения Выжигателя, привалило столько — хоть войну начинай. Думал, вот она — жизнь человечья! Вот где у Бога член заныкан, и я его поймал! Как видите — я ошибся, — Балабан самоиронично пожал плечами, — селяви.       — Судя по тому, что ты забился на вонючие болота под защиту оплывшего слизняка, Юра тебе свергнул. Сдать весь этот заговор спецслужбам ты не можешь. Конечно, тебе с радостью оформят сделку со следствием, но важно ещё найти человека, который не сидит у «О-Сознания» на прикорме. На Большой Земле тебе делать нечего. Только попробуешь снять бабки со своих счетов, как тебя вычислят и притопят в бетоне на ближайшей стройке, — Шульга продолжил мысль за Артура.       «А ведь действительно неплохой опер», — мысленно похвалил собеседника Балабан.       — А почему мне помогаешь? — наконец-то задала давно мучивший вопрос Чернова, — понял, что я как-то планирую насрать в огород товарищу генералу Лебедько?       «А я уже грешным делом думала, что втюрился в меня. Слава Богу, пронесло».       — Частично, да, — не стал отпираться безумный деятель, — но дело тут не только в том, что раньше мы делили прибыль пятьдесят на пятьдесят, а теперь Юрка забрал себе всё. Похожа ты на одну барышню, оставившую след в моей жизни. Нет, никакой пошлятины, для таких вещей у меня целый гарем был. Телохранительница это моя была. В последние три года мы так разрослись, что всякое могло случиться. И спецура копает, и конкуренты имеются, да и народу от наших ручонок пострадала тьма, и за многих есть кому мстить. Вот и нашёл мне Лебедько амазонку для защиты. Тоже в прошлом служила в одном из спецподразделений, только нашем. Светлана Бойко. Я её исключительно по фамилии и называл. Имечко характеру ни черта не подходило. Умная, сильная, верная… Правда, ядовитая — спасу не было. Всё время бузила, бузила. В жирной пище меня ограничивала, стрелять принудительно обучала. Мол, не всегда с тобой рядом буду. Так и случилось. До самых Болот меня дотащила, будучи дважды раненой стрелками Лебедько, и, почувствовав, что я в безопасности, оставила свой пост…       — Это мне пыль в глаз попала! — начал оправдываться Гавриленко, когда не смог сдержать скупую слезу. Хотя, судить его здесь никто не собирался.       — Мне жаль, — в знак поддержки Морена положила мужчине руку на плече.       — Верю, тебе верю, — улыбнулся Артур. Услышать от него подобные слова было чуть ли не наивысшим комплиментом.       — Что делать будешь? — спросил подполковник, — ты оказался прав, в эту бакланку я вписываться не планирую.       — Я тоже, — хором ответили Степан и Петро.       — Для начала проведу Чернову в лабораторию Х9, где Жива находится, а там посмотрим.       Писк в рации Шульги отвлёк присутствующих от потенциальных задушевных бесед.       — Товарищ подполковник, сержант Зелимханов на связи, — Николай недавно отправил Вахида с бойцами обследовать завод «Юпитер» и прилегающие окрестности. Всё-таки главная местная достопримечательность.       — Говори, сержант.       — Не поверите, но мы нашли пацана из «Монолита», который добровольно поднял лапки кверху и сдался нашим бойцам! В бычку не лезит, позволил себя связать.       — Это нормально, — ответил на немой вопрос всех присутствующих Балабан, — после отключения Выжигателя многие «монолитовцы» должны были выйти из-под контроля. Юрасик, наверное, все ковры у себя в кабинете сгрыз от досады, — в голосе Артура сквозила нескрываемая ненависть.       — Раз мирный, веди его сюда, — скомандовал Николай, — говорить будем.       — Так точно. Рядовой, заклей этому дезертиру глаза, шоб не видел где наша база, — послышалось за секунду до того, как Зелимханов выключил рацию.       — Не клан, а сборище БДСМ-фетишистов, — тяжело вздохнула Евгения, — без издевательств с элементами садо-мазо ни одной операции нельзя провести?       — Главные места скопления маньячил и извратов — система здравоохранения, церковь, политика и силовые структуры. Знала, куда шла, — парировал бывший милиционер.       Спустя какое-то время. Кабинет Шульги.       — Ну вы маньяки, блин! Ладно, глаза заклеили, но бить -то зачем?! — при виде доставленного «монолитовца» Николай словил очередной фейспалм. Нет, он, конечно, как всякий уважающий себя мент и сам не стеснялся рукоприкладства, и далеко не всегда по почкам получали виноватые, тем не менее сие действо всегда было осмысленным и преследовало определенную цель. Здесь же бойцам, походу, стало просто скучно.       — Для профилактики, товарищ подполковник! — широко ухмыльнулся Зелимханов, — Шоб уж точно всю дурь фанатическую вытравить.       — Иди… Иди отсюда с глаз моих… — уж какую-какую, а дурь некоторых своих подчинённых Николаю точно было не изгнать. И он с этим смирился.       — Видишь, с какими балбесами порой приходится работать? — пожаловался Шульга добровольному пленнику, аккуратно снимая с его глаз изоленту. «Монолитовец» легонько вздрогнул. — Не бойся, больно не будет, если что — просто расстреляем, — лицо бывшего милиционера в этот момент излучало саму доброту.       — И на том спасибо, — огрызнулся пленник. Парень лет двадцати двух.       — Бойкий? Ценю, — скорее всего, просто защитная реакция. Но Шульга не стал акцентировать на этом внимание, пытаясь создать максимальную атмосферу беседы, а не допроса, — руки я тебе пока связанными оставлю. Не обессудь… — пленник согласно кивнул. — А теперь рассказывай, кто ты, откуда, каким образом и зачем тут появился.       — Илья Пономаренко. Сержант контрактной службы внутренних войск Украины, — боец сморщился, когда инстинктивно попытался отдать честь, забыв про связанные руки, — теперь уже бывший…       — Расскажи, как дело было, а там, может, и удастся решить твою проблему, — довольно искренне поддержал парня Шульга. Не, ну серьезно, боевики «Аль-Каиды» порой под амнистию подпадали! А тут речь идёт о человеке, который никак не мог осознанно контролировать свои действия.       — В общем-то, нечего рассказывать. Был задействован в злосчастной операции «Монолит» и в «Монолите» в итоге очутился, — Илья то чуть заметно смеялся, то опять становился угрюмым, как онкобольной. Ещё не отошёл от пережитого шока — контузило меня, в плен попал. Связали, рот кляпом заткнули, электроды какие-то к башке приставили и всё… Дальше как в тумане. Точнее, ты всё видишь, всё понимаешь, всё чувствуешь, как в эффекте 4D, но повлиять на происходящее никак не можешь. Кричишь от происходящего бреда, но сразу понимаешь, что вопли эти лишь у тебя в голове, а озвучить их наружу не получается. Я и память то не потерял только потому, что обрабатывали не Выжигателем и всего пару недель назад. Остальные в моём отряде были стерильными, как младенцы, — пояснил свои умозаключения Пономаренко.       — Насколько я понял, ты не один был. Удалось дезертировать?       — Как раз это и не было сложным. Мой отряд охранял вход в подземные катакомбы со стороны Припяти. Постоянного наблюдения за нами не велось, вот мы всей группой дёру и дали. Решили будь, что будет… Добрался я, правда, как видишь один.       — Аномалии, мутанты?       — Мутанты, — подтвердил Илья, — аномалии и газ, которым там всё заполнили, с нашим снаряжением могли максимум пощекотать. Большую часть тварей почти без потерь проскочили, а когда думали, что почти выбрались, лифт, сука, оказался нерабочим. Увидев, что мы загнаны в угол и деваться нам некуда, разъярённые твари поперли из всех щелей и дыр. Когда Митрофан — мужик не помнящий ничего из своего прошлого, включая настоящего имени, на механической памяти устранил поломку, то воспользоваться лифтом смог уже только я.       — Отчаянные вы ребята, — покачал головой Николай.       «В нормальной стране этого Пономаренко реабилитировали бы с повышением. А что с ним будет у нас, чёрт его знает. Хотя почему же?.. Понятно всё. При грамотном адвокате годик принудительного психиатрического лечения, а по выходу пожизненное клеймо психа. При худшем же раскладе впаяют измену Родине и выйдет парень никому не нужным седым туберкулёзником».       — Спасибо, — кивнул Илья.       «А что, если… Может и Кандыба угодил также, как этот пацан?».       — Боец, — Шульга вытащил из нагрудного кармана «мажорную» фотографию разыскиваемого объекта, — ты его часом не знаешь? — Николай пристально смерил взглядом собеседника.       — Можешь поближе поднести? Через стол не видно, — попросил пока ещё пленник.       — Дай, я тебе руки развяжу, сам изображение посмотришь, — решив, что хватит издеваться над парнем, «долговец» разрезал ему путы на руках.       — А я то его знаю! — вскрикнул от неожиданности Илья. — Это ж, — парень ткнул палец в фото, — «брат Станислав», во. Он в портовых кранах в Припяти грузы всякие, идущие по реке принимает. Что-то типо командира средней руки. Не знал, что он из богатеньких…       «Брат Станислав значит, хех. Похоже, нас с Мореной судьба свела не просто так. Пути- дорожки то наши в одну и ту же точку на карте упираются».       — Петро! — Николай позвал, как всегда сторожащего покой Олтяну, — товарища сержанта переодеть в наше снаряжение и поставить на довольствие! А после разыскать Степана, Женьку и Артура. У нас тут выступление для квинтета намечается.       Два часа спустя. Завод «Юпитер». Вход в Путепровод.       Банда из двух ментов, двух вояк и безумного учёного готовилась к последнему совместному броску. Вооружились как на взятие ЧАЭС, а комбезы с замкнутой системой дыхания «долговского» образца позволили бы какое-то время выживать на Луне, не говоря уже каком-то смрадном газе.       — Все готовы? Для тех, кому надо помолиться, бухнуть для храбрости или сходить от страха по нужде, сейчас последний шанс! — отдавала финальные распоряжения Морена. С боевым опытом и хладнокровием наемницы было весьма логично именно ей доверить роль лидера объединённого отряда.       — Готов, — по-военному отчеканил Шерхан.       — Мне сколько не молись, не ссы и не бухай, всё равно страшно быть не перестанет. Так что будем считать, что готов, — отшутился Гавриленко. От Черновой не ускользнул тот факт, что Степан не попытался инстинктивно потеребить свои усы, забыв, что на нём шлем. Значит, парень в целом собран, контролирует себя и на него можно будет положиться.       — Держите меня семеро! — выкрикнул Шульга, которому для улучшения работы сердца, дабы он не грохнулся в самый неподходящий момент, выловили и положили в контейнер комбеза несколько артефактов. Судя по тому, что обычно флегматичного мента распирало как наркошу, — слегка перестарались.       — Тоже готов, — до этого Артур несколько минут чертил пальцем по воздуху какие-то линии, видимо вспоминал маршрут, — теперь точно не заблудимся.       — Тогда вперёд за орденами, — подобно полководцу, Евгения размашисто указала рукой на лифт.