Omg, This Fucking Clown

— Пожалуйста, скажи мне, что это сон, я не вывожу, — Эдди молящими глазами наблюдает за Хэнлоном, старательно упаковывающим свои вещи, не успев их толком вернуть на места после приезда из Аризоны. Решение директрисы отправить его на практику в, чёрт подери, другой штат ради жалких 50 дней, нехило подкосило поднявшийся настрой, вызванный первым днём зимы. Но хуже всего было даже не это. Факт просиживания задницы на тех же лекциях, но в другом городе, Майк переживёт. А вот перспектива впервые отметить новогодние праздники вдали от семьи казалась уже не такой посредственной. Майку хоть волком вой от несправедливости и бесчеловечного лишения его бесценного времени с родными, которого итак в детстве не хватало. А вот мать с отцом после звонка сына почему-то и вовсе разревелись от счастья, аргументируя это весьма странно: "Вот мы и дожили до того момента, когда уже не ты, а мы, Майки, будем пытаться выловить возможность лишний раз услышать твой голос не через телефонную трубку" и дальнейшие наставления в духе "и будешь ты жить в королевстве единорогов и блеваться радугой". — Друг, мне искренне жаль, что мы оба сейчас оказались в каком-то редкостном дерьме, но говорить о безоблачном будущем я сейчас не буду, потому что не могу. Ты знаешь, я не люблю врать, — а Каспбрак знает. Знает до такой степени, что готов раз за разом тратить с тысячу платков, утирая слёзы смеха от истории об одном магазинном воришке и мальчике-одуванчике Майке Хэнлоне, который в 9 лет разрыдался перед охранником, боясь соврать, что стоящий рядом и напуганный до ужаса пацан не крал три жвачки по пару центов каждая. Кстати, несчастного хулигана всё-таки отпустили, подумав, что у брюнета началось что-то сродни панической атаки и ему нужен врач. — И, вообще, ты сам сказал, что это отличная возможность показать то, на что ты способен. — А на что я способен, Майк? Я разве что первоклашку конфеткой успокою, а сейчас речь идёт о реально нуждающихся в помощи людях. — Вот не надо мне тут. Кто того первокурсника за лето из депрессии вытащил? Кто помог уборщице с первого этажа пережить смерть мужа? Кто в конце концов рискнул собственным аттестатом и доходчиво объяснил профессору Диппету, что если ученик не согласен с его точкой зрения, это надо просто принять, а не включать режим Гарольда Шипмана?* Эдди на сказанное отвечает минутным молчанием, уставившись в пол и вырисовывая застиранным носком на покрытии причудливые узоры, подобно нашкодившему ребёнку. И проступок его заключается в абсолютном отсутствии уверенности в себе, куче сомнений в собственных силах и полном непринятии даже очевидных личностных достижений. А ещё в присутствии какой-никакой гордости и самоуважения. — Ну я. — Вот именно. Не профессор Спроут, не психологи, не продавщица из H&M, не этот Гарольд Шипман, будь он неладен. Ты, Эдди. Ты и только ты. И я уверен, что с какими-то психами ты сможешь справиться задней левой ногой, потому что ты всегда знаешь, что и как делать. Просто потому что это ты, — Майк разошёлся во вдохновлённых тирадах и кинул последний свитер мимо чемодана, уставившись на поникшего друга глазами умоляющего кота. — Ты лучше, чем ты думаешь. Просто поверь мне, — добавил он уже спокойнее, подбирая распластавшуюся шерстяной лужей вещь. Каспбрак поднял полный благодарности взор на Хэнлона, который осторожно поглядывал на состояние разволновавшегося студента, нутром находясь в стойке боевой готовности нестись к ингалятору. Но так хорошо Эдди себя не чувствовал никогда. Ему понадобится минимум вечность, чтобы воздать другу за всю ту поддержку и нервы, потраченные на него. За все те лёгкие бодрящие шуточки даже в самых абсурдных ситуаций а-ля "дно пробито, копаем дальше", за всё время, проведённое с ним. В конце концов за то, что показал: дружба для некоторых людей значит хотя бы немного больше, чем просто громкие обещания. Что в прилагательном "другой" есть слово "друг", и обозначает оно вовсе не "посторонний", а "друг иной", с которым вам лишь предстоит стать родными душами. Именно поэтому прямо сейчас руки Каспбрака сомкнулись на спине парня, вызывая ответную, идентичную реакцию. Именно поэтому в данный момент, находясь в весьма неудобной позе, Эдди чувствует себя самым сильным и всемогущим человеком на Земле. Именно поэтому говорит тихое "спасибо", боится, как бы его самые искренние слова не долетели до чужих ушей и даже стен. Именно поэтому улыбается вслед удаляющейся фигуре Хэнлона, надеясь на скорую встречу.

***

— Бев, брось. Ты правда всё ещё дуешься на меня? — Ричи лёг на живот, согнув руки и ноги в локтях и коленях. — Я ведь уже сто раз извинился. — Мне мало извиниться. Мне надо, чтобы ты перестал быть мудаком и подумал о ком-то кроме себя хоть раз, — девушка сдувает с напряжённого лба прядь рыжих волос, резко и небрежно складывая немногочисленные водолазки в компактные квадраты. — Я ведь попросил директора отправить тебя вместе со мной. Что не так? — А то, что ты сделал это ради себя. Не надо делать вид, будто оказал мне какую-то вселенскую услугу. Ты даже не спросил, а хочу ли я этого? Ты потащил меня с собой только для того, чтобы было кому заниматься последствиями своей безалаберности, — каждое слово Марш становилось всё твёрже, а её жесты агрессивнее. Под конец она и вовсе бессильно упала на кровать и откинула голову к стене. Последнее, чего хотел бы Ричи - обидеть подругу. Он всю жизнь был нетактичен, его мало интересовало чужое мнение, взгляды и приоритеты. По большей части именно это являлось причиной трудного общения со сверстниками. И Беверли в те годы стала чуть ли не единственной опорой и другом для Тозиера, коим оставалась по сей день. Подруга часто говорила про его самовлюблённость и нарциссизм, но парень переводил всё в шутку, не обращая особого внимания, ибо прямых претензий до сегодняшнего дня он не слышал. Ричи и подумать не мог, что порой его поведение до такой степени напрягает и обижает Марш. — Эй, Бев. Поговори со мной, пожалуйста. — Что? Что тебе сказать, а? — Что тебя во мне не устраивает. — Надо же, мистер-не-могу-без-внимания-и-тупых-подколов-Тозиер решил к кому-то прислушаться? Ричи отстранённо заглянул в глаза напротив, пытаясь прочесть в свеже-лиственном взоре хоть что-нибудь. Беверли права, он всегда требовал к себе повышенного внимания и обращённости, но разве это настолько большая проблема? Студент старался не лезть везде без предлога, не доставать по возможности и сдерживать порыв колких шуток, насколько это было возможно. А Марш продолжала говорить: — Ты принимаешь меня, как должное. Будто я обязана быть рядом и помогать, а о другом раскладе и речи быть не может. Но я не должна, Рич. Мне тоже бывает тяжело и грустно, и от тебя, как от лучшего друга, я жду поддержки и понимания. Мне больше не к кому пойти, и ты это знаешь. А получается, что обсуждая мои проблемы, мы всё равно возвращаемся к дискуссиям о том, какой пирожок тебе было бы лучше взять в столовой. Я не тот друг, который готов только отдавать. И то, что ты просто сбежал с вечеринки, на которую я попросила тебя прийти ради меня - последняя капля. Я больше не хочу молчать. Если тебе нужен человек, который будет лишь сидеть и слушать - нам не по пути. Тозиер перевернулся на спину, не разгибая ног и раскинул руки над головой. Беверли - не просто человек, который не готов только отдавать. Она для него та, ради которой он готов поставить на кон всего себя, без остатка и сожаления. И далеко не ради разделения стоимости на бухло по выходным. Начало их дружбы - если не лучшее, то точно самое безошибочное событие в жизни обоих, сколько бы нервов она им не вытрепала. Может, и не беспорочная, но искренняя и дорогая. И просто так от неё отказываться никто не намерен. Судьба должна была сильно разозлиться на их невинные души, иначе по какой причине в 14 лет они остались на попечительство друг друга - непонятно. Прыщавые дети с огромными планами на жизнь и разбитыми коленями против жестокой, слишком рано покинувшей их, фортуны. Против всего мира в лице мизерного городишки в штате Мэн. Сестра брюнета, сама толком не окончившая даже первый курс захудалого государственного университета, билась за право опеки над подростками, но правоохранительные органы из отдела по делам несовершеннолетних выставили её на улицу со всеми бумагами, за которыми та бегала два месяца. Зато с удовольствием сбагрили напуганных до смерти школьников не самой благополучной семье тёти Беверли, вдруг объявившейся спустя 10 лет потери каких-либо контактов. Закончилась четырнадцатилетняя жизнь в Уэстбруке, началась четырёхлетняя в Портленде. И счастливой её назвать было сложно. Вся школа знала, что тётке Марш они неродные, и без колких шуток не обходилось ни дня. "Спасибо" бойкому характеру и сильному кулаку за их существование, иначе живыми до пьедестала с дипломами об окончании этого ада они бы не добрались. И почему их, подобно брошенным собакам, приютила чужая женщина, не знал никто. На любые вопросы об их жизни в прошлом городе ребята отвечали резкими средними пальцами в лицо и грубым "на хуй пошёл, пока не оторвали". Потому что сами пытались забыть. Ричи поворачивает кучерявую голову и застеленные пеленой слёз глаза в сторону осунувшейся подруги и говорит единственные верные слова: — Я люблю тебя. Я постараюсь стать лучше. А что тут ещё можно сказать? Что он обязательно исправится? Но это не так. Также как и Марш, несмотря на все упрёки, шантаж и предупреждения, не перестанет курить. Не перестанет лезть в авантюрные ситуации и выжигать взглядом 90% парней (до сих пор непонятно, как кадры вроде блондинчика с тусовки вообще влезают в её жизнь). Они такие, и за это их втайне недолюбливает добрая половина студентов с потока. Они такие, и из-за этого завязавшаяся много лет назад дружба прошла сквозь года. Они такие, и поэтому ни за что не потеряют друг друга. Беверли бросила на него взгляд с осевшими в нём крупицами злости, окинула ещё неостывшими языками пламени озадаченного парня и угомонила в зелёных омутах последние белые пятна раздражения. Ричи не любил раскидываться красивыми словами, лишь бы задобрить и умилить кого-то. А Марш это знала, поэтому три, казалось бы, простых слова всегда воспринимала от друга особенно трепетно, всегда близко к сердцу. Дорожила и помнила, жалела, что не могла материализовать и утащить с собой в любой кусочек света. Девушка сделала последнюю затяжку. — Я брошу курить, Рич. Честно. А Тозиер знает, что это не так.

***

На тротуар оседают крупицы дорожной пыли, опускающиеся занавесом после очередного гонщика-позера. Асфальт проезжей части центральной площади никогда не пустует, ощущает над собой тяжесть легковых Шевроле и грузовых Фордов, духоту топлива и грохот двигателей. По бокам пешие тропинки, запоминающие отпечатки обуви и тлеющие сигареты. Правда трое студентов, терпеливо ждущие свой автобус, отобразятся в памяти грунта такими же прохожими, коих он видит каждый день. В ушах "New kids on the block", к коже прилегает свитер и накинутое поверх пальто, в кудрях запутались крупицы первого снега. В ногу упирается чемодан, который время от времени перекидывается с одной стороны на другую, чтобы руки не затекли. Взгляд устремлён в сторону огней светофора. Беверли немного замёрзла, устала и готова убить друга, выносящего рядом мозг. Автобус должен был приехать 15 минут назад, но вместо вывески "Денвер-Дерби" в лицо бросается грязь и порывы холодного воздуха. В метре от неё, опустив голову и усердно делая вид, что никогда не видел своих ботинок, стоит Эдди. Продрогший и унылый, с такой же надеждой периодически поглядывает за горизонт в ожидании. Наручные часы показывают 7:47 утра. Ребята так торопились сюда, что буквально не успели позавтракать, еду пришлось в темпе упаковывать в дорожную сумку. Ещё минут 10, и Марш со спокойной душой перебежит через дорогу ради стаканчика кофе, ибо это уже какое-то издевательство. Машина за машиной, из-за поворота выглядывает синеватый Volvo, ускользающий от взора девушки, который уже давно жадно поедает глазами рекламную выставку той кофейни. — Эй, народ. Пакуемся, — голос Ричи звучит приглушённо из-за наушников, но делающий возле них остановку автобус окончательно вырывает из размышлений. Из кабины водителя показывается мужчина средних лет в плотных болоньевых штанах и жакете под цвет машины. — Рад видеть. Можете не запоминать моё имя, мы с вами увидимся ещё лишь раз в середине января, когда я буду увозить вас домой. Но если что-то понадобится, я Кейн. Чемоданы бросайте прямо здесь и занимайте места, я закину их в задний отсек и мы отправимся, — лицо окрасила улыбка и несколько морщин. Водитель приглашающе протянул руку по направлению ко входу и поднял первый багаж, ногой открывая дверь сбоку автобуса. Каспбрак делает первый шаг по крутым ступенькам, медленно поднимаясь выше, получая нервный вздох в спину и следующие за ним шаги Бев и Ричи. В салоне ещё несколько человек, все в халатах. Скорее всего врачи или медсёстры. Седая женщина встаёт и склоняет в приветственном жесте голову, осматривая с ног до головы так и вставших в ступор в проходе студентов. Но игры в гляделки прерывает её же размеренный, слегка хрипловатый голос: — Меня зовут доктор Муо. Марго Муо. На время вашего пребывания в нашей клинике помощи душевно-больным людям, я - куратор мистера Каспбрака. Слева от меня мистер Джэрисон - наш главный технолог-инженер, он, как вы наверное уже догадались, куратор мисс Марш и мистера Тозиера. С остальными вы познакомитесь в процессе работы, — доктор окинула взглядом сидящих в салоне людей, лица которых были озарены не менее доброжелательными улыбками. "Больно они веселые для работников психушки", — пронеслось в голове у Ричи перед тем, как в спину его подтолкнули тяжелые руки Кейна, проталкивая к свободным местам. Не желая никак контактировать с остальными сотрудниками, студенты заняли сплошные места в самом конце, разместив сумки впереди себя и откинулись на спинки сидений. День только начался, а вот впечатления уже не очень. Встали ни свет ни заря, голодные, уставшие, с осознанием того, куда они идут, которое почему-то настигло их в полной мере только сейчас. В душе теплилась надежда, что все кадры из фильмов ужасов - лишь фантазия их сценаристов, но в каждой сказке есть доля правды, не так ли? Эдди вообще хоть стой, хоть падай. Перспектива напрямую столкнуться и изучить самые разные виды заболеваний, заниматься их лечением без права на ошибку, и главная задача - не сойти с ума самому. И вот в последнем он сомневается больше, чем в чём-либо ещё. Но в данный момент ему остаётся лишь завидовать удавьему спокойствию Ричи, который залип в мобильную игру. Только вот и Тозиер не в восторге от происходящего. Он до сих пор не знает, какого хрена вместо просиживания пятой точки на парах, он трясёт свои кости в какую-то лечебницу к психам. Но рядом Марш, что не может не радовать. Марш, которая скоро сожрёт от волнения собственные пальцы. Парень берёт её руку в свою, отвлекая внимание. Вырванная из рамок разума девушка сначала не понимает, чего от неё хотят, пока взгляд не опускается на разодранную в кровь кожу большого пальца, а потом вновь не поднимается на уровень глаз взволнованного парня. Бев слегка хлопает друга по ладони, говоря, что, мол, всё в порядке, я не каннибал, выдавливая странную улыбку. Ещё 5 минут ментальных переговоров и сознание погружается в сон, столь недостающий этой и, судя по всему, ближайшим ночам. За окном проносятся пейзажи загородных окрестностей Денвера. Бегущие линии осыпавшихся деревьев, разукрашенные заборы, заброшенные здания и телефонные столбы скрываются за намокшим от хлопьев снега стеклом. Колорадо никогда не сдавал своих позиций по красоте природы и отдыха для туристов, стабильно занимал 6-7 места в топах самых живописных штатов Америки. Но правду говорят: хорошо там, где нас нет. Для местных жителей в тонких ветках и горнолыжных курортах нет ничего привлекательного. Зато есть где-то там, далеко. Там, где они никогда не бывали. Но это не потому, что им приелся родной штат. Это потому, что они живут в городах. В мегаполисах редко можно найти что-то поистине красивое. Тем, кто не видит в каменных джунглях ничего интересного, разумеется. Зато стоит преодолеть 60 км за чертой, как мимо проносятся леса и озёра, реки и зелёные заросли. Будто за полтора часа ты телепортируешься сквозь тысячелетия, попадаешь в прекрасные времена без цивилизаций. Без машин, без загрязнений, без громадных построек, без фабрик и заводов. Но как бы негативно человечество не влияло на окружающую среду, на нашей некогда полностью зелёной планете существуют пригороды и деревеньки, жизнь в которых многим кажется скучной и однообразной. Потому что они точно также, как и городские, привыкли. Привыкли к свежему воздуху, к невысоким холмам и холодным речкам. Привыкли к одноэтажным домам и чистому небу. И так везде. Эта атмосфера не склоняет голову перед расстоянием, языком, народом, страной. Она просто есть и будет жить. Это и снится Эдди. Родной, не слишком любимый, но дом. Летние прогулки, разбитые колени, йод, морозные зимы, снеговики, День благодарения, Рождество, Дни рождения, День Святого Патрика, книги с фонариком под одеялом в 3 часа ночи. А ещё школьный буллинг, ненавистная мать, таблетки, сбитые режимы, худоба, учёба и кудрявый парень. Красный маркер, гипс, лузер, который в один момент стал любовником и имя, заплывающее за края сознания и ускользающее от Каспбрака. И только Ричи так и не удалось уснуть этим утром. Его голову терзали попытки придумать для Эдди новые прозвища на ближайшие полтора месяца.