affair

I want to hold you close

Skin pressed against me tight

Lie still, and close your eyes girl

So lovely, it feels so right.

She Wants Revenge — Tear You Apart

*** Мишель двигалась абсолютно бездумно, словно марионетка, управляемая жестоким кукловодом. Руки сами затягивали тугую шнуровку платья, наносили макияж, укладывали волосы, пока Мишель безвольно наблюдала за собой будто издалека, поражаясь нездоровой бледности и болезненному блеску глаз своего странного двойника. В голове со скрипом крутились самые разные мысли: и о Густаве, отпечаток поцелуя которого все еще клеймом горел на губах, и о Джастине с его нелепыми ультиматумами, и, внезапно, о крекерах странной формы, которые девушка ела на завтрак, — словом, мысли Мишель представляли собой кашу, в которую сумасшедший повар добавлял все, что попадалось под руку. Одно радует — она единственная женщина в команде, никто не покусится на ее одинокий вагончик и не увидит, насколько она выбита из колеи. Больше всего ей сейчас хочется забраться под тяжелое толстое одеяло, спрятавшись от трудностей, проблем и, главное, мужчин — они всегда приносят с собой и первое, и второе. Парни из команды, которые больше напоминают несмышленых детей, истеричный Джастин с ворохом своих секретов и тараканов в голове, Брендон, чья ухмылка раздражает Мишель до чертиков, Чарльз, готовый задушить ее своей любовью, Густав, который просто есть (и этого вполне достаточно) — все они стоят преградой на ее пути к спокойной и беспечной жизни. Мишель придирчиво рассматривает свое отражение в широком зеркале, и с неудовольствием признает, что выглядит совсем неважно. И дело совсем не в наряде или макияже, с ними как раз все было в порядке, а в собственной ауре — от девушки так и веет мрачностью и раздражением, взгляд колюч и холоден. Да уж, таким видом публику к себе не расположить. Из невеселых мыслей ее выдергивает стук в металлическую дверь вагончика. Не дожидаясь разрешения, незваный гость тянет ручку на себя, и входит: — Густав, я… — Мишель почему-то уверенна, что это именно он пришел с ней объясниться. Возможно, просто выдает желаемое за действительное. Правда она не учла, что подобная неучтивость мужчине не свойственна — разве можно войти к даме без позволения? Поэтому, развернувшись лицом к посетителю, Мишель теряет дар речи от неожиданности. Перед ней, в неизменных поношенных джинсах и простой белой футболке, лучезарно улыбаясь и явно получая удовольствие от ее растерянности, стоял один из источников проблем Мишель. Брендон. — Привет, — парень скрещивает руки на груди, наслаждаясь эффектом от своего появления. — Соскучилась? — Что ты здесь делаешь? — отвечает вопросом на вопрос Мишель, даже не удосуживаясь его поприветствовать. Она делает несколько шагов назад, пытаясь сделать дистанцию между ними как можно больше, пока не упирается спиной в кучу коробок с реквизитом, оставшимся после концерта. Подобный жест не скрывается от Брендона: — Лапуля, что такое? Ты не рада меня видеть? — он пытается приблизиться, и Мишель нервно сглатывает. — Что ты здесь делаешь? — снова повторяет вопрос она, делая паузу после каждого слова. — Мы очень странно расстались, и я решил выяснить, что произошло, — Брендон примирительно вскидывает руки перед собой, явно не понимая столь странной реакции девушки. — Я не чумной, Мишель, не нужно от меня бежать. — Как ты нашел меня? — Боже, сколько вопросов! — парень нервно смеется. — Весь город усыпан флаерами с рекламой благотворительного концерта, название вашей команды было среди выступающих. Вот я и решил зайти к тебе. — А как ты сюда пробрался? — Ты даже не пригласишь меня присесть? Сразу нужно устраивать допрос? — недовольно отзывается Брендон, но, словив враждебный взгляд Мишель, все же отвечает. — У меня приятель работает тут со звуковым оборудованием, он меня и провел. Он садится на небольшой диванчик и зазывающе хлопает по подушке рядом с собой, приглашая сесть: — Ты так быстро от меня убежала, и я совсем не понимаю, что произошло. Давай поговорим? — Мишель не принимает приглашения и просто становится рядом с ним, облокачиваясь на стену. — Ничего не произошло, Брендон, — она обнимает себя за плечи, пытаясь выставить между ними еще одну преграду. — Просто я поняла, что совершаю ошибку. — Ошибку? Я думал, что ты любишь меня. Что поменялось? «Любишь меня», а не «мы любим друг друга». — Я бы не назвала это влюбленностью, — Мишель устало потирает переносицу. Ее мысли сейчас крутятся отнюдь не вокруг Брендона, и девушке хочется закончить разговор как можно быстрее. — У нас был неплохой секс, но никак не чувства. Для этого нужны двое, понимаешь? — Мишель… — Не перебивай!.. А что сделал ты? Сбежал? Оставил наедине с проблемами? Был настолько занят собой и зализыванием воображаемых ран, что несколько месяцев не давал о себе знать? Называй это как хочешь, но точно не «влюбленностью». Страсть, похоть, но только не она. — Если ты так возмущена моим поведением, то почему провела со мной целый вечер здесь, в Париже? Практически переспала со мной? — Брендон смотрит на нее с плохо скрываемой злобой. Он не привык, чтобы девушки им пренебрегали. — Это была ошибка. Хорошо, что мне хватило ума ее не совершить, — говорит Мишель, вспоминая, что именно оторвало ее от Брендона в ту ночь. — Ты не права, Мишель, — парень резко поднимается, и его лицо смягчается. Он подходит к ней ближе и берет девушку за руку, прикладывая узкую ладонь к своей широкой груди. — Ты очень дорога мне. — Неправда, — Мишель резко вырывает свою руку из его цепких пальцев. — Я убежала от тебя в ночь, в незнакомый город в чужой стране, языка которой я не знаю. Могло случиться что угодно, понимаешь? Но ты даже не пытался меня остановить, найти или хотя бы позвонить! — Но все же хорошо… — Да, но не благодаря тебе, — Мишель не хочет рассказывать о том, что произошло в клубе, как напилась вдребезги из-за чувств к Брендону — еще подумает, что что-то для нее значит. — Мне кажется, ты рубишь с плеча, — Брендон делает еще шаг к ней. — Нам было хорошо вместе. Действительно хорошо. Неужели ты готова оставить все это позади? Парень дотрагивается до ее щеки, чуть наклоняясь к ее лицу: — Ты нужна мне, Мишель, — еле слышно шепчет он, и приближает свои губы для поцелуя, но девушка вовремя уворачивается. — А ты мне — нет, — она лукавит: в ее сердце все еще слышны отголоски нежности к нему, а тело все еще жаждет прикосновений Брендона. Но она всегда была очень гордой девушкой. — Неужели? — Брендон изгибает бровь в удивлении. — А мне кажется, что твой румянец на щеках говорит об обратном. Ты все еще неравнодушна ко мне, Мишель… Это даже не вопрос. — Уходи, Брендон. Я тебе не рада, — голос Мишель чуть дрожит, но она все равно пытается держать планку, — и никогда не буду. — Что ж, посмотрим, — Брендон почему-то ухмыляется и, наконец, уходит из вагончика, громко хлопая дверцей. *** Поднимаясь на импровизированную сцену, Мишель судорожно всматривается в лица зрителей, надеясь среди них увидеть Густава, и в то же время прекрасно понимая, что он не придет. Девушка не видела его с самого утра. Через пару часов после ее побега мужчина позвонил хореографу, разговаривая как ни в чем не бывало, вежливо извинился за то, что не сможет увидеть их выступление из-за срочных дел, пожелал удачи и оставил номер своего помощника, приставленного к ним на этот день. Признаться, Мишель это разочаровало. С одной стороны, ей ужасно не хотелось с ним встречаться — ничего кроме неловкости такое столкновение принести не могло. С другой же, Мишель болезненно хотелось почувствовать присутствие Густава, ощутить его горячую ладонь на талии, услышать хриплый голос. Мишель резко встряхивает головой, прогоняя непрошенные, но такие соблазнительные мысли. Зрители уже восторженно гудят, слышны первые аккорды музыки, и девушка впервые чувствует приступ растерянности — ей кажется, что она забыла абсолютно все движения. Тело будто сковывает паралич, но Мишель находит все себе силы начать двигаться в такт мелодии. Она немного опаздывает, и спиной чувствует непонимание парней — никогда прежде хореограф не допускала ошибок. События сегодняшнего дня окончательно выбили ее из колеи. Вторую ошибку она делает во время поддержки с Карлосом. Правда, парень вовремя ориентируется и не дает Мишель упасть, предотвращая настоящую катастрофу. Третью совершает уже не хореограф, а Кристиан, который делает выпад вправо, а не влево — все же Мишель на репетиции нужно было думать не о собственных проблемах, а команде. Девушка зажмуривает глаза, думая, что хуже уже быть не может, и с облегчением выдыхает, заслышав последние ноты. Команда синхронно делает поклон, и Мишель благодарит всех богов за то, что они смогли не запороть хотя бы концовку. Они привычно спускаются к фантам, раздавая автографы и делая снимки. Ставя подпись в вырвиглазном розовом блокноте, усыпанном стразами, Мишель замечает что-то неладное: слева толпа будто расходится, пропуская кого-то вперед. — Что там такое? — спрашивает хореограф у Карлоса, фотографирующегося с миловидной девушкой. Он нехотя отрывается от фанатки и смотрит в направлении, которое указывает Мишель. — Черт его знает, — Карлос щурится, вглядываясь вдаль. Мишель хочет сказать что-то еще, но ее голос тонет в гуле толпы. «Ледяные сердца», — проносится по площадке, и девушка нервно сглатывает. Только этого им не хватало. — И что они тут забыли? — хмурится Джастин. — Наверное, решили перетянуть одеяло на себя, — раздраженно замечает Кристиан, нервно прикусывая губу. — Тяжело смириться с тем, что софиты направлены не на них. Пока команда недоумевает, толпа расходится все больше, образуя что-то наподобие живого коридора. — Ну здравствуйте! — Орландо, лучезарно улыбаясь, склоняет голову в шутливом поклоне. — Мы прогуливались с командой по вечернему Парижу и не смогли отказать в удовольствии навестить вас. — И как, понравилось? — Джастин выступает чуть вперед, пытаясь показаться «вожаком». — Могло быть и лучше, — из-за спины Орландо возникает ехидное лицо Изабель. — Но для вашей команды, боюсь, это потолок. — Попридержала бы ты язык, Белз, — шипит Джастин так, что слышит это только он, девушка и Мишель, стоящая близко к ним. Надо же, Белз. Как интимно. — Согласен, — кивает Орландо, и его губы снова вытягиваются в усмешке. — Можно было бы и больше постараться — как-никак благотворительный концерт. На что, кстати, собираем? — он ловко выхватывает флаер у одного из зрителей. — Постройка новой школы искусств! Как трогательно. Жаль, что ваши танцы не смогут собрать и сотню евро! — Смею заметить, что дела идут неплохо, — Мишель кивает на урны, в которые зрители опускают деньги. — В самом деле? — Орландо ведет бровью. — Что ж, мы можем помочь. — Каким образом? — Предлагаю соревнование, — лидер «Ледяных сердец» наслаждается волной вздохов, которая проходит по толпе. — Представитель каждой команды станцует свою партию, а потом пройдет с пустой урной по площади, собирая деньги. Мы все подсчитаем и узнаем, чей вклад в строительство новой школы искусств оказался больше. — Нельзя превращать благотворительность в фарс… — начинает говорить Мишель, но Джастин тут же ее оттесняет. — Почему бы и нет? Все равно это пойдет на благое дело, — капитан кивает. — Кто пойдет с вашей стороны? — Изабель, окажешь нам услугу? — Орландо берет девушку за руку и выводит вперед. Та так и светится от гордости. — А с вашей? Мишель уже хочет вызваться, но Джастин ее опережает: — Я пойду. — Джастин, ты в своем уме? Изабель маленькая и ловкая, вы совершенно в разных категориях! Будете выглядеть как Давид и Голиаф! — Мишель возбужденно шепчет капитану на самое ухо, пытаясь хоть как-то его вразумить. — Мишель, я так решил. Я — капитан, — Джастин говорит нарочито громко, и его голос отзывается в самых отдаленных углах площади. Дальше Мишель все кажется сюром. Она, словно в бреду, ловит каждое движение танца Изабель, и понимает, что Джастину не выиграть в этой схватке. Девушка успешно притягивает внимание всей толпы на себя, вызывая шквал восхищенных возгласов и вспышек фотокамер. Изабель двигается грациозно и быстро, будто река в ручье, и Мишель с неудовольствием признает, что от такого участника в команде она бы не отказалась. Когда танец заканчивается, девушка с изяществом доступным только женщинам-танцорам, ныряет в самую глубь толпы, и возвращается с урной, полной разноцветных купюр. Орландо нарочито медленно достает каждую бумажку, громко объявляя ее номинал. Проходит минут двадцать пять, пока он достигает дна: — Четыреста восемьдесят пять, — «Ледяные сердца» заходятся в улюлюканье, но Орландо властно их осаждает. — Рано радоваться, друзья. Посмотрим, что наши соперники противопоставят нам. Джастин чуть неуверенно всходит на сцену и, дождавшись первых нот, начинает танцевать. Капитан решил сделать ставку на страсть и силу, противопоставляя их грации Изабель. Его движения резки, он словно состоит из пружин. Недурно, очень недурно. Но этого недостаточно. Могло бы и пройти, но на контрасте с изящной, словно фарфоровая куколка, представительницей «Ледяных сердец» он выглядит медведем. Несмотря на мрачные мысли, в Мишель еще теплится надежда на победу, но и она камнем обрывается, когда девушка видит урну, с которой возвращается капитан. Она наполнена лишь на половину. И глупо полагать, что это все крупные купюры. *** После ослепительного поражения команда с позором сбежала за сцену. Местом встречи был единогласно выбран вагончик Мишель — нужно же где-то обсудить случившееся. — Поздравляю, Джастин, ты просто полный придурок! — говорит Карлос, растягиваясь на бардовом диванчике. — Закрой рот, Карлос, — капитан стоит чуть в стороне, подпирая стену, будто только на его плечах она и держится. Выглядит он раздосадованным: губы поджаты, брови нахмурены, а лоб иссечен несколькими неглубокими морщинами. — И без тебя тошно. — Тебе тошно? Бедненький! — не унимается парень. — Давай теперь мы все тебя пожалеем! — Да, тебя никто не тянул за язык. Ты сам вызвался в этом участвовать, никто тебя не заставлял, — подключается Джозеф. — Ты не послушал Мишель, согласился на этот фарс, а потом и сам решил выступать — дал бы хоть все ей исправить. — Я допустил ошибку, признаю. Но кто у нас тут святой? Я всего лишь пытался нам всем помочь, — Джастин решает сменить нападение на защиту. — Кто же знал, что так получится? — Я знала, — наконец подает голос Мишель, — и предупреждала. Но ты не послушал. — Окей. Я — ублюдок, вы все молодцы, так? — Хорошо, что ты это понимаешь, — еле слышно добавляет Карлос, но Джастин, к счастью, не слышит. — Причем здесь это? — девушка в бессилии закрывает лицо ладонями. — Ты ведешь себя как ребенок. Делаешь, что хочешь, а потом не можешь принять ответственность за свои поступки, только отпираешься. — Ладно, ребята. Давайте оставим препирательства? Нужно решить, что теперь сделать, — примирительно встревает Кристиан, и дружелюбно пытается дотронуться до плеча Джастина, но тот вырывается. Мишель хочет сказать еще что-то, но ее прерывает звонок мобильного. Ей не хочется ни с кем сейчас разговаривать, но имя, высвечивающееся на экране, заставляет ее ответить. Густав. — Да? — голос Мишель звучит неуверенно. — Мишель, немедленно все вместе отправляйтесь ко мне в офис! — голос мужчины звучит непривычно холодно и даже зло. *** Мишель входит в студию на негнущихся ногах, ощущая себя провинившейся школьницей. Место секретаря уже пустует, что неудивительно в такой поздний час. Кажется, что в студии вообще уже никого нет, и только из-под двери кабинета Густава пробивается тусклый холодный свет. Девушка тихо стучит, и хриплый, как будто чуть простуженный голос сразу же отзывается: — Да, войдите! — Мишель, преодолевая дрожь в руках, дергает ручку и делает шаг вперед. Умом она понимает, что ей абсолютно нечего бояться — это обыкновенная рабочая ситуация. Но сердце все равно бешено стучит, и Мишель осознает, что дело тут не только в предстоящих разбирательствах. — Мишель, это ты, — Густав сидит за рабочим столом. В темноте его глаза, кажется, блестят еще сильнее — единственным источником света в комнате был экран ноутбука. Мужчина щелкает выключателем и к тусклому синему свету добавляется яркий теплый свет настольной лампы. — А где остальные? Я хотел бы поговорить с вами всеми, — он встает из-за стола и делает пару шагов к девушке. — Решила принять основной удар на себя, — чуть наигранно смеется Мишель. — А парни уже в дороге — скоро будут. — Основной удар? — Густав удивленно ведет бровью. — Нам просто нужно обсудить случившееся. Хотя, признаться, я очень раздосадован. Эта… выходка изрядно попутала нам карты. — Я жутко виновата, — Мишель прикусывает губу. — Нужно было обуздать Джастина, а я стушевалась. — Не буду отрицать, — кивает Густав. — Все мы прекрасно понимаем, кто у руля в вашей команде. Ответственность на тебе. — Спасибо за поддержку, — восклицает девушка обиженно и обхватывает себя руками, защищаясь. Почему-то ей казалось, что Густав будет ее защищать. — С другой стороны, у Джастина есть своя голова на плечах, он понимал, на что идет, — продолжает Густав, и ободряюще касается ее плеча. — Не расстраивайся. Лучше не будем воротить случившееся. Сейчас главное — минимизировать ущерб. И я здесь как раз для этого. — Значит, ты не злишься? — Мишель сама поражается наивности своего вопроса. Будто она не взрослая девушка-хореограф, а маленький несмышленый ребенок. Возможно, слова Мишель приобретают столь странный тон потому, что их общение уже давно вышло из профессиональной плоскости, и даже обсуждая столь будничное событие, они вкладывают в слова разительно другой смысл. — А разве я могу? — Густав снисходительно улыбается, обнимая Мишель за плечи. — Тем более, это ваша команда, и только вам решать, как себя вести. Просто обидно, что столько моих стараний насмарку. — Прости, — Мишель утыкается носом в его белую рубашку. — Я действительно наломала дров. — И что мне с тобой делать? — Густав смотрит на нее лукаво, медленно наклоняясь ближе и позволяя Мишель почувствовать знакомый терпкий запах. — Что мне с тобой делать, Мишель? — повторяет он снова, и низкий бархатный голос отзывается дрожью где-то внизу живота. Мишель решает вступить в игру. Правда, правила ей не известны. — Какие есть варианты? — спрашивает она шепотом, ощущая, как горячие мужские руки, иссеченные проступающими венами, опускаются на талию. — О, есть целая масса, — Густав рывком прижимает ее к себе и, не давая девушке опомниться, разворачивается, прижимая ее к поверхности стеклянного стола. Еще один рывок — и Мишель уже сидит на столешнице, а мужчина грозно нависает над ней, бессовестно покоя руки на округлых бедрах. Девушка совершенно не против. — Это был один из них? — рука Мишель путешествует от мужского запястья до широкого плеча, чувствуя под подушечками пальцев каждую напряженную мышцу. Девичья грудь тяжело вздымается при каждом вздохе, на искусанных губах алеют остатки помады, а сценический макияж чуть поплыл, добавляя ее образу какого-то необычайного сладострастия. — Нет, всего лишь подготовка. Густав смотрит на проступающие ключицы, тонкие запястья и маленькую родинку у самой кромки бюстгальтера, видневшегося через расстегнутый ворот рубашки. Само воплощение нежности. Густав слышит ее сбивчивое дыхание и еле слышный стон, когда он нежно проводит большим пальцем по пухлым губам: — Моя чувственная девочка, — улыбается Густав и легонько прикусывает мочку ее уха. Она кажется ему такой невинной и хрупкой, что мужчине хочется закрыть Мишель собой, оберегая от внешнего мира и никогда не выпуская из объятий. Но невинна она лишь на первый взгляд. Глаза Мишель горят желанием, и она стремительно обхватывает его бедра ногами, прижимая ближе. И мужчина решительно не понимает, как в его нежном ангеле проступает такая темная натура, как Мишель, наравне с изяществом и слабостью, может быть страстной и развратной, может пробуждать самые низменные желания и распалять в болезненном воображении самые грязные мысли. Их губы наконец встречаются в долгом поцелуе. Мишель кажется, что Густав — воздух, без которого она задохнется, поэтому она все сильнее припадает к этому источнику, будто вся ее жизнь зависит от этого. Мужчина губами спускается к тонкой девичьей шее, чуть прикусывает чувствительную кожу, заставляя Мишель сдавленно шипеть. Зубы тотчас же сменяются языком, и Густав самым его кончиком проводит влажную дорожку до самой груди. — Густав… — шепчет Мишель в исступлении, — пожалуйста… — она знает, что мужчина прекрасно понимает, что стоит за этой просьбой; ощущает его желание, прижимаясь ногами к его бедрам. Но Густаву нравится играть: — «Пожалуйста» что? — ладонь мужчины беззастенчиво скользит под блузку, сжимая чашу бюстгальтера. Ей нравится. Но Мишель не успевает озвучить свою просьбу: — Думаю, ты готова озвучить очень заманчивое предложение, — Густав еще раз целует ее, и резко отстраняется. — Но придется повременить. Я слышал, как хлопнула входная дверь. Твоя команда уже здесь.