Шипр

Моменты сменяют друг друга яркими вспышками. Руки. Ноги. Губы. Снова руки. Ее грудь прямо перед лицом. Поцелуи. Ее зубы на его шее, оттягивающие грубую кожу. Капли пота на лбу. Еще раз губы. Разум разрывается в калейдоскопе событий и эмоций, покидая хозяина. Тот лежит на спине, меняя позу в очередной раз, не понимая, откуда в пьяных телах столько силы и энергии. Если бы не дикое желание, обжигающее рассудок, они бы давно отключились от чересчур быстрого темпа. Картины прошедшей ночи сменяются реальностью, а теплое одеяло — прохладой квартиры. Дан высовывает голову в приоткрытое окно, вдыхая холодный воздух. Ему кажется, что половина снов — чисто его фантазия, вызванная неизвестностью и долгим воздержанием до этого. Возвращается в тепло, когда накидывает свитер на тело и заваривает крепкий кофе. Тот, который Кароль обычно пила во время репетиций, пытаясь прийти в себя после практически бессонной ночи, проведенной за роялем или ноутбуком. Или с мыслями о Нем. Но о последнем он не мог догадываться. И Кароль была в этом уверена. Кароль вообще-то много в чем сейчас не уверена, но вот мысль о том, что могло бы произойти, узнай он о ее секрете, давала понять, что правильнее варианта нет и быть не может. И он продолжает жить в неведении, строя надежды на будущее. Правда теперь не на счастливое ближайшее. Он абсолютно уверен, что Кароль его не простила. Что злится, не верит, обходит за пару километров, скрываясь в тени павильона и прячась за спиной верного Паши. Ему бы вернуться назад. В тот момент, когда Кароль держала его за руку и не отпускала. Когда позволяла зарываться в ее волосы и обнимать, сжимая хрупкие плечи. Ему бы снова увидеть ее на своей кухне в изношенном свитере. Дан давно взял на заметку, что надо бы подарить ей новый, потому что сама она до скончания века будет носить свой старый. Через час он встречается с бэндом, еще через три с участником, еще через три минуты с Кароль, забывшей в кресле свой блокнот. — Привет, — она встречает его еле заметной улыбкой, — блокнот, — отвечает на немой вопрос в его глазах. Дан быстро реагирует, поднимая с соседнего кресла сиреневую записную книжку и протягивает Кароль. Та внезапно смущается, потому что на нее обращено несколько взглядов, а они с Баланом прожигают друг друга своими. — Спасибо. — Не за что. Смотрит на нее еще несколько секунд, не выпуская из пальцев блокнот. Он позволяет себе эту дерзость, потому что на генеральной репетиции ее явно будет не хватать. — Не хочешь посмотреть? — Я… — она задумывается, понимая, что для него важно ее присутствие. А ей важно его спокойствие хотя бы здесь. И это единственная возможность сгладить свою вину за обман хоть немного. — Могу остаться. Только не до конца. Я тебя знаю — будешь до ночи ребят мучать, а у меня еще завтра такая же канитель будет. — Я отпущу тебя ровно в восемь. Вернешься домой и ляжешь спать пораньше. Только если снова не полезешь работать ночью. Он целует ее в висок, помогая подняться на сцену. Объясняет участникам, что Кароль ему просто необходима, что-то шутит, потом сразу переключается на работу. Тина отправляет Паше SMS, чтобы тот не ждал ее, а потом устраивается в кресле рядом с Даном, наблюдая успехи участников. Голоса медленно погружают ее в сон через несколько часов. Тина стойко держится, отвечая на вопросы Дана после каждого исполнения, но все же роняет голову прямо на его колени, когда он сидит на подлокотнике ее кресла, следя за парнем на сцене. Он тихо усмехается, обхватывая ладонью ее шею и поглаживая светлую кожу. Назар заканчивает свою песню, сжимая в руках микрофон и опуская глаза в пол от неловкости. Безрезультатно зовет наставника пару раз, добиваясь желаемого лишь на третий. Тот поднимает голову, понимая, что все же репетиции с Тиной приятны, но не особо эффективны, хотя ее советы всегда кстати. Аккуратно перекладывает ее голову со своих коленей на ее руки, подходя ближе к участнику. Дает последний совет, объявляет перерыв, понимая, что Кароль пора бы отправить домой. Тина медленно потягивается, когда поднимает голову после внезапного пробуждения. Пару секунд тратит на то, чтобы прийти в себя, пробегается взглядом по окружающим, останавливаясь на Дане. Тот тихо смеется, проводя пальцем по следу на ее щеке. — Извини, я уснула, — она трет не накрашенные глаза и виновато улыбается. — Ничего, — он не убирает руку с ее щеки, и у Кароль чувство легкой вины сменяется смущением. — Поезжай домой, я вызову тебе такси. — А тебе долго еще репетировать? Дан переводит взгляд на часы, понимая, что справился в этот раз на удивление быстро. — Думаю, к половине девятого закончим. — Я останусь до конца. Он уговаривает ее поехать домой, начиная с шуткой и заканчивая со всей серьезностью, потому что знает, что невыспавшаяся Кароль — беда для всей команды. Та отмахивается от него и тянет в коридор к автомату с кофе. — Все еще не понимаю, как вы это пьете, — говорит Дан, глотая мерзкий кофе, не идущий ни в какое сравнение с тем, что привык пить. — Ну не все такие принцесски, как ты, Балан, — она закатывает глаза, вновь отстаивая местный напиток, словно это какая-то национальная гордость — не меньше. — Я — принцесска? — он бросает пустой стаканчик в урну, подходя к Кароль ближе. — Ага, — она смеется, повторяя его действие. — Никто еще не жаловался, — показывает ему язык, как обычно делала в кадре. — Тогда получается, что в нашей паре принц — ты? — В нашей паре? Даник, не туда заворачиваешь, — она щелкает его по носу, продолжая смеяться, а потом разворачивается, собираясь вернуться в зал. У него на размышление секунда, но он не использует даже ее, выпаливая то, что давно сидит в голове. — Кароль, подожди, — он останавливает ее своим голосом, заставляя повернуться. — Когда ты снова окажешься на моей кухне? Твоя кружка ждет тебя. — Давай потом поговорим об этом. После нокаутов, — она говорит тихо, кормя его очередными надеждами. Берет за руку и тянет в зал, напоминая про репетицию, которую пообещала стойко отсидеть до конца. *** У нее мурашки по коже, но уже далеко не от выступления Ани. Девочка поет так нежно, что стать нежным хотя бы на эти пару минут захотелось всем. И им тоже. Ее касания, его губы на ее коже, хотя хотелось бы и на губах, переплетённые пальцы рук. У обоих крышу сносит. Момент интимный. Им кажется, что они одни. Будто зал и сцена пусты, а звук спускается на них откуда-то сверху. И она хочет остаться в этом моменте. О том, что они всё-таки не одни напоминают комментарии тренеров и крики зрителей. Да она может быть тоже закричать хочет. То ли от уже пришедшего чувства счастья, то ли от желания остаться с ним наедине. Они обязательно останутся, но пока Тина слышит только его шепот, говорящий о том, что она умница, и чувствует прикосновение горячих рук даже сквозь ткань платья. Кароль запоминает каждую деталь: любимые неизменные цепи на его шее, сжимающие бумажный стаканчик пальцы с местным кофе, который он так ненавидит, но уже чуть меньше, потому что ко всему привыкаешь. Она запоминает его всего: фразы, смех, взгляды, прикосновения. Опускает голубые глаза в пол, когда после объявления перерыва он подходит к ней, не жалея комплиментов и восторгов. — Давай уйдем за кулисы, — тихо просит Тина, зная, что сейчас на них налетят. Он не спрашивает, а просто уводит ее за сцену вслед за вовремя ушедшим Димой. Сзади послышалось знакомое недовольное «О!» Потапа и глупое хихиканье Насти. — Ты хотела поговорить? — Да, — она заламывает пальцы, — хотела. Они стойко выдерживают эту минуту молчания. Она, — бегая взглядом по помещению, он, — смотря на нее. — Так говори же. — Ты можешь вести себя не так… — она пытается подобрать нужное слово, но не получается, — в общем, более спокойно. Не нужно давать людям лишних поводов для… Дан усмехается, а она обрывает фразу, прожигая брюнета взглядом. Собирает по крупицам все то, что когда-то не сказала. Снова тишина. Обрывки не сказанных когда-то фраз просятся наружу, но Кароль проглатывает их вместе с желанием наплевать на принципы. Они вместе не будут. Об этом напоминают отголоски не исчезнувшей боли и фраза, написанная однажды ночью. «Он не для тебя» Повторять ее после молитвы по утрам уже привычка. Она выпивает эту фразу вместе с черным кофе. Слова растворяются, всасываются в кровь, и сигнал наконец поступает в мозг. Но метод неэффективен, потому что сейчас она с ним наедине в замкнутом пространстве без шанса выбраться. А он смотрит и усмехается. Доволен собой, как и всегда. Знает, что у нее под ребрами скребёт не меньше, чем у него самого. Кароль взгляд уже не отводит — держится. У нее гордость выше смущения. У нее принципы сильнее чувств. 99 процентов против одного. «Пора» — мелькает в мыслях и взглядах. Разговор не начат и не окончен. Недофразы все ещё висят над их головами вместо нимбов. Зато у них теперь приключений вагон. Он не прекращает, продолжая крепко обнимать за плечи, а хотелось бы за талию. А еще зацеловать ее губы и увезти подальше отсюда, желательно на необитаемый остров, где до них не доберутся. Его мама появляется так внезапно, что Дан сам прячет лицо в руки. Она говорит что-то про важность объятий, схожие с Даном вкусы и их с Тиной коалицию, а он просто смотрит, как девушка прикрывается коллегами, смехом и руками. Твердит, что они похожи. Две самые важные женщины в его жизни. Тина дрожит рядом с Даном — делает вид, что от смеха, но на деле только от страха — ещё минуту после слов Кати и Юры, а потом срывается с места, влетая в кулисы и случайные объятия с той же Осадчей. Ведущая хитро улыбается и так же нервно смеётся от происходящего. — Снова откажешь мне в интервью? — Сейчас уж точно. У Тины на репите: улыбнуться, закатить глаза, сбежать. От Дана, Кати, Паши, а вот от матери своего… Кароль мысленно останавливается, не желая думать над продолжением фразы. Людмиле она отказать не может. Накидывает теплый халат поверх платья, делает пару комплиментов женщине, путается в словах, все ещё пребывая в шоке. Зачем-то говорит, что заедет завтра, роняет нелепое «к Данику», улыбается, вспоминая, что ее ждут, и улетает в сторону гримерок. — И что ты здесь делаешь? — он стоит, облокотившись на гримерный стол, в тесной комнате, уже в пальто. Рядом с его ногой лежал знакомый черный рюкзак, который Дан постоянно таскал с собой, хотя практически ничего в него не клал. — Жду тебя. — Тебя тоже ждут. — Маму уже атакуют фанаты, так что у меня минут десять есть. Дальше пойду ее спасать. — Прямо супергерой, — малиновые губы трогает улыбка. — Так значит… — он хитро прищуривается, кусая губу точно так же, как это обычно делала Тина, — ты завтра заедешь? — Откуда… Он не дает ей договорить, разворачивая к ней смартфон с открытым мессенджером. Сообщение было напечатано на румынском, но Тина догадалась, что речь шла о сказанных ранее словах. — Ты же не откажешься теперь от своих слов? — Видимо у меня уже нет выбора. — Приезжай завтра к двум, — он обнимает ее на прощание, целуя в висок, и выходит из гримерки, оставляя ее одну. Действительно без права на выбор.