Шипр

Кароль натягивает черные кожаные брюки и футболку вместо его любимого свитера. Закручивает волосы в пучок, тщетно пытаясь справиться с выпадающими прядями. Прокручивает в голове заготовленные фразы, понимая, что скорее всего забудет и их, но надеется на свой разум. Брызгает на шею старыми духами, накидывает тренч и выходит из дома, мысленно извиняясь перед водителем такси, который ждет ее уже непозволительно долго. Осознание, что надо было что-то купить к чаю, настигает уже около его дома. Палец нажимает на знакомые кнопки домофона, ожидая ответа. Сквозь динамик его голос еще ниже и приятнее. Он спрашивает чисто риторически, зная, потому что ждет сегодня только одного человека. Сейчас этот человек переминается с ноги на ногу в его прихожей, стягивая светлый тренч. Дан выглядит абсолютно уверенным, но Кароль видит, как он теребит петлю для ремня на джинсах. — Тихо, это я должна волноваться, — шепчет она, перехватывая его пальцы. — Все будет хорошо, — сухие губы касаются ее лба, — мама тоже переживает. Тина тихо смеется, стараясь подавить накатывающее волнение. То распространялось по всему телу, подгибая колени и путая мысли. Его мама такая активная. Даже удивительно. Но в этом она находит их второе сходство с Даном. Первое — искренность. Балан-старшая обнимает ее крепко, как родную дочь, вываливая очередную порцию комплиментов. Тина смущается, прячет смущенную улыбку в ладонях, цепляется молящим взглядом за Дана, вовремя зашедшим на кухню. Тот быстро распутывает их объятия, тараторит про остывающий обед, усаживая за небольшой обеденный стол. Как раз на троих. Разговор завязывается не сразу. Тина задает банальнейший вопрос «как Вам Украина?», но его хватает для яркого блеска в глазах Людмилы, которая тут же пускается в восторженные рассказы. Говорит, что жалеет о столь короткой поездке, но в ее голове еще свежи воспоминания о предыдущих поездках. Затем Кароль все же вспоминает рассказ Дана об увлечениях матери и уводит женщину в новую тему. Ловит восхищенный взгляд карих глаз. Тот придает еще большей уверенности. Людмила оставляет их вдвоем, подмигивая сыну. Тот неожиданно смущается. В присутствии матери он вообще меняется. — Ты умница, — он сжимает ее пальцы своими, но Кароль быстро выдергивает их из захвата. — Дан, я не хочу давать ей ложных надежд. — Но мне же даешь. — Дан, — жалобно протягивает Тина, поднимаясь со стула и отходя к окну, — мы не можем обманывать ее. На экранах нас видят парой. Она должна понимать, что мы просто друзья. — Кароль, — он подходит к ней, накрывая женские плечи своими руками, — я не буду обманывать ее, слышишь? Скажем, как есть. «Как есть мы точно не скажем», — скользящий мыслью пронеслось в сознании Тины. — Не хочешь поговорить с ней наедине? — Мне страшно, — растерянно произносит Тина, разворачиваясь к Дану и вызывая его смешок. — Она не кусается, — он щелкает зубами и снова смеется, пропуская Кароль к выходу. Та минует его, задевая кончиками пальцев мужскую руку. Людмила стоит на балконе, с теплым клетчатым пледом, который Тина подарила Дану на крайнее Рождество. Февральский воздух значительно остудил тело, заставляя поежиться. — Можно? — тихо спрашивает Тина, привлекая внимание женщины. — Конечно, Тиночка, — она улыбается, раскрывая плед и запуская под него девушку. — Дан отправил тебя сюда? Поговорить наедине? — Да, — честно отвечает Кароль, опуская глаза в пол. — Не волнуйся ты так, я не собираюсь тебя пытать, — она тепло улыбается и смеется. И ее смех с бешеной скоростью, распадаясь, уносится вдаль, исчезая между соседними домами. Светлой фотографией открывается вид на моложавое лицо женщины, ее блестящие глаза и теплую улыбку. Почему-то сразу появляется ощущение уюта даже на этом холодном балконе. Веселая смеющаяся фигура расслабляет, помогая найти какую-то очередную тему для разговора. Но светлая фотография меркнет, когда громом над Кароль зависает вопрос «А что у вас все-таки происходит?». Тина отлетает к краю, хватаясь руками за металлическую решетку. Выдыхает, понимая, что слишком эмоционально среагировала на вопрос. Медленно разворачивается, обхватывая трясущиеся плечи руками. — Мы друзья, — она улыбается практически идеально убедительно. — Уверена? — Да, — медленно кивает, — он отличный друг, — зачем-то добавляет. — Дан не умеет дружить с женщинами. — Я ломаю систему, — нервно смеется. — Ты однозначно ломаешь систему, но другую. — В смысле? — вовремя притворяется глупой и не понимающей, но, кажется, опаздывает. Глаза предательски выдали ее. — Дан не смотрит так на знакомых. У него есть взгляд, который он посвящает мне и… — она тепло улыбается от этой мысли, — и тебе. Они молчат, теряясь в этой тишине. От нее не ждут никаких слов больше, поэтому Тина облегченно выдыхает, выбирая путь молчания. Тело бьется в дрожи, стараясь сохранить тепло. Кароль вжимается в балконную перегородку, рассматривая забавные тапочки, которые Дан откопал где-то специально для нее. — Кароль, ты с ума сошла! — Дан заходит на тесный балкон, моментально кутая девушку в свою кофту. — Mamă, ты куда смотришь? — Дан, все в порядке, я сама сглупила, — она хватает его за руку, поглаживая большим пальцем запястье, видя виноватый взгляд женщины. Дан напоминает о том, что пора собираться в аэропорт, и Людмила исчезает за стеклянной дверью. Они все еще держатся друг за друга, изучая взглядом пейзажами за спинами. Главное не смотреть в глаза. — Ты поедешь с нами? Я потом отвезу тебя домой. — Да, давай, — она наконец-то смотрит на него, теряясь в карих глазах. Медленно разжимает пальцы на его запястье, делая полшага назад. — Но вообще-то я хотел бы потом снова вернуться сюда. С тобой. — А стоит ли? — Да, — он кивает. — Хорошо. Только… — она заламывает пальцы, — давай я дождусь тебя здесь. Вы наверняка захотите поговорить. — О тебе? — она тихо смеется от его вопроса. — Да. Ты мне только расскажи потом, — она наконец улыбается. — Я не сбегу. Они прощаются, обнимая друг друга совсем по-семейному. Дан наблюдает со стороны, думая, что они идеально совпадают. Такие похожие. Он становится сентиментальным в этот момент, понимая, что хочет видеть Кароль в роли его женщины, невестки его матери. Кароль остается в одиночестве. Медленно проходится по квартире, пытаясь примерно представить разговор. Опускается на диван, сгибая ноги, укладывает голову на колени и пытается сосредоточиться. Вновь прокручивает события того вечера, вспоминает людей, Балана в его излюбленных черных джинсах и шелковой рубашке. Он не выглядел особо счастливым тогда. Разве что в моменты, когда Кароль прижималась к нему во время танца или дарила улыбки из противоположного конца комнаты. У нее нет ни единой идеи, что делать дальше. Она однозначно точно сохранит свою тайну. Не уступит рвущимся чувствам, потому что у Тины Кароль все под контролем. С ней такое не случается никогда. В голове не прекращающимся потоком звучали аргументы «за» и «против». И пока большинство было на стороне сохранения секрета. Секрета, который сидел глубоко, зависнув на границе между чувствами к Балану и страхом разоблачения. Не в силах сидеть на месте, Кароль поднялась с дивана и исчезла в спальне. Из приоткрытой дверцы шкафа выглядывала пара рубашек. Тина потянула за рукав одной из них, стянув с плечиков. Плотная ткань приятно пахла его парфюмом. Кароль медленно втянула знакомый аромат, прикрыв глаза. «Ты фетишистка, Кароль» Рубашка оказалась снова на вешалке. Внимание привлек еще один аромат. Знакомый так сильно, что заставил пошатнуться. На верхней полке лежала небольшая, аккуратно сложенная наволочка от подушки, пахнущая шипровыми духами. *** Балан сжимал в руках руль, ожидая окончания пробки, и поглядывал на часы. Мысль о том, что Кароль все-таки сбежала, преследовала его всю дорогу. Даже во время разговора с матерью, он надеялся поскорее вернуться в квартиру, чтобы убедиться, что Тина все так же сидит там. — Возвращайся уже к Тиночке, — Людмила совсем тепло произнесла имя Кароль и обняла сына, прижавшись к его груди, — она мне, конечно, сказала, что вы друзья, но мне что-то не верится. Он вновь и вновь прокручивает события того вечера. Воспоминания резко оживали даже спустя практически три недели. Мужские руки крепким захватом выловили ее из толпы. Кароль негромко вскрикнула от неожиданности, схватившись за его предплечья. Дан приложил палец к ее губам, спасая их от лишних зрителей. Расслабленная алкоголем Тина прикусила его своими зубками и тихо рассмеялась. — Пойдем, — он тянет ее за собой на балкон, уводя от толпы, по пути накидывая на ее плечи свой пиджак. Они сейчас на правах равных — оба тонут в собственном одиночестве, не принадлежащие даже себе — не то, что другим. Он заходится легким кашлем, хрипло смеясь и вдыхая холодный воздух. Кароль сексуально мнет губы, рассматривая его лицо. Абсолютно доступная сейчас, разморенная алкоголем, практически не сопротивляющаяся его прикосновениям. Почти соблазняет, врываясь в его сознание. — Так о чем ты хотел со мной поговорить? — А разве хотел поговорить? — он выгибает бровь, откидывая ее волосы назад, и проводит пальцами по оголенным лопаткам. — Ну ты же для чего-то меня позвал. — Да, — протягивает он, — чтобы некоторые отдохнули от твоих форм, мелькающих перед глазами. — Ревность тебе не идет, Балан, — фыркает она. На самом деле очень даже… — Я даже не думала, что ты такой собственник, — она выгибается, как кошка, в его руках. — Кажется, это не в твоих правилах. — Правила могут меняться. Он делает еще шаг и обнимает за плечи, привычным жестом зарываясь в светлые волосы. — У тебя новые духи? — незнакомый аромат моментально пробуждает рецепторы. — Да, купила недавно. — Мне нравятся. «Это ничего не значит, — мысленно повторяет он, уже мчась в сторону квартиры, — она могла купить абсолютно любые»