Black flies

Harry Styles - Fine Line You've got my devotion
But man, I can hate you sometimes I don't want to fight you And I don't want to sleep in the dirt. Test of my patience There's things that we'll never know You sunshine, you temptress My hand's at risk, I fold. We’ll be a fine line

Рей раскрыла тяжелые веки и удивилась непривычному чувству. Ей больше не было больно. Не так, как прежде. Она попробовала сжать окаменевшие пальцы в кулак, и у нее получилось. Ноги окутывало мягкое одеяло, и она могла ощутить каждую ворсинку, каждую ниточку, прикасавшуюся к нежной коже. Лекарства подействовали. В груди дышалось слишком легко, и Рей чувствовала все запахи, стоявшие в комнате. Аромат порошка, приятных травянистых масел и опьяняющего тепла. Она тут же приподнялась и оглянулась по сторонам. Кайло спал мертвым сном, укутавшись в коротенький плед. Его лицо было непривычно спокойным. Каждая морщинка разгладилась на бледной коже, розовый румянец окрасил припухшие щечки, а темные пряди смолянистых волос тихонько опадали на черные ресницы. Он казался совсем невинным. Свою пугающую одежду он сменил на белую кофту, облегающую мускулистое тело, и серые, мягкие штаны. Она заметила, что Кайло обнимал себя во сне. И ее сердце тоскливо сжалось. Она делала точно так же. Правой рукой он сжимал свое левое плечо, а другой нежно касался ребер. Его пухлые губы были приоткрыты и гулко выдыхали воздух. Она никогда его таким не видела. Тихо спустилась на пол и присела поближе. От него исходил тот самый запах, которым веяло по всей комнате. Тягучий аромат древесной коры, цветочного мускуса, мятная свежеть и обволакивающее тепло корицы, ванили и сандала. Казалось, что его кожа была горячей, и если прижаться к ней достаточно близко, то тебя согреют солнечные лучи. Рей улыбнулась своим мыслям и осторожно провела по мягким волосам мужчины. Ей страшно хотелось прикоснуться к нему. В ответ Бен сладко поморщился. Пряди струились сквозь ее пальцы, как теплые струйки воды. И она не могла отвести от него своего взгляда. Должно быть, она пахла просто ужасно по сравнению с ним. Тихо, на носочках, она пробралась к железной двери и зашла в ванную комнату. Здесь было все, чего она когда-либо желала. Десятки полок украшали черные мраморные стены. Был выбор между огромной ванной и душевой кабиной, отделанной маленькими камушками. Рей изучила тюбики на серебристой полке и взяла самые использованные из них. Ей хотелось пахнуть так же, как и он. Она осторожно закрыла дверь и наполнила ванну горячей водой. Снимать с себя одежду было ужасно страшно. Словно Кайло вот-вот зайдет. Но она медленно, едва касаясь израненной кожи, стянула с себя тунику и бриджи. Ее взгляд упал на высокое зеркало, и она впервые увидела себя. Настоящее уродство. Она никогда не видела таких уродливых тел. Все синее, как отрывки бесконечного космоса, красное и обрамленное глубокими ссадинами. Она почувствовала щекочущие нос слезы и отвернулась от своего отражения, расплакавшись. Рей ненавидела себя. Не понимала, как на нее можно было смотреть. Стянула остатки одежды и опустилась в наполненную ванну. Ей хотелось утопиться. — Рей, ты там? — прервал голос Рена, и она тут же вздрогнула. Механически попыталась закрыть голое тело и заплаканным голосом крикнула: — Да. — Все хорошо? — она чувствовала, что он прислонился к двери. — Все в порядке, — отозвалась она. — Не заходи, пожалуйста! Она услышала сонный смех, но затем шаги отдалились. Как он позволяет себе над ней смеяться? Конечно, она его боялась. Она знала, что он был способен на все, что угодно. И не остановился бы не перед чем. Горячая вода расслабляла ее мышцы, и она принялась намывать свое тело. Ей жутко хотелось стереть все красные пятна, но ничего не получалось. И она снова горько расплакалась.

***

Она была в его ванной. Его. Бен не сразу понял, почему это вызвало в нем такую живительную радость. Но он не мог перестать улыбаться. Сложил на кровати чистую кофту и самые маленькие шорты, которые у него были. Рядом с дверью поставил пушистые тапочки и халат. Ему нужно было отлучиться на важное совещание, но оставлять Рей одну мучительно не хотелось. Заказал в каюту горячую кашу и свежеиспеченные булочки. Много булочек. Почему-то ему казалось, что Рей любила выпечку больше всего. — Я предупреждаю, — зло зарычал Верховный Лидер, когда забирал поднос у кухарки. — Если кто-то решил, что яд в пище – забавная шутка, вы умрете первая. Женщина испуганно поникла и спрятала дрожащие руки. — Я проконтролировала готовку, господин, — она вся тряслась. — Я бы не допустила подобного. Он неуверенно кивнул и отпустил ее. Закрыв двери, ему стало не по себе. Ему впервые в жизни не льстил этот страх. Впервые он не хотел, чтобы люди его боялись. Опасаясь за Рей, Бен надкусил теплое изделие. Если умирать, то пусть он будет первый. Но еда не показалась ему отравленной. Удостоверившись, он доел свою порцию и опустил посуду на тумбочку рядом с кроватью. Почему он так боялся за мусорщицу? Эта мысль вертелась в его голове уже больше года. Как только она захлопнула дверь перед ним и оборвала связь на Крэйте, он не мог перестать о ней думать. Иногда ненависть переполняла его и заставляла кричать в подушку, порой он представлял, как ставит ее перед собой на колени и заставляет поклоняться, но намного чаще он представлял, как она смотрит на него сквозь сияние золотистых лучей и улыбается. Хватает его за руку и обнимает, прижимается худеньким телом к его больному сердцу. Целует. Он не понимал, что с ним, пока не потерял. Тогда после битвы на Эксеголе. Оставил умирать на развалинах и задыхаться в собственной крови. Тогда он понял. Он любил ее. Умел ли он? Соло сам этого не знал, но любил настолько, насколько был способен. Ее смех был лекарством, прикосновения молитвой, а глаза – Светом, дорогу к которому он давным-давно забыл. И ему ужасно не хотелось верить, что он, как юный мальчишка, влюбился в озлобленную, дерущуюся с ним мусорщицу. Но он так сильно хотел ее. Всю ее. От каждого шрамика на лодыжках до каждой веснушки на вздернутом гордом носике. И ведь это снова сломает его. Разобьет, так и не успев исцелить. Потому что любовь – это слабость. Он боялся Рей, как ничего прежде в своей жалкой жизни. Боялся, что его грубые ладони прикоснутся к ней и сожгут, рассыпят на тысячу опаленных частиц. Он боялся, потому что знал, что не заслужил ее. И что подобное признание уничтожит его. Он всю жизнь спотыкался о возведенные собственноручно преграды. Любовь уничтожала его. Надламывала. Уродовала. Но заставляла идти дальше. И могла бы Рей полюбить его? Конечно же нет. Он не знал, чего добивался, оберегая ее в своей каюте. Но знал, что не позволит мусорщице умереть. Выкинув из головы назойливые мысли, Бен натянул на себя железную маску, и двинулся в сторону главного холла. В помещении стояла гробовая тишина. Он не сразу понял, что происходило, но, добравшись до зала, он увидел. Штурмовики, солдаты, лейтенанты – все смирно стояли у черного гробового ящика и сжимали в руках свечи. Это был мемориал, посвященный Генералу Прайду. Они плакали. И он никогда не видел подобного прежде. Их руки тряслись, а губы нашептывали молитву. — Что здесь происходит? — взревел Верховный Лидер. Но никто ему не ответил, они даже не колыхнулись. — Я спрашиваю, что здесь происходит? Юный солдат, который оказался сыном Прайда, вышел вперед и гордо посмотрел ему в глаза. — Мы чтим память генерала, Ваша Честь, — он отдал знак уважения и подошел к гробу, словно защищая его. — Хорошо, — процедил Бен. — Как только закончите… Младший Прайд! Парень испуганно взглянул на него. — Зайдешь ко мне в тронный зал. Мальчишка боязливо оглянулся по сторонам, но тут же кивнул. Соло было плевать на мемориал. Ему было плевать на смерть Прайда, на то, что его никто не слушался, на власть, на победу. Он просто хотел покоя. Ему так хотелось, чтобы все поскорее закончилось. Он сидел на своем кожаном троне и тяжело дышал. Тишина давила на мозг. Убивала его мерзкое существо. Но была так непривычна. Больше не было голосов. Ни Сноука, ни Палпатина. Он был свободен и загнан в клетку одновременно. — Вы хотели меня видеть? — спустя час появился солдат. — Да. Бен стянул с себя шлем и плавно спустился с кресла. Он подошел к юноше и внимательно посмотрел на него. У мальчишки были золотистые кудри и большие, голубые глаза. — Ты хотел бы иметь безграничную власть? — Что? — поперхнулся собственными словами солдат. — Я.. не… нет. Нет, Ваша Честь. — Это хорошо, — мягко улыбнулся Соло и принялся наворачивать круги вокруг него. — Ты бы хотел уничтожить те поселения, где могут скрываться последователи Сопротивления? Юноша замешкался и непонимающе взглянул на Верховного Лидера. — Отвечай честно! — Нет! — громко вскрикнул мальчишка и весь съежился. — Нет, Ваша Светлость. Бен успокаивающе улыбнулся ему. — Ты бы хотел убивать людей, которые встанут на нашем пути? — Я не… Я не… — Честно! — взревел Рен. — Нет! — чуть не расплакался юноша. — Простите меня, Верховный Лидер! Но я не хотел… Я не хотел бы убивать людей. — Тогда почему ты здесь? – спросил Кайло и остановился рядом с ним. — Мой отец вырастил меня здесь, Ваше Превосходство. Но я не такой. Я не… И Соло положил тяжелую руку на трясущееся плечо. — Не бойся. Я вижу это в твоих глазах… Как тебя зовут? — Ан, — прошептал он едва живыми губами. — Ан… — Бен попробовал имя на вкус. Его звучание было до боли знакомым. — Ан, я назначаю тебя Генералом. Юноша непонимающе раскрыл небесные глаза и быстро заморгал. — Но я же… — Ты идеально подходишь, Ан. Мужчина протянул ему руку, и солдат неуверенно пожал ее. — Можешь быть свободен, — улыбнулся Соло. — Я сообщу о твоем повышении на собрании.

***

Рей вышла из ванны, когда Бена уже не было в каюте. Даже лучше. Она укуталась несколькими полотенцами, стараясь скрыть свои уродливые синяки. И быстро переоделась в чистую одежду, заметив ее на покрывале. Черная кофта мужчины доходила ей до колен. Могла вместить в себя две Рей. Девушка натянула на голое тело шорты и поежилась от неловкости. Одежда спадала с нее, поэтому пришлось затянуть как можно туже. Взгляд упал на выпечку рядом с кроватью, и она поморщила нос. Она не хотела есть его еду. Бедные люди горбились под палящим солнцем, выращивая злаки, молились, верили, что их жизнь станет лучше. Люди надеялись. Но пришло это чудовище и лакомится их трудом, нежится в горячей ванне. Этот ублюдок не сделал ничего, чтобы заслужить такую большую каюту. Править галактикой. Кайло Рен – чудовище. Он убил нас, Рей. Он убил нас. Голос Финна донесся до ее сознания, и она сжала ладонями свои уши. — Замолчи! — выкрикнула она и обессиленно упала на колени. Она правда хотела его ненавидеть. Она внушала себе это, чтобы совесть не мучила ее. Чтобы оставаться верным другом. Надеждой Сопротивления. Но она не могла. У нее ничего не выходило. Люди так не ненавидят. Они искренне желают зла, они искренне хотят растоптать человека, унизить, убить его. Злость удушает их. Как тогда, когда она встретилась с Палпатином лицом к лицу. Это была настоящая ненависть. Но это… Это совсем не походило на нее. Рей гладила его волосы, касалась запястий, хотела взять его руку… Руку Бена. Она так сильно хотела взять руку Бена. Она представляла, как он надевает на нее кольцо, будит по утрам поцелуями, называет своей женой, они воспитывают подрастающее поколение джедаев, строят семью. Новую жизнь. Но это было невозможно. Потому что Бена больше не существовало. Нельзя повернуть время вспять и вернуть кого-то. Нельзя. Двери каюты резко распахнулись, и Кайло появился на пороге. Снова в своей чертовой маске, снова в этом дурацком плаще. — Почему ты на полу? — спросил он и начал медленно стягивать шлем. — Выглядишь в нем, как идиот, — огрызнулась Рей и приподнялась. Рен ничего не ответил и отставил шлем в сторону. Снял с себя плащ и подошел к ней. Она пахла его маслами. Ее худенькое тело скрывалось под широкой черной кофтой. Его кофтой. Каштановые волосы волнами падали на озябшие плечи. И он осознал, что никогда прежде не видел ее в таком виде. Домашнем и совершенно не… детском. — Почему ты ничего не ела? — Хочешь раскормить меня и воспользоваться? — она старалась звучать максимально холодно. И он верил этому холоду. — Не говори так, — мужчина сурово посмотрел на нее. — Никогда. — А то что? — Рей присела на кровать и закинула ноги. — Убьешь меня? Он ничего не ответил. Большими шагами двинулся к ванной и захлопнул дверь. Так ему и надо. Пусть злится. — Заткнись… — прошипела девушка и упала на подушку. Она прекрасно понимала, что выдумала этот голос в голове. Но продолжала слушать его. Из душевой донесся звук воды, и Рей сжалась. Ей не хотелось думать, что Кайло Рен стоит там голый. Последнее, о чем бы она хотела сейчас думать. Внезапно ее живот отозвался громким бурлением, и она сжала ладонями голодного монстра. Всего лишь голод. Она терпела его тысячи раз. Каждый день, выживая на Джакку и прячась от врагов. Но булочки так сладко на нее смотрели. Манили к себе шоколадом, кремом, сахарной пудрой. Просили ее избавиться от них. И она потянулась рукой к еде. Одернулась. Но снова двинулась к ней. От одной ничего не будет. Она имеет право поесть. Она заслужила. Рей схватила шоколадное изделие и почти полностью засунула в пересохший ротик. Ей стало так хорошо. Но голод лишь сильнее завыл, и она позволила себе еще одно лакомство. Сама того не заметив, она слопала все четыре булочки на подносе и, спрятав лицо в руках, рухнула на подушку. Безвольная. Бен вышел из душа через какое-то время. На нем снова была светлая кофта и серые мягкие штаны. Капельки воды падали с волос на плечи, и делали его вид неприемлемо красивым. Он закинул полотенце на шею и, избегая столкновения с ее взглядом, уселся на кресло. Откинул голову на сидушку и жадно впился глазами в какую-то книгу. Она изредка на него поглядывала, но уперто старалась подыгрывать в этой игре безразличия. Бен пролистывал страницы, иногда что-то подчеркивая в них. Слишком красивый. Как он смел сидеть тут в своей белой кофте, читать, игнорировать капли воды, скатывающиеся по шее… Как он смел задумчиво просматривать страницы, нашептывать что-то раскрасневшимися губами и пахнуть… Так вкусно пахнуть. Она на мгновение представила, как вдыхает этот аромат, касаясь кончиком носа пульсирующей венки на его шее. Укутывается лицом в этих ласковых волосах и целует большие, теплые губы… Она почувствовала непривычное давление внизу живота, незнакомое, но ужасно приятное. — Что читаешь? — не выдержала Рей. Он устало перевел на нее взгляд и гулко выдохнул. Что он себе позволяет? — Тебе правда интересно? — Соло вскинул бровями. — Или ты просто ищешь повод разозлиться? Рей фыркнула и отвернулась от него. Достал. Ужасно достал. — Дневники Люка, — тихо ответил он. Она тут же развернулась и уставилась на него во все глаза. Сердце пропустило такой возбужденный удар, что Бен, должно быть, услышал. — Откуда они у тебя? — она не могла скрыть восторга. — Он сам мне их дал, — безразлично ответил мужчина. — Еще в академии. Он написал их специально для меня. Рей вскочила с места и присела к нему на подлокотник кресла. — Можно мне тоже прочитать? Он усмехнулся и перевел взгляд на девушку рядом с ним. — Написал специально для меня, — сделал акцент на последнем слове. — Но я так много еще не знаю, — она блестящими глазами сверкнула в его сторону. — Вдруг там есть ответы на мои вопросы. Вдруг я могу вернуть Силу. Бен закатил глаза и впихнул книгу ей в руки. — Забирай. Там нет ничего, чтобы могло помочь мне. Она встала с места и грустно опустила взгляд. — А что ты искал? — Ответы. — На какие вопросы? Соло легонько тряхнул головой и болезненно рассмеялся. — Ответов на которые не существует. Рей не стала докучать его вопросами и уселась на кровать, внимательно изучая переплетения книги. Она была совсем старой. С двух сторон ее покрывала темная кожа, а страницы были изуродованы коричневыми, обуглившимися пятнами. Буквы Люк выводил с особой внимательностью, тонко и изящно. — Я отлучусь через полчаса, — сказал Бен и привстал с кресла. — Меня не будет весь день. Если что… Он протянул ей небольшой электронный прибор с красной кнопкой. — Нажми на нее. Я тут же приду. Рей тихонько кивнула и взяла у него устройство. Бен действительно ушел и не появлялся до самого вечера. В это время она поедала оставленную мужчиной еду и внимательно изучала записки Люка Скайуокера. Первые сто страниц он объяснял Бену, что такое сила, почему она выбрала его и как с ней жить. Но Рей знала многое из этого, поэтому быстро перелистывала и искала что-то полезное для себя. «Однажды в тебе пробудится ее темная сторона, Бен. И с ней будет справиться сложнее всего. Но ты не должен забывать, кто ты есть на самом деле. Сын принцессы и бунтаря». Сердце девушки сдавило болезненное напряжение, и она провела тонкими пальчиками по снимку рядом с надписью. Молодая Лея держала в руках крошечное дитя. Черные волосики торчали в разные стороны, и он смеялся, цепляясь за ее светлое платье. Лея любила своего сына. До последнего. Потому что он не был для нее чудовищем. Никогда. Рей почувствовала горячие слезы в глазах и тихо прошептала: — Что ты наделал, Бен. Что ты наделал… Ее перестали заботить собственные вопросы, и она стала отчаянно искать другие снимки на страницах книги. Вот Чуи держал чуть подросшего Бена в мохнатых руках и игрался с ним. Она с теплом провела подушечками пальцев по старому другу. У Бена было все. Он рос в семье, среди любви и заботы. Его окружали великие джедаи. У нее же не было ничего. Но на следующем снимке она увидела, как Хан и Лея держали в руках заплаканного мальчика. Место было похоже на Академию Джедаев. Видимо, они прощались с ним. На лице отца было написано раздражение, а мать будто бы пыталась оттолкнуть мальчишку. Его оставили. Бросили. Совсем маленького. И Рей почувствовала злость на них, как когда-то на своих родителей. Бен не хотел жить в Академии. Он хотел быть рядом со своей мамой. Он просто хотел любви. — Он же еще маленький, — по щечкам Рей скатывались слезы. — Лея, он же еще совсем маленький. Она нашла последний снимок в конце книги и увидела на нем подростка в белом одеянии и с голубым лайтсейбером в руках. Бен был таким чудесно красивым. Черные пряди опадали на большие ушки, лицо осыпали созвездия из родинок. У него были родинки? Почему она раньше этого не замечала? Он казался совсем худеньким и немного неуклюжим. Но таким красивым. Она бы влюбилась в него, если бы встретилась в Академии. Обязательно влюбилась бы. Рядом с фотографией, на последней странице, она заметила синие чернила, аккуратно выводящие что-то поверх черных. «Потянуться к Свету. Представить себя его частью, слиться с ним и позвать ее. Вспомнить ее образ». Рей поняла, что это были записи Бена. Под ними Люк рассказывал о призраках Силы. Она пробежалась по тексту глазами. «Ты не сможешь позвать к себе джедаев, если в тебе будет бушевать темная сила. Если однажды ты захочешь увидеть меня или Лею, ты должен тянуться к Свету. Вспомни наш образ и соединись с ним». Девушка сорвалась с места и взяла ручку, которой утром выписывал что-то в дневниках Бен. Это была она. Чернила совпадали один в один. Он пытался связаться с Леей. И у него не получалось. С тех пор, как она умерла, он не видел ее. Рей съежилась на подушке и почувствовала соленые слезы, неконтролируемо хлынувшие из глаз. Лея тянулась к нему, она знала это. Они оба тянулись друг к другу, но тьма возвела перед ними слишком массивные стены. Рей спрятала книгу под подушку и размякла на мягкой кровати. В ту же секунду по комнате прошелся железный гул, и двери отворились. — Кайло… — тихо произнесла она горькое имя и развернулась к нему. Но это был не он. Перед ней стоял мужчина в черном, с разъедающей морщинистое лицо улыбкой. Фигура была сгорбившейся, седые пряди обрамляли худое лицо. Он начал медленно подходить к ней, и она в ужасе сжала сейбер. Кнопка. Нужно нажать на кнопку. Рей трясущимися от волнения руками потянулась к тумбочке, но не отводила от незнакомца взгляда. — Что вам нужно? — спросила она как можно более уверенно. Но фигура ничего не ответила, подошла к ней совсем вплотную и выбила из трясущихся рук сейбер. Она почувствовала жжение в ладони от грубого действия и вскрикнула. У нее было несколько секунд. Она тут же ринулась к тумбе и нажала на красную кнопку. Мужчина схватил ее огромными руками и прижал к себе за шею. Она пыталась выбиться, как новорожденный ягненок из пасти волка, но ничего не получалось. Острая игла вонзилась в ее шею. И поток холодного оцепенения затуманил разум. Ее поглощала беспощадная мгла, и каждая секунда этого кошмара длилась медленно, тянулась свинцом, растягивалась в долгие часы. Умирать страшнее всего, когда больше всего этого жаждешь.