Sweet dream

Гермиона злилась. Нет, она была в ярости. Такой дикой, пылающей, что, кажется, если бы мысли были материальны, Драко Малфой уже пять раз умер самой страшной смертью. Стоя рядом с Гарри, Роном и Блэйзом, девушка изо всех сил улыбалась, делая вид, что ничего не произошло. А произошло очень много. Всё началось с того, что с утра у неё закончилось зелье. В общем-то, она давным-давно подготавливала себя к тому, что однажды этот момент настанет. Но даже представить не могла, насколько сложно придётся. К обеду она почувствовала сильное желание разреветься, когда Невилл, в очередной раз напортачив с заклинанием, вместо того, чтобы превратить бокал в птичку, устроил небольшой взрыв, измарав всё вокруг едкой сажей. Хотелось психануть и разрыдаться в ближайшей уборной так, что даже Плакса Миртл бы позавидовала. К вечеру это прошло, но на замену ему появилось нечто другое, ещё более ужасное. Девушка поняла, что вновь стала замечать Малфоя. Она искала его взглядом на последних занятиях, искала взглядом на ужине. Мерлин, да даже стоя перед зеркалом, и рассматривая свой наряд, она думала, понравится ли он Малфою, заметит ли он её вообще. Это бесило. Адски бесило, до скрежета зубов и непроизвольно сжимающихся кулаков. А потом было это. Знал бы кто, каких ей трудов стоило не заулыбаться от радости, когда этот напыщенный индюк сам, сам к ней подошёл. Хотелось визжать от счастья, словно маленькая девчонка. Однако, длилось это не долго. Эмоции сменялись одна за другой, и в тот момент, когда слизеринец прижимал её к себе, говоря все эти… эти пошлости таким голосом… Она думала, что сойдёт с ума. С ума от того, что одновременно внутри пылала дикая ярость, смешивающаяся с жгучим желанием. И это было отнюдь не желание придушить гадёныша. Гермиона изо всех сил старалась держать себя в руках, чтобы не поддаться соблазну, который внушали эти губы, находящиеся в каких-то считанных миллиметрах от её. Слова сами сорвались с губ. — Ох, Малфой… Но есть одна маленькая проблемка… Боюсь, что я не разделяю твои эмоции. Более того, ты мне омерзителен. До желания выплюнуть все свои внутренности вместе с этим презрением. Мне хочется выцарапать себе глаза каждый раз, когда я вижу тебя. Я никогда, слышишь, никогда больше не позволю тебе даже пальцем меня коснуться, иначе, мне придётся пол дня провести в душе, пытаясь смыть с себя следы от твоих мерзких пальцев. О-о-о, как же она гордилась собой в этот момент. И одновременно с этим — ненавидела. Но взгляд этих холодных глаз, выражение полного потрясения на лице Малфоя заставляли сердце заходиться в экстазе. Что, приятно? Хочешь, ещё могу добавить пару ласковых! Неужели ты, милый, думал, что произошедшее в библиотеке сойдёт тебе с рук? Хера с два! Я ничего не забыла. И ты, Малфой, идёшь нахер, огроменными шагами. Подавись. Подавись своими же собственными словами. — Гермиона, ты вообще нас слышишь? — Нагло вторгся в её мысли Рон. — Что он тебе наговорил? Ты с самого утра сама не своя ходишь. — Ты сегодня необычайно проницателен, Рональд. — Холодно ответила она. Затем, спохватившись, взяла себя в руки. — Не волнуйся, всё хорошо. — Она вновь попыталась улыбнуться, но получилось как-то вымученно. — Точно? — Гарри смотрел на неё тем-самым-взглядом, от которого хотелось разрыдаться и выложить всё, как есть. Мысленно содрогнувшись, гриффиндорка представила себе лица друзей, расскажи она им, что же на самом деле происходит. Не понятно было, как бы на это отреагировал Блэйз… Гермиона посмотрела на Забини. Он смотрел на неё испытывающим взглядом, в котором сквозило какое-то подозрение. Не может же он знать, успокойся. А если бы знал, то зачем вообще ведёт себя так? Зачем пригласил на танцы, зачем проводит вместе время? Нет, он определённо ни о чём не знает. — Парни, хватит киснуть! — Весело улыбаясь воскликнула девушка, стараясь не обращать внимание на то, что где-то внутри, в районе грудной клетки, кто-то острыми когтями царапает, разрывая легкие, раздвигая рёбра. — Пойдёмте лучше танцевать, что с вами? Кажется, из неё получилась бы хорошая актриса. Мастерски скрывая всё под маской радости и веселья, она медленно погибала внутри, разрываясь на части. И от этого становилось ещё отвратнее — она обманывала людей, которые действительно за неё беспокоились. Но ведь и рассказать она бы им ни за что не смогла. Завтрак никак не хотел лезть в глотку. Настроение было ужасным. Да и обстановка не особо благоприятно влияла на аппетит. А виной тому был Малфой. Он настолько жадно въедался в губы Паркинсон, что хотелось промыть глаза с мылом. От этого зрелища кошки, с самого утра скребущие на душе, превратились в огромных мантикор, разрывая внутренности на части, заставляя сердце кровоточить, а мозг пульсировать от жгучей боли. Глубоко вздохнув, девушка поспешила отвести взгляд от этой сладкой парочки, сразу же встретившись глазами с Блэйзом. Щёки покраснели. Ну и дура же ты, Грейнджер! Блэйз был классным. Он был добрым и милым, но… Но не тем. Не тем, что ей было нужно и чего хотелось. Она призналась себе наконец-то в этом. Но только вот смелости сказать об этом самому Блэйзу у неё не нашлось. Она безумно боялась обидеть его, а потому, предпочла избегать его. И даже сейчас, как последняя трусиха, сочла хорошей идеей просто отвернуться и сделать вид, что увлечена разговором с Гарри и Роном о предстоящих Рождественских каникулах. — Гермиона, а ты приедешь к нам? — Спросил Рон, запихивая в рот кусок омлета. — Будет весело! Фрэд с Джорджем обещали устроить «что-то интересное», но что именно — не говорят. — Прости, Рон, — извиняясь улыбнулась она, — но на этих каникулах мы с родителями улетаем к тётушке Эмили в Швейцарию. Но я буду обязательно писать вам! — Тут же выпалила она, заметив расстроенные взгляды парней. — Честное слово! — Обещаешь? — Каждый день, утром, днём и вечером, — ответила она, заливаясь смехом. И на душе вдруг стало чуть-чуть легче, чуть-чуть светлее. Почему-то была уверенность, что за эти две недели она сможет разобраться в себе, и жизнь наконец-то вернётся в нормальное русло. По крайней мере, очень хотелось в это верить.

***

Возвращаться в Хогвартс было приятно. За время каникул Гермиона ощущала острую тоску по друзьям, несмотря на то, что они переписывались почти каждый день. Ей безумно не хватало вечно жующегося Рона и проницательного взгляда Гарри. И сейчас, сидя в купе Хогвартс-Экспресса, вслушиваясь в сбивчивые рассказы парней о том, как они провели это время, она чувствовала себя так, словно возвращается домой из очень длительной поездки. Сердце сладко щемило, она даже не представляла, что настолько соскучится по друзьям. — Ну, а ты как провела время? Чем вообще занималась? Рассказывай, нам же интересно! — Парни во все глаза уставились на неё, чем вызвали непонятно откуда взявшийся смешок. — Я же описывала вам почти каждый день. Или вы хотите услышать всё по новой? — Слегка склонив голову набок, с улыбкой взглянула она на них. — Конечно! Мы хотим услышать всё в самых ярких деталях, с эмоциями, выражением! — Сделав серьёзное лицо, Гарри поправил очки, точь-в-точь как Дамблдор. — Ох, ну хорошо. Что ж, за эти каникулы я трижды покаталась на лыжах, пять раз выбралась в город, потому что Мия безумно хотела пройтись со мной по магазинам, ни в какую не желая принимать мой отказ. Посетила пару музеев и, конечно же побывала… — В библиотеке… — Хором выдохнули парни. — А вот и нет! — Рассмеялась она, видя удивление на их лицах. — Я побывала на фабрике шоколада! Также, я один раз побывала в Люцерне, прогулявшись по старейшему в мире мосту, который, на минуточку, был построен… — Всё, началось… — Обреченно закатил глаза Рон. Гарри усмехнулся. Всё было как раньше, как всегда. Вот только было то, что случалось с ней на протяжении этих двух недель регулярно и о чём она ни за что не рассказала бы парням. Эти сны… они вновь мучили, заставляя с утра просыпаться с прилипшими от пота к лицу волосами, с ощущением жгучей тяжести внизу живота и влаги между ног. Мерлин, это было настоящей пыткой! Каждый вечер она ложилась в постель с надеждой, что это закончится, но стоило только закрыть глаза, как вновь и вновь она видела Малфоя, ощущала его губы на своих губах, его руки на своей коже… И самое страшное, что на сей раз у неё не было никакой возможности даже сварить себе зелье! — Ладно-ладно, — примирительно проговорила она, вставая и направляясь к двери купе, — я сейчас вернусь. Голова шла кругом. Сегодня ночью она почти не спала, лёжа на кровати и уставившись в потолок. Сон никак не хотел идти, и задремать девушка смогла лишь к утру, но дремота эта была тяжёлой, жаркой, с ощущением обжигающих прикосновений. Голова болела, словно кто-то вколачивал раскалённые гвозди. Но на душе стало немного легче от долгожданной встречи с друзьями. Задумавшись, гриффиндорка шла по вагону в сторону туалета, глядя куда-то себе под ноги. За две недели Блэйз написал ей два раза. Последний — три дня назад. Он явно был расстроен тем, что его так игнорируют. А Гермиона не могла набраться смелости даже для того, чтобы ответить ему. Она прочитала его письма, в которых он описывал свой отдых, каждое по несколько раз, но не ответила, не зная, что же может написать. И ей было безумно стыдно за это. В задумчивости закусив нижнюю губу, она вдруг почувствовала, как лбом упёрлась во что-то теплое. Понадобилась всего лишь секунда, чтобы нос наполнился ароматом зелёных яблок и лесной хвои. Внутренности тут же сжались, дыхание перехватило, и она к своему ужасу почувствовала, как только от одного запаха внизу живота разливается тепло. — Что, Грейнджер, подхватила слепоту у своего дружка? — Послышался насмешливый голос Нотта. Оторвав взор от собственных ботинок и тут же отскочив как ошпаренная, Гермиона посмотрела на слизеринца ничего не выражающими глазами, прилагая все усилия, чтобы скрыть бушевавшие внутри эмоции. Затем, едва скользнула взглядом на Малфоя. Он даже не смотрел на неё. Словно её тут и не было. На секунду ей показалось, что на его лице промелькнула какая-то эмоция, суть которой не удалось разобрать. Стоящая рядом с парнями Пэнси лишь кинула на неё пустой взгляд покрасневших глаз, тут же возвращаясь к созерцанию мелькающих за окном пейзажей, всем своим видом излучая недовольство и злость. Мерлин, просто не обращай внимания, Гермиона. Просто молчи. Пропусти мимо ушей. Девушка сжала руки в кулаки, так, что ногти болезненно впились в кожу ладоней, оставляя красные лунки. Вскинув подбородок, она лишь гневно фыркнула и твердым шагом направилась дальше. Чего это вдруг она не в духе? Вот же, посмотри, рядом твой Малфой, за которым ты хвостом бегаешь, стоит, обнимает тебя за талию. Ты ж от счастья светиться должна, как обычно ничего и никого вокруг не замечая. Я бы точно светилась… Стоп. Притормози, Грейнджер, а то поток этих фантазий ты не остановишь. Зайдя в уборную, она тупо уставилась в небольшое мутное зеркало, уперевшись руками в края раковины. Очнись, дура! Почему ты вообще о нём думаешь, когда он тебя даже не замечает, словно ты пустое место! Почему ты позволяешь этим мыслям вновь и вновь мучить себя? Тебе нравится страдать? Так страдай. Страдай, но не удивляйся потом, что тебе снятся эти… эти сны! Продолжай думать о нём, Грейнджер, и ты окончательно свихнёшься. Остаток пути до Хогвартса прошёл спокойно: друзья не заметили, что настроение девушки резко переменилось, а даже если и заметили, то ничего не сказали, явно не желая омрачать радость от долгожданной встречи. Парни бурно обсуждали предстоящий поход в Хогсмид, который должен состояться послезавтра. Гермиона почти не слушала их, периодически только кивая и поддакивая, погрузившись в не самые приятные размышления. Мозг лихорадочно работал. Она искренне надеялась, что мысли о Малфое оставят её после того, как она перестанет пить зелье. Конечно, можно было вновь договориться с профессором Слизнортом и сварить себе новую порцию, однако, не будет же она пить его до конца учебного года? Да и последствия… Не ожидала она такой всепоглощающей бури эмоций: ярость, ненависть, радость и желание смешались во что-то единое, названия чему она не знала. Это были адские муки — все две недели каникул ощущать огромный спектр эмоций одновременно. Обычно уравновешенная, спокойная и рассудительная Гермиона превратилась в истеричку, и только ценой безумных усилий ей удавалось сдерживать все свои порывы разреветься, особенно, по утрам, ощущая дикое желание и безнадёгу. А ведь она принимала зелье чуть меньше двух месяцев! Нужно было найти другой способ, последствия от длительного приёма могут быть просто ужасны. Вечером этого же дня, лёжа на кровати в своей спальне, гриффиндорка продолжала думать. Эти мысли, словно рой разозлённых ос, жалили, не принося никаких ответов. Единственное, что пришло ей более-менее адекватное в голову, это то, что обязательно нужно объясниться с Забини. Вот только что она собралась ему объяснять? Прости, Блэйз, но так получилось, что я с самого начала года вижу очень странные сны, из-за которых просто дичайше хочу Драко Малфоя? Или то, что уже дважды я позволила ему прикоснуться к себе и мне это понравилось? Что за бред! Она не знала, что собирается сказать ему, но была уверена, что пора перестать прятаться и наконец-то поговорить.

***

— Мерлин, ну и мерзость, — скривился сидящий рядом Симус. — Как они ещё только не задохнулись, постоянно запихивая языки друг другу в глотку? Гермиона закрыла глаза, ощущая, как внутри разливается звенящая пустота. Стараясь не смотреть на разворачивающуюся рядом сцену, девушка уткнулась в учебник по нумерологии. Мерзко. Противно. Отвратительно. С самого утра они попадаются ей на глаза. То он обнимает её, то вылизывает её рот, ничего и никого не стесняясь. Даже сейчас, сидя на подоконнике возле кабинета по ЗОТИ. И она честно пыталась не замечать этого, старательно пряча взгляд то в тарелке с завтраком, то в конспектах и учебниках, либо просто уставившись себе под ноги. — Мерлин, мне кажется, ещё немного, и она прям тут ему даст, — заржал Рон. Гермиона громко захлопнула книгу и с еле скрываемой злостью уставилась на друзей. — Если вы не заметили, то я тут пытаюсь учиться. — Уизли удивленно повернул к ней усыпанное веснушками лицо. — Тебе, между прочим, тоже следовало бы этим заняться! Может, хотя бы тогда перестанешь постоянно просить списать. — Запихнув книгу в сумку, девушка резко встала со скамьи. Внутри всё кипело от злости. Твердым шагом, под удивленные взгляды друзей, она направилась прямо в сторону парочки. — Малфой, — она старалась, чтобы голос не дрогнул, — где Блэйз? Слизеринец, прекратив наконец-то обмен слюнями со своей ненаглядной, с удивлением и усмешкой уставился на Гермиону. В этот момент ей потребовались все душевные силы. Потому что Драко-мать-его-Малфой смотрел на неё тем-самым-взглядом потемневших глаз, который преследовал её по ночам. Слегка искусанные губы и взъерошенные волосы, в которые просто до безумия хотелось запустить пальцы. Это было какой-то извращенной пыткой — наблюдать его такого, и не иметь возможности… — Откуда я знаю, где твой женишок, Грейнджер, — парень спрыгнул с подоконника, вставая прямо перед ней, так близко, что его запах опять пробрался в нос, заставляя закусить губу, лишь бы не выдать себя с потрохами. — Наверное, сбежал от тебя. — Как это ты не знаешь, — прилагая максимум усилий, чтобы голос звучал безразлично, спросила она, — он ведь твой друг, разве нет? — Он перестал быть моим другом после того, как начал таскаться за такой, как ты. — Усмешка сползла с лица слизеринца. — Я в душе не ебу где твой Забини. А теперь, если ты не против, я хотел бы избавиться от твоего не самого приятного общества. Проваливай. Гнев накрыл её с головой. Захлестнул, словно огромная волна цунами. Не помня себя от ярости, она шагнула к нему, сокращая расстояние до каких-то миллиметров, ощущая жар его тела. — Вот значит как ты теперь запел, Малфой, — понизив голос, выплюнула она, глядя ему прямо в глаза. — Тебе напомнить, что ты говорил совсем недавно? — И, покосившись на стоящую рядом Пэнси, усмехнулась. — Я думаю, ей будет интересно услышать, как ты говорил о том, что хочешь… — Заткнись, — прошипел он, рвано выдохнув. — Заткнись и убирайся, Грейнджер. Ничего не ответив, Гермиона лишь фыркнула, ощущая, как на губах играет ухмылка. Точь-в-точь как у него. Его ухмылка. Это бесило. Ещё больше бесило это непонятно откуда взявшееся желание устроить всю эту сцену. Но она не могла не признать, что испытала пусть и совсем крошечное, но удовлетворение от того, что вывела Малфоя из себя.