Sweet dream

Драко был отличным актером. Он умело отыгрывал свою роль, делая вид, что ему абсолютно похуй на Грейнджер, умело разыгрывал для всех отношения с Пэнс, прекрасно подыгрывающей ему, а может, и правда так думающей. Он умело врал всем вокруг, вот только себе не мог. Блондин ощущал такое дикое отчаяние, что порой хотелось волком выть. Особенно, в каникулы, проведённые в Мэноре. Это было ужасное время. Днём он видел отца, после смерти Волан-де-Морта превратившегося в жалкое подобие того, кем был раньше, мать, которая, в отличие от Люциуса, жила полной жизнью, впервые, пожалуй, имея возможность спокойно вздохнуть. А ночью… ночью он видел Грейнджер. Такую возбужденную, отвечающую на его ласки, дарящую наслаждение. И каждое утро он начинал жалеть, что этот сон закончился. Его бы воля — он и в самом деле жил в своих снах. Вот только было то, что терзало изнутри: её слова. Она швырнула их в лицо так, словно и в правду никогда не хотела его. Словно это не она сидела на столе в библиотеке, изнывая от желания, такая мокрая, с раздвинутыми ногами и терлась об него. Словно ничего этого не было. Драко просто адово хотел эту девчонку, но при этом прекрасно осознавал, что если ещё хоть раз попытается заговорить с ней на эту тему, то окончательно упадёт в собственных глазах. Кем она себя возомнила, чтобы он таскался за ней, как какая-то собачка? Она сама к нему приползёт. Слизеринец думал, что разыгрывание сцен на глазах у этой грязнокровной сучки приведёт хоть к какому-то результату. Он надеялся, что она будет испытывать хоть толику того чувства, которое испытывал он сам, когда видел её с любым другим парнем. Не важно, кто это: Уизли, Поттер, или, боггарт его подери, Блэйз. С последним у него были особенно напряженные отношения: после того разговора в гостиной, они старательно избегали друг друга, более того, Забини переселился в комнату Гойла, лишь бы только не видеться с Малфоем. И это безумно удручало: мало того, что Грейнджер занимала его мысли 24/7, при этом не обращая на него вообще никакого внимания, так ещё и стала причиной ссоры с лучшим другом. Что блять вообще происходит? Привычный мир Драко Малфоя вдруг перевернулся с ног на голову из-за одной мерзкой девчонки. Он ненавидел её, ненавидел за то, что так сильно хотел. Даже когда она уткнулась в него в вагоне Экспресса, он почувствовал, как рука, лежавшая до этого на раме окна, неосознанно потянулась к грязнокровке в желании обнять, прижать к себе, ощутить тепло её тела. Благо, он вовремя одёрнул себя. А потому, глядя куда-то поверх её головы, старался думать о чём угодно, но только не о ней и её дурманящем аромате. Вот и сейчас, сминая губами рот Паркинсон, он, слегка приоткрыв один глаз, косился на Грейнджер, упрямо уставившуюся в свой талмуд. Ей что, вообще похер? Вдруг, грязнокровка громко захлопнула книгу и, рявкнув что-то своим дружкам, направилась в его сторону. Хм, что-то интересное намечается? Драко внутренне усмехнулся, закрывая глаза и изображая полную увлеченность поцелуем с Пэнс. — Малфой, — грозно сверкнув глазами, позвала она, — где Блэйз? Наигранно-нехотя оторвавшись от Пэнси, Драко взглянул на гриффиндорку. Он хотел изобразить презрение, отвращение или хотя бы безразличие. Но при одном только виде её, стоящей впервые за всё это время так близко, он почувствовал, что тонет. Тонет в диком желании, чтобы сейчас рядом с ним сидела не Паркинсон, а она. Тонет в желании прикоснуться, впиться поцелуем в губы и тонет в желании придушить нахуй эту суку за её абсолютно безразличный взгляд, за то что она… просто есть. — Откуда я знаю, где твой женишок, Грейнджер, — Пришлось сильно постараться, чтобы голос звучал отстранённо. Получилось довольно неплохо. — Наверное, сбежал от тебя. — Как это ты не знаешь, — голос грязнокровки так и сочился насмешкой, — он ведь твой ДРУГ, разве нет? — Он перестал быть моим другом после того, как начал таскаться за такой, как ты. — Блять. Держи себя в руках, Драко. Не смей смотреть на её губы. Просто не думай. И с какого вообще хуя она спрашивает его о Забини? Он что, ему в няньки нанимался? — Я в душе не ебу где твой Забини. А теперь, если ты не против, я хотел бы избавиться от твоего не самого приятного общества. Проваливай. Он видел, как от гнева сжались её кулаки, а щёки покраснели. Она была похожа на разъяренную фурию, и так прекрасна в этот момент! И Малфой испытывал какое-то болезненное удовлетворение от того, что наконец-то вывел её на эмоции. Она сделала к нему шаг, резко останавливаясь так близко, что он вновь смог вдохнуть сладкий аромат корицы и горького шоколада. Голова кружилась, но выдавать свои истинные эмоции он не собирался. — Вот значит как ты теперь запел, Малфой, — О, её голос! Он так и звенел ненавистью. — Тебе напомнить, что ты говорил совсем недавно? — Грязнокровка мельком взглянула на Пэнс, скептически лицезреющую всё происходящее, словно не испытывая никакого интереса к этому. — Я думаю, ей будет интересно услышать, как ты говорил о том, что хочешь… — Заткнись, — Блять. Блятьблятьблять, Грейнджер, захлопнись! Я не хочу сейчас думать об этом. — Заткнись и убирайся, Грейнджер. Словно услышав его мольбы, девушка ухмыльнулась, насмешливо вздёргивая брови и, будто говоря «что и требовалось доказать, Малфой», направилась обратно к своим дружкам, оставляя Драко один на один со своими невесёлыми мыслями и с насмешливо окидывающей его взглядом Пэнс. Блять, объясните ему, когда это Грейнджер стала такой… такой. И когда они поменялись местами, что теперь она его чуть не вогнала в смущение такими речами? Что блять вообще происходит? Сидя в одиночестве в спальне, Малфой бездумно перелистывал страницы толстенного тома заклинаний, пытаясь найти хоть что-то отдаленно похожее на его ситуацию. Сейчас было сложно разобраться, он хочет Грейнджер потому что ему снятся эти сны, или наоборот, сны ему снятся из-за желания. Он всё же склонялся к первому варианту, ведь изначально он даже и не думал о грязнокровке как о девушке. А сейчас… сейчас все его мысли были только о ней. О том, с кем она разговаривает, что она делает, как выглядит сегодня. И самое ужасное, это то, что он замечал, что другие парни смотрят на неё, чуть ли не облизываясь после Святочного бала. Ещё бы, Грейнджер, твою мать, ты ж вырядилась как принцесса, и всё для кого? Для Забини? Драко был в бешенстве. Даже сегодня она спрашивала про Блэйза, и это дико раздражало. Что она так к нему прицепилась? Переживает, блять, что не видела давно? Соскучилась что ли, сука? Он вспомнил улыбки, которые гриффиндорка посылала Забини на балу, и его передёрнуло от злости. Так и хотелось что-нибудь, а лучше кого-нибудь ударить. На него она никогда так не смотрела. Не улыбалась. И тут же в голове, словно гром, прозвучал голос Блэйза: «Ты, кажется, потерялся между сном и реальностью, если думаешь, что ей может быть хорошо с человеком, который постоянно гнобит, унижает и провоцирует». Мудак. А ты что, хороший у нас самый? Отложив книгу, Драко откинулся на подушки и закрыл глаза. Образ Грейнджер, словно выжженный на внутренней стороне век, вновь предстал перед ним. Она въелась в его душу, и теперь ничем не вывести. Он не может избавиться от этих снов, от этого адского желания, от своей ревности, ебись она единорогом. И его заебали эти страдания. Утро выдалось пасмурным. Поёживаясь от холода и пряча нос в теплый шарф, Драко, по привычке приобняв Пэнс за талию, вместе с другими желающими посетить Хогсмид, ждал появления старухи МакГонагалл. — Она нас что, заморозить решила? — Фыркнул переминающийся с ноги на ногу Тео, плотнее завязывая шарф. — Сколько блять ждать можно? — Можно мне спрятать руки под твой шарф? Они замёрзли, а перчатки я забыла в комнате. — Осторожный взгляд зелёных глаз устремился на него. Вместо ответа Драко просто обернул её руки концом длинного шарфа. Поблагодарив коротким кивком, девушка отвернулась к Дафне и завела о чём-то разговор. Драко стоял и пытался сдержать злость. Спокойствие, Драко, только спокойствие. Просто отведи взгляд и не смотри. Не получалось. Глаза словно магнитом притягивало к тому, как раскрасневшаяся от смущения Грейнджер держит за руки Забини, растирающего её покрасневшие от холода ладони. Вдохнули-выдохнули, Драко. Как говорится, буква Ю — абсолютно похую. Заставив себя всё же отвести взгляд, заметив, что Грейнджер смотрит в его сторону, блондин притянул к себе ближе Пэнс, наигранно-нежно поправляя той спадавшую на лоб прядку волос. Слизеринка, оторвавшись от разговора с подругой, удивлённо взглянула на блондина, после чего лишь молча усмехнулась каким-то собственным мыслям. В последнее время она очень сильно изменилась, что не ускользнуло от внимания Драко. Паркинсон стала задумчивой, замкнутой, молчаливой. Всё реже она подходила к нему первая и проявляла знаки внимания — от былой надоедливой поклонницы не осталось и следа. Но при этом, она продолжала находиться с ним рядом, отвечая на все его поцелуи и ласки на публику. Казалось, словно она, что-то поняв, молча подыгрывала ему. И это настораживало Драко, заставляя мучать себя ещё и догадками о том, что же на уме у Пэнс — ему совершенно не хотелось афишировать свою увлеченность Грейнджер. В голове часто всплывали слова слизеринки: «я не так глупа, как ты мог подумать, я всё вижу», и это пугало. Если она и вправду знает, то почему продолжает разыгрывать с ним этот фарс? Или, сказала это тогда так, для красного словца? Из мыслей его вырвал презрительный смешок. Дафна, завидев картину, которую мгновением ранее наблюдал сам Малфой, скривилась, тут же отворачиваясь. Ей было безумно обидно, ведь в один момент Блэйз, проявлявший ещё относительно недавно интерес к её персоне, в какой-то момент начал проводить с ней всё меньше времени, а затем — просто исчез, будто ничего и не было. И в этом блондин прекрасно понимал Гринграсс, ведь Грейнджер точно так же делала вид, будто ничего не было. Сидя в «Трёх Мётлах» за столиком возле окна, Драко, слушая какую-то очередную забавную историю Нотта, попивал горячий грог, лениво скользя взглядом по залу, когда вдруг наткнулся на явно недовольных чем-то Уизли и Поттера. Они сидели вдвоем, насупившись, потягивая сливочное пиво, и молчали. Стоп, а Грейнджер где? Чего это, бросила своих дружков? Переведя взгляд чуть дальше, к столику в дальнем углу, слизеринец почувствовал, как внутри вскипает ярость. Если бы взгляд был материален, то он бы уже прожёг дырку в сцепленных руках Грейнджер и Забини. Парочка сидела и о чём-то тихо разговаривала, слегка склонившись друг к другу. На лице грязнокровки играла лёгкая улыбка, щёки слегка краснели то ли от смущения, то ли от выпитого алкоголя. Блять. Драко чувствовал, как руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Схватив со стола бокал, он залпом выпил обжигающий напиток, с усилием отводя взгляд. Похуй. Пусть хоть прям там трахает её, ему кристально поебать. — Ну а я короче говорю: давай 68? А она спрашивает: это как? А я отвечаю: ты мне тип сейчас приятно делаешь, а я тебе потом. — Заливался смехом Тео, опрокидывая в себя третий бокал грога. — А она что? — Усмехнулся Монтегю. — Согласилась? — Прикинь, да. — Ещё громче заржал Нотт. — Ну не дура ли? — Мерлин, Тео, — Дафна, слегка поморщив носик, повернулась к другу, — перестань уже кормить нас своими байками. Настроения вообще никакого нет. Ох, Даф, как я тебя понимаю. Тебе ведь тоже хочется встать и прекратить весь этот цирк, что происходит за дальним столиком. Взгляд против воли вернулся к сидящим в углу. И Малфой мог поклясться, что секунду назад чувствовал, как грязнокровка на него смотрела. А потом произошло сразу две вещи. Медленно притянув к себе Забини, гриффиндорка коснулась его губ, прикрывая глаза и несмело обнимая за шею. Блэйз, словно того и ждал, тут же обнял девушку, притягивая к себе. И в этот же момент, стоило только Грейнджер коснуться губ Забини, Драко, не помня себя от ярости, прерывая разговор Монтегю и Нотта, резко вскочил на ноги, чем испугал сидящую рядом Пэнс. Кулаки сжались против воли, на скулах заходили желваки. — Ты чего? — Тут же встрепенулся Тео. Затем, проследив направление взгляда Драко, вскинул брови. — Серьёзно? Это блять что вообще? — Мерлинова борода, — заржал Крэбб, тоже уставившись на парочку. — Ну что, дамы и господа, делайте ваши ставки, как скоро он её выебет. Драко закрыл глаза и глубоко вздохнул. Блядство. Нужно уже научиться держать себя в руках. — Ставлю на то, что сегодня же вечером, — ответил Монтегю, отпивая сливочного пива. — Где-нибудь в темном коридоре, или в их излюбленной библиотеке. Не с проста же они там так часто зависают. Драко тихо застонал, резко опускаясь обратно на диван рядом с молчавшей Пэнс. Блять, библиотека… — Ставлю на то, что он её уже трахнул. — Вложив в голос всё презрение бросил он. Шлюха. Ты просто грязная шлюха, Грейнджер. Грёбаная потаскуха. Открыв глаза, он посмотрел на Паркинсон. В её взгляде была всего лишь одна эмоция, которая заставила содрогнуться: понимание. Она, блять, всё понимала. Понимала, и, Драко мог поклясться, слегка отодвинулась от него. — Парни, если что, то я тут тоже вообще-то сижу. — Ядовито прошипела Дафна, вскинув брови. — Или я вдруг и для вас стала пустым местом? Друзья стыдливо притихли, уставившись на столешницу. Наконец-то, блять. На душе было паршиво. Хотелось запереться у себя в комнате и сидеть, тупо уставившись куда-то в стену. Мозг судорожно работал, пытаясь уловить хоть одну вразумительную мысль. Но все, что приходило в голову — это нажраться до посинения. Чтобы вообще не думать.

***

Медленно шагая по обширному коридору, освещаемому светом Люмоса, Гермиона думала о том, что же сегодня натворила. Мерлин, помоги ей! Она ведь всего лишь хотела поговорить с Блэйзом и всё объяснить, а получилось… То, что получилось. И мысль поцеловать Забини на глазах Малфоя… Что за подлая скотина, сидящая где-то внутри, подсунула ей эту идею? И самое сложное, что теперь придётся разгребать всё это самой. Более того, она еле отделалась от Блэйза: ей нужно побыть одной. Парень предлагал вновь как обычно позаниматься в библиотеке, но Гермиона, ссылаясь на усталость, сказала, что пойдёт спать. А сейчас, уже битый час, пытаясь развеять свои неутешительные мысли, бродила по тёмным коридорам в полном одиночестве. — Вот это встреча, Грейнджер, — услышала вдруг она. Этот тихий голос заставил вздрогнуть. — А я-то думал, что ты со своим ненаглядным. — Спрыгнув с подоконника, Малфой медленно направлялся в её сторону. Светлые волосы растрепаны, словно в них слишком часто запускали руки, несколько верхних пуговиц рубашки расстегнуты, оголяя белоснежную шею и открывая взгляду выступающие ключицы. — Что ты здесь делаешь, Малфой? — Прищурив глаза, спрашивает девушка. Он подходит ближе, и она чувствует лёгкий запах алкоголя. — Ты что, пьян? — Чтобы напиться, я должен выпить столько, сколько ты себе и представить не сможешь. — Усмехается он, останавливаясь в полуметре от неё и глядя сверху вниз. — А ты чего одна? Где твой любовничек? — Какое тебе дело? — Огрызается она. — А ты чего один? Где твоя Паркинсон? — Какое тебе дело? — Передразнивает он, слегка наклоняясь к ней. — Пошёл ты, Малфой. — Гермиона закатывает глаза и уже поворачивается, чтобы пойти дальше, как он вдруг спрашивает. — Ну что, Грейнджер, трахнул он тебя? А то мы сегодня спорили, и мне вот интересно, кто же выиграл. Например, Тео ставил на то, что тебя сегодня выдерут, как козочку. Монтегю с ним согласен… Она резко обернулась к нему, и он увидел, как в её глазах плещется холодная ярость. — … А я ставил на то, что он уже тебя трахнул. — Он подходит к ней почти вплотную, ощущая, как её запах ласкает рецепторы. — И хотелось бы всё же знать, кто из нас прав. Мгновение, и он почувствовал, как щека начинает гореть, а Грейнджер, сверкая глазами, стоит и прижимает ладонь к груди, прожигая его взглядом. Не помня себя от ярости, он протягивает руку, хватая за горло и впечатывает в стоящую рядом колонну. — Что. Ты. Только что. Сделала? — Обманчиво-тихо шипит он. Грязнокровка молчит, вперив в него взгляд диких глаз, в которых почти не было страха, только дикая ненависть. — Что ты, блять, только что сделала?! — Срывается он на крик. — Ненавижу тебя, — выплёвывает она, — я ненавижу тебя, слышишь. Отпусти меня, сейчас же! — Отпустить? Грейнджер, тебе же нравится, когда тебя зажимают в углах. — Его взгляд обжигает, словно кипяток. — И тебе нравится, когда я делаю так. — С этими словами он горячим поцелуем впивается в её губы.