Sweet dream

В тот момент, когда губы Малфоя коснулись её, Гермиона поняла, что пропала. Она словно стояла на грани пропасти, что разверзлась где-то в душе и неумолимым водоворотом затягивала в себя всё. Все мысли из головы словно ветром выдуло, оставляя только ощущение прикосновений блондина. И ужаснее всего было осознание того, что ей это нравилось. Действительно нравилось. Но тут же, затмевая это чувство, будто раскаленной иглой, в мозгу всплыла фраза «ты мне омерзительна». Это было больно. Мерлин, это было чертовски больно. Почему? Объясни, почему ты так себя ведёшь? Почему ты целуешь меня, если я тебе противна? Почему пожираешь взглядом? Почему, Малфой… — Малфой! — Выдохнула она, когда парень на секунду прервал поцелуй. — Отвали от меня! Он стоял, словно громом пораженный. — Что ты делаешь? — Гермиона отрывисто дышит, сжимая-разжимая ладони. Девушка ощущает дикую ярость, накатывающую неотвратимо быстро. Настолько быстро, что не успевает собраться с мыслями и выпаливает. — Скажи мне, Малфой, что ты, боггарт тебя задери, делаешь? — О, а что, не видно? — Он явно пришёл в себя: на губах играет привычная ядовитая усмешка. — Я думал, тебе понравится — ты же любишь зажиматься по углам со всеми подряд. — Какое тебе дело до того, с кем и как я провожу время? — Гриффиндорка фыркает и закатывает глаза. Соберись, Грейнджер. И фильтруй, пожалуйста, речь, а то скажешь ещё что-нибудь, о чём будешь жалеть. — Мне нет никакого дела. Просто ты бесишь меня. — Улыбка сползает с лица. — И это повод вести себя так? Кто разрешал тебе, Малфой? Кто давал тебе право прикасаться ко мне против моей воли?! Твоя «чистая» кровь? — Она чувствует, как щёки начинают гореть. — А кто запрещал мне, Грейнджер? — И, заметив немое удивление на её лице, — Приведу пример: ты же берёшь в библиотеке книги? И потом сдаёшь назад, да? — Что ты несешь? — Скривилась девушка. — И после тебя эти книги может взять почитать любой. Так вот ты, Грейнджер, и есть такая книга. Каково это, быть ширпотребом? — Он злобно оскалился. — Можешь отрицать, но как ещё назвать то, что не так давно ты, между прочим, по доброй воле, позволяла мне тебя лапать, прям в библиотеке. И вот, проходит совсем немного времени, а ты уже с Забини во всю слюнявишься. Что молчишь, ответить нечего? — Выпалив это, Драко взглянул на девушку, да так и замер, чувствуя, как неприятные холодные мурашки, собираясь в районе загривка, сбежали вниз по позвоночнику, заставляя замереть, на мгновение перестав дышать. Слёзы. Он видел, как они стояли у неё в глазах. Одна слезинка сорвалась с тёмных пушистых ресниц вниз, оставляя мокрую солёную дорожку на неестественно побледневшей коже лица. Блять. Доволен? Этого ты хотел, Малфой? Ты хотел заставить её рыдать? Видимо, да. Потому что как ещё объяснить всю ту грязь, что лилась из твоего рта? Зачем ты это сказал? Самого ещё не заебало? И самое ужасное… Сейчас ты смотришь на неё, и понимаешь, что хочется набить морду самому себе за то, что посмел произнести это. — Грейнджер… — настороженно произносит он. — Знаешь что, Малфой… — она делает шаг к нему, гневно задирая подбородок, и он вновь ощущает её крышесносный запах, который хочется вдохнуть, и никогда больше не выдыхать. Хочется стать этим запахом, раствориться в нём. — Я хочу, чтобы ты ответил мне всего лишь на один вопрос: если я так омерзительна тебе, почему ты продолжаешь делать это? Почему постоянно целуешь меня? Почему постоянно пытаешься задеть? Почему, Малфой? Этот вопрос мучил её часто. В какой момент их обычные перепалки стали задевать её? Когда это его слова вдруг начали так много значить? И почему, несмотря на всю ту боль, которую он ей приносит, все те мерзости, которые говорит, какая-то больная часть души хочет его? Хочет до изнеможения. — Грейнджер, ты совсем дура? — Слегка наклоняя голову и пронзительно глядя в глаза, вкрадчиво произносит он. — Ты, блять, ещё спрашиваешь, серьезно? — Она видит, как его глаза темнеют, то ли от злости, то ли от… — Соизволь пораскинуть мозгами. — Слушай… — начинает она, и вдруг, яркая вспышка озарения ослепляет её мозг, заставляя на секунду замолчать, пораженно уставившись во все глаза — нет, Малфой… Нервный смешок вырывается сам собой. Он же прикалывается? Не может же он на полном серьёзе… — Бля, ты че, тупая или глупая? — Он вскидывает бровь. — Стой, молчи. — Обрывает он, замечая, что девушка хочет что-то сказать. Вот и всё. Стало тебе легче, идиот? Ты только что признался, что всё ещё хочешь её. Полегчало? — Малфой, ты что… ревнуешь? — Произносит она, чувствуя, как голос на мгновение дрогнул. Да быть того не может! Если он сейчас прикалывается, то ладно. Но опять же… Его слова и поступки… самом деле смахивают на ревность… Гермиона видела, как он слегка отшатнулся, словно вновь получив пощёчину. Блондин смотрел на неё ошеломлённым взглядом, в котором, помимо удивления было что-то ещё. Что это? Страх? — Я не ревную, Грейнджер. — Выплюнул он, взяв себя в руки. Спокойно, Драко, не хватало только чтобы она думала, что права. — Ты ревнуешь. — Утвердительно произносит гриффиндорка, и её губы складываются в усмешку. — Ты ревнуешь, Малфой, поэтому так и ведёшь себя. Только вот я понять не могу: кого из нас ты ревнуешь: Блэйза, своего лучшего друга, или меня, мерзкую грязнокровку? — Чувствуя его растерянность, она подходит ещё ближе, ощущая дикое желание добить этого мерзавца. — Ну же, Драко, признайся. — Чуть ли не шепчет она наигранно ласковым голосом, выделяя его имя, которое впервые назвала. Которое так охуительно звучит из её рта. А он молчит. Стоит и ощущает себя самым несчастным на свете. Потому что она прекрасно знает ответ на свой вопрос. И это его убивает. Как только ты смеешь, Грейнджер, измываться? Как ты можешь, зная о том, что убивает меня каждую ночь, о том… Хотя… А что ты хотел? О чём ты, блять, думал, когда изливал ей душу? Что она тут же в объятия к тебе упадёт? Грейнджер? Человек, который ненавидит тебя, кажется, с первого взгляда? Человек, для которого ты омерзителен? — Хотя, можешь не отвечать, — фыркает она и, едко улыбаясь, отходит. — Ты же мне сам всё сказал. — Он слышит насмешку. Такую болезненно-жесткую насмешку, что хочется вывернуть душу наизнанку и как следует промыть, чтобы не было так паршиво. — А теперь, если наш диалог закончен, я бы посоветовала тебе убираться в подземелья, к твоим любимым пресмыкающимся, если не хочешь, чтобы они тебя ядом заплевали из-за снятых с факультета очков. — Грейнджер, не забывай, что твой любовничек — тоже «пресмыкающееся», как ты выразилась. — Хмуря брови, произносит он, — и следи за ним лучше — как бы не ускользнул от тебя. С этими словами он быстрыми шагами уходит, оставляя Гермиону один на один со своими мыслями. Ублюдок. Ненавижу. Ненавижу тебя. Не в силах сдержать дрожь в теле, девушка опускается на холодный пол, подтягивая колени к груди и вслушиваясь в звук удаляющихся шагов, эхом разносящийся по коридорам. Ему однозначно нужно в психушку, иначе как ещё объяснить действия этого человека? Сначала он сам целует её, потом, словно какую-то дворняжку, отпинывает, поливая грязью, затем снова… Можно вообще как-то разорвать этот порочный круг? Даже сейчас, после того, как на балу она высказала ему всё, что о нём думает, он продолжает так себя вести, продолжает мучить её. Девушка вновь вспомнила Святочный бал и ощутила, как внутренности стягиваются в тугой узел от безнадёги и отчаяния. Как бы она ни старалась, отрицать не могла: она хочет его. Хочет дико. Подтверждением тому — вновь вернувшиеся сны с его участием, что сладкой пыткой длятся с того самого дня, когда закончилось зелье. Гермиона всячески пыталась избавиться от навязчивых мыслей: медитировала, сублимировала эмоции, даже пробовала переключиться на Блэйза. Но в тот самый день, когда снадобье закончилось, она остро осознала: не то. С Забини было приятно проводить время, но не как с парнем, а как… как с Гарри и Роном. И она дико корила себя за то, что сразу не рассказала всё Блэйзу, более того, сильнее всего стыдила саму себя за свой спонтанный порыв поцеловать парня. Это было всего лишь попыткой вывести… Малфоя. Мерлинова борода, она и в самом деле сделала это только для того, чтобы этому напыщенному индюку стало неприятно. Гриффиндорка не понимала, откуда в голове появилась мысль, что это как-то может повлиять на белобрысого: хотеть трахнуть и испытывать какие-то чувства это ведь совершенно разные вещи, разве нет? Есть просто физиологические потребности… Постой-ка, Грейнджер. Когда это вдруг ты так кардинально изменила свою точку зрения? Ведь ты всегда была уверена, что секс должен быть лишь по любви, только с чувствами и эмоциями. Что же сейчас изменилось? Когда ты вдруг передумала, и решила, что можно трахать всех и всё, оправдывая это физиологией? Или, ты всего лишь пытаешься оправдать своё подсознание, подкидывающее тебе эти влажные сцены каждую ночь? Вдруг, в голове что-то щёлкнуло. Кстати, о снах. Ей вдруг вспомнилось, как пару месяцев назад Блэйз, ни с того ни с сего завалившись на вечерний обход, завёл весьма странный допрос по поводу их отношений с Малфоем. А потом вскользь упомянул, что блондину снятся какие-то навязчивые сны. А что если… Вероятность крайне мала. Но Гермиона вдруг почувствовала острую необходимость каким-то неведомым образом выпытать информацию у Забини. Вдруг это не совпадение и Малфой в самом деле видит подобные сны. Тогда, загадка усложняется. Но перед тем, как решать это уравнение, нужно найти все неизвестные, которых, к слову, предостаточно. И начать нужно с «икса» по имени Драко Малфой. Зайдя в гостиную, Драко ни капли не удивился: друзья решили продолжить начатое днём веселье, несмотря на завтрашние занятия. И им было вполне неплохо, только вот какая-то гнетущая аура витала в воздухе. Оглянувшись по сторонам, парень увидел Пэнс, которая не разделяла общего настроения. Девушка сидела в кресле возле камина, подтянув колени к груди и, обнимая зелёную бархатную подушку, хмуро смотрела в огонь. — Дружище, — Тео встал с дивана и, слегка покачнувшись от удара об угол столика, приветливо улыбнулся. — Присоединяйся, у нас тут… Веселье. Пэнс, услышав эту реплику, медленно повернула голову, однако, столкнувшись с его взглядом, тут же отвернулась обратно. Заметив эти переглядки, Нотт слегка смутился. затем, словно извиняясь, проговорил. — Эм, да. У нас есть немного медовухи, если хочешь… — И, чуть тише, — что случилось? Она сама не своя с самого момента, как ты ушёл. В комнате повисла тишина. Ребята явно заметили настроение Пэнси, более того, уже успели обсудить. Взаимоотношения Драко и Пэнс вообще раньше постоянно выдвигались на всеобщее обсуждение, за что нужно было сказать отдельное спасибо самой Пэнс. И обычно Малфоя это мало волновало: пусть обсуждают, ему-то что. Он знал, что Паркинсон — это тот человек, который будет болтать со своими подругами на этот счёт, и вовсе не потому, что ей нужен совет, отнюдь. Она это делает всегда, всегда, мать вашу, показательно, словно постоянно напоминая что у неё с ним отношения. Только вот какие у них отношения? Уж далеко не те, о которых мечтает каждая девчонка. Эти отношения не нормальные, больные… Как и сам Драко. — Просто слегка повздорили. — После непродолжительного молчания, наконец выдавил парень. Интересно, что она им сказала, ведь тот взгляд… — Точно? — Слегка прищурился Теодор, испытующе глядя в глаза. — Она весь вечер молчит, на расспросы не отвечает. Поговорите уже наконец, что вы как дети. — Более громко закончил он, явно рассчитывая на то, что Пэнси краем уха подслушивает их разговор. Драко вновь посмотрел в её сторону и встретился взглядом с ней. Она слегка недовольно поджала пухлые губы и выжидающе смотрела на него. — Если что, наша комната свободна, — весело подмигнула Астория. Даф, сидевшая сама не веселее Паркинсон, лишь хмыкнула, влив в себя оставшуюся в стакане жидкость. Драко, невесело усмехнувшись, подошёл к Пэнси. Она всё ещё смотрела на него, и взгляд этот не выражал вообще ничего: в её глазах была пустота, такая пугающая, что на какое-то мгновение блондину стало стыдно за своё отношение. — Поговорим? — Тихо произнёс он, спиной ощущая, как взоры друзей направлены ему в спину. Девушка лишь молча кивнула и встала с кресла. В полном молчании они дошли до комнаты, где она тихо села на свою кровать, подгибая под себя ноги и обнимая подушку, а он опустился на стул возле стола, разворачиваясь к ней лицом. И вновь молчание: Пэнси ковыряет уголок подушки, старательно делая вид, будто бы одна в комнате. Он тоже не произносит ни слова, просто не зная, что сказать. Вдруг, слизеринка вскидывает голову и смотрит на него в упор, усмехаясь. — Так и будем молчать? — Я просто жду, пока ты скажешь, что случилось на сей раз. — Получилось более резко, чем он хотел. Этот вечер высосал из него всю выдержку. — Ты постоянно на что-то обижаешься, так расскажи мне: что случилось? — Что случилось? — Она, вскинув брови пораженно уставилась на него. Затем, хмыкнула. — Слушай, Драко, есть один вопросик: давно ты трахаешь грязнокровку Грейнджер? Пораженно замерев, блондин уставился на Пэнси. «Я не так глупа, как ты думаешь». Она и вправду догадалась. Не совсем верно, однако, направление этих мыслей было правильным. И это неприятно поразило. У него было два пути: соврать, уйдя в отрицание, и отшутиться, ответив что-то по типу «с пятого курса». Ни то ни другое не нравилось Драко. Он прекрасно знал, что разговор пойдёт об этой грязнокровой суке, но в тот момент, когда Паркинсон задала этот вопрос, его словно обухом по голове ударили. И если бы даже он попытался ответить серьезно, то что бы он сказал? Сны считаются? Если да — то с сентября. Если нет — то блять никогда. — О чём ты? — Наконец, выдавил он, решая выбрать выжидательную тактику. — Мерлин, Малфой, — она специально назвала его по фамилии, как делала обычно, если злилась, — я что, слепая по-твоему? Покажи мне того человека, который не видел бы, как ты впечатывал её в себя на Святочном балу. — Она жестом остановила его попытку что-то сказать. — Покажи того человека, который не заметил бы, как ты на неё смотришь, более того, что ты вообще смотришь на неё. Сначала я думала, что ты злишься на Забини, что он вдруг ни с того, ни с сего перемкнул к этой… гриффиндорке. А потом я начала замечать всё больше деталей, и после сегодняшнего случая поняла: дело не в нём, а в ней. Я давненько начала подозревать что-то неладное, с самого момента, как ты вдруг начал ни с того, ни с сего пропадать по вечерам. Но сегодня… — Она засмеялась, однако, в смехе этом была горечь, — сегодня ты так смотрел на неё, что я окончательно убедилась. И теперь до меня даже дошло, почему это ты вдруг в последнее время резко полюбил целоваться на виду у всех. Что, Малфой, разлад случился? Грязнокровка не даёт себя трахать, и ты решил позлить её? Она сидела, с усмешкой глядя на него прямым взглядом, всем своим видом пытаясь показать, что её это совсем не волнует, но в голосе звучала такая дикая обида, что в ней можно было утонуть. И ему было почти жаль. Почти. — Послушай, Пэнс, — начал он, и тут же замолчал, потому что слов не находилось. Что он должен ей на это ответить? Она расписала, нахуй, поминутно, блять, где кто соснул хуйца. Он даже не знал, что она такая наблюдательная, не подозревая ни на секунду, что это может дойти до неё. О, как же он был глуп и слеп… — Что? — Вновь вскинула она брови, глядя на него, как на ребёнка. — Не ожидал? Ты думаешь, я совсем тупая? Обычно мне было абсолютно всё равно на то, где и кого ты трахаешь. Но это… Малфой, ты так низко пал в моих глазах. — И, вновь пытаясь вернуть маску безразличия, словно оправдываясь, — я спрашиваю только потому, что мне интересно: совал ли ты в меня член после неё? О, подожди, — она прикрыла глаза и подняла вверх указательный палец, — может, вы с Забини вдвоём её трахаете? Ну и как она в постели? На её глазах блестели слёзы. Крупными каплями они срывались вниз, очерчивая мокрые дорожки вниз, к подбородку, капая на подушку, которую девушка с силой и злостью сжимала в руках. — Заткнись, — прошипел он, до хруста сжимая челюсть. Упоминание о Забини вывело из себя, и Драко требовались огромные усилия, чтобы собрать остатки выдержки. — С чего бы это? — Продолжала она. — Ой, кажется, ещё кое-что поняла: я вот гадала, почему ты последнее время только целуешь меня, но не трахаешь. Теперь, кажется, осознала: после ебли с Грейнджер у тебя весь член в занозах, да? — Закрой свой рот! — Проревел он так, что девушка тут же испуганно замолчала. Насмешка сползла с лица, и теперь слизеринка смотрела на него со страхом, ещё сильнее прижав к себе подушку. — Закрой. Свой. Рот. — тише сказал он, отчеканивая каждое слово, закрывая лицо руками и опуская голову на спинку стула. — Послушай, я не трахаю Грейнджер. — Конечно, если не считать этих снов и фантазии. — Я её не трахаю, понятно тебе? — Ага, — испуг прошёл, забирая вместе с собой всю спесь, — тогда что происходит с тобой? — Вспомни, пожалуйста, о чём мы с тобой разговаривали? — Он убрал руки от лица и в упор посмотрел на неё. — Серьёзно? — Она выглядела крайне шокированной. — Ты сейчас это серьёзно, Драко? — Вновь смешок. И, после минутного молчания. — Самое обидное здесь, Малфой, что ты считаешь меня за дуру. Думаешь, что я настолько тупа, что ничего не замечаю. А когда я напрямую заговорила, продолжил всё отрицать. Это больнее всего, понимаешь? Объясни мне, чем я заслужила такое к себе отношение? Я ведь… Я всегда всё делала для тебя… У него не было ответа. Где-то в глубине души ему было жаль её. Правда жаль. Молча встав со стула, Драко подошёл к девушке, молча беря её холодные ладони в свои. Слизеринка, уткнувшись носом в подушку, тихо заливалась слезами. — Я старалась, Драко, старалась быть лучшей для тебя. — Продолжала она сквозь всхлипы. — Я делала всё, что ты хотел. Вела себя так, как ты хотел. Так почему же ты со мной так поступаешь? Он продолжал молчать, бездумно растирая её холодные руки, глядя куда-то в сторону. Наконец, охрипшим голосом, проговорил. — Прости меня. — Она подняла на него глаза, полные надежды и изумления. — Но ты знаешь, что я просто мудак. Наглый, самовлюбленный мудак. И ты всегда это знала. — Да, ты такой. — Согласилась она, грустно усмехаясь. — Но я люблю тебя, Драко. — Я понимаю. Но я не могу ответить тебе тем же, Пэнс. — Он отпустил её руки и отошёл. — Я думаю, я не тот, кто тебе нужен. — Это… Это конец? — Она шмыгнула носом, старательно не глядя на него. — Это не может быть концом. Хотя бы потому, что у нас с тобой никогда и начала-то не было. — С этими словами Драко резко направляется к двери, старательно не обращая внимания на новый приступ тихих всхлипов. Ему противно. Противно от самого себя. Выйдя из тёмной комнаты, блондин тут же натыкается на любопытные физиономии Теодора и Астории, старательно делающих вид, что просто стоят рядом и вообще они ни капли не пытались подслушать их разговор. Однако, его так просто не проведёшь. Драко прищуривается: что они слышали? — Ну… Э… Как поговорили? — Словно прощупывая почву, задает вопрос Нотт. Ничего не ответив, Малфой лишь хмурит брови и отправляется в свою спальню.

***

Утро выдалось хмурым. Всю ночь провозившись в постели, находясь между сном и явью, Гермиона, к своему ужасу, обнаружила, что заболела. Горло саднило, нос был заложен, а тело ломило так, словно её засунули в огромную мясорубку. Но несмотря на отвратительное самочувствие, девушка твёрдо решила идти на занятия, ограничившись жаропонижающей микстурой. И где она только умудрилась простыть? Если только на вечернем патрулировании… Нужно одеваться теплее. — Ты уверена? Может, тебе лучше сегодня всё же отлежаться? — Обеспокоенно настаивал Гарри по пути на завтрак. — Твоё рвение к знаниям всем известно, но не надо перенапрягать и так больной организм, Миона. — Он дело говорит, — поддакнул Рон, кивая лохматой головой, — я помню, как-то однажды были на матче по квиддичу, и Фред настоял, чтобы мы взяли его с собой, а у него была жуткая ангина, температура высоченная… Так он там сидел, как варёная сосиска, в бреду, ничего не запомнил. — То есть, ты хочешь сказать, что похожа на варёную сосиску? — Вскинув бровь, подколола Гермиона. — Лучший комплимент от тебя, Рон, зная, как ты любишь поесть. — Я не говорил, что ты похожа на сосиску! — Слегка обиженно надулся он. — И вообще, хватит смеяться над моим аппетитом. Между прочим, еда — это одно из главных удовольствий в жизни. — Смотри, как бы не стало единственным. — Засмеялся Гарри. Ей было хорошо с ними. Всегда было. Но последнее время… тяжело. Тяжело от того, что приходилось так много скрывать. Это неподъёмным грузом тянуло на дно, заставляя ту крепкую связь, что постоянно была между ними, ослабевать, становиться тоньше. Это было больно. Настолько, что хотелось остаться одной и выть волком. О, даже и место есть подходящее — не зря его назвали Воющей Хижиной. Первое, что неосознанно бросилось в глаза при входе в зал — это хмурый Малфой и отсутствие Паркинсон. Слизеринец отстраненно смотрел куда-то перед собой, опираясь подбородком о руку, вилкой ковыряясь в тарелке с едой. Приложив немало усилий, Гермиона быстро отвела взгляд. Что это, размолвка произошла? Странно, они ведь так старательно последнее время обменивались слюнями… Или, всё же она права, и всё это было лишь глупым представлением для неё? — Привет, Гермиона, — выдернул её из раздумий Блэйз. Поднимая к нему голову и выдавливая дружелюбную улыбку, она, краем глаза заметила, как друзья, переглянувшись, сели за стол. — Привет, Блэйз, — голос слегка дрогнул и к своему ужасу она почувствовала, как от стыда щёки начинают гореть. — Слушай, я хотела поговорить, — решилась она, твёрдо взглянув в глаза парню. — Если не против, давай встретимся после занятий. — Конечно, я не против. Честно говоря, сам хотел с тобой поговорить. — Он белоснежно улыбнулся. — Тогда, до вечера. Садясь за стол, она смотрела ему в спину, пока тот шёл к столу Слизерина, как вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Оглянулась по сторонам. Малфой. Он смотрел на неё так, будто бы хотел убить. Сколько ненависти было в этом взгляде. Поддавшись какому-то глупому порыву, Гермиона, глядя блондину прямо в глаза, быстро пробежалась кончиком влажного языка по верхней губе, после слегка закусывая нижнюю. Вскинула бровь, замечая, как взгляд холодных глаз, темнея, прослеживает это движение. А ей нравится. Нравится то, как он смотрит, нравится дразнить его. Опомнившись, она отводит взгляд и тут же погружается в разговор друзей. День прошёл сносно. Микстура, взятая у мадам Помфри, отлично работала, из-за чего самочувствие улучшилось, а разум не был затуманен. И вот сейчас, сидя в библиотеке, Гермиона, нервно теребя край галстука, искала подходящие слова, которые никак не хотели приходить на ум. — О чём ты хотела поговорить? — Сидящий в кресле напротив Блэйз улыбнулся, задавая этот вопрос уже второй раз. Как бы начать? Мерлин, Гермиона, ну почему ты так тупишь? — Послушай, помнишь, ты как-то давно спросил у меня, что у нас с Малфоем… — Начала она и тут же осеклась. Чёрт! Это не то начала разговора! Звучит так, словно она сейчас скажет ему, что давным-давно спит с ним! — Помню, — невозмутимо ответил Забини, слегка хмуря брови, — а что, у вас… — Это не то, что ты подумал! — Выпалила она тут же, перебивая его. — С Малфоем у нас… ничего нет. — Голос едва заметно дрогнул. — Просто ты тогда говорил что-то о снах. Пожалуйста, расскажи, что это за сны? — Эм, зачем тебе это? — Сильнее нахмурился парень, глядя ей в глаза. — Ты что-то темнишь, выкладывай. — Нет, честное слово! Просто я тут пишу доклад на тему снов и того, как они связаны с реальностью, так что… Я думала, вдруг у него что-то… — Она ощутила, как краска заливает лицо. Не смей краснеть, Грейнджер! Он ведь и так подозревает, что ты врёшь. — Странно, ты не упоминала этого. — Парень вскинул бровь с явным сомнением. — Но даже если так, то его сны никак не связаны с реальностью. — Почему ты так уверен? — Непонимающе нахмурилась она. Неужели этот глупый предлог сработал, и он повёлся? — Потому что когда мы последний раз с ним разговаривали на эту тему, он испытывал отвращение от этих снов. А теперь… — Он посмотрел ей в глаза таким пронизывающим взглядом, что по коже пробежали мурашки. — А теперь мы с ним не общаемся, как ты знаешь. — Позволь узнать последнюю вещь, — Гермиона чувствовала, как руки начинают потрясываться, а потому поспешила убрать их со стола, сцепив в кулаки и положив на бёдра, — какого характера были эти сны? — Слушай, Гермиона, мне не нравится этот разговор, — Забини встал с кресла и подошёл к ближайшему стеллажу с книгами, разглядывая корешки. — К чему ты это всё затеяла? — Прошу тебя, это последний вопрос! — Чуть ли не взмолилась она, но тут же взяла себя в руки, принимая беззаботный вид. — Мне просто нужен пример, но никому из моих знакомых не снятся навязчивые сны. — Так в чем проблема? Подойди тогда сама к Малфою, да спроси, — вспылил парень, но тут же осёкся, увидев её ошеломлённый взгляд, — прости, я не хотел. Хорошо, я отвечу. Ему снились сны… Как бы сказать… В каждом сне, как он говорил, он занимался сексом с одним и тем же человеком. Довольна? Я ответил на твой вопрос? Больше ничего не скажу, закрыли тему. А больше и не надо. Кусочки головоломки уже медленно складывались в голове, с оглушающим шумом вставая на место.