Sweet dream

В голове стоял дикий шум, словно какая-то неведомая сила передвигала огромные каменные плиты огромного лабиринта сознания, открывая девушке прямой путь к решению головоломки, мучившей на протяжение нескольких месяцев. Чёрт! Так вот в чём причина его поведения: он просто видит то же, что она! И, судя по всему, началось это давно, возможно, даже в то же время, что и у нее. Кажется, решение этого уравнения сдвинулось с мёртвой точки, чему девушка была несказанно рада. Если мы знаем, что это происходит не только со ней, но и с ним, то это уже прогресс, а значит, круг поисков можно сузить. — Гермиона, всё нормально? — Выдернул из раздумий её Блэйз, и девушка тут же спохватилась, поняв, что слишком сильно задумалась, что явно не ускользнуло от его внимания. — Думаешь, что бы написать в докладе? В его голосе сквозило явное недоверие, отчего гриффиндорка испытала сильное чувство вины. Она так устала всем врать. Устала от чувства полной безнадёжности и какого-то морального одиночества. И теперь, после сказанного Блэйзом, почему-то не получалось винить во всём Малфоя. Интересно, а каково вообще ему? Что он испытывает? И тут же, какой-то противный голосочек прошелестел — а ведь он тебе всё высказал. Ещё на балу сказал всё, что испытывает, всё, что думает по этому поводу. И, вспомнив те его слова сейчас, Гермиона, к своему ужасу, почувствовала, как где-то внутри становится чуточку теплее от этой мысли. Притормози, Грейнджер! Это ведь ещё ничего не значит. Ты всего лишь собрала маленький кусочек пазла, а потому, не можешь оценить картину целиком. — Конечно, не переживай, всё хорошо. — Стараясь, чтобы улыбка казалась максимально естественной, девушка встала с кресла и в спешке начала собираться. — Прости, Блэйз, я… Я должна идти. Ну, знаешь, пока мысли из головы не вылетели все. — Постой, я хотел… — Начал было парень, но она уже не слушала его, подхватывая сумку и чуть ли не бегом направляясь к выходу из библиотеки. — … поговорить с тобой. Сердце колотилось в груди словно какой-то адский механизм, разгоняя кровь так, что шумело в ушах. Дыхание сбивалось. Несясь по коридору в сторону своей спальни, Гермиона не замечала никого и ничего на своём пути. Ей просто жизненно необходимо было остаться одной, чтобы обдумать всё, что вертелось в голове. Мысли сменялись одна за одной, словно птицы в клетке, бились о стенки черепной коробки, вызывая ноющую боль в висках. С одной стороны, она испытывала слабое облегчение, что поиски разгадки сдвинулись с мёртвой точки, но с другой… всё становилось сложнее. Уж лучше бы нынешнее поведение Малфоя было всего лишь какой-то изощренной пыткой, чем… тем, чем могло являться. Если… если он и правда хочет её, что же делать? Ведь она не сможет как минимум до конца учебного года спрятаться в своей комнате и избегать его, надеясь, что всё это пройдет, если вообще пройдёт? Это ведь глупо! Но страшнее всего было то, что девушка прекрасно понимала, что если так продолжится, то в скором времени она не вынесет и сдастся. Сдастся на растерзание этим обжигающе-горячим поцелуям, этим мучительно-сладким ласкам, предательски преследовавшим её во снах. Сдастся, и пропадёт с головой. Нужно что-то делать, но что? Утро выдалось тяжёлым. Грустно отметив про себя, что это уже входит в привычку, Гермиона следовала за друзьями на завтрак, будучи ещё задумчивей, чем обычно, что, конечно же, не ускользнуло от внимания парней. — Миона? — Рон, садясь рядом на скамью, первым делом вопросительно заглянул ей в глаза, а не набросился на еду, что было крайне необычно с его стороны. — Что с тобой? — О чём ты? — Голова болела ещё сильнее, чем вчера вечером, словно кто-то сжимал виски в огромные раскалённые тиски. — Что со мной? — Ты какая-то задумчивая сегодня. — Произнёс Гарри, вперившись взглядом в девушку и опираясь подбородком на кулак. — Задумчивее, чем обычно. — Мерлин, да что вам не нравится-то?! — Не в силах сдержаться, вспылила девушка. — Что со мной не так по-вашему? — Ты слишком много думаешь… — Отводя взгляд, пробормотал Уизли. — Серьёзно? Знаешь, иногда это полезно. Особенно — тебе. — Выпалила она, гневно уставившись на друга. Тот лишь обиженно отвернулся и уставился на Гарри, обмениваясь с ним взглядами типа «Ну и что это такое?». Бесит! Как же всё бесит! Ещё и эта адская головная боль… Всю ночь девушка провела в попытках разгадать тайну этого их с Малфоем коллективного помешательства. Казалось, что ответ лежит где-то на поверхности, но она никак, ну никак не могла его найти, словно какая-то важная мысль постоянно ускользала от неё. Вот и сейчас, ковыряясь ложкой в тарелке с овсянкой и ощущая лёгкую тошноту, Гермиона пыталась поймать эту мысль, что словно неугомонный пикси носилась в мозгу. Что же это… Что это может быть… В попытках сконцентрироваться, она обвела взглядом зал. И тут же почувствовала, как ложка выскальзывает из пальцев и погружается в тарелку с ненавистной кашей. Ну нет, быть того не может. Что за… Глаза словно приклеились к картине, разворачивавшейся за столом Слизерина, а мозг никак не хотел осознавать происходящее: Дафна, улыбающаяся во все тридцать два зуба и воркующий с ней… Блэйз?! Что вообще происходит? Она уставилась на них так, что даже сидящий рядом с парочкой Нотт заметил и тут же шепнул что-то на ухо Монтегю, с аппетитом поедающему завтрак. Вдвоём они перевели на неё взгляд и гаденько усмехнулись, от чего тут же захотелось как следует промыть глаза с мылом. Точно! Блэйз же хотел вчера о чём-то поговорить с ней… Может, как раз-таки об этом? Но почему тогда… И тут она наткнулась ещё на один взгляд. Обжигающе-холодный, с дикой издёвкой, такой, что можно было утонуть в ней. Он словно кричал «Видишь, Грейнджер, я же говорил тебе, а ты не слушала!» И от этого стало так противно на душе, словно кошки заскреблись, пытаясь выцарапать ко всем чертям внутренности, превратив их в кровавое месиво. Поздравляю, Малфой. Да, ты оказался прав. Доволен? Подавись своей правотой, пожалуйста. Продолжая стойко смотреть ему в глаза, она лишь вскинула бровь и слегка качнула головой в немом вопросе: что? Ты что, думаешь, что меня это заденет? Думаешь, что меня это вообще касается? Или, ты надеешься увидеть, что я разрыдаюсь? Убегу в истерике? Хера с два, Малфой. Не дождёшься. С полным безразличием отведя от него взгляд, гриффиндорка принялась за свой завтрак. Однако, мыслей в голове лишь прибавилось. Она ведь думала, что нравится Блэйзу. Да и он это говорил. Что же вдруг изменилось, причём так резко, всего лишь за одну ночь? Конечно, она знала, что до того, как они с ним сблизились, у него были отношения с Дафной, но… Он ни разу и единым своим действием, ни единым словом не выразил свое желание вернуться к ней, отчего всё происходящее казалось ещё более абсурдным. — Вы подготовились к проверочной по Трансфигурации? — Спросил Рон, когда друзья направлялись к выходу из зала. — Хотя, что я спрашиваю, ты, Гермиона, наверное подготовилась ко всей программе не этот год ещё в сентябре. — Мерлин! — Тихо воскликнула девушка, хватаясь руками за голову, заставляя друзей недоуменно остановиться. — Я забыла учебник и конспекты! Идите без меня, я скоро. — С этими словами она быстро направилась в сторону башни Гриффиндора. До занятия оставалось не больше пятнадцати минут, а потому, следовало поторопиться. Уже на самом подходе к кабинету, нервно посматривая на часы, сообщавшие о том, что у неё осталось не более двух минут, она вдруг услышала, как её окликнули. — Что, Грейнджер, плакать бегала? Ох этот голос… Ноги чуть было не подкосились, и ей стоило огромных усилий сохранять равновесие. Соберись, дура, ты чего! Развернувшись к нему лицом, непроницаемым взглядом посмотрела прямо в глаза. Он стоял, опираясь о стену возле двери одного из старых учебных кабинетов, и насмешливо-ядовито разглядывал гриффиндорку. — Малфой, — произнесла она абсолютно безразличным тоном, стараясь, чтобы ни один мускул на лице не дрогнул. Ну конечно, как же он мог удержаться от того, чтобы подколоть. Хочешь поиграть? Без проблем, я тебе это устрою. — А ты что, в няньки ко мне записался? — Нет, просто это безумно приятно, ощущать собственную правоту. — Он подошёл к ней ближе. Взгляд непроизвольно приковался к её губам, отчего где-то внутри что-то болезненно сжалось. Хотелось прижать её к себе и впиться в эти губы поцелуем, чтобы она просто заткнулась и не говорила ничего. Ласкать её, до такого состояния, чтобы с губ срывались лишь сладкие стоны, а не всё то, что она наговорила ему позавчера. И блять, он вообще не хотел сейчас её подъёбывать. Но какая-то часть души делала это по привычке. Всё верно, привычка. Разве, когда-нибудь в этой жизни они общались нормально? — Какую правоту? О чём ты? — Непонимающе уставилась она на него. — Если это всё, что ты хотел мне сказать, то я пойду, не хочу опаздывать на урок из-за твоей пустой болтовни. — Сказав это, она не осознанно облизнула вдруг пересохшие губы. Блять. Она издевается над ним? Точно издевается. Вчера за завтраком, она сделала это так показательно, глядя прямо в глаза. А он следил, впитывал в себя это движение юркого язычка, ощущая, как только от этого жеста его член наливается кровью, оттягивая плотную ткань брюк. В тот момент он ненавидел себя. Серьёзно, Малфой? Из-за такой хуйни? И вот сейчас опять. Дико хотелось поймать кончик этого языка зубами и втянуть в рот, впиваясь в губы грязнокровки. — Ну, я же говорил, что он сбежит от тебя. — Мерлинова борода, Драко, заткнись. — Видимо, ты и вправду такая деревянная, какой кажешься. — Что-о? — Он видел, как её брови взметнулись вверх от возмущения. И в этот момент ему было дико стыдно за произнесённые слова. Почему блять ты просто не можешь заткнуться, идиот? Она почувствовала, как внутри всё вскипает, словно раскаленное олово. Гермиона ощутила такую злость, что казалось, будто взорвётся прямо тут. Сделав шаг к нему, стараясь не обращать внимания на его сводящий с ума запах, заполнивший нос, девушка, глядя прямо в ледяные глаза, прошептала: — Я знаю, почему ты бесишься, Малфой. Ты просто маленький мальчик, который не может получить то, что ему хочется. Все твои истерики, все твои словечки — это всего лишь попытка задеть меня из-за твоей обиды, что кому-то досталось то, что тебе и не светит. Чёрт. Кажется, она сказанула лишнего, потому что взгляд Малфоя потемнел так, как никогда раньше. Она видела, как на скулах заходили желваки, а кулаки сжались. И вот тут ей стало по-настоящему впервые страшно. В его глазах было что-то такое, от чего внутренности словно покрылись ледяной коркой. — Так значит, всё же досталось, да? — Прошипел он, словно выплевывая комок яда ей в лицо. — Что ж, прекрасно. Тогда, это всё упрощает. Схватив её за руку, он, открыв дверь в заброшенный кабинет, потянул её за собой. Не ожидая такого поворота событий, девушка не успела опомниться, как очутилась внутри, прижатая его горячим телом к двери. Он поставил руки по обе стороны от её головы, так, что шанса на бегство не оставалось. — Малфой, что ты творишь? — Голос прерывался от ощущения его близости и горячего дыхания где-то над ухом. Слегка отодвинувшись, слизеринец заглянул ей прямо в глаза, шумно дыша. — Что я творю? — Отстраненно прошептал он. — Не знаю, Грейнджер. Наверное, беру то, что мне хочется. Не давая ни минуты опомниться, он врезается в её губы, отчего сразу же становится жарко. Так жарко, будто воздух вокруг начинает пылать языками Адского пламени. Все мысли вылетели из головы, оставляя лишь ощущение его пылающих губ, его языка, так старательно вылизывающего её рот, словно это было ему необходимо как воздух. Из последних сил она попыталась его оттолкнуть, слабо уперевшись руками в грудь. Не обращая на это внимания, он опустил руки на её талию и притянул ближе, вжимая в себя, не оставляя между телами ни миллиметра. Низом живота она чувствовала его возбужденный член, отчего где-то внутри начало разливаться тепло, постепенно превращаясь в пожар, сжигая в себе остатки благоразумия. Не осознавая, что творит, девушка подняла руки и вцепилась в ткань его рубашки, прижимая к себе, выгибаясь, словно кошка. Она устала. Устала бороться. У неё просто не осталось сил противиться самой себе. Пора уже признать, Грейнджер, что ты просто не можешь противиться этому. Его руки заскользили по её телу, вниз, останавливаясь на упругих ягодицах, слегка сминая их. Он толкнулся к ней, потираясь побаливающим от возбуждения членом. Девушка тихо охнула, впиваясь сквозь ткань рубашки в кожу на спине, а другую руку запуская в волосы, оттягивая его голову назад. — Малфой, остановись… — Прошептала она, собирая остатки сил, пытаясь побороть нарастающее возбуждение где-то внизу живота, к своему ужасу понимая, насколько мокро стало между ног от этого поцелуя. — Пожалуйста, Малфой… — И не подумаю, — прошептал он, склоняясь к её шее и слегка прикусывая чувствительную кожу, пропуская по телу словно разряд тока, выбивая последние крохи самообладания и разума. От её тихого вздоха окончательно снесло крышу. Вновь увлекая в горячий омут поцелуя, он слегка толкает её к ближайшей парте, и, не отрываясь от губ, сажает на неё девушку, вставая между раздвинутых ног. А она и не возражает, лишь только выгибается, притягивая к себе и покрывая поцелуями белоснежную шею, ставшую вдруг сверхчувствительной, срывая с его губ тихий полустон, когда втягивает губами небольшой участок кожи и посасывает, лаская языком, оставляя небольшой бордово-фиолетовый след. Пусть. Пусть будет. Он пробирается руками к её груди и пальцами, сквозь ткань одежды сжимает набухшие соски, слегка покручивая их. Гриффиндорка шумно втягивает в себя воздух, прикусывая его губу, отчего он чуть не кончает. Вот нелепость — кончить в штаны как какой-то девственник от одного только поцелуя! — Чёрт, Грейнджер… — Шепчет он, разрывая поцелуй и слегка отстраняясь от девушки. Она смотрит на него затуманенным желанием взглядом, пробирающим до самых костей, заставляющим внутренности полыхать. Драко тянется к её рубашке, но пальцы не слушаются, а потому несколько непослушных пуговок отлетают на пол с тихим стуком, но его это совсем не заботит. Расстегнув рубашку, он тянется было к её галстуку, но останавливается, ехидно улыбаясь, вдруг вспомнив один из первых снов. Гермиона отрывисто дышит, глядя в потемневшие от желания глаза цвета льда, и пытается впитать в себя каждое его движение, пытается раствориться в нём. Она чувствует, как по плечам скользит ткань белой рубашки, чувствует, как Малфой склонился к её груди, обжигая кожу горячим дыханием, и в момент, когда он губами касается её соска сквозь тонкую ткань лифчика, она до крови закусывает нижнюю губу в тщетной попытке заглушить стон. Тело словно пронзает молнией, заставляя до хруста прогнуться в позвоночнике, изнывая от желания. А Малфой продолжает свою сладкую пытку, слегка покусывая и полизывая ставшие гиперчувствительными соски. Одной рукой он обхватывает её за талию, а другую перемещает на внутреннюю поверхность бедра, скользя выше, под школьную юбку, пробираясь всё дальше и дальше, наконец доходя до уже насквозь мокрой ткани трусиков. — Мерлин, Малфой… — Выдыхает она, когда он, слегка отодвинув нижнее бельё, касается тонкими пальцами влажных складочек, едва ощутимо, дразня. Неосознанно, она толкается тазом вперёд, желая большего, чувствуя, как где-то внизу живота всё полыхает, требуя ещё и ещё. Рогатый демон внутри воет, желая большего, желая Малфоя. — Тише, — шепчет он оторвавшись от её груди, и, глядя в бездонный омут её глаз, медленно вводит в девушку один палец, заставляя Гермиону тихо застонать от удовольствия. Низ живота полыхает, ей этого недостаточно, ей просто жизненно необходимо больше. — Будешь так стонать, Грейнджер, и мне придётся закрыть тебе чем-нибудь рот или вообще остановиться. — С этими словами он медленно начинает двигать пальцем, отчего гриффиндорка задыхается в сладком экстазе, выгибая спину, вцепляясь зубами в его плечо. Она такая узкая, мокрая, горячая… И всё это для него. От этих мыслей член болезненно дернулся. Он вводит в неё второй палец. Не в силах сдержаться, Гермиона вновь тихо стонет. — Я же предупредил, Грейнджер, — хриплым от желания голосом произносит он и тут же вынимает пальцы. Она смотрит на него непонимающим взглядом, и, о черт, прижимается своей влажной киской сквозь ткань брюк к его стоящему колом члену, как тогда, в библиотеке, слегка потираясь. Он больше не может сдерживаться. Кажется, еще секунда, и он лишится рассудка, если сейчас же не окажется в ней. И, видимо, она разделяет его мысли — тонкими пальчиками тянется к пряжке ремня, расстёгивает ширинку. Слизеринец спускает с себя нижнюю часть одежды и проводит головкой по влажным складочкам, одной рукой притягивая Грейнджер за бёдра к себе ближе, ощущая жар её тела. Резко толкнувшись, он оказывается внутри, срывая с губ девушки громкий вскрик. И вот тут, сказать что он охуел — это ничего не сказать. Чистой воды охуение. В изумлении он смотрит на девушку. — Грейнджер, ты… — Выдавливает он спустя минуту, отходя от шока. — Твою мать, серьёзно? Она лишь кротко кивает головой, отворачивая в смущении лицо. И в этот момент ему хочется убить самого себя. Убить за все те слова, которые он с таким жаром выплевывал глядя в глаза, убить за все те грязные мысли, что всплывали в его голове, когда он видел её вместе с Забини. И с какого блять перепугу ты, Малфой, думал, что она не… …не девственница. Такими мерзкими сейчас казались все эти мысли, что хотелось прополоскать себе мозг от стыда. Ты первый, Малфой. Ахуеть, не правда ли? И самое ужасное здесь, что это ты. Понимаешь? Ты, который унижал её, оскорблял… Она отдалась тебе. И от этого всё, что он думал ранее, всё, что представлял, казалось таким глупым, таким абсурдным и грязным… Вот где настоящая грязь, Малфой, она в твоей башке, в твоей крови, в твоей сути. Это ты грязный, а она чиста. — Что… — Прошептал он, зарываясь пальцами в её волосы и разворачивая лицом к себе. Взгляд тут же приковался к слезинке, медленно катившейся по щеке. Не отдавая себе отчёта, он поймал её губами, поцелуями собирая солёную дорожку со щеки девушки. — Что мне сделать, чтобы… — Просто… Нежнее. — Прошептала она, открывая глаза и слегка улыбаясь. Он гладил её по спине, по волосам, вдыхая её запах. Ну и мудила же ты, Малфой. Она не послала тебя после всего, что ты делал, что говорил. Она отдалась тебе, тебе блять, говна ты кусок. Ты стал первым у той, кого якобы ненавидишь. У той, которая якобы ненавидит тебя. Вдруг, она прервала его размышления, слегка двинув бёдрами. Заглянув в её глаза, он увидел в них немое разрешение. Аккуратно, он погрузился глубже, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не причинить ей боли. Это было безумием в чистом виде. Хотелось резко войти в неё полностью, ощущая узость и жар, но его останавливало её напряженное тело. — Тише, Грейнджер, — прошептал он ей на ухо, слегка прикусывая мочку, услышав тихий всхлип, — расслабься. Она вновь лишь кивает и слизеринец чувствует, как её тело постепенно расслабляется. Он толкается ещё глубже, входя почти полностью, ощущая, как от желания горит каждая клеточка. Ещё толчок — и он полностью внутри, отчего с губ срывается шумный вздох. Грейнджер вцепляется в его спину, прильнув своим опаляюще-горячим телом к нему, одной рукой зарываясь в его волосы. Осторожно, он начинает двигаться, сначала медленно, чувствуя, как девушка полностью расслабилась в его руках. Он покрывает отрывистыми поцелуями её шею, плечи, а она тихо стонет, выгибаясь навстречу его движениям. Драко аккуратно толкает её назад, заставляя опустится на парту спиной. Гриффиндорка опирается на локти и смотрит ему прямо в глаза, закусывая нижнюю губу, стараясь сдержать стоны. Это… просто крышесносно. Безумие в чистом виде. Слизеринец сжимает её бёдра, постепенно наращивая темп. Они смотрят друг другу глаза в глаза, и в этом взгляде скользит такое дикое желание, такое откровение, что можно сойти с ума — настолько обостряются ощущения. Девушка, не в силах сдерживать стоны, пальцами впивается в края парты, царапая ногтями, задыхаясь от удовольствия. Она ощущает его член в себе, полностью, такой горячий, такой твёрдый… Мерлин, как же часто это ей снилось… И как же сильно она, оказывается, этого хотела. Боль полностью ушла, уступая место какому-то другому ощущению, тугим комком завязывающемуся внизу живота. Ей хотелось больше, ещё и… — … ещё… — шепчет она, — не останавливайся, Малфой… Этот шепот иглой вошёл в его мозг. Сознание помутилось, оставляя лишь ощущение горячей плоти вокруг его члена. Как обезумевший, резкими толчками он начинает вдалбливаться в её тело, ощущая, как внизу живота начинает разливаться жгучий огонь приближающегося оргазма. Большим пальцем он слегка надавливает на её клитор, отчего Грейнджер, не в силах сдержаться, приглушенно стонет: — Мерлин, да… Вдруг, всё вокруг словно исчезает, оставляя лишь чувства пульсирующего удовольствия, волнами накрывавшего изнутри и гриффиндорка с громким стоном выгибается дугой, до боли впиваясь ногтями в школьную парту. От ощущения её пульсирующей плоти и этого стона, Малфой делает несколько яростных толчков и чувствует, будто весь мир взрывается в одной яркой вспышке, на мгновение ослепляя. Ей требуется несколько минут, чтобы прийти в себя. И когда девушка открывает глаза, осознание накатывает со всей своей безжалостностью, заставляя словно рухнуть с небес на землю, перемалывая все кости в пыль, выбивая из лёгких воздух. Твою мать, Грейнджер, что ты наделала… Не глядя на блондина, она быстро встаёт с парты и в спешке начинает поправлять смятую одежду, трясущимися пальчиками застегивая рубашку. Стыд. Гермиона испытывает такой дикий стыд. Что ты наделала, дура. Зачем… Зачем, чёрт возьми… А он стоит и молчит, отстраненно глядя куда-то поверх её головы. И она, готовая к новой порции грязи, вдруг резко вскидывает голову и выплевывает прямо ему в лицо: — Что, доволен, Малфой? Ты добился своего, поздравляю. Радуйся. — И, резко развернувшись, выбегает из кабинета, оставляя его в полном одиночестве. Она неслась по коридорам так, словно за ней гнались все демоны ада. И только залетев в свою комнату, осознала, что по щекам текут горячие слезы. Прислонившись спиной к двери, медленно осела на пол и закрыла лицо ладонями. Почему ты такая дура? Почему ты не можешь просто сначала думать, а потом делать?! Где же та разумная Гермиона Грейнджер? Что с ней стало? И кто ты такая? Кто ты? Та Гермиона ни за что не позволила бы ему даже прикоснуться к себе, а ты… Ты позволила… Мерлин, ты и вправду грязная. Ты такая грязная, грязная, грязная! Как ты могла? Это же Малфой, Малфой, чёрт возьми! И ты, как последняя… последняя… дура отдалась ему там, в этом пыльном грязном кабинете, на парте! Как ты теперь будешь жить с осознанием того, что первым мужчиной у тебя был он? Человек, который всю школьную жизнь гнобил тебя, унижал, оскорблял? Грейнджер, что же ты наделала… Слёзы так и катились по щекам, капая на холодный пол, оставляя тёмные следы. Хотелось просто исчезнуть и не существовать больше никогда. Хотелось уснуть и проснуться там, где этого всего не было. Не было этих снов, не было… не было ничего. Чтобы всё как раньше: она, Гарри, Рон и их крепкая дружба. Никакого Малфоя. Ничего.

***

Его мучил единственный вопрос: что дальше? Что же ты будешь делать дальше, Драко? И тут же ответ — ничего. Ты получил что хотел. Она же тебе сказала. Радуйся, ты добился своего. Что ещё тебе нужно? Но радоваться не получалось. Забить на произошедшее тоже. Ему не давала покоя мысль, почему она так поступила? Почему… почему согласилась на это? Почему не раздумывая отдалась там? Ведь… Она ненавидит его. И это её полное право. Потому что он ебучий мудила. После всей этой грязи, которой он её поливал, она отдалась ему. Более того — ему первому. Похуй — подумалось вдруг почему-то. Это её дело. Если ты себя сейчас ещё и этим изводить начнёшь, то окончательно свихнёшься. Ты ведь и вправду получил то, что хотел, так что теперь загоняться? Дала и дала, тебя это не должно касаться. Это было полностью её решение — взрослая девочка, сама вольна выбирать. А ты… Ты просто взял то, что предложили. В голове вдруг всплыла собственная фраза «…каково это, быть ширпотребом?». Ширпотребом… Хах. А получилось-то… Лимитированное издание, ограниченный тираж, ему первому попавшийся в руки. Из раздумий его вывел шум голосов за дверью. Незаметно выскользнув из пыльного класса, он слился с толпой учеников. — О, Малфой, — услышал он сзади и тут же обернулся, — а мы думали, куда ты пропал. — Ага, ещё и Грейнджер куда-то запропастилась. Наверное, рыдала где-нибудь в туалете. — Тео кивнул головой в сторону Блэйза, державшего Даф за руку. А затем вдруг хитро прищурился, глядя на блондина — Или может вы вместе куда-то пропали? — Мерлин, Тео, не пори чушь, — вклинилась в разговор Дафна, морща носик, — Драко же к ней и на милю не подойдёт, чтобы не замараться. И тут Малфой почувствовал на себе пристальный взгляд Пэнс. Она испытующе смотрела на него, вновь понимая всё происходящее, словно лично присутствовала в том злоебучем пыльном кабинете. Ну или ты уже словил паранойю, придурок. — Не знал, что ты обо мне такого низкого мнения, — выдавил он, оскалившись, — я всего лишь ходил в лазарет. Что-то у меня последнее время бессонница, голова раскалывалась. — Ну-ну, — лишь протянул Нотт, поднимая брови и улыбаясь. — Ты мне не нукай, — пригрозил Драко. И, понизив голос, спросил. — Лучше объясни, что это вдруг Забини резко переметнулся к Даф? Что-то знаешь об этом? — А, это… — Замялся Теодор, — такое дело… Она ему Амортенцию подлила, в общем… — Ч… Чего?! — Изумленно воскликнул Малфой, во все глаза уставившись на друга. — Даф? Блэйзу? — Тише ты! — Прижал палец к губам друг, заговорщически оглядываясь вокруг. — Она просила никому не говорить. Ты же знаешь, как тяжело ей далось это всё… Поэтому, пусть девочка успокоится. — Так, а на Забини типа всем насрать, да? — Вскинул бровь блондин. Однако, хоть он и выражал недовольство, где-то внутри появилось облегчение.