Sweet dream

Are you deranged like me? Are you strange like me? Lighting matches just to swallow up the flame like me? Do you call yourself a fucking hurricane like me? Pointing fingers cause you'll never take the blame like me? Halsey — Gasoline

***

Живи, Грейнджер. Просто живи дальше. Это всё, что тебе остаётся делать. И она жила. Точнее, существовала. Существовала, делая вид, что всё как всегда. Как всегда — ходила на завтрак. Как всегда — ходила на занятия. Всё как всегда. И одновременно с тем — всё совершенно не так. Она ощущала внутри себя такую дикую пустоту, что было страшно. Эта пустота, словно громадный торнадо засосала в себя всё. Всё, что только можно было. И сильнее всего она ощущалась по вечерам, когда девушка лежала в своей комнате в полном одиночестве, тупо уставившись в потолок. Просто существуй. С того дня прошла неделя. Уже целая неделя. За которую она смогла нормально поспать целых ноль раз, ведь стоило ей только закрыть глаза, как всё произошедшее наваливалось на неё огромным комом, отчего хотелось спрятаться где-нибудь в Румынии, чтобы наравне с вампирами пить кровь и не общаться с людьми. Было безумно тяжело отыгрывать этот спектакль изо дня в день: улыбаться утром, поддерживать разговор в течение дня, с весёлым лицом прощаться вечером. Тяжело. Очень тяжело. Но тяжелее было лишь то, что взгляд постоянно помимо её воли натыкался на Малфоя. Ему было абсолютно всё равно. Полное безразличие, написанное на его лице стало самой мучительной пыткой из всех, которые она могла представить. Ей не было так больно даже тогда, когда её пытала Беллатриса. И эта боль застряла глубоко в серце, словно кто-то постоянно проворачивал нож в начавшей затягиваться ране. Казалось, что ещё немного — и она сойдёт с ума. Она ощущала себя, словно марионетка, запутавшаяся в нитях. — Гермиона, оторвись ты уже наконец от своих книг, — потряс её за плечо Рон, — что ты всё учишь да учишь. — Потому что знания — это сила, Рональд. — Ответила она, не отрываясь от текста. Вот только эту строку она рассматривала уже битых пять минут, а смысл прочитанного никак не хотел отображаться в мозгу. Все думы были заняты другим. Малфой. Один только Малфой был в её голове. И эти мысли занимали всё больше места, разрастаясь, словно опухоль, вытесняя всё остальное, давя изнутри на череп. Им было мало места в голове, они рвались наружу. Если бы только можно было заткнуть уши изнутри, со стороны мозга, чтобы не слышать этого всего копошения где-то глубоко внутри… Они сидели в кабинете Трансфигурации, что, между прочим, ещё сильнее давило на девушку, вызывая поток воспоминаний и заставляя то и дело кидать быстрые взгляды в сторону слизеринцев. А ему хоть бы что! Сидит и купается в море внимания со стороны своих «пресмыкающихся». Подлец. Скотина. Мерзкий, противный… — Эй, Гермиона! -… таракан! — Выдохнула девушка. И только тут поняла, что произнесла последнее слово вслух. А так же — то, что уже несколько минут не отрываясь пялится на Малфоя. Быстро взяв себя в руки, она повернулась к Гарри. — Ты меня звал? — Это из-за Блэйза, да? — Вкрадчиво спросил друг. Девушка испытала какое-то смутное облегчение — он не понял, на кого именно она таращилась и кому было адресовано это высказывание. — Что? Нет конечно. — Она тут же невозмутимо вновь уставилась в книгу, старательно избегая взгляда друга. Но всё же… Лучше пусть он думает так. — Я ведь вижу, как ты переживаешь, Миона, — Гарри ласково опустил руку ей на плечо. — Поверь, я понимаю тебя. Тебе неприятно, что после всего он всё же вернулся к Гринграсс? Если так, то прошу тебя, не убивайся так. Оно ведь того не стоит… — Гарри, всё хорошо. — Холодно отрезала она, ясно давая понять, что не хочет об этом говорить. — Перестаньте, вы, оба, трястись надо мной, как над ребёнком! У меня всё хорошо! — Воскликнула она, резко отодвигая стул и вставая из-за стола. И тут же поняла, что произнесла это слишком громко, так как сидевшие рядом замолчали и уставились на неё. Подавлено оглянувшись по сторонам, она вдруг чётко ощутила на себе тот-самый-взгляд. И точно. Он смотрел на неё. Впервые за прошедшее время, смотрел прямо на неё, а не мимо или сквозь. Это продлилось всего лишь мгновение, и он вновь вернулся к разговору со своими друзьями, однако, этого мгновения было достаточно. Быстро выбежав из кабинета, Гермиона опрометью бросилась в ближайшую уборную, по пути размазывая по щекам неизвестно откуда взявшиеся слёзы. Катись оно всё в пасть к соплохвостам! Всю неделю она держалась. Ни единой слезинки не пролила. А сейчас… А сейчас она сидела в женском туалете и заливалась слезами, тихо всхлипывая, так, что даже Плакса Миртл позавидовала бы, закрывая рот ладонью. Я ненавижу тебя, Малфой. Я ненавижу тебя за твоё безразличие, словно ничего не было! Как ты можешь, паскуда. Для тебя это ничего не значит? Грош цена твоим словам, получается! Всё, что ты говорил… А что он тебе, собственно, говорил? Он тебе ничего не обещал. Ничего не предлагал. Он всего лишь сказал, что хочет тебя. Всё произошедшее дальше было только твоим решением, Гермиона. Только ты виновата во всём, что произошло. И только на тебе лежит ответственность. Так с какого вдруг перепугу ты ненавидишь его? Вини только себя. Ненавидь только себя. Это ведь ты себе что-то напридумывала в голове. И, собственно, не ты первая, не ты последняя. Сколько ещё девушек, побывавших в его постели, так же заискивающе смотрят на него теперь, когда он просто проходит мимо? Сколько ещё плачут из-за этого? А он как был с Паркинсон, так и остаётся. Он чётко тебе сказал, чего хочет от тебя. Ты прекрасно должна была понимать, на что идёшь. Так что нечего сейчас из себя строить невинную овечку, Грейнджер. Намотала сопли на кулак, и дальше жить. Как говорится, бывают в жизни огорченья — вместо хлеба ешь печенье. Собралась, тряпка. Вытерев остатки слёз, девушка легонько похлопала себя по щекам. Всё верно. Проревелась? Да. Легче стало? Да. Кто, как не ты, Гермиона Грейнджер, знает, что слёзы — это мощный антистрессовый механизм. А потому, молодец. Сейчас полегчает. Поправив одежду, примятую от сидения на полу, девушка направилась на урок. Она твёрдо решила не думать больше об этом засранце. И даже почти выкинула его из головы, когда произошло это. Стоило ей только открыть дверь, чтобы войти в кабинет, как она тут же уткнулась во что-то мягкое. Нос тут же наполнился его запахом. На мгновение она зажмурилась, готовясь услышать в свой адрес какую-нибудь очередную колкость. Но вместо этого лишь ощутила его ладонь на своей талии. Все внутренности с бешенной скоростью провалились куда-то вниз, оставляя только сердце, набатом бьющее где-то в ушах. Гермиона быстро подняла взгляд вверх и встретилась с его потемневшими глазами. Нервно сглотнув, она тут же, словно ошпаренная отскочила в сторону. — Прости… — почему-то прошептала она, глядя в пол. — Ты что, Грейнджер, слепоты набралась у Поттера? — Прогоготал Нотт, стоящий рядом с Малфоем. Да, где-то она уже слышала это. Девушка мельком взглянула на того, вновь встречая это непонятное выражение в его взгляде. Что это? Злость? Решив, что благоразумней всего будет просто промолчать, гриффиндорка лишь твёрдо прошагала к своему месту, опускаясь за парту рядом с Невиллом и вперив свой взгляд в тему, написанную на доске. В носу всё ещё стоял его запах. К её ужасу, мозг услужливо подбросил несколько картинок произошедшего. Его руки на её теле, губы, ласкающие её грудь и… Стоять. Останавливайся, Грейнджер, до добра это не доведёт. И что это было вообще сейчас? Она могла поклясться, что на мгновение почувствовала его руку на своей талии, словно он хотел… Что, Грейнджер? Обнять тебя? На виду у всех? Совсем с ума сошла? На какой-то момент она позволила себе представить это. Вот бы у всех челюсти поотпадывали, если бы Малфой обнял её посреди кабинета… Внутри болезненно заныло. От этих мыслей маленький демоненок, поселившийся в душе, тоскливо завыл, требуя его. Заткнись. Просто заткнись и спи. Спрячься, а лучше просто исчезни. После занятий она решила направиться в библиотеку. Страдания страданиями, а учиться нужно. Да и к тому же, она не могла отметить, что только там, сидя в окопах из огромных стопок учебников, старательно погружаясь в чтение параграфов, ей удавалось забыться хоть на какое-то время. Только когда она сидела среди полок с книг, рогатый в душе на время засыпал, оставляя её наконец-то в покое. Вот и сейчас, в попытках найти что-то о своём «недуге», она сидела в мягком кресле, перелистывая страницы древнего фолианта заклинаний, связанных со сновидениями. Хрупкий пергамент приятно скользил между пальцев, успокаивая израненную душу. Всё было почти как всегда. Почти как до… до… — Привет, Грейнджер. Книга чуть не выпала из вмиг задрожавших рук. Дыхание перехватило, а сердце забилось так быстро, словно готово было выпорхнуть из груди испуганной птичкой. Дыши, Гермиона. Просто дыши. — Что тебе, Малфой? — Сосчитав в уме до пяти, она тихо закрыла книгу и, отложив в сторону, уставилась на блондина, куда-то чуть выше глаз. Предательски потрясывающиеся руки она предпочла спрятать в складках юбки. — Я просто… Эм… — Начал он, явно не находя слов. Впервые в жизни Малфой не знает, что сказать? Вот это новость. — Послушай, я просто хотел сказать, чтобы ты сильно не трепалась о произошедшем. — С чего бы мне кому-то рассказывать? — Ошеломленно уставилась она ему прямо в глаза. Он что, за идиотку её держит? — Ну кто тебя знает, — усмехнулся он, усаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу. — Вдруг ты решишь похвастать… — Послушай, Малфой, — гриффиндорка изо всех сил старалась, чтобы голос её не дрогнул, — я не твоя Паркинсон, чтобы тут же бежать и докладывать всё и всем. Смотри, как бы сам не проболтался случайно. — Мерлин упаси, Грейнджер. — Закатил он глаза. — Мне потом от такого позора не отмыться. — Знаешь что? — Устало произнесла она. — Пожалуйста, просто уйди. Прошу тебя. Никогда ни о чём не просила, но сейчас попрошу. Просто. Уходи. — С этими словами она отвернулась от него, глядя куда-то в окно, считая мгновения. Вдруг, она почувствовала рывок, и в ту же секунду обнаружила себя сидящей у него на коленях. Его крышесносный запах ударил в голову, как самый крепкий алкоголь. Ноги стали ватными, и даже если бы захотела, она не смогла бы сейчас далеко от него уйти, как того требовал голос разума, кричащий на неё из глубин сознания. — Ты… Ты что делаешь, Малфой? — Прерывающимся голосом проговорила она, возмущенно поворачиваясь к нему и заглядывая в бездонный океан серого льда. Его лицо оказалось слишком близко, отчего она чуть не впечаталась в его губы. — Отпусти меня! — Всего минуту, и я отпущу тебя, Грейнджер, — прошептал он. — Дай мне всего минуту. — Что? Зачем? Немедленно отпусти меня, нас могут увидеть! — Она пыталась вырваться из его рук, но он держал крепко. — Что ты творишь? Он шумно выдохнул, зарываясь носом в её волосы на макушке. Сердце защемило. Так больно, что хотелось разрыдаться. Почему он так себя ведёт? Что он делает? — Малфой, ты пьян что ли? — Спросила она, не оставляя попыток вырваться. Если она сейчас же не отойдёт от него на достаточное расстояние… — Чёрт возьми, нет, Грейнджер, я не пьян! — Воскликнул он, вновь закатывая глаза. И, наконец-то отпуская её. — Я просто хотел кое-что проверить. Как только его руки разомкнулись, она, словно ошпаренная, отлетела от него к самому дальнему углу, тяжело дыша и ощущая, как от его непонятного поведения глаза начинают слезиться, а вся душа так и требует вернуться в эти объятия. Закрыв глаза, девушка считает до пяти и, собравшись с мыслями, смотрит на него. — И как, проверил? — Тон такой же холодный, как и лёд его глаз, что идёт в полный разрез с его предыдущим порывом. — Проверил. — Усмехается он, скрещивая руки на груди, и глядя на неё в упор. — Я тебе что, зверёк подопытный, чтобы что-то проверять на мне? — Она чувствует, как от его непринужденно-расслабленного поведения внутри поднимается раздражение. — Если это всё, за чем ты сюда припёрся, то попрошу тебя проваливать. Но перед этим объяснить, что ты там проверял. Драко усмехнулся. Было бы что объяснять, Грейнджер. Всю эту блядскую неделю он чувствовал себя самым несчастным человеком на свете. Ему было безумно дико от сказанных ею слов. От сказанных им слов. Он ненавидел себя за всё, что наговорил ей в последнее время. И эта ненависть сжигала его изнутри. А ещё, он постоянно наблюдал. Наблюдал за ней. И ему не нравилось то, что он видел. Полное безразличие. Будто бы его и не существовало совсем. Она вела себя так, словно ничего не произошло. Просто продолжала жить обычной жизнью, пока он внутренне поедал себя. И вот сейчас, он, словно в каком-то тумане, попёрся сюда, с глупой надеждой встретить её здесь и… И что? Что ты собрался делать, идиота кусок? Поговорить с ней? Да, собирался, честно признаться. И это было уму не постижимо. Драко Малфой мучил себя мыслями о какой-то там… какой-то… Да у него даже не получалось её теперь в мыслях назвать грязнокровкой! А она просто радовалась жизни со своими дружками! Он был так зол на неё, что не смог остановить сорвавшиеся с губ слова. Ты же не считаешь так всерьёз, Малфой, так на кой хрен говоришь всё это? Чтобы задеть её? — Да так. Проверял, встанет ли у меня на тебя второй раз. — Усмехнулся он. Вот этого ему не занимать — свои мысли и чувства он всегда умел скрывать. — М-м-м, — протянула она, вскидывая брови, — и как? В её голосе было столько яда, что он невольно поморщился. — Не стоит. Как я и думал. — Произнёс он, вставая с кресла. — И слава Мерлину. — Что ж, отлично — она ощутила, как внутри скребётся что-то неприятно-холодное, — а теперь, раз ты сделал всё, что хотел, свали пожалуйста. Я занята. — И чем же? Дрочкой на свои древние книженции? — Он встал с кресла и подошёл к столу. Взгляд его упёрся в название книги. — Что, решила почитать о суккубах? Или, что-нибудь про вещие сны? И тут его словно по затылку ударили. Книга по магии снов… — Грейнджер, — начал он, не отрывая взгляд от книги, — скажи-ка пожалуйста… Тебе случайно не снятся… — Навязчивые сны, Малфой? — Усмехнулась она, горько глядя на него. — Такие, что спать не можешь? И всегда одно и то же, просто сменяется обстановка? Он оторвал взгляд от книги и ошеломленно уставился на неё. Откуда, чёрт возьми, она знает?.. — Снятся, Малфой. С начала учебного года. И знаешь что, — она обошла стол, вновь приблизясь к нему, — мне это дико надоело. Я уже задолбалась. И самое страшное, в этих снах я вижу тебя. И от этого так тошно на душе, что я хотела даже повеситься, однако, как поётся в одной песне, институт, экзамены, сессия. — Так, стой. — Жестом остановил он её, пытаясь собраться с мыслями. Уму непостижимо: с сентября они видят эти сны с участием друг друга. — Ты хочешь сказать, что в твоих снах я тебя… трахаю? — Да, Малфой. — Она закатила глаза, в точности как он. Это бесило. Бесил его этот недоуменный тон. Бесило, что из них двоих только она догадалась об этом и понимала всю абсурдность ситуации. — И я знаю, что тебе снится такое же. Дай угадаю: ванная старост, астрономическая башня и всевозможные места в Хогвартсе, да? — Гермиона не понимала, откуда в ней столько смелости, чтобы говорить о таких вещах так прямо, без тени смущения. Наверное, это всё настолько вымотало её, что сил на эмоции просто не осталось. — В точку. — Слизеринец продолжал изумленно пялиться на неё. — Но как ты узнала? Что я тоже это вижу. Шпионила за мной? — Принимая привычный насмешливый вид, он вновь опустился в кресло. — Дружок твой рассказал. — Фыркнула она. — Кто бы сомневался. — Развёл он руками. — Ну и… Что делать будем? — Для того, чтобы что-то делать, Малфой, нужно понять, что это такое. И за всё время, что я искала, не нашла ничего хотя бы отдалённо похожего. — Девушка опёрлась о стол, закрывая лицо руками. Как же она устала от всего этого. И где-то глубоко внутри вдруг почувствовала, как какая-то часть души радуется. Радуется, что он здесь. Что впервые в жизни они разговаривают нормально. От этого осознания она невесело усмехнулась. — Ну, зато, я кое-что знаю, — вдруг произнёс парень. — Что? — С надеждой вскинулась она, глядя ему в глаза. — Что ты очень даже неплохо сосёшь, Грейнджер. — Он расплылся в приторной ухмылочке. — По крайней мере, в моих снах точно. — Пошёл к чёрту, Малфой! — Воскликнула она, хватая со стола увесистую книгу, первую попавшуюся под руку, и кидая в него. Парень без особых усилий поймал её и, покрутив в руках, поставил на ближнюю полку. — Фу, как некрасиво с твоей стороны. — Скривился он, морща нос. — Я ей комплименты отвешиваю, а она… — Убирайся. — Она чувствовала, как щёки предательски наливаются краской стыда. Но ещё сильнее она ощутила, как внизу живота становится горячо. Не смей возбуждаться от мыслей об этом, Грейнджер! Только не здесь, не при нём! — Ты такой невыносимый мудак, Малфой. — Спасибо, я знаю. — Он расплывается в улыбке, но на сей раз она кажется слишком холодной. — Ну, собственно, как найдёшь что-то — сообщи, Грейнджер. А то эти сны меня уже порядком подзаебали. Удачи в поисках. С этими словами слизеринец разворачивается и уходит, оставляя её один на один с кучей книг. Быстро вышагивая меж книжных рядов, он ощущает, как сильно бьётся в груди сердце. Что с тобой, Малфой? Что ты творишь? Она ведь даже сейчас всем своим видом показывала, что ей абсолютно плевать на тебя. А ты позволил себе такую хуйню. Мерлин, придурок, ты превращаешься в ванильную размазню, совершая такие глупости. Обнять он её захотел. Слава богу, до неё это не дошло, а то потом от позора бы не отмылся. Но он ничего не мог с собой поделать, когда увидел её там, совершенно одну, без этих её вечных дружков-прилипал. Разум будто затуманился. Но тут же протрезвел, стоило только увидеть её жёсткие холодные глаза. А ведь он вообще шёл туда не за этим.

***

Впервые за долго время Гермиона проснулась в хорошем настроении. Малфой — мудак. С этим ничего не поделаешь. Но вот… В душу почему-то запало не всё то, что он вчера сказал. А его прикосновения. То, как он обнимал её, уткнувшись носом в макушку… Это разливалось приятным теплом где-то внутри, словно бальзам для истерзанного сердца. Что ж, Малфой. Пришло время немножко поиграть. Одна брошенная вчера им фраза неприятно копошилась внутри. «Не хочу тебя». Ну-ну, мы ещё посмотрим, кто кого не хочет. Не то, чтобы ей было это важно… Просто… Просто хотелось позлить его. Сидя за завтраком, Гермиона уже десять раз пожалела о своей затее. Юбка, которую она надела сегодня, казалась ей слишком короткой, хотя заканчивалась всего на три сантиметра выше, чем привычные. Нервно теребя галстук, девушка, закусив губу, думала. Вот что с тобой стало, Грейнджер? Почему всё чаще ты сначала делаешь что-то, а только потом уже думаешь? Даже сегодня ты поддалась этому глупому порыву… Раздраконить его захотела? Да он же даже не смотрит в твою сторону, на что ты только надеялась? Нервно убирая за ухо выбившуюся из пучка прядь волос, гриффиндорка принялась за завтрак, всеми силами заставляя себя не смотреть по сторонам. Раз уж взялась, иди до конца. Больше уверенности, Грейнджер. И выпрями уже наконец спину! — Мерлин, Гермиона, опусти уже руку, и хватит постоянно одёргивать подол! — Тихо сказал Гарри. — Если тебе не комфортно, зачем вырядилась так? — Мне бы кто ответил, что за муха укусила меня сегодня с утра, — прошептала она, но руку всё же убрала. Они сидели на лавочке возле кабинета ЗОТИ. Девушка усердно пыталась запомнить что-то из конспекта. И у неё это почти получалось. Какие-то отрывки фраз всё же витали в голове, однако, большую часть занимали мысли о вчерашнем вечере. Нужно признаться, что в тот момент, когда она вдруг оказалась на коленях Малфоя, в эти секунды… Ей было так тепло, так уютно, что хотелось, чтобы это длилось вечность. И эти мысли пугали. Это было что-то новое, что-то ненормальное, что могло разрушить весь предыдущий уклад жизни. Нет, уже рушило, возводя между ними с Гарри и Роном невидимую стену недомолвок. — Эй, Грейнджер, — крикнул вдруг кто-то. Обернувшись, она заметила, как кучка слизеринцев дружно смотрела на неё, как-то гаденько ухмыляясь. Внутри всё сжалось, а взгляд невольно начал искать Малфоя. Его не было. На душе разливалась смутная тревога. — Что тебе нужно, Монтегю? — Тут же вскинулся Рон. — Спокойно, рыжий. У нас тут небольшая дискуссия. Для кого ты вырядилась сегодня так? Стой, дай угадаю, для Блэйза? Как же вы уже надоели. Можете просто перестать думать, что её это как-то касается? И перестаньте уже, боггарт вас задери, лезть с этими тупыми шутками! Сначала, хотелось ответить что-то по типу «отвали», или просто проигнорировать. Но потом… — Ох, милый, — не менее гаденько улыбаясь, она похлопала ресницами, отчего ухмылка медленно сползала с лица шутника, — всё для того, чтобы ты спросил. Нравится? Я могу подарить эту юбку, она тебе очень пойдёт. Будет подчёркивать твою женственность. Гриффиндорка чувствовала ошалевшие взгляды Гарри и Рона. Кажется, из-за постоянных перепалок с Малфоем ей начинало нравиться затыкать мудаков. Это выражение лица… Да, оно многого стоило — выпученные глаза, приоткрывшийся от шока рот… Подавись, Монтегю, тебя уделали. — Могу ещё и чулочки для тебя прикупить. А в дополнение — кроличьи ушки. Будешь у нас самой сексуальной девочкой на всём курсе — от парней отбоя не будет. — Остановись, Грейнджер, ты перегибаешь палку. — Ёбнутая сука, — шипит слизеринец, когда даже друзья начинают тихо посмеиваться над её словами. — Ты такая злая, потому что не трахает никто, да? — О, прошу тебя, не переживай за мою личную жизнь, с ней всё в порядке. — Хладнокровно усмехнулась девушка, при этом пряча дрожь в руках, сжимая кулаки. Молчи, Гермиона, не наговори лишнего. — Хм, нужно будет уточнить, не приходил ли кто к мадам Помфри с занозами в члене. — Поджимая губы, улыбается парень под одобрительный гогот друзей. — Не знала, что тебя так интересуют мужские члены. — Пожимая плечами, девушка вновь утыкается в учебник, стараясь не обращать внимания на красного, как рак, Монтегю. Ну и что это сейчас было? Откуда ты понабралась этой грязи? И почему он вообще полез к тебе? Заменяет Малфоя, пока того нет? А кстати, где он вообще? — Я, кажется, что-то пропустил. — Вдруг слышит она и тут же вскидывает голову. Малфой стоит и смотрит на злющего Грэхема, поджав губы. А потом переводит взгляд на неё. Бросайте спасательный круг, она тонет. Тонет в этих глазах, в этом ледяном океане. Сердце замирает всего лишь на мгновение, чтобы забиться вновь, ещё сильнее. Хочется запустить руку внутрь, раздвигая рёбра, чтобы успокоить этот безумно работающий механизм. Миг — и всё это пропадает, распадается на мелкие кусочки, как только он отводит от неё взгляд и подходит к своим дружкам, вливаясь в диалог, что-то бурно обсуждая и посмеиваясь. Кажется, ты пропала, Гермиона.