Sweet dream

Гермиона медленно шла по коридору, глубоко погрузившись в свои мысли. Блэйз на патрулирование больше не являлся. Да и чёрт с ним. Честно говоря, одной ей было даже лучше. Не приходилось поддерживать диалог и можно было полностью погрузиться в размышления. После обхода у неё в планах было продолжить поиски ответов, до поздней ночи засев с книгами у себя в комнате. И она почти заканчивала патрулирование, когда вдруг сзади раздались быстрые шаги. Резко обернувшись, гриффиндорка чуть не ткнула кому-то в глаз палочкой. — Твою мать, Грейнджер, ты мне глаза выколоть захотела? — Прошипел парень. — Ещё раз так внезапно подойдёшь — точно выколю. — Выпалила она, пытаясь успокоить лёгкую дрожь в теле. — Тебя не должно быть здесь в это время. Зачем припёрся? — Не поверишь, тебя искал. — Развёл Малфой руками, пропустив мимо ушей её слова: сейчас ему было не до этого. — Как продвигаются поиски? Весь грёбаный день он был на взводе. И вовсе не из-за того, что этой ночью, в своём сне, он вновь и вновь срывал стоны с губ этой заучки, абсолютно нет. Всё пошло на перекосяк за завтраком, когда он, по этой ебучей привычке скользнул взглядом по залу, ища её, а как нашёл, так и потерял дар речи. Грейнджер напялила юбку. Блядскую юбку, которая была короче, чем всегда, позволяя его глазам очерчивать изгибы этих худеньких ножек. Ты… Для кого ты блять вырядилась так? Нравится, когда на тебя смотрят, как голодные гиены на кусок сочного мяса? Или, может, ты течешь от этих взглядов? И ещё… Это подкидывало ненужные воспоминания. Он не мог выкинуть из головы картинку, словно выжженную где-то в подсознании: Грейнджер, её смятая юбка, этот по-блядски выглядящий красно-золотой галстук на фоне молочно-белой кожи груди… И приглушённые стоны. Она не визжала, как Паркинсон, не впивалась в кожу ногтями. Грейнджер лишь закусывала губу и выгибалась навстречу его движениям. Это воспоминание пронзало мозг в течение всего дня, стоило только ей попасться на глаза Малфою. Это безумно раздражало. Раздражало осознание того, что получив желаемое, он хочет больше. Хотелось затащить её в первый попавшийся кабинет и отодрать. Так, чтобы в этот раз она не смогла заглушить собственные стоны. — У меня они продвигаются вполне неплохо. — Гриффиндорка вскинула подбородок, скрещивая руки на груди. — А у тебя, Малфой? — А что я? — Усмехнулся он. — Для чтения книг есть ты. — О, так тебе нравится видеть во снах эту… — Она запнулась, ощущая, как кровь приливает к щекам. — … эту похабщину? — Вовсе нет, Грейнджер, — хищно улыбаясь, он сделал шаг к ней, оказываясь так близко, что она ощущает жар его тела, — мне нравится делать эту похабщину. И не во снах. Девушка ошеломлённо молчит, словно в замедленной съёмке наблюдая, как блондин поднимает руку и накручивает на свой палец непослушную прядь её волос, слегка натягивая. А Гермиона чувствует, как внутри начинает разверзаться пустота, затягивающая в себя все мысли. Соберись, дура! — Ещё скажи, что тебе не понравилось, Грейнджер, — шепчет он ей на ухо, потираясь носом о висок. Девушка рвано выдыхает. Это какое-то безумие! Почему она так на него реагирует? Что это за пытка? — Но я знаю, что если ты это скажешь, то будешь наглой врушкой. Гриффиндорка чувствует, как его дыхание обжигает её кожу, заставляя толпы мурашек пробежать по позвоночнику, а теплый комок желания завязывается внизу живота. И почему ты просто стоишь, как идиотка? Сделай же что-нибудь! Оттолкни его, скажи что-нибудь… Ну хоть что-нибудь. Но слов не находится, а потому, она просто закрывает глаза, пытаясь не выдавать своих эмоций. — Признай это, — шепчет он в её шею, — признай, что даже сегодня ты вырядилась так для меня. Потому что хочешь, чтобы я опять затащил тебя в какой-нибудь кабинет, и, разложив на пыльной парте, вдалбливался в твоё тело. Или, может, на преподавательском столе? — Замолчи… — прерывающимся шепотом выдавливает всё же девушка, тщетно пытаясь собрать остатки благоразумия. — Прошу тебя, замолчи… Грейнджер чувствует, как тело начинает потряхивать, а ноги постепенно становятся ватными. Эти слова… Мерлин, как же влажно стало вмиг между ног только от этой фразы. Нужно бороться, ты же сильная. И она борется. Ровно до того момента, пока его влажный язык не касается чувствительной кожи шеи, прочерчивая дорожку вниз, почти к ямке ключиц. Девушка шумно вздыхает и неосознанно откидывает голову назад, до хруста сжимая зубы и зажмуривая глаза так, что заплясали яркие звёздочки. Не смей сдаваться. Найди в себе силы и просто оттолкни, идиотка. — Хватит, Малфой. — Она всё же упирается хрупкой ладошкой ему в грудь и слегка отталкивает от себя. Блондин смотрит ей в глаза, и девушка ощущает, как мир вокруг разбивается на миллиарды осколков. Его взгляд полон желания. Такого обжигающего, густого, что легко утонуть и больше никогда не всплыть, погрузившись в пучину этой страсти. Кажется, в этот момент даже воздух между ними будто наэлектризован. Кислорода словно не хватает. С усилием она отводит глаза и делает пару шагов назад, увеличивая между ними расстояние. — Видишь, Грейнджер, — усмехается он, запуская руку в волосы, — ты хочешь меня. У тебя это на лбу написано. — Даже если бы это было правдой, что с того? — Она вновь смотрит на него, вскинув бровь. — Это ничего не меняет, Малфой. А он стоит и улыбается. Только что ты сама призналась, что хочешь его. Прямым текстом. И это была его маленькая победа над ней. Ты думала, что можешь просто так ходить и весь день светить своими охуительными ногами, не нарвавшись на месть? — Конечно, ничего, Грейнджер, — продолжая скалиться, чуть ли не мурчит он от удовольствия, — факт того, что ты хочешь меня ничего не меняет. — Я не говорила этого! — Вспыхивает девушка, гневно хмуря брови. — Ты — нет. Но твоё тело само за тебя всё сказало. — Он засовывает ладони в карманы брюк. — Признай уже это, дура. — С этими словами он обходит её и направляется в сторону подземелий, оставляя девушку один на один со своими размышлениями. Чёрт, что ты творишь, Драко?! Нахрена ты опять полез в эту игру? Захотелось проучить её? Или что-то доказать? Но чего ты в итоге добился кроме твердого стояка в штанах? Ну, кое-чего добился. Неосознанно, она всё же призналась ему. И даже не в тот момент, когда случайно бросила эту фразу. А в тот момент, когда Драко взглянул в её глаза. Даже небольшого света от Люмоса хватило, чтобы увидеть в них всю бурю эмоций. Вот уж верно говорят, что глаза — это зеркало души. С виду Грейнджер вся такая недоступная, безразличная. Но взгляд этих карих глаз выдаёт все её желания. И он мог поклясться, что если бы зашёл чуть дальше… Остановись. Хватит об этом думать. Он уставился в темноту коридоров, пытаясь выкинуть из головы все мысли, стараясь не будить свою фантазию, которая в последнее время и без посторонней помощи весьма неплохо шалила.

***

Гермиона проснулась посреди ночи, ощущая, как всё тело полыхает. Рубашка неприятно прилипла к влажной коже, а между ног был словно водопад. Этот сон… Мерлин, ей просто невыносимо хотелось… хотелось… Малфоя. Этот сон был жарче, чем все остальные. Милая, невинная Гермиона, что с тобой стало? Мало того, что тебя возбуждает одна мысль о сексе с этим мерзким… слизняком, так теперь ещё и такие сны. Или, ты и в самом деле хочешь быть связана? Девушка закусила губу. Уснуть явно не получится. Тугой клубок нервов внизу живота предательски пульсировал, требуя разрядки. Держись, Гермиона, прошу тебя. Просто подумай о чём-то другом, но только не о нём. Давай, ну же! Накинув на себя халат, гриффиндорка тихо вышла в гостиную, усаживаясь напротив почти потухшего камина и открывая очередную книгу. Может, ей повезёт? — Эй, Гермиона, — она почувствовала, как кто-то трясёт её за плечо. — Гермиона, что с тобой? — Не нужно так кричать, — сонно протянула она и хотела было перевернуться на другой бок, но тут же резко села, не до конца понимая, где она находится и почему кто-то разговаривает с ней. — Невилл? Что ты… — Ты чего здесь делаешь? — Долгопупс удивленно смотрел на неё. Оглянувшись по сторонам сонным взглядом, она поняла, что так и уснула с книгой на диване в гостиной Гриффиндора. — Ой, я проснулась посреди ночи и решила почитать… Видимо, уснула. — Знаешь, это не моё дело, — замялся парень, — но я вижу, что последнее время тебя что-то беспокоит. Поэтому, если что, то… — Спасибо, Невилл, — искренне улыбнулась она, — но у меня всё хорошо. Просто я устаю сильно из-за навалившихся обязанностей старосты. Не переживай, я в порядке. — Ну, хорошо, — заулыбался он в ответ. Взглянув на часы, Гермиона облегчённо вздохнула. До завтрака ещё почти час. Драко искренне не хотел идти на занятия. Просто хотел целый день провести в кровати, желательно с Грейнджер, превращая сегодняшний сон в реальность. Вот только возможности не было — Слизнорт его повесит к чертовой матери за прогулы без уважительной причины. А потому, выхода не оставалось. И вот сейчас, сидя за своей партой в кабинете Зельеварения, парень незаметно наблюдал за Грейнджер. Он просто не мог не делать этого, даже если бы хотел. Драко просто смирился. — А я ей говорю: пробовала когда-нибудь кремовый пирог? — Расплываясь в улыбке рассказывал Тео парням. — О чём ты? — Повернулась к нему молчавшая до этого Пэнс. Последнее время она вообще очень часто молчала, но при этом всё равно неизменно находилась рядом с Драко. Лишь однажды обиженно поджала губы, заметив на его шее маленькое фиолетовое пятнышко от губ Грейнджер, но ничего не сказала. Вообще. Ни ему, ни кому-то другому. И вот за это он был ей безумно признателен. — Ну… — Нотт заулыбался, переглянувшись с парнями, — Ты любишь кремовые пироги? — Нет, Тео, ты же знаешь, что я почти не ем сладкое, — слегка нахмурилась Паркинсон. — Эй, чего вы смеётесь? Слизеринцы залились громким хохотом, не обращая внимания на недоуменный взгляд Пэнси. Драко же лишь слегка усмехнулся. Ну да, кремовые пироги, как же. — Смотри, Тео, как бы из-за этих пирогов кого-то не раздуло месяцев так на девять. — Прогоготал Монтегю. Однако, вошедший в кабинет Слизнорт положил конец этому веселью. Как только занятие закончилось, профессор попросил задержаться Грейнджер, что показалось весьма любопытным для Драко. А потому, коротко кивнув друзьям, чтобы не ждали, он начал очень медленно собирать свои вещи, параллельно вслушиваясь, о чём же идёт речь. — Да, конечно, профессор, — Гермиона кивнула, — я уже несколько недель не пью это зелье. — Это прекрасно. Я могу предложить Вам за дополнительные баллы написать реферат на эту тему, так сказать, от первого лица. Поделиться своими ощущениями. — Оу, — на минуту девушка задумалась, обводя взглядом почти опустевший кабинет и натыкаясь взглядом на небрежно развалившегося за партой Малфоя, который явно чего-то ждал. — Конечно, профессор, я не против. — Это прекрасно! — Воскликнул Слизнорт, хлопнул в ладоши. — Я не буду ставить определённые сроки, потому что прекрасно понимаю, сколько хлопот навалилось, как только появились обязанности старосты. Поэтому, можете сдать в любое время, как только будете готовы. — Конечно, профессор. — Улыбнулась она в ответ, слегка обеспокоенная нахождением здесь слизеринца. Что ему нужно? Чего он ждёт? — Тогда, увидимся с Вами на следующем занятии. — С этими словами Слизнорт покинул кабинет, куда-то спеша. Оставляя их вдвоём. — Малфой? — Грейнджер вскинула бровь, глядя на него. Она ощущала, как медленно внутри начинает что-то подниматься от осознания того, что они остались один на один в этом пустом кабинете. — Сидишь, ждёшь, пока мозги прорастут? — Ой, Грейнджер, у тебя что, зубки прорезались? — Улыбка была больше похожа на оскал. Он встал с места и закрыл дверь в кабинет. Затем, медленно направился в её сторону. — Ты бы их спрятала, киса. — Что ты делаешь? — Гриффиндорка медленно попятилась назад, пока не упёрлась в преподавательский стол и понимая, что дальше пути нет. — В последнее время ты постоянно задаёшь этот вопрос. А я всегда даю один и тот же неизменный ответ. — Он остановился на расстоянии одного шага, глядя прямо в её глаза. — Как спалось, Грейнджер? Чёрт! Ну вот нахрена ты ему рассказала о своих снах, Гермиона? Он ведь теперь будет тебя изводить этим! — Нормально. — Пробубнила она, опуская голову, чтобы спрятать вмиг покрасневшие щёки. — Нормально? — Он протянул руку и, взяв за подбородок, заставил смотреть прямо на него. — И что, даже сны никакие не снились? — Он улыбался, прикусив нижнюю губу. Скотина! Хотелось врезать ему как следует за то, что напомнил. — Нет… Не снились. — Голос почти не дрогнул, однако, Малфой уловил эту секундную заминку. Гермиона отвела взгляд в сторону. — Если тебе ничего не снилось, тогда почему ты краснеешь и не можешь смотреть мне в глаза? — Он приблизился к её лицу. — Я ведь знаю, что тебе снилось сегодня. Это было приятно. Блондин видел, как его слова действуют на неё — дрожащие руки, расширенные зрачки и залитые румянцем щёки. То, как она неосознанно закусила губу, и то, как участилось дыхание, выдавало гриффиндорку с потрохами. И это нравилось. Это возбуждало. И он был безумно рад, что затеял эту игру. — Мне… Мне ничего не снилось. — Слова давались с трудом из-за того, что этот напыщенный самодовольный индюк стоит так близко и обжигает жаром своего тела, заставляя каждую клеточку словно плавиться. Мерлин, спаси её! Эта сладкая пытка… Он ведь специально хочет, чтобы она всё вспомнила! — Серьёзно? Ты кого обмануть пытаешься? — Он поднял брови. — Я ведь прекрасно знаю, что эти сны мы видим одновременно. А значит, ты мне врёшь. С этими словами он сократил расстояние между ними до нуля. Инстинктивно девушка попыталась отодвинуться, но это лишь привело к тому, что она сама, Мерлин, уселась на преподавательский стол, а Малфой оказался прямо перед ней. Нужно решать эту проблему! Набравшись смелости, она твёрдо взглянула ему в глаза, намереваясь высказать всё, что о нём думает. — Малфой, перестань себя так вести. Мне противно от всего происходящего. Я потом не могла уснуть, после этого сна, просто от отвращения. Это мерзко, это… это… — Возбуждает, не правда ли? — Шепнул он, склонившись к её шее. — Врушка. Я уверен, что тебе понравилось. Иначе, ты бы не вела себя так от одной только мысли об этом. — Мне ни капли не понравилось! — Продолжала отрицать она, понимая, что в этой игре терпит поражение по всем фронтам. — Да? — Выдохнул он ей в шею, запуская этот адский механизм в её теле, заставляющий разум помутиться. — Не верю, Грейнджер. Его шепот… Мерлин, от него было так горячо и влажно, что хотелось растечься лужицей прямо на этом столе. Непроизвольно, бёдра сжались сильнее, не подпуская его ближе. Она серьёзно думает, что это её спасёт? — Ты только представь, как прямо сейчас, на этом столе, я трахну тебя. Так, что ты вновь будешь впиваться ногтями в столешницу и глушить свои стоны, чтобы никто не услышал их. — Его губы коснулись её кожи над ключицей, а горячая ладонь легла на колено. Грейнджер закусила губу, пытаясь сдержать рвавшийся из груди вздох, когда тело словно пронзило током, а низ живота заныл от жгучего желания. — Или, я свяжу тебе руки своим галстуком и тогда мы посмотрим, в самом ли деле тебе не понравилось то, что снилось. Он резко целует её в губы, и поцелуй этот такой жадный, такой пылающий, что выжигает из головы девушки все мысли, все возражения. Она всё ещё сжимает бёдра, но Малфой медленно скользит по ним ладонью, оглаживая кожу, пробираясь всё выше под юбку. И в момент, когда касается там, Гермиона изо всех сил пытается сдержать судорожно рвущийся из горла стон. — Не хочешь, Грейнджер? — Шепчет Малфой ей прямо в губы. И, забираясь пальцами под ткань трусиков, улыбается, видя, как гриффиндорка слегка изгибается от этого и зажмуривает глаза, приоткрывая рот. — Врёшь ведь. Какая плохая девочка. Посмотри, ты такая мокрая. Эти слова въедаются в мозг, смущая и возбуждая одновременно. «Плохая девочка». Очнувшемуся ото сна демонёнку это нравится, и он облизывается в предвкушении продолжения спектакля. Одной рукой Драко расстёгивает верхние пуговицы на её рубашке, а пальцами другой продолжает играться с клитором, дразня, заставляя девушку закусывать губу и выгибаться навстречу ласке. Расправившись с пуговицами, он засовывает руку под тонкую белую ткань и кладёт ладонь на полушарие груди, задевая чувствительный сосок, пуская по телу девушки мучительно-сладкую судорогу. Слегка ущипнув, блондин медленно вводит в Грейнджер один палец, заставляя ту на миг задохнуться от удовольствия и развести ноги в стороны. Драко усмехается. Она всё же сдалась. Парень слегка прикусывает кожу на её шее, а потом втягивает губами, оставляя тёмное фиолетово-багровое пятнышко. Гриффиндорка двигает тазом вперед, вторя движению его пальца, требуя больше, закусывая губу в попытке заглушить так и рвущиеся из груди стоны. Ей мало, ей нужно ещё. Ей нужен он. — Малфой, — шепчет она, полностью растворяясь в бушующем пламени желания, совершенно не соображая, что говорит, — Малфой, пожалуйста… — Что, Грейнджер? — Усмехаясь, он вытаскивает из неё палец, и смотрит в глаза. — Тебе не нравится? Я могу прекратить. — Нет! — Тут же прерывает она. — А что же тогда? — Не разрывая зрительного контакта, он вводит в неё уже два пальца, с наслаждением наблюдая, как расширяются её зрачки и девушка откидывает голову назад, выгибаясь, опускаясь на столешницу спиной. Тихий, едва различимый стон срывается с её губ, отчего Драко чуть ли не сносит крышу. Держись, дружище, ещё рано. — Пожалуйста, прошу тебя, — бессвязно шепчет она, судорожно царапая ноготками края стола. — Что ты хочешь, Грейнджер? Скажи мне. — Он наклоняется к ней и слегка кусает за подбородок, продолжая двигать пальцами. — Скажи это. — Тебя. — Шепчет она, отметая все сомнения. Ей это нужно словно кислород. Она сойдёт с ума, если он сейчас остановится. Сгорит заживо в этом пламени желания. — Я хочу тебя. Вот оно. Рассудок покидает Малфоя, как только он слышит сорвавшуюся с её губ фразу. Он убирает пальцы, лишь для того, чтобы расстегнуть пряжку ремня и стянуть брюки вниз. Затем, притягивает девушку за бёдра ближе к себе и, не медля ни секунды, резко входит. Мерлин, как же это крышесносно. Она такая тугая, такая горячая, и такая мокрая. Для него. Гермиона выгибается дугой, ощущая, как его твёрдый горячий член резко заполнил её, заставляя с губ всё же сорваться тихий стон. — Тише, Грейнджер. Ты ведь не хочешь попасться кому-то на глаза в таком виде? — Шепчет он, прикусывая кожу на её плече. И она держится. До следующего его толчка. Гриффиндорка чувствует, как всё внутри горит, а окружающий мир перестал существовать, оставляя лишь ощущение его обжигающих поцелуев на её теле. — Судя по всему, хочешь, чтобы все тебя услышали? Драко закрывает ей рот рукой, продолжая вдалбливаться в её тело, с каждым толчком становясь всё жестче и жестче. Мерлин, Грейнджер, что же ты с ним делаешь? Эти растрепанные волосы, это раскрасневшееся от удовольствия лицо, эти приглушенные его ладонью стоны… Они для его ушей как песня сирен для моряков. Вдруг, он резко выходит из неё и, не давая опомниться, стаскивает со стола, заставляя встать на ноги, разворачивает к себе спиной и давит на поясницу, заставляя наклониться на стол. Затем, на секунду задумавшись, Малфой перекидывает её ослабленный галстук и берёт его в руку, слегка натягивая. — Знала бы ты, Грейнджер, как давно я хотел взять тебя вот так за галстук и оттрахать, чтобы ты на ногах не могла стоять. — Шепчет он, склонившись к ней, и снова резко врывается в её тело, заполняя до конца, без остатка. Гермиона до боли прикусывает собственный кулак. — Нравится, Грейнджер? — Он чуть сильнее натягивает галстук, заставляя ещё больше прогнуться в пояснице. — Нравится… — шепчет она, совершенно не понимая смысла сказанного. В её голове сейчас полная пустота. — Пожалуйста, не останавливайся, прошу… И он двигается, и каждый толчок жёстче, быстрее. Он остервенело вдалбливается в её тело, чувствуя, как внизу живота разливается пожар приближающегося оргазма. Пальцами он находит её клитор и ласкает его, приближая девушку к пику наслаждения. — Кончай, Грейнджер. — Хрипло шепчет он ей. — Кончи для меня, девочка. И она кончает. Всепоглощающий оргазм накрывает её с головой, заставляя приглушенно вскрикнуть, чуть ли не до крови закусывая кулак. Гермиона утопает в этом наслаждении, растворяется. Чувствуя, как сокращаются её мышцы, Драко, не в силах сдерживаться, с тихим стоном кончает. Это до охуения восхитительно. Никогда, ни с кем он не испытывал такого яркого финала. Мир словно перестаёт существовать, оставляя лишь ощущение разливающегося по телу оргазма. Глядя, как белые капли падают на пол, он постепенно возвращается в реальность. Оглядывается по сторонам, словно трезвея, и бьёт себя по лбу ладонью, закрывая глаза и издаёт смешок. — Грейнджер, — шепчет он, наклоняясь к обессилено лежащей на столе девушке, — и после этого, ты будешь продолжать утверждать, что тебе не нравится? — Драко легко кусает её за ушко. Она тут же подрывается и с ужасом оглядывается по сторонам, нервно поправляя одежду. В её глазах плещется смущение, вперемешку с лёгкой паникой. — Мерлин, Малфой, ты невыносим! — Шипит она, глядя на его довольное лицо. — Чего улыбаешься? А если бы нас увидели, ты об этом не подумал? — Не-а. Ты ведь сама говорила, что думать — это по твоей части, а я — тупоголовый баран. — Он усмехается и, поддавшись какому-то порыву, нежно проводит пальцем по её шее, касаясь темного засоса, решая не говорить ничего о нём. Она же его тут же прямо сожрёт. Гриффиндорка ничего не отвечает, лишь закатывает глаза и цокает языком. Подхватывает свои вещи, молча выбегает из класса, оставляя его одного разбираться с последствиями их времяпрепровождения. — Даже спасибо не сказала! — Кричит он ей вслед и заливается смехом. Наверное, впервые за долгое время, таким искренним.

***

Сидя за столом в своей комнате, Гермиона невидящим взглядом смотрела в книгу и не могла поверить. Она нашла. Нашла то, что так долго искала.