Sweet dream

Настроение было просто потрясное. Со вчерашнего вечера Драко чувствовал себя не то, чтобы самым счастливым, но явно лучше, чем за предыдущие несколько месяцев. И дело было вовсе не в потрясном сексе. А в том, что наконец-то, хоть и не осознанно, но Грейнджер произнесла это. Призналась, что хочет его. Конечно, он поспособствовал этому признанию, но… Мерлинова борода, если бы она и в самом деле не хотела его, то даже и близко не подпустила бы к себе, ведь так? Зачем тогда она устраивает этот цирк и отрицает? Что же с тобой произошло, Малфой? В какой момент ты так легко смирился с мыслью о том, что хочешь её? Что испытываешь влечение к грязнокровке? Это слово неприятно обожгло, оставляя горький привкус после себя. Сука, он теперь даже и назвать её так не может, докатились! Сидя за завтраком, парень отметил, что сегодня его даже не раздражают постоянные пошлые шуточки и рассказы Теодора, не раздражает сидящая рядом Пэнс, и не раздражают постоянно воркующие Забини и Дафна. Кстати, о них. — Эй, Пэнс, — шепнул он, наклоняясь к девушке и знатно её удивляя. — Слушай, Даф всё ещё поит его Амортенцией? — А ты откуда знаешь? — Нахмурилась она. Затем, оглянувшись на парочку, так же тихо ответила. — Да, насколько я знаю. — Её совершенно не волнует, я посмотрю, что он, во-первых, человек, который сам волен выбирать, чего хочет, а такой хуйнёй она просто подчиняет себе его волю, делая из него какого-то пёсика. И во-вторых, длительное употребление этой херни не приводит ни к чему хорошему. — Малфой фыркнул. — А ты не думал о том, что ей было безумно больно, когда она видела, как он таскается за этой Грейнджер? — Выплюнула она, и голос её так и сочился ядом. — Это не оправдание. — Нахмурился он, отводя взгляд и скользя им по залу в привычной манере. Паркинсон лишь пожала плечами, но он этого уже не заметил. Он видел лишь Грейнджер, смотревшую прямо на него. И в её глазах плескался какой-то дикий испуг. Внутри всё сжалось, словно от холода. Что случилось, Грейнджер, что ты чуть ли не трясёшься от страха? Драко слегка качнул головой и нахмурил брови, словно спрашивая. Девушка перевела взгляд к входным дверям, потом снова к нему. Да что, блять, происходит?! Он на секунду закрыл глаза. Затем, отодвинул от себя тарелку и встал, направляясь к выходу. — Подожди нас! — Крикнул Тео. — У меня дело есть. — Бросил он, не оборачиваясь, ощущая, как где-то в душе поднимается паника. Что могло так испугать бесстрашную Грейнджер, девушку, которая не боится одна ходить ночью по темным коридорам этого старинного замка, которая участвовала в битве с Тёмным Лордом, бесстрашно бросаясь в бой, которая вместе со своими друзьями-оболтусами искала и уничтожала крестражи? Выйдя из зала, он на миг остановился, делая вид, что завязывает шнурок на ботинках, между тем дожидаясь гриффиндорку. Когда же увидел, что она тоже выходит, направился вглубь замка, туда, где было меньше всего народу, останавливаясь возле двери того самого кабинета. Оглянувшись по сторонам и заметив приближающуюся Грейнджер, вошёл в пыльный класс и стал ждать, опираясь о стену возле входа и скрещивая руки на груди. Внутри бушевало беспокойство. — Что случилось? — В лоб задал он вопрос, стоило ей только появиться на пороге. Она молчала, глядя на него со смесью ужаса и замешательства. — Ну же, Грейнджер, не тяни! Ты выглядишь так, будто Том Реддл восстал из мёртвых! — Малфой… — Надломленным голосом произнесла она, и блондин почувствовал, как внутри всё рухнуло в какую-то пропасть. — Я нашла. — Что ты нашла? — До него не сразу дошло, о чём она говорит. — Я нашла причину всего происходящего. — Она нервно сглотнула, доставая из сумки какую-то книгу и открывая её на нужной странице. — Вот. Прищуриваясь, Драко взглянул на девушку, потом на книгу. Хмыкнул, беря толстый том в руку, вглядываясь в текст. — Vere Intelligitur Pro Vobis? Ну и название. Что это? — Он вскидывает бровь, недоуменно глядя на гриффиндорку. — Читай дальше. — Она закрывает глаза. Драко пробегается по тексту. Первый раз, второй. Смысл никак не хочет откладываться в голове. В это просто невозможно поверить. — Грейнджер, то есть ты хочешь сказать, что вот эта вот херня, написанная здесь, относится к нам с тобой? — Он смотрит на неё как на душевнобольную. — Да это же бред, не может быть такого! Какое блять истинное предназначение? Мы ж с тобой абсолютно разные, до абсурда! — Он с громким хлопком кидает книгу на парту и смотрит на Гермиону. — Малфой, ты глаза разуй и прочти внимательнее. Там же всё описано. Ты думаешь, мне это нравится? Думаешь, я, черт возьми, довольна от происходящего? — Взрывается она. — Так, ладно, где тут написано, как от этого избавиться. — Он нервно схватил книгу и начал въедаться глазами в текст. — Никак, Малфой. — Обречённо выдохнула она. Никак. Это слово звенело в ушах, заставляя сердце разрываться на части от ощущения собственной беспомощности. Гермиона всю ночь провела в поисках ответа. Ничего. Ничего нет. Будь это какое-нибудь проклятье или заклинание, всё было бы легко, от этого есть спасение. Но это… Это просто явление, возникающее между двумя людьми, предначертанное им свыше. Это неизменный процесс, который отменить никто не в силах. С этим ничего не поделаешь. Спустя пару минут Малфой захлопнул книгу, глядя девушке прямо в глаза. В помещении повисла гробовая тишина. Они смотрели друг на друга с таким отчаянием и ужасом, что, казалось, протяни руку, и сможешь ощутить это. — Ладно. — Наконец выдохнул слизеринец. — Ладно?! Ты серьёзно, Малфой?! В каком смысле «ладно»? Ты хоть понимаешь, что это значит? — Воскликнула Гермиона. — Я серьёзно, Грейнджер. — Он закатил глаза. — Сама же сказала, что с этим ничего не сделать. — Ну уж нет! — Нахмурилась девушка. — Нужно что-то придумать, попытаться! — Тут чёрным по белому написано, к чему приведёт твое это «попытаться»! — Вспылил он. Ситуация абсурдная, нахуй. Она думает, что его всё устраивает что ли? Ещё не так давно он не собирался связывать с ней свою жизнь, вообще соприкасаться, а теперь… Теперь судьба показала ему средний палец, окунув мордой в дерьмо. — А мне плевать! Я найду способ! — Она распалялась всё больше и больше. — Мерлин, Грейнджер, ты себя слышишь? Мне похер, что ты там пытаться будешь сделать! Ты что, невнимательно читала? Из-за твоих попыток что-то изменить мне, вообще-то, тоже достанется! — Потерпишь! Или, что ты теперь предлагаешь? Послать всё к черту и даже не попытаться? Может, я вообще ошиблась и это не оно! Я должна что-то сделать, заодно проверив, что же это на самом деле. — И как же? — Он вскидывает бровь, с насмешкой глядя на неё. — Прыгнешь на другой член? — Если потребуется, то да! — В гневе выпалила девушка. И тут же с лязгом зубов захлопнула рот, ощущая, как внутри всё покрывается льдом. Он смотрел на неё с таким холодом и отвращением, что её будто в прорубь окунули, отчего каждая клеточка организма замерзала, съёживалась, в попытке согреться. — Что ты только что сказала? — Прошипел он, сжимая от распирающей ярости кулаки и шагая к ней. — Повтори. — Это не то, что я имела ввиду… — Запинаясь, быстро произнесла она. Дура! Зачем ты это сказала?! — И к кому же, Грейнджер? К Забини? — Он словно не слышал её. — Спешу тебя огорчить, чары Амортенции, постоянно поступающей в кровь, тебе не удастся развеять одним жалким перепихоном. — А почему сразу Блэйз? — Вспыхнула она. — Ах, точно, у тебя же есть Уизли, святой Поттер. Точно. Ну так давай, беги к ним, расскажи всё! — Он чуть ли не орал, говоря это. — Ну и пойду! — Выплюнула гриффиндорка, гневно поднимая подбородок, глядя прямо в этот океан бушующего льда. — Ебучая сука. — Ещё шаг, и он стоит к ней вплотную, вдыхая этот пленительный аромат шоколада и корицы. — Самодовольный кретин! — Если бы взглядом можно было убить, он бы рассыпался уже кучкой пепла возле её ног. От гнева дыхание учащается, и они стоят, опаляя друг друга взглядами, молча. Вдруг, внутри что-то щёлкнуло, словно заставляя механизм часов идти в обратную сторону. Рывок, и Гермиона прижимается к его губам. Сама. Зарывается в его волосы руками, притягивая к себе. А он отвечает. Тут же, не раздумывая. Отчаянно, словно боится потерять её. Зубами хватает её нижнюю губу, всасывая в себя, запускает руку в копну непослушных волос и тянет, заставляя откинуть голову назад, срывая с губ девушки сдавленный стон. — Не смей, Грейнджер, — оторвавшись, он со злостью заглядывает в её глаза, — слышишь, не смей. И вновь — дурманящий, горячий поцелуй, разжигающий внутри пламя. Драко толкает её к стене, вжимая в неё, заставляя чувствовать холод камня. Его руки обжигают кожу, забираясь под одежду и до боли сжимая нежные вершинки сосков. Девушка сдавленно шипит, прижимается ближе, скользит руками по его груди, вниз, расстёгивает ремень на его брюках, слегка царапая кожу ноготками. — Повернись, — отрывисто шепчет он, прикусывая её шею, оставляя багровые отметины, одну за другой. Это больно, но чёрт, как же возбуждает. Ей нравится. Она послушно поворачивается к стене лицом и выгибает спину. Ни капли смущения. Лишь дикое, отчаянное желание. Мгновение, и он входит, резко, одним толчком, заполняя её без остатка, срывая с губ тихий стон. — Молчи, Грейнджер. Молчи, и пытайся отобразить в своей голове всё, что я тебе сейчас скажу. Я буду втрахивать в тебя это снова и снова, пока ты, наконец, не усвоишь. Не смей. Не смей трахаться с другими. Иначе, — он схватил её за шею, заставляя прогнуться в позвоночнике, и прошептал на ухо хриплым голосом, — иначе я убью нахуй любого. Слышишь, Грейнджер? Двигаясь резко, он ожесточенно вколачивался в её тело, всё ещё держа за горло. И, кажется, от настоящей Гермионы не осталось ничего. Потому что этой Гермионе Грейнджер нравилось то, что он делал: его жадные движения, его укусы, его сильная рука, слегка перекрывающая доступ к кислороду, отчего ощущение твёрдого члена внутри усиливалось в несколько раз. Ей нравилось, как он рычит, словно хищник, поймавший свою добычу, как сжимает пальцами её бок, явно оставляя синяки на тонкой коже. А может, такой была настоящая Гермиона? — Ты только моя, дура. — Донеслось до её затуманенного сознания. И в этот момент, её с головой накрывает белая вспышка, сметающая на своём пути всё, заставляя мозг отключаться. И на самом краю всепоглощающего оргазма, она слышит, — Ты моя. Он сидит на полу, усадив её к себе на колени, уткнувшись носом в её растрёпанные кудрявые волосы, закрыв глаза. И в эту секунду он готов сам себе признаться, что и вправду может убить любого, кто приблизится к ней. Проходит несколько минут, перед тем как гриффиндорка приходит в себя, осознавая, что сидит на коленях Малфоя, заключенная в его объятия. Легкое чувство неловкости скребёт в душе, но… Ей хорошо. Ей приятно. Она хочет, чтобы это не заканчивалось, но вдруг где-то за стеной хлопнула дверь, что неумолимо заставляет рухнуть с небес на землю, потеряв фантомные крылышки. Девушка резко подрывается, испуганно начиная поправлять одежду. Затем, смотрит на поднявшегося с пола и отряхивающегося от пыли Малфоя и молчит. Ничего не произнося, подхватывает со стола книгу и осторожно выходит из кабинета. И откуда только эта глупая привычка постоянно сбегать? От себя не убежишь, идиотка! — О, Гермиона! — Слышит она позади себя оклик и поворачивается, чувствуя, как всё внутри холодеет при виде друзей. — А ты чего там… — Рон замолкает на полуслове, уставившись куда-то за спину девушки. И она чувствует, как внутренности опускаются от ужаса точно так же, как медленно опускаются челюсти Рона и Гарри. Гриффиндорка даже знает, что они увидели. А точнее, кого. Но всё же оборачивается. Малфой стоит напротив и довольно улыбается, слегка склонив голову набок. Самодовольный крысёныш! — Гарри, я… — Начинает она, вновь взглянув на друга, да так и замолкает. В его глазах столько боли, обиды и… презрения. Они накрывают её таким цунами, заставляя сердце кровоточить, как от тысячи ножевых. Его взгляд скользнул по её лицу, отметив опухшие губы, на шею, где явно выделялись тёмные пятна засосов. — Гарри, пожалуйста, выслушай меня! Друг лишь молчит, и постепенно выражение его глаз меняется. Пустота. Абсолютная, тупая пустота. Он смотрит на неё так, словно её и не существует. Будто бы сквозь. И это ранит. Это так мучительно, что Круциатус кажется просто щекоткой. Хочется разодрать себе грудную клетку, чтобы вынуть из груди разрывающееся на части сердце. — Пожалуйста, Гарри, давай поговорим! — Гермиона хватает его за руку, а он лишь с пару секунд смотрит на ладонь, обвитую вокруг его запястья, и с силой разжимает её пальцы, выдергивая руку из хватки, брезгливо потирая место соприкосновения. Хмурясь, парень в полном молчании обходит её, не удостоив даже взгляда и подходит к Малфою. — Поговорим, Поттер? — Драко усмехается. И в тот же момент, чувствует, как в нос врезается твёрдый кулак, а в глазах темнеет. Неосознанно отшатываясь назад, он слышит звон в ушах, и не сразу понимает, что это такое тёплое течёт по подбородку, капая на белоснежную рубашку. — Мерлин, Гарри! — Вскрикивает Гермиона, подскакивая к ним и вставая между парнями. Поттер стоит, разминая кулак, гневно глядя на Малфоя. — Сука. — Выплевывает он блондину в лицо. Затем, всё же взглянув на гриффиндорку, окатывая новой порцией презрения. — А ты… Не приближайся ко мне. Больше никогда. — Он разворачивается и резко уходит. Рон, всё ещё ошарашенный всем произошедшим, пару секунд смотрит на девушку, покачивая головой, и лишь после этого спешит за другом. Грейнджер поворачивается к нему, и Драко чувствует, как все внутренности сжимаются в один комок. Слёзы. Горячие, крупные, они так и катятся из её глаз, оставляя мокрые дорожки на щеках и капая на трясущиеся руки. — Грейнджер, — произносит слизеринец, делая шаг к ней, но она отшатывается, закрывая лицо руками. — перестань, прошу тебя… — Перестать?! — Вскидывается она, и Драко видит в её глазах такое дикое отчаяние, что просто теряется. — Это всё из-за тебя! Это ты во всём виноват! Она резко срывается с места, оставляя Малфоя в одиночестве стоять посреди коридора. Спустя мгновение он чувствует, как кружится голова, и наконец-то доходит, что нужно посетить больничное крыло, дабы вправить явно сломанный нос. — Ёбаный в рот, Драко, что с твоим носом? Блять, вот только их не хватало. Он останавливается и поворачивается к группе слизеринцев. Дафна, прикрыв ладошкой рот, с ужасом смотрит на него. Ошарашенный Забини, испытывая неловкость, молча разглядывает бывшего лучшего друга, явно не зная, что сказать. Теодор тут же подлетает, начиная осматривать с ног до головы, а Пэнс… Пэнс лишь смотрит с насмешкой. — И кому нам нужно идти давать пизды за твой испорченный благородный нос? — В глазах Нотта явная тревога. — Что случилось, дружище? — О, ничего, — улыбнулся Драко, чувствуя, как голова кружится всё сильнее, отчего мысли становятся вязкими, тягучими, словно мармелад. — Я всего лишь получил по лицу от Поттера. И тут он слышит заливистый смех Паркинсон. — О Мерлин, Малфой, ты всё-таки сделал это! — Выдавливает она, и вновь заливается смехом. — Я не понял, о чём сейчас речь? — Забини выглядит потерянным, словно котёнок, отнятый от мамкиной сиськи. — Что ты такое сделал, Малфой? — А вы не поняли ещё? — Переставая смеяться, серьезно произносит Пэнси. — Вы настолько глупы, или слепы? — Да объясни ты уже наконец! — Вспылил Тео, переводя взгляд с Драко на Пэнс и обратно. Малфой прислоняется к стене, и, складывая на груди руки, с насмешкой смотрит на Паркинсон. Пускай. Давай, говори, сука. Тебе всё равно никто не поверит. А если и поверит — похуй. Он искренне заебался всё это скрывать и держать в тайне. А после того, что он сегодня увидел в этой ебучей книге внутри вдруг стало спокойнее. Зачем переживать из-за того, что он не в силах изменить, ведь так? — Сейчас я расскажу вам, детки, занимательную историю, об одном хитром беленьком хорьке, который думал, что умнее всех. Видите ли, этот хорёк с детства утверждал, что ненавидит мышей. Потому что они не достойны его внимания и его чистой крови. Но вот, что-то однажды пошло не так, какой-то болтик в голове открутился, — девушка надменно вскинула брови, с презрением глядя прямо в глаза Драко и покручивая пальцем у виска, — и теперь этот хорёчек якшается с одной из таких мышек, которую больше, чем других, унижал. — Что за чушь ты порешь? — Нахмурился Монтегю, перебивая слизеринку. — Малфой, ты что, реально клеишься к Грейнджер? — Дафна выпучила глаза в таком диком изумлении, что казалось, они сейчас выпадут из глазниц. — Хуже, Даф, — усмехнулась Пэнси, скрещивая руки на груди, — он её трахает. Повисла тишина. Такая, что было слышно, как где-то за окном пролетела птица. И тут, блондин расхохотался. — Прекрасная история, Пэнс. Мне понравилась. Начни писать книги. Только не забудь обязательно указывать «основано на реальных событиях». — С этими словами он оттолкнулся от стены и нетвёрдой походкой направился в больничное крыло, чувствуя, как спину прожигают охуевшие взгляды друзей.

***

Слёз больше не осталось. Как и в принципе сил даже для истерики. Гермиона тупо смотрела в стену, ощущая звенящую пустоту в груди, там, где несколько часов назад ещё билось сердце. Что же ей теперь делать?! Гарри больше никогда не заговорит с ней! Ведь она предала его. Предала их дружбу, предала это крепкое чувство, что множилось между ними годами. Это ты виновата, а никак не Малфой. Твоё молчание привело к этому разрыву, твоя ложь и недомолвки воздвигли между вами эту стену. Это ты во всём виновата, Грейнджер! И осознание этого убивало похуже Авады. Хотелось рвать на голове волосы, кричать от собственного бессилия. Но тут, в её голове впервые за эти часы самобичевания и разрушительного самокопания, появилась более-менее здравая мысль. Стоило попытаться. Кинувшись к столу и схватив пергамент, девушка начала дрожащей рукой писать. Затем, дождавшись, пока высохнут чернила, свернула пергамент пополам и положила в книгу как закладку, ровно на странице, которую так усердно перечитывала уже сотню раз за эти сутки. Ненадолго задумавшись, она взяла себя в руки. Подошла к зеркалу, дабы привести себя в порядок. Взгляд тут же упёрся в лиловые отметины на шее. Поджав губы, Гермиона твёрдо намерилась свести их, но язык почему-то не мог пошевелиться и произнести нужное заклинание. — Ну же, давай, дура! — Крикнула она сама на себя. И тут же сказала заветные слова, убирая синяки лишь на видимых частях тела. Остальное… Ей безумно хотелось оставить их. Это было такое больное желание, что она не могла противиться. Пусть хоть что-то останется… Подхватив со стола книгу, гриффиндорка вышла в гостиную, оглядываясь. На глаза тут же попался Невилл, сидящий за столом и играющий сам с собой в магические шахматы. То, что нужно! — Привет, Невилл! — Воскликнула она, натягивая на лицо улыбку. Парень слегка дёрнулся, явно не ожидая её появления и недоумённо уставился на девушку. Интересно, он уже знает? — При… Привет, Гермиона, — улыбнулся он, и на душе стало немного светлее. Не знает. — У тебя всё в порядке? Мне кажется, ты плакала… — Нет-нет! — Замотала головой она. — Просто спала мало, поэтому такие красные глаза. Слушай, у меня к тебе просьба. Ты бы не мог передать Гарри с Роном вот эту книгу, и попросить обязательно прочесть на указанной странице. Это очень важно. — Конечно. — Кивнул парень, явно понимая, что лучше не задавать лишних вопросов. — Они как раз в комнате, сейчас отнесу. — Спасибо большое! — Улыбнулась она, отдавая ему книгу и сжимая трясущиеся от волнения руки в кулачки. — Я подожду тебя здесь, расскажешь что и как, ладно? — Без проблем. — Невилл встал и через минуту скрылся за дверьми мужской спальни. Теперь оставалось только ждать.