Sweet dream

Подперев рукой подбородок, Драко с тоской ковырялся ложкой в тарелке с кашей, такой же склийзкой и тягучей, как мысли в голове. Всё смешалось, будто краски на палитре, упавшие на пол из рук неудачливого художника. В этой неразберихе он не мог выделить хотя бы одну более-менее связную мысль, слишком много всего случилось за вчерашний день: разговор с Грейнджер (ну, не только разговор), перепалка с Поттером, сломанный нос и ебучая Паркинсон, которая вот так просто всем всё рассказала. Куда ты лезешь, сука? Кто тебя вообще за язык тянул? К тому же, почему-то слова Грейнджер «я что-нибудь придумаю» вызывали какое-то неясное беспокойство. — Чего раскис? — Сидящий рядом Нотт ткнул локтём в бок, вырывая из не самых радужных мыслей. Оторвав задумчивый взгляд от тарелки, блондин взглянул на друга. — Ты чего, всё ещё паришься из-за выходки Паркинсон? — Ну что ты, конечно нет, — язвительно начал Малфой, — она ведь всего лишь полила меня грязью прямо на глазах моих друзей. Чего бы мне париться? — Слушай, — абсолютно серьёзно произнёс Тео, и Драко отметил, что на сей раз в его глазах нет и намёка на усмешку. — Забей. Серьёзно. Ты ведь и до этого иногда трахал грязнокровок. Просто Пэнс так взбесилась из-за того, что ты реально часто начал пропадать. И ей кажется, что ты не просто трахаешь эту гриффиндорскую сучку. У неё складывается ощущение, что между вами есть что-то большее… Ох, Теодор, знал бы ты, как в самом деле обстоят дела… Расскажи он тебе правду, ты бы поседел от ужаса. Вы только вдумайтесь: Гермиона Грейнджер его Судьба. Причём, да, с большой буквы. Видите ли, так Вселенная распорядилась, и это никак не поменять! Вчера, с усилием вчитываясь в текст книги, слизеринец, не с первого раза, но уяснил смысл написанного. И прогнозы на дальнейшую, мать его, жизнь были весьма удручающими. Ему либо придется всегда, всегда, мать вашу, до окончания своих дней чувствовать невыносимую нехватку этой… бестии, медленно, но неотвратимо сходя с ума из-за постоянных снов, либо оставаться с ней. Навсегда. И это слово пугало. Как вообще такое могло случиться, о Мерлин! Конечно, мысли о втором варианте отдавались каким-то сладко-щемящим чувством в сердце, но чёрт… Разве может он, Драко Малфой, вот так просто взять, и отказаться от всего, что было раньше? От всех своих слов, всех своих утверждений, своих принципов? И тут же, этот противный голос в голове шепнул — ты уже это сделал. В тот момент, когда впервые увидел Грейнджер в своих снах. А когда признался самому себе, что хочешь её — заколотил последний гвоздь в крышку своего гроба, хороня себя живьём в этом омуте её прекрасных глаз. Кстати, о ней. Он взглянул на стол Гриффиндора. Девушка сидела абсолютно одна, до ужаса поникшая: Поттер с Уизли сидели в компании Симуса и Невилла, причём, последний то и дело поглядывал на Грейнджер. И чего это он так смотрит на неё? Чего вылупился, а ну отвернись! Вдруг, словно почувствовав его взгляд, она подняла голову, и Драко отметил про себя, насколько измученный у неё вид: красные опухшие глаза, бледные щёки и тёмные круги, глубоко залегшие под глазами. От этого стало ещё тоскливей: видеть, как она убивается по рыжему и очкарику было, мягко говоря, неприятно. Внутри шевельнулось какое-то противное чувство, а голосок в голове вновь шепнул: а вот по тебе она так не убивалась бы. Посмотри, Малфой, насколько она болезненно переживает разлад с этими двумя идиотами, и сравни с тем, как ей было похуй на тебя после того… случая. Словно ты ничего вообще для неё не значишь. На мгновение их взгляды пересеклись, после чего гриффиндорка вновь уставилась в свою тарелку. Но в этот миг блондин словно кожей ощутил всё её отчаяние. Что, Грейнджер? Что я могу сделать для тебя, чтобы ты не убивалась так? И тут же осёкся, отчётливо понимая, что теперь ему, блять, не просто трахать её хочется. Ему хочется видеть её улыбку, которую она ни разу не посылала ему, а только своим ебучим дружкам. Он хочет слышать её смех, хочет, чтобы она не грустила… И от этого чувства стало страшно: он никогда раньше не испытывал ничего подобного. Что это? Что заставляет его сердце биться чаще, стоит только встретиться с ней глазами? — Ла-а-адно, теперь и я уже не совсем уверен, что вы просто трахаетесь. — Задумчиво тянет Нотт, заметив этот их обмен взглядами. — Расскажешь? — Может быть, — хмыкает Драко, поднимаясь из-за стола, — но не сегодня.

***

Ей было безумно больно. В тот момент, когда за спиной тихо скрипнула дверь, Гермиона резко обернулась и увидела на пороге мужской спальни слегка поникшего Невилла. Пытаясь подавить в груди нарастающее чувство тревоги, девушка улыбнулась другу, сглатывая слюну, не желающую спускаться по вмиг пересохшему горлу. — Ну что? Ты отдал? — Нетерпеливо выпалила она, когда парень подошёл ближе. — Да, но… — Невилл запнулся, в нерешительности останавливаясь около дивана. — Что они сказали? — Руки вновь начинали потрясываться, а голос надломлено прерывается. — Ничего. Они лишь молча кинули книгу на стол. — Он развёл руками. — Прости, Гермиона, если я что-то ещё могу сделать… — Нет… — Плечи поникли, и девушка ощутила, как горячие слёзы вновь наворачиваются на глаза. Поспешила встать с дивана — не нужно ей, чтобы Невилл видел, как она плачет. — Спасибо, ты и так уже много сделал. Влетев в свою комнату так, словно за ней гнались все дементоры Азкабана, гриффиндорка бросилась на кровать, утыкаясь лицом в подушки, глуша собственные рыдания. Мерлин, какая же ты дура! Как ты только вообще додумалась молчать?! Почему ты не сказала им обо всём раньше! А теперь… теперь они тебя настолько презирают, что даже не хотят слушать твои объяснения, больше похожие на оправдание. А всё происходящее ведь и вправду выглядит как глупая шутка судьбы, словно кто-то свыше решил поиздеваться над ней, посылая все эти несчастья на её голову. Где, в чём она так провинилась, что разгневала Вселенную? Сон ни в какую не шёл, в голове во всю крутились какие-то неясные мысли, из-за чего голова просто дико раскалывалась. Мозг пух от этих дум, давя изнутри на черепную коробку. Всю ночь девушка провела в каком-то подобии агонии, то просыпаясь и убивая себя, загоняя всё глубже и глубже в эту тьму, то проваливаясь в тревожную, беспокойную дремоту. А потому, встав с утра, ни капли не удивилась, что выглядит настолько плохо — ночные стенания не прошли даром. И вот, когда она в полном одиночестве подходила к привычному месту за завтраком, до её ушей донёсся злобный голос Гарри. — Я думаю, тебе не за этот стол. Кажется, распределяющая шляпа ошиблась, и зелёный цвет подошёл бы тебе больше. Ничего не ответив, она лишь прошла мимо, усаживаясь на скамью и с отвращением уставилась на еду. Аппетита не было. Была лишь тупая ноющая боль в сердце, медленно, но уверенно превращающаяся в полную апатию, сметая всё на своём пути. Гермиона ощущала себя так, словно выпила тройную дозу подавителя эмоций за раз. В попытках отвлечься от этих мыслей, она оторвала глаза от стола и тут же наткнулась на этот ледяной взгляд. Вот только… Задумывались ли вы когда-нибудь, как может быть лёд тёплым? Это невозможно, однако, именно такая ассоциация сейчас всплыла в голове: Малфой смотрел на неё с каким-то сожалением, с грустью, словно… поддерживая? Бред, быть того не может. Но отчего-то в груди стало на один градус теплее, ведь теперь в его глазах не было ни грамма презрения и ненависти. Хотя бы он не смотрит на неё так, как теперь смотрит Гарри. Вот уж и вправду смешная шутка — ей сочувствует слизеринец, а лучшие друзья ненавидят и презирают. Когда же это случилось? И когда тебе вдруг начало становиться лучше от его взгляда? В какой момент, Грейнджер, ты вдруг начала искать в нём поддержки? В какой момент тебе стало не всё равно до него и его эмоций, его мнения? У неё никак не находилось ответов. Но одно Гермиона знала точно: она должна проверить. Попытаться что-то изменить. Она просто не простит себя, если хотя бы не попробует. Одна часть души дико бушевала, противясь этому решению, настойчиво требуя просто смириться. Но гриффиндорка старалась не слушать. Если она смирится, то что дальше? В книге ясно описано, что у неё всего два варианта: остаться одной, убежать на край света и жить, постепенно сходя с ума, или принять как данность всё происходящее, принять то, что предначертано, и остаться с Малфоем. Всего два варианта, но, чёрт, какое же сложное решение она должна принять! Но перед этим, обязательно нужно проверить, верно ли решено данное уравнение. И, кажется, она нашла, кто ей поможет это проверить. Гермиона шла по коридору, неся в руках тяжелую стопку книг, которую намеревалась вернуть в библиотеку, когда её кто-то её окликнул. На секунду показалось, будто это был он, но наваждение тут же спало, стоило только обернуться. Книги начали стремительно выскальзывать из рук, с громким звуком падая на пол. Девушка раздосадовано топнула ножкой и гневно уставилась на виновника сего происшествия. — Привет, Гермиона! — На неё смотрел блондин, неловко улыбаясь. — Давай, помогу поднять. И кто это? Она судорожно перебирала в голове всех знакомых, которых, на самом деле, было не так уж и много. Не найдя ничего подходящего, лишь сильнее нахмурилась, собирая упавшие книги. — Прости, мы не знакомы, — вновь улыбнулся парень, поднимая с пола последний громоздкий талмуд и заглядывая ей в глаза. — Я Астин Бран, учусь на курс младше тебя, Когтевран. — Эм, привет, — произнесла она, пытаясь растянуть губы в подобие улыбки, — ты что-то хотел? — Да, вообще-то… да. — Затем, взглянув на оставшиеся в её руках книги, предложил. — Ты в библиотеку? Я могу помочь, пойдём? — Ну, хорошо, — чувствуя дикое изумление и смущение, согласилась девушка. Он подхватил оставшиеся в её руках книги. — Так что ты хотел? — Прости, что так прошу об этом, но мне сказали, конечно же, абсолютно по секрету, — он лукаво подмигнул, — что ты лучшая ученица школы, да и к тому же староста. А потому, позволь обратиться к тебе за помощью. Я бы очень хотел, чтобы ты помогла мне с Зельями, они ни в какую не хотят со мной дружить. Честно признаться, в любой другой момент своей жизни, Гермиона бы скорее всего отказала. Но сейчас, глядя на этого высокого парня, почувствовала, как внутри теплится надежда: вот ведь, бери и проверяй, насколько реально всё, что ты вчера вычитала, и можно ли это как-то снять. Перед тобой прекрасный «экспонат». Гермиона незаметно окинула взглядом идущего рядом парня: длинные густые светло-русые волосы, забранные в высокий хвост, ярко-синие глаза обрамлены светлыми, почти белыми ресницами, по-лисьи изогнутый нос, довольно пухлые губы и острый подбородок. Да уж, признаться, нужно быть полной дурой, чтобы не заметить, что парень слева от тебя — настоящий красавчик. А потому, собрав всю уверенность в кулак, девушка решила согласиться — ведь по сути, не только она ему поможет, но и он ей. — Конечно, мне не сложно. — Пытаясь включить всё своё обаяние, протянула она. — Это прекрасно! — Он, кажется, был искренне рад. — Когда у тебя будет свободное время? — Я думаю, что сегодня вечером могу выделить пару часов. — Ответила гриффиндорка, пытаясь подавить какое-то неясное чувство внутри, словно маленькая кошечка провела коготком по грудной клетке. Немного поболтав и вернув книги на нужные места, они условились встретиться в библиотеке около семи часов вечера. И, нужно сказать, что Гермиона с нетерпением ждала этого момента, на некоторое время позабыв о разладе с друзьями. Повседневные обязанности захлестнули её с головой, и одинокой она ощущала себя лишь в начале дня, когда на первых двух занятиях Гарри и Рон, прихватив с собой ещё вдобавок Невилла, пересели за другие парты, оставляя девушку совершенно одну. От этого щемило в груди, но Гермиона стоически держалась, пытаясь не дать паре слезинок скатиться по щеке. Она сидела в кабинете ЗОТИ, грустно уставившись в текст лежащего на парте конспекта, пытаясь вникнуть в суть темы. И, резко вздрогнула, когда на парту рядом опустилась чья-то сумка. Подняв глаза, так и застыла, теряя дар речи от изумления. Пару раз моргнула, пытаясь согнать наваждение. Чёрт, может, она спит? — Ты… Ты чего здесь…? — Выдавила она, всё ещё в диком удивлении продолжая смотреть на новоявленного соседа. — А что, тут разве занято? — Пожал плечами Малфой, по-хозяйски опускаясь за парту и, поджав губы, оглянулся по сторонам. — Вроде бы, нет. Гриффиндорка всё ещё находилась в какой-то прострации: мозг просто не мог поверить в то, что в это мгновение Малфой, на виду у всех, уселся за её парту, так по-обыденному устраиваясь рядом и максимально бесцеремонно заглядывая в её конспект. Кажется, мир свихнулся, а ты, Гермиона, больше всех. — Ты что творишь? — Прошипела она, исподтишка оглядываясь вокруг. Ну конечно. Затылок прям прожигал взгляд Гарри, наблюдавшего за происходящим. Да и взгляд компашки слизеринцев… Казалось, у них сейчас глаза лопнут он удивления. — Малфой, ты что удумал? — Ничего. — Так же тихо ответил он, вновь пожимая плечами и, о Мерлин, улыбаясь. Она впервые видела такую улыбку от него. Он прям не перестаёт удивлять сегодня. И это пугает, заставляя насторожиться. — Слушай, если это очередная твоя шутка… — Начала она, гневно хмуря брови. — Мерлин, Грейнджер, — парень закатил глаза, становясь больше похожим на привычного Малфоя, — я просто заебался смотреть на твой поникший вид. Прям вымораживает. Сидишь одна, как брошенный щенок. Только лиричной музыки не хватает. — Спасибо за жалость. — Отчеканила девушка, сжимая зубы. Ну спасибо, блин! Вот только этого от тебя мне не хватало! — Не кипятись, дурёха, — усмехается парень, — я люблю щенков. — И, наклоняясь ближе, шепчет. — Особенно, если на их шее такой прелестный красно-золотой поводок. Чёрт. В мозгу сразу же вспыхивает воспоминание: кабинет Зельеварения, стол и то, как он тянет на себя, держась за её гриффиндорский галстук. Чёрт, чёрт, чёрт! Выкинь из головы это, Гермиона! Сосредоточься на всём, чём угодно, но не смей краснеть! Но она краснеет, и Драко довольно улыбается, прекрасно понимая, что означает эта её реакция. Ему нравится. Нравятся её залитые смущением щёки, слегка сбившееся дыхание. Вспоминай, Грейнджер, ведь это приятно. И это поможет тебе отвлечься от твоих грустных дум. Нужно отметить, что слизеринец сам не осознал, по какой причине ноги притащили его именно к ней. Предыдущие два занятия он сидел, и прямо физически ощущал ту тёмную ауру, что густым облаком исходила от поникшей гриффиндорки, одиноко сидящей за партой. Два ебаната свалили, в наказание забрав ещё и Долгопупса. И слизеринец позволил себе эту маленькую шалость. А оно того стоило. Эти охуевшие взгляды друзей, её взгляд. Бесёнку внутри нравилось это представление, заставляя упиваться ощущением всеобщего шока. Порыв был странный, но какая разница? Ты ведь всё решил уже для себя, Драко. Так зачем скрывать то, что скоро и так станет ясно, благодаря стараниям Паркинсон. Он всего лишь подлил масла в огонь. Гермиона уже было открыла рот, чтобы высказать ему парочку «лестных» слов, но именно в этот момент в кабинет зашёл Снейп, заставляя учеников замолчать, а потому, пришлось ограничиться простым «заткнись» и уткнуться в учебник. Она внимательно записывала конспект, старательно игнорируя сидящего справа Малфоя, как вдруг ощутила его горячую ладонь на своём колене. Рвано выдохнув, девушка с возмущением взглянула на того. — Ты чего творишь? — Еле слышно шепнула она, прекращая записывать. — Тише, Грейнджер, — так же тихо шепнул он, усмехаясь и разглядывая записи на доске, — ты пиши, не отвлекайся. Его рука скользнула чуть выше и глубже, чуть сжимая, обжигая внутреннюю поверхность бедра. — Малфой, прекрати. — Гриффиндорка чувствовала, как голова медленно начинает плыть, а щёки заливаются ярко-алым румянцем. — Остановись! Вдруг кто-то увидит? Он ничего не ответил, лишь вновь переместил руку выше, пробираясь под подол юбки. Руки начинали потрясываться, и, к своему ужасу, девушка ощутила, как от его прикосновений медленно, но верно, она начинает возбуждаться — теплый комок неумолимо завязывался внизу живота, безумно отвлекая от лекции. — Малфой! — Шипит она, с силой сжимая бёдра. — Перестань, прошу тебя. — И не подумаю. — Он смотрит на неё, и она тонет в его огромных зрачках. — Ты никогда не представляла этого во время занятий? — Нет! Во время занятий нужно думать об учебе! — Грейнджер поджимает губы. — Руку убери. — Ну, вот теперь будешь. — Кончиком пальца он всё же касается её трусиков, слегка надавливая, заставляя закусить нижнюю губу, чтобы сдержать отрывистый вздох. И тут же убирает ладонь, как ни в чём не бывало берёт в руки перо и начинает конспектировать. Козёл! Наглый, самовлюблённый козёл! Гермиона вся кипит, злясь на него за эту глупую выходку и за то, что он, чёрт подери, добился своего! Все мысли предательски возвращаются лишь к растянувшемуся внизу живота и полыхающему Адским пламенем шару возбуждения. Она понимает, насколько влажно стало между ног, и во всём виноват он! — Клянусь, Малфой, если я не смогу сдать эту тему, прибью тебя. — Шепчет она, а блондин лишь довольно улыбается. Гермиона, гневно хмуря брови и внутренне обругивая Малфоя всевозможными словами идет по коридору, принципиально не замечая никого вокруг, как вдруг, сильная рука хватает и тянет на себя. От испуга девушка оглядывается по сторонам и понимает, что оказалась в том самом туалете, где находится вход в Тайную комнату. — Ну и? — Снова сдвигая брови, спрашивает она, негодующе глядя на стоящего перед ней Малфоя. — Что это было? — Что именно? — Он подходит к ней ближе, прижимая к стене и зарываясь пальцами в копну пушистых волос, пронзительно глядя в глаза. — То, что было на уроке? Или то, что собираюсь сделать сейчас? — Я о том, как ты… — Гриффиндорка судорожно выдыхает на полуслове, когда он жадно касается губами её шеи, обжигая, заставляя пылать. — Малфой… — Тише, — шепчет в ухо, прикусывая мочку, — Мерлин, ты так восхитительно пахнешь… — Нас могут увидеть! — Она отчаянно борется с вновь нахлынувшим желанием, которое смогла подавить только к концу урока. — Здесь кроме Плаксы Миртл никого не бывает, — он спускается ниже, проводя языком мокрую дорожку, заставляя ноги становиться ватными. — Ну же, Грейнджер, не упрямься. Я с ума схожу, постоянно хочу тебя… И она не упрямится. Просто не может противиться, слыша лёгкую хрипотцу в голосе, ощущая, как его рука скользит под юбку. Инстинктивно выгибается навстречу, отдаётся без остатка, растворяется в его ласках. Драко срывает с её губ тихий стон, когда сквозь тонкую ткань рубашки прикусывает нежный сосок, а рукой пробирается под трусики и начинает медленно, дразня, ласкать клитор. Гермиона запускает пальцы в его волосы, слегка оттягивает, царапая ногтями кожу. Всё тело горит, словно охваченное огнём. И так происходит каждый раз, стоит ему только прикоснуться. Парень спускается ниже, целует живот, обхватывая руками упругие ягодицы. Гриффиндорка смотрит на него сверху вниз, теряясь в этом взгляде и задыхается, прогнувшись всем телом, когда он прикусывает нежную кожу на внутренней поверхности бедра, тут же зализывая место укуса. — Тише, кошечка, — мурлычет он, упиваясь происходящим, — ты ведь сама боялась, что нас могут увидеть. Не привлекай лишнего внимания. Девушка лишь молчит, закрыв глаза и прислонившись затылком к холодной стене. Парень поднимается выше, выцеловывая каждый сантиметр кожи, пуская по телу электрические импульсы, собирающиеся истомой внизу живота. Подцепив зубами резинку её трусиков, он медленно стягивает их вниз и закидывает её ногу себе на плечо. — Малфой… — она слегка встревоженно заглядывает в его глаза, а он лишь усмехается. В тот момент, когда он коснулся её, окружающий мир перестал существовать. Исчезло всё, кроме его дразнящего языка и волн удовольствия, накрывающих с головой, заставляющих потеряться в реальности. Протяжный стон вырвался из груди, Гермиона поспешила закрыть рот ладонью. Мерлин, это какое-то сумасшествие. Он вылизывал её так, словно это было самое вкусное на свете лакомство, самое желанное. И, видит Бог, ему нравилось. Слизеринец чувствовал, как неприятно трётся о штаны налитый кровью член, но безумно хотел доставить Грейнджер удовольствие. Этот стон выбил из его головы все мысли, оставляя только её вкус и запах. На мгновение оторвавшись, он взглянул на девушку, ехидно улыбнувшись и медленно ввёл в неё пальцы, впитывая каждую эмоцию, отобразившуюся на её лице. Она подаётся навстречу, насаживается на них сама, чуть ли не хныча от ревущего внутри желания, а когда Драко, двигая в ней пальцами, вновь принимается ласкать языком, издаёт второй стон, громче, чем предыдущий. — Ещё один такой стон, и я трахну тебя прямо здесь, — хриплым голосом рычит он, продолжая трахать её пальцами. Гермиона смотрит на него, улыбаясь, закусывает нижнюю губу и вновь стонет, специально, провоцируя. — Сама напросилась! Он резко поднимается и впивается поцелуем в её губы. Девушка ощущает на них свой собственный вкус, и это так странно и возбуждающе одновременно. Драко расстёгивает брюки и, подхватив Грейнджер, приподнимает, прижимая к стене, заставляя обнять бёдрами. Грейнджер шумно дышит и сама слегка опускается, насаживаясь на его член, выбивая из груди сдавленный стон, который он глушит, уткнувшись в девичье плечо. Горячо, страстно. Так по-животному. Резкие толчки, укусы, новые засосы, оставленные в порыве безудержного желания. Она впивается ногтями в его спину, оставляя красные отметины, тянет его волосы, а он вколачивается в её тело, так быстро и грубо, как никогда раньше. — Мерлин, Грейнджер, что же ты творишь со мной… — Шепчет он, и это последнее, что гриффиндорка слышит перед тем, как оргазм вскидывает её на вершину блаженства, заставляя всё внутри разорваться на мириады звёзд.

***

— Кажется, я испортил самую порядочную ученицу Хогвартса. — Усмехается Драко, наблюдая, как Гермиона вновь убегает, заливаясь краской стыда.