Sweet dream

«Официант, что этот флафф делает в моём порно?!»

***

Если бы пол года назад Гермионе кто-то сказал, что однажды она будет просить кого-то с ней переспать, то девушка вломила бы неудачливому шутнику, предварительно покрутив пальцем у виска. Ну только вдумайтесь, где это видано — Гермиона Грейнджер, порядочная и невинная до мозга костей, предлагает кому-то заняться с ней сексом! Звучит как самая бредовая на свете идея! Просто уму непостижимо! Но вот теперь, она сделала это. Более того — она сказала это, мать его, Малфою! Грёбаному Драко Малфою, заносчивому, высокомерному слизеринцу, которого всю свою школьную жизнь ненавидела всеми фибрами души. Ещё в прошлом учебном году она презирала его, и даже в самых страшных своих кошмарах не могла представить, что может позволить этому жалкому хорьку притронуться к себе. А сейчас… Сейчас она стоит и смотрит на него с мольбой, сгорая от его взгляда, желая на свете лишь одного — его. Она плавится от желания, утопает в нём, и только Малфой может спасти её. Только его руки, его губы могут даровать ей облегчение, только его ласки могут усмирить полыхающий внутри огонь вожделения, так больно жалящий рёбра изнутри, скручивающий внутренности в тугой комок, заставляя вязкую влагу чуть ли не течь по бёдрам. Тем утром она даже не подозревала, насколько мучительным для неё будет этот день. Сидя за завтраком в самом прекрасном настроении, девушка предвкушала предстоящий поход в Хогсмид с друзьями. Более того, она пригласила присоединиться к ним Астина: Гарри, кажется, довольно быстро сошёлся с ним, особенно учитывая, что парни вместе болели за одну команду по квиддичу. И теперь на одного постоянно жужжащего о спорте человечка в их компании стало больше. Честно признаться, в те моменты, когда они уже вчетвером сидели где-нибудь во дворе и обсуждали всё на свете, она чувствовала себя почти счастливой. Почти. Это слово неприятно жужжало в голове, словно огромная назойливая оса, от которой никак не удавалось отмахнуться. Оса по имени Драко Малфой постоянно кружила внутри, жаля острым ядовитым жалом куда-то в районе сердца, отравляя, заставляя чувствовать легкую горечь на задворках сознания. Но девушка стоически старалась не замечать этого мерзостного ощущения. И днём ей это удавалось хоть сколько-то, в отличие от ночи. Она не высыпалась. От слова совсем. Кажется, теперь понятно, каким способом будет на неё воздействовать Судьба, если не покориться ей. Этот сон… Был ярче, чем всегда. Намного. И он был такой… Словно расплавленное золото, вылитое на нежную кожу. Обжигающий. А ещё, к своему ужасу, вчера гриффиндорка осознала, что даже удовлетворить себя самостоятельно не может! Ну не бред ли? А потому, промучавшись пол ночи от возбуждения и бессонницы, девушка еле как собралась на завтрак. Сил придавало лишь ожидание прогулки с друзьями, которая должна была стать незабываемой. И благодаря Малфою, она стала незабываемой, это точно. В тот момент она слушала рассказ Астина, как на одном из занятий появился Пивзз и, с громким хохотом вылив ведро какой-то вонючей болотной жижи на преподавательский стол, скрылся в неизвестном направлении, сорвав тем самым урок Трансфигурации. — Нам потом долго пришлось доказывать МакГонагалл, что это не мы виноваты, но ей было совершенно всё равно, потому что она заставила нас вручную, боггарт подери, оттирать всю эту вонючую субстанцию! — Слегка обиженно произнёс парень. Гермиона громко засмеялась, глядя на его надутую мордашку, представляя его, с таким выражением лица, тряпкой в одной руке и ведром в другой. — Вот ты смеёшься, а мне не смешно! Кажется, я всё ещё воняю какой-то болотной тиной, вот, понюхай! — И он, сам уже не сдерживая смеха, протянул ей рукав кофты. И вдруг, она услышала голос, от которого улыбка медленно сползла с лица, а ноги чуть было не подкосились. Чувствуя, как всё внутри переворачивается, она оглянулась. Мерлин… Малфой. Что ему нужно? Опять хочет устроить очередную сцену? Нервно оглянувшись по сторонам, Гермиона уставилась на неумолимо приближающуюся бурю по имени Драко Малфой. Его глаза так и полыхали гневом. Он подошёл, обдавая своим безумно-охерительным запахом, злобно глянув на её спутника. В голове кружилось столько вопросов. Кажется, она даже попыталась спросить, что здесь происходит, но… Но все мысли разом улетучились, стоило только ему коснуться своими губами её губ. Сердце, пропустив пару ударов, забилось в бешенном ритме, разгоняя кровь до звона в ушах. Всё вокруг померкло, словно переставая существовать, отпадая как ненужные картонные декорации, оставляя лишь ощущение его тёплых, слегка сухих от холода губ. Холодные ладошки неосознанно потянулись обнять его, прижать ближе, чтобы навсегда потеряться в этом безумном ощущении, но тут же отдёрнулись, заставляя отшатнуться, как только в мозг, сквозь одурманивающую пелену моментально вспыхнувшего желания пробилась мысль, такая острая и болезненная, что только что выпрыгивающее из груди сердце судорожно сжалось. Гарри. Отпрянув от блондина, Гермиона почувствовала, как секундой ранее пылавшие внутренности покрывает колючая корка льда. Этот взгляд… Мерлин, никогда. Он никогда её не простит. Малфой что-то произнёс, едко ухмыляясь, но она не слышала. Всё её внимание было сосредоточено на выражении лица друга. Девушка отчаянно пыталась уловить хоть какой-то намёк на то, о чём тот думает. Но ничего. Полная пустота, чистая страница книги. Она лишь заметила, как медленно что-то угасает во взгляде друга, отчего захотелось сжаться в комочек и заскулить от боли и обиды. Почему ты такая дура, Гермиона? — Гарри, пожалуйста, я… — Только и смогла она выдавить из себя, чувствуя, как на глаза наворачиваются непрошенные слёзы. — Я ведь тебе рассказывала. Это была отчаянная мольба. Просто неосознанный крик души, первое, что вырвалось. Ссылаться на собственное бессилие… Это так глупо, Гермиона! Не ты ли не так давно била себя в грудь кулаками, крича, что сделаешь всё возможное, лишь бы не признавать победу за Судьбой? Не ты ли убеждала не только Гарри, но в первую очередь саму себя в том, что выход есть, а Малфой тебе на самом деле не нужен вовсе, и всё произошедшее — лишь какая-то нелепая ошибка? — Ладно. — Усмехнулся друг. — Хорошо, Гермиона. — Что… Что ты имеешь ввиду? — Внутри что-то словно оборвалось, падая куда-то в пропасть. — Делай что хочешь. Это твоя жизнь. И твой выбор. Я устал. И в самом деле, в его взгляде, в его голосе сквозила такая дикая усталость, что безумная жалость поднялась в душе Гермионы, заполняя собой всё её сознание. Она лишь молча наблюдала, как друг заходит обратно в «Три Метлы», совершенно не обращая внимания на то, что Малфой обратился к ней с каким-то вопросом. А потом, миг — и она чувствует, как по-зимнему холодный ветер ерошит волосы, ноги сами собой несут к двери, за которой скрылся Поттер, рука сама тянется к ручке… И вот, она стоит перед другом, который, словно ничего не произошло, сидит за их столиком, в компании недоумённого Рона и потягивает самое вкусное на свете сливочное пиво. — Гарри, пожалуйста… — Шепчет она, с мольбой заглядывая в глаза друга. — Сядь пожалуйста, Миона. — Мягко говорит он, старательно отводя взгляд куда-то к окну, и лишь крепко сжатая на ручке кружки ладонь выдаёт его настроение. — Сядь, и мы наконец-то поговорим об этом. — Прости меня… — Вновь шепчет она после пятиминутного молчания, заполненного тихими вздохами слегка опьяневшего Рона и напряженным молчанием Поттера. — Не извиняйся. — Наконец, произносит он, делая большой глоток из кружки. — Честно признаться, глубоко в душе, я почему-то знал, что к этому всё и сведётся. — В каком смысле? — Нахмурилась девушка, тряхнув растрёпанными волосами. — В прямом, Гермиона. — Он посмотрел ей прямо в глаза, заставляя слегка смутиться. — Я знал, что ты не добьёшься успехов в своей идее прекратить то, что между вами происходит. Я же вижу, как вы друг на друга смотрите. Поверь мне, я всё вижу, Миона. Более того, нужно быть слепым, чтобы этого не заметить! — И ты… — Не перебивай меня сейчас, пожалуйста. — Мягко, но при этом строго попросил Гарри, останавливая подругу жестом. — И как бы мне ни было неприятно от осознания, что это Малфой… — Он помолчал, словно обдумывая что-то и приходя к какому-то собственному выводу. Затем, кивнул головой, явно согласившись сам с собой. — Да. Как бы мне ни было противно от того, что у тебя с Малфоем может быть что-то… такое, я приму это, Миона. Я долго обдумывал то, что ты рассказала мне тогда в библиотеке, и если в первые минуты был всеми руками за твою идею, то сейчас… — Гарри! — Воскликнула Гермиона, не в силах больше молчать. — Я не собираюсь иметь что-то общее с Малфоем! И вообще, я не… — Миона, — мягко улыбнулся ей друг, нежно беря маленькую ладонь в свою, — ты можешь соврать мне. Можешь соврать Рону. Можешь соврать всем окружающим тебя людям, но не ври, пожалуйста, себе. Да, как я уже сказал, мне не нравится мысль о тебе и Малфое. Но это твоя жизнь, и, пусть и с трудом, но я приму твоё решение. Это твой выбор, и сейчас я понимаю, что моё личное отношение к этому человеку никак не должно сказываться на тебе. Может, он и вправду не так уж плох, раз что-то в нём ты нашла? Гермиона чувствовала, как по щекам катятся крупные горячие слёзы, оставляя за собой солёные дорожки, падая куда-то вниз с подбородка. Только что Гарри собственноручно разрешил одну дилемму в её голове, и так же, собственными словами, усложнил другую. Он открыл ей двери, подтолкнул к тому, что может облегчить её страдания, но… Она не была бы Гермионой Грейнджер, если бы так просто позволила себе сдаться. И она не сдавалась. Несмотря на этот разговор с Гарри, девушка упрямо продолжала свои попытки переключиться с одного блондинчика на другого, упорно игнорируя сопротивление собственного же тела. Каждую ночь, словно в наказание, она видела эти чертовы сны. Каждую ночь Малфой, словно личный палач пытал её, но не привычными орудиями, а горячими поцелуями, своими прикосновениями, губами, языком, пальцами. И она сходила с ума, просыпаясь от того, как собственными губами выстанывает его имя. Она просыпалась, ощущая себя самой несчастной на свете, но просто не могла позволить себе отступиться. Гермиона дала себе обещание, что что бы ни происходило, но в течение месяца сделает всё возможное… И она делала. Стоически выдерживала каждую ночь, перед которой, к слову, ставила всевозможные закрывающие заклинания на собственную дверь. Честное слово, всё чаще ей казалось, что ещё немного — и она точно обнаружит себя стоящей перед Малфоем на коленях, умоляющей сделать с ней всё, что ему захочется.

***

После похода в Хогсмид, Гермиона поняла две вещи: то, что они с друзьями весьма задержались в «Мётлах», и то, что она перепила. Она не была слишком пьяна, вовсе нет. Просто щёки пылали, ноги были слегка ватными, а тело таким лёгким, что казалось, взмахнёшь руками — и улетишь за облака. К слову, Рон был не лучше — он тихо икал и пытался переставлять заплетающиеся между собой ноги. Из всех троих, казалось, самым трезвым был Гарри, тепло улыбающийся на каждую глупую шуточку и мягко приобнимающий за плечи. Добравшись до своей комнаты, Гермиона, скинув с себя верхнюю одежду, рухнула на постель, чувствуя, как наваливается блаженная дремота, пеленой обволакивая сознание. И в этой пелене, как заезженная пластинка, вновь появился он. И, к своему же ужасу, Гермиона осознала, что не поставила ни одно из ставших привычными заклинаний на дверь. И вот теперь она стояла перед ним, на чертовой Астрономической башне, пытаясь собрать остатки самообладания и не натворить глупостей. Но губы, словно не желая слушаться, прошептали сами собой. — Переспи со мной. На секунду ей показалось, что весь окружающий мир замер — настолько оглушительно прозвучал этот шепот. В ушах звенело — так тихо стало вокруг. И когда смысл сказанного наконец-то дошёл до затуманенного желанием мозга, Гермиона ощутила, как краска дикого стыда заливает лицо, а внутри разверзается огромная дыра отчаяния. Ты прокололась, Грейнджер. Пролетела по всем фронтам, не смогла сдержать данного самой себе обещания, тупоголовая идиотка. Ты только что собственными губами, которыми совсем недавно клялась своим друзьям, что и на милю не подойдёшь к этому белобрысому засранцу, вынесла самой себе смертный приговор. Как минимум, смерть от стыда гарантирована. — Что? — Недоуменно выдавил между тем парень, во все глаза глядя на неё. Честно признаться, смысл сказанного никак не хотел доходить до него. На секунду Драко даже подумал, что ему показалось. Однако, Грейнджер молчала, глядя прямо на него из-под нахмуренных бровей. — Что ты сказала, Грейнджер? — Переспи со мной. — Твёрдо повторила она, и в её голосе явственно звучал вызов. Это был вызов самой себе. Раз уж осмелилась ляпнуть такое — иди до конца. К тому же, хватит уже отрицать, дура, что тебе этого не хочется. Тебе это, боггарт подери, жизненно необходимо. Ещё чуть-чуть, и ты точно свихнёшься. — Интересное предложение, — губы слизеринца начали растягиваться в нахальной усмешке, — вот только твой дружочек запретил нам с тобой… — Малфой, сейчас здесь с тобой я, а не Гарри. Поэтому откинь свои вот эти насмешки. — Выпалила она, чувствуя, как внутри всё сильнее пульсирует комок желания. Это было дико странно. Словно всё её существо, находясь рядом с этим человеком, стремилось к нему в отчаянной попытке слиться воедино. Сейчас, в эту секунду это казалось таким нормальным, таким… правильным. Словно так и должно быть. — Прошу тебя, Малфой… Рывок — и его губы накрывают её, руки забираются под влажную рубашку, а в голове пульсирует, словно выжженное, одно лишь слово: моё. Это всё моё. Эти губы, эти руки, это тело. Каждый сантиметр этой нежной кожи, каждый завиток непослушных волос, каждая веснушка на вздёрнутом носике, каждая пушистая ресничка. Это всё его. Только его. И хрен когда он отпустит её добровольно. Девушка издаёт рваный вздох, когда Драко ласково проводит рукой вдоль её позвоночника, выцеловывая, вылизывая тонкую шею. Он словно наркоман, которому хочется ещё и ещё. И даже если следующая доза его убьёт, он согласен заплатить собственной жизнью за это наслаждение. — Драко… — Шепчет она судорожно, и ему кажется, будто сердце сейчас выпрыгнет из груди. Никто, никто и никогда не произносил его имя так. Мерлин, как же он хотел услышать этот тихий вздох, наполненный наслаждением, как хотел сорвать собственное имя с её губ. — Пожалуйста, Драко, не здесь. Ему требуется несколько секунд, чтобы осмыслить её слова. Конечно. Конечно, Грейнджер, всё, что скажешь. Да даже если ты сейчас скажешь ему ласточкой сигануть прямо отсюда вниз, он не раздумывая выполнит, стоит только тебе попросить. А она тем временем берёт его за руку и ведёт за собой. Абсолютно не понимая, что собирается сделать и куда пойти. Мысли путаются, не желая связываться в хоть какое-то подобие рациональных идей, лишь метаясь, словно птицы в небе после дождя. А потому, Гермиона хватается за первую же идею. Слизеринец послушно шагает за девушкой, чувствуя, как от места, где её ладонь соприкасается с его по телу словно расходятся электрические импульсы. Шея покрывается мурашками, а взгляд прикован к этой растрепанной макушке. Слабое свечение Люмоса на конце её палочки освещает стены холодным сиянием и полностью потерянный Драко сначала даже не замечает, куда они идут. — Грейнджер, — выдыхает он, когда девушка резко останавливается, — мы что, идём… — Ко мне в комнату. — Заканчивает она за него. Её голос еле заметно дрогнул, выдавая явную неуверенность. Подсознание орало, что не стоит этого делать. Вдруг кто-то из ребят не спит, вдруг кто-то увидит… Но тело не слушалось, словно заколдованное, будто кто-то наложил на него Империус и теперь управляет, как марионеткой. Губы сами прошептали Полной Даме пароль и, когда вход в гостиную Гриффиндора открылся, Гермиона осознала, что обратного пути уже нет. Точно почувствовав это волнение, Малфой провёл ладонью по её плечу. В тот же миг все сомнения оставили её, и девушка твёрдым шагом направилась в свою комнату. С каждым шагом, неумолимо приближающим к спальне, гриффиндорка чувствовала, как внутренности начинают словно полыхать, всё сильнее и сильнее. Возле двери она остановилась и резко развернулась, заглядывая парню в глаза, словно желая прочесть что-то. Его взгляд… Он был таким жгучим, переполненным диким, даже каким-то животным желанием, отчего Гермиона невольно закусила губу. — Грейнджер, — прошипел Драко, наблюдая, как юркий язычок скользит по губе, захватывая её внутрь. Казалось, ещё секунда, и он расплавится — настолько обжигающим было желание, накрывшее его с ног до головы. Он утопал в этом желании, и его спасательным кругом была она, эта вечно бесящая заучка. — Если ты хочешь, — шепчет она, прижимаясь спиной к деревянной двери, — то можешь уйти. Вот блять. Эта дура что, его… — Провоцируешь? — Усмехается он. — Нет, — мотает головой она. — Просто… Просто… Он затыкает её, прижимая к двери, накрывая губы своими губами, отчего по телу расходятся кучи мурашек, пробирающих от макушки и до самых пяток. Этот поцелуй опьяняет лучше любого алкоголя, заставляя всё существенное стать несущественным. Гермиона тихо стонет, не в силах сдержаться, совершенно позабыв обо всём на свете и страхе быть обнаруженной в таком… неловком положении. От этого стона у слизеринца сносит крышу. Тихо рыкнув, он распахивает дверь и вталкивает девушку комнату. Миг — и они возле кровати. Его руки скользят под её одежду, губы покрывают поцелуями нежную шею. Вновь тихий стон, как только его пальцы добираются ткани лифчика и сжимают маленькие твёрдые соски. И тут же она испуганно закрывает себе ладонью рот, слегка отталкивая парня от себя. — Малфой, — шепчет она в попытках вывернуться из его объятий, — пожалуйста, дай я поставлю заглушку на комнату. — Зачем? — Ухмыляется он и вновь приникает губами к изящным ключицам. — Я хочу, чтобы все знали, кто делает тебе приятно. Гермиона уже было набрала побольше воздуха, чтобы по фактам разложить, почему это плохая идея. Но тут же подавилась этим воздухом, ощущая, как ноги становятся ватными, ведь именно в этот момент Малфой, проскользив ладонью по её бедру, мягко надавил на клитор, заставляя выгнуться, податься навстречу этому движению. И тут же — жалобно застонать, когда убрал руку. — Ещё? — С ухмылкой спросил парень, когда гриффиндорка недовольно распахнула глаза. Пару секунд она молчала, словно обдумывая что-то. — Да. — Твёрдо произнесла девушка, кивнув головой, словно губка впитывая в себя тот жар, который излучают его глаза. Просить дважды не пришлось. Аккуратно толкнув её на кровать, Драко навис сверху. Глядя в её глаза, в которых плескался целый океан желания и ни капли сомнения, он медленно, дразня, коснулся пальцами её губ. Гриффиндорка, следуя какому-то инстинкту, приоткрыла рот и скользнула по ним влажным язычком. Затем, обхватила губами, слегка всасывая. Мерлин, кажется, из него только что выбили весь воздух в этот момент. Рвано выдохнув, Драко скользнул другой рукой по её груди, и, схватив тонкую ткань, рванул, оголяя хрупкое девичье тело. — Прости, кошечка, — Шепнул в ухо в ответ на возмущённый взгляд, — но я думаю, что это нам сейчас ни к чему. — И тут же, проведя ладонью ниже, забрался под юбку, заставляя девушку выгнуться дугой и сдавленно застонать, когда два пальца скользнули внутрь. Медленно, он двигал ими внутри, сгорая от безудержного желания и собирая силы, чтобы не ворваться в неё прямо сейчас. А она стонала. Стонала, и с каждым её стоном этих сил становилось всё меньше и меньше. Двигая тазом, сама насаживалась на его пальцы, пытаясь задать темп. — Тише, нетерпеливая, — усмехнулся он, когда гриффиндорка, не добившись успеха, тихо захныкала, — теперь ты понимаешь, каково это — не получать желаемого. О, она понимала. Прекрасно понимала. Всё её тело горело, жаждало его. Не было стыда, не было вообще ничего, кроме этого отчаянного желания ощутить его внутри, полностью. Кажется, ещё немного — и она сойдёт с ума от этой сладостной пытки, от этих медленных возбуждающих толчков, которых было недостаточно. — Пожалуйста, — простонала она, выгибаясь сильнее, — пожалуйста, войди в меня, Драко… То, как она простонала, нет, выдохнула его имя, напрочь снесло Малфою крышу. Стянув с себя одежду, он развёл её ноги и одним резким толчком вошёл, чувствуя, как её сладкий стон заполняет зияющую пустоту внутри.Он сделал всего несколько быстрых глубоких толчков, когда ощутил, как Грейнджер, прильнув к нему всем телом, мелко задрожала и, громко вскрикнув, обмякла в его руках, шумно дыша. Непонимающе он уставился на неё. — Ты что… — Блондин не договорил, потому что её покрасневшие щёки и довольный вид говорил всё сам за себя. Да, Малфой, она только что кончила спустя пару минут секса.

***

— Мерлин, Гермиона, ты что, всё ещё спишь?! — Заглушенный деревянной дверью окрик Джинни донёсся до её спящего сознания. Чёрт возьми, а ведь ей снился такой хороший сон… — Так, всё, я вхожу! Ты сама просила разбудить тебя, так что не серчай, подруга. Тут же дверь распахнулась, и на пороге показалась разгневанная Уизли. Пару секунд девушка просто стояла и хлопала глазами, пытаясь осознать увиденное. — Г… Гермиона… — Выдавила она, отчаянно стараясь подобрать упавшую на пол челюсть. — Гермиона, какого хрена тут происходит?! Вот чёрт, кажется, это был не сон.