Колибри

                  Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов мертвой тишины и нарастающей паники. Квартира Грея Дэвиса, когда-то островок шаткого уюта, теперь превратилась в клетку для его мыслей. Чистота, поддерживаемая почти маниакально, лишь подчеркивала внутренний хаос. Функциональный диван, телевизор, бубнящий что-то невнятное о мировых кризисах, книжные полки с деловой литературой и потрепанными нуарными романами Чандлера и Хэммета — ирония судьбы, ведь его жизнь теперь превзошла самый мрачный вымысел. Воздух пах кофе, который он пил литрами, пытаясь заглушить тревогу, и теплой шерстью Альпи. Акита-ину лежала у его ног, массивная голова на лапах, ее темные, мудрые глаза наблюдали за хозяином с тихой, ненавязчивой преданностью. Последний живой осколок прошлого, от Лизы. Последнее напоминание, что когда-то были надежды, а не этот вечный, леденящий страх перед всепроникающей тенью Леона Харриса. Грей сидел, откинувшись на спинку дивана, пустой стакан остывшего кофе в руке. Взгляд уставился в мерцающий экран, но видел не новости, а гнилые ступени Ржавого района. Дверь с десятком замков, как в бункере. Глаз Эрика в щели — воспаленный, безумный, полный параноидального ужаса, который теперь, спустя неделю, наверняка обрел свое жуткое завершение. И флешку. Маленький, холодный кусок пластика, который он перепрятал в потайной отсек старого радиоприемника на книжной полке. Он не жег карман, он жег душу. Песчинки. Бесполезные песчинки против гигантской, непробиваемой горы Леона. Он сжимал стакан так, что стекло могло треснуть. Тупик. Каждый день, прошедший с того утра, загонял его глубже в этот безвыходный тупик. Имена судей, тонны наркотиков, схемы отмывки — информация, которая не освобождала, а хоронила заживо. Передать кому? Копам? ФБР? Анонимно в сеть? Каждый вариант вел к одному концу: смерть Евы, Карен, Миры, разорение клуба. Голос Эрика звучал в ушах навязчивым эхом: «Таких в этом городе нет. Вымерли. Или сгинули». А образ Евы — ее смех на набережной, ее испуганные глаза перед уходом с Леоном, ее возможные страдания сейчас — терзал его виной и бессилием. Он пообещал спасти ее. И оказался беспомощным червем под каблуком монстра. Альпи подняла голову. Глубокий, предупредительный рычащий звук зародился где-то в ее мощной груди, переходя в низкое, вибрирующее ворчание. Уши встали торчком, шерсть на загривке слегка приподнялась. Грей напрягся, оторвав взгляд от призраков прошлого. — Тихо, девочка, — пробормотал он автоматически, проводя ладонью по ее широкому лбу, но тревога сжала его сердце. Альпи не рычала просто так. Особенно так — сосредоточенно, настороженно. Она встала, величественная, как сфинкс, и медленно, беззвучно подошла к двери, ее ворчание стало громче, угрожающе ровным. Она встала полубоком, блокируя проход, ее темные глаза прикованы к деревянному полотну. Полная боевая готовность. Грей встал. Сердце забилось бешено, кровь прилила к вискам. Кто? Никто не приходил без звонка. Никто не знал его здесь так хорошо, кроме… Он подошел к двери, Альпи не уходила, лишь слегка прижалась к его ноге, продолжая рычать. Грей заглянул в глазок. Мороз пробежал по коже. Два силуэта в темных, идеально сидящих костюмах. Официальных. Без тени небрежности. Один — мужчина лет пятидесяти, с лицом, словно высеченным из старого дуба: жесткие линии, глубокие морщины у рта и глаз, коротко стриженные седые волосы. Второй — помоложе, с каменным, тренированным выражением лица. На лацканах — золотые жетоны. ФБР. Эрик. Спустя неделю. Они пришли. Нашли след. Или… или его визит все же навел их на Эрика, ускорив развязку? «Он всегда знает! Его щупальца везде!» — голос Эрика зазвучал с новой силой. Холодный ужас сковал Грея. Альпи заурчала громче, обнажив белые клыки. — Спокойно, Альпи! — скомандовал Грей резко, чувствуя, как голос может дрогнуть. Он глубоко вдохнул, пытаясь вдохнуть самообладание вместе с воздухом. Страх был почти парализующим, но где-то в глубине, как слабый луч в тумане, мелькнула мысль: «А если это… шанс?» Он откинул цепочку, повернул замок и открыл дверь ровно настолько, чтобы видеть гостей, но Альпи оставалась грозным барьером. — Грей Дэвис? — спросил старший агент. Голос был ровным, профессиональным, без угрозы, но и без дружелюбия. Гранитное лицо оставалось непроницаемым. Его взгляд скользнул по Альпи, оценивающе, но без тени страха. Глаза… Грей отметил про себя… глаза у него были карие. Не холодные серые, а темно-карие, как старая кора. Усталые, но внимательные. — Да. Я. Чем обязан? — Грей постарался сделать голос плоским, нейтральным. — Агент Генри Райс, ФБР, — мужчина показал удостоверение. Фотография, печать, имя — все выглядело легитимно. Он кивнул на напарника. — Агент Майкл Келлер. Можем войти? У нас есть вопросы, требующие конфиденциального разговора. Грей колебался. Впустить ФБР? Это могло быть началом конца. Или… единственной нитью к спасению. Альпи глухо заурчала. — Она не тронет, если не почувствует прямой угрозы, — сказал Грей, отступая и убирая руку с ее загривка, но оставаясь рядом. — Проходите, агент Райс. — Он сделал паузу, глядя на молчаливого Келлера. — Ваш напарник? Райс обернулся к Келлеру и едва заметно кивнул. Молодой агент остался в коридоре, приняв стойку «вольно», но его взгляд сканировал лестничную площадку. Этот жест — войти одному — был неожиданным. Рискованным. Знаком… потенциального доверия? Или ловким психологическим ходом? — Агент Келлер подождет здесь, — спокойно сказал Райс, переступая порог. — Конфиденциальность — прежде всего. Грей закрыл дверь, щелкнув замком, но не цепляя цепочку. Альпи не отходила, следуя за Райсом, ее темные глаза неотрывно следили за каждым его движением, но рычание стихло, сменившись настороженным молчанием. Райс окинул квартиру быстрым, всевидящим взглядом — чистоту, порядок, книги, фотографию Лизы на полке. Его взгляд на мгновение задержался на ней, потом вернулся к Грею. Он не сел, оставаясь стоять у входа в гостиную. — Присаживайтесь, — предложил Грей, указывая на диван. Сам остался стоять, опираясь на спинку кресла. Сердце все еще колотилось, но разум начал работать с лихорадочной скоростью. «Контроль. Нужно сохранять контроль.» — Спасибо, постою, — ответил Райс. Его карие глаза, глубокие и усталые, впились в Грея. — Мистер Дэвис, мы расследуем обстоятельства смерти Эрика Кларка. Его тело было обнаружено в его квартире в Ржавом районе три дня назад. Предварительная причина — передозировка. — он сделал микро-паузу, наблюдая за реакцией Грея. — Однако, наши источники и анализ обстановки указывают на возможные… иные обстоятельства. Мы знаем, что вы посетили Кларка утром семь дней назад. Вы были одним из последних, кто видел его живым. Грей почувствовал, как ледяная волна прокатилась по спине. Смерть Эрика подтверждена. Не «исчезновение», а смерть. И они знали о его визите. Точно знали. — Эрик… был моим старым другом, — начал Грей, тщательно подбирая слова, как сапер мину. — Давним. Я… узнал, что он в беде. Пытался помочь. Уговорить вернуться, лечиться. — полуправда. Самая безопасная ложь в его положении. — Помочь, — повторил Райс без интонации. Он не доставал планшет, не зачитывал данные наблюдений. Его карие глаза просто смотрели, видя слишком много. — Визит в такой район, к человеку в его… состоянии… это сильный шаг для старой дружбы, мистер Дэвис. Особенно для человека вашего положения. Управляющего клубом, — он сделал едва заметное ударение на последнем слове. — Нашим данным известно о связях Кларка с Леоном Харрисом в прошлом. О его исчезновении после… неприятного инцидента. О краже крупной суммы денег Харриса. И о том, что Харрис крайне заинтересован в возврате этих средств. И в обеспечении вечного молчания тех, кто его предал. Грей молчал. Внутри все сжалось в тугой, болезненный узел. Они знали слишком много. Слишком. Альпи тихо ткнулась мордой в его руку. — Мы также знаем, — продолжил Райс, его голос стал тише, но от этого только весомее, приобретая металлический оттенок, — что вы управляете «Мулен Руж», который находится под жестким контролем Леона Харриса. И что вы лично… вовлечены в судьбу одной из его девушек. Евы Элмерс. Которую Харрис забрал. Навсегда. «Забрал. Навсегда.» Слова резали, как нож. Образ Евы — испуганный, сломленный — встал перед глазами с пугающей ясностью. — Что вы хотите, агент Райс? — спросил Грей прямо, глядя ему в карие глаза, пытаясь разглядеть за профессиональной маской хоть что-то человеческое. — Если вы знаете столько, вы понимаете, что любое мое слово против Харриса — приговор. Мне. Ей. Всем в клубе. Райс медленно кивнул. На мгновение жесткие линии его лица смягчились, показав невероятную усталость, глубокую и настоящую. — Понимаю ваш страх, мистер Дэвис. Он абсолютно рационален. Леон Харрис — это чума. Его «Торнадо Логистикс» — не транспортная компания. Это артерия, по которой в город поступает смерть: наркотики, оружие, грязные деньги. Он купил судей, согнул полицию, превратил целые районы в свои территории, — в голосе Райса прозвучала редкая, сдерживаемая страсть. — Мы не местные. Мы — целевая группа из Вашингтона. Наша задача — не копаться в мелких сошках. Наша задача — выжечь эту чуму дотла. Уничтожить Леона Харриса и его империю целиком. Он замолчал, дав словам осесть. Грей слушал, и лед в его груди дал первую трещину. Оттуда хлынула опасная, безумная надежда. Они знали. Они действительно шли на Харриса. И им нужен был… он? — Но для этого, — продолжил Райс, его карие глаза стали пронзительными, как шипы, — нам нужны не слухи. Нам нужны железные доказательства. Нужен свидетель изнутри. Нужен… ключ. Мы годами плетем сеть, но Харрис призрак. Мы знаем масштаб, но не можем дотянуться до него лично. Пока, — он сделал шаг вперед, сократив дистанцию. Его голос упал до доверительного шепота. — Вы были у Эрика Кларка в тот день. Мы уверены, он передал вам что-то. Не деньги. Что-то другое. Информацию. Компромат. То, что он считал своей страховкой. Возможно, единственное, что может связать Харриса лично с каждой тонной героина, с каждым грязным долларом в офшорах. Карие глаза Райса смотрели прямо в душу Грея, не мигая. — Мистер Дэвис, я говорю с вами сейчас не как агент ФБР с протоколом. Я говорю как человек, который хочет видеть этот город чистым. Который видит в вас и в таких девушках, как Ева Элмерс, — не преступников, а жертв системы, созданной Харрисом. Мы можем помочь. Мы можем спасти ее. Но нам нужна ваша помощь. Нужно то, что дал вам Кларк. Тишина в квартире стала абсолютной. Даже Альпи замерла, лишь ее бока ритмично поднимались и опускались. Грей смотрел в усталые, решительные карие глаза Генри Райса. Внутри бушевал ураган. Страх орал: «Ловушка! Провокация! Они его люди!» Но другое, отчаянное, загнанное в угол чувство, шептало: «Единственный шанс. Для Евы. Чтобы твое бессилие наконец кончилось». Образ Евы — ее улыбка в лучах заката на набережной, ее застывший от ужаса взгляд перед тем, как Леон увел ее, ее возможные страдания в золотой клетке — встал перед ним с такой силой, что перехватило дыхание. Флешка в радиоприемнике жгла его сознание. Песчинки. Но что, если эти песчинки бросить не в пустоту, а в жернова мощной машины, способной раздавить гору? Риск был запредельным. Неудача — мгновенной смертью. Но бездействие… бездействие было медленной смертью души. Вечной виной. — Допустим, — начал Грей медленно, каждое слово давалось с огромным усилием, как вытаскивание ноги из трясины, — допустим, у меня есть… кое-что. Очень опасное. Для любого, кто к этому прикоснется. — он не отрывал взгляда от карих глаз Райса. — Как я могу вам доверять? Как я могу быть уверен, что в вашей группе нет его людей? Что этот разговор не записывается? — кивнул в сторону двери, за которой ждал Келлер. Райс не отвел взгляда. В его глазах не было обиды, только понимание глубины страха. — Вы не можете, — сказал он честно. — Доверие здесь — прыжок в бездну с закрытыми глазами. Но я могу дать вам знак. — он понизил голос еще больше. — Мы знаем о фальшивых маршрутах «Торнадо». Знаем о махинациях с таможней. Знаем имена двоих судей апелляционного суда и одного капитана полиции из отдела по борьбе с наркотиками, которые на его крючке. Но нам не хватает деталей. Цифр. Документов. Офшорных ключей. То, что мог дать Кларк… это могло быть недостающим звеном. Звеном, которое приковывает Харриса наручниками к каждому его преступлению. Звеном, которое позволит нам взять не его шестерок, а его самого. И раздавить его империю в пыль. Грей слушал, и трещина во льду расширялась, заполняясь тревожным, безумным светом надежды. Они знали конкретику! Таможня, судьи, капитан… Это не были общие слова. Им не хватало именно того, что было у него. Флешки Эрика. Песчинок, которые могли обрушить гиганта. — Встреча, — выдохнул Грей, решение созрело в отчаянном порыве. — Если… если я решусь. Только там, где я уверен в стенах, где у Харриса нет ушей. — Где? — спросил Райс, не сводя с него карих глаз. — «Мулен Руж». После закрытия. Завтра. Четыре утра, — Грей говорил быстро, уверенно. Он знал это место до последнего винта. Знание, добытое во время ремонта, перепланировки, установки системы безопасности. Он лично проверял подсобку за складом костюмов — бетонные стены, глухой угол, никаких скрытых камер, никакой прослушки. Леон контролировал клуб, но физически слушать эту дыру после отбоя он не мог. Это была его территория. Его крошечная крепость. — Там есть подсобка. Глухая. Я проверил ее сам. Мы сможем поговорить. И… если я решусь… передать то, что есть. Райс изучал его лицо долгим, тяжелым взглядом. Он видел страх, дрожь под маской контроля, отчаяние и эту новорожденную, хрупкую надежду. Наконец, он кивнул. Одним резким, решительным движением. — Договорились. «Мулен Руж». Завтра. Четыре утра. Подсобка. Я приду один, — он сделал шаг назад, к двери. — Подумайте, мистер Дэвис. Подумайте о девушке. О том, что с ней происходит прямо сейчас. О том, что будет, если Харрис не падет. Риск огромен. Но награда… свобода. Для нее. Для вас. Для этого проклятого города. Он протянул руку. Грей, после мгновения неловкого молчания, пожал ее. Рука Райса была сильной, сухой, его хватка — твердой и честной. — До завтра, агент Райс, — тихо сказал Грей. — До завтра, мистер Дэвис. Осторожность — ваше оружие сейчас. Райс открыл дверь, вышел, кивнул Келлеру. Они ушли, их шаги быстро затихли в подъезде. Грей закрыл дверь, защелкнул все замки, в том числе и цепочку, и прислонился лбом к холодному дереву. Дрожь пробежала по всему телу, ноги подкосились. Альпи ткнулась мордой в его ладонь, скуля от беспокойства. Он только что назначил встречу с агентом ФБР. В своем клубе. Чтобы, возможно, передать смертный приговор Леону Харрису. Или… подписать его собственный. И Евин. Шанс. Или самоубийство? Вера в честность карих глаз Райса боролась с годами выживания в тени Леона, где доверие было слабостью, караемой смертью. Он подошел к книжной полке, к старому радиоприемнику. Провел пальцем по потайному защелкивающемуся механизму. Маленький черный прямоугольник флешки лежал на его ладони, холодный и невероятно тяжелый. Песчинки. Которые завтра могли стать либо камнем, брошенным в Голиафа, либо его надгробным камнем. Он сжал флешку в кулаке, глядя в темное окно, за которым моросил бесконечный городской дождь, смывающий грязь и кровь в сточные канавы. Завтра. Все решится завтра. В гулкой тишине пустого клуба, где когда-то звучала музыка и смех Евы, а теперь висел лишь призрак ее неволи и его собственной обреченности. И он не знал, что страшнее: прыжок в бездну или вечное сидение в своей клетке страха.

***

                  Тишина после закрытия всегда была особенной. Глубокая, гулкая, пропитанная запахами вчерашних духов, прокуренного воздуха и отчаяния. Но сегодня она висела свинцовым саваном. Грей выключил последний свет, погрузив бар и танцпол в кромешную тьму, нарушаемую лишь аварийными огоньками над выходами. Они отбрасывали зловещие красные блики на хромированные стойки, на пустые стулья, на сцену, где когда-то сияла Ева. Теперь лишь пыль да призрак ее улыбки. Он запер главную дверь на тяжелые засовы, щелчки замков прозвучали как выстрелы в тишине. Персонал — усталые бармены, швейцары с пустыми глазами — разбрелись по мокрым улицам, растворившись в вечном городском дожде. Он остался один. Один в своей ловушке. Один ждать человека, который мог быть спасением или гибелью. Дождь. Он был константой. Монотонный стук по крыше, по жестяным козырькам, по асфальту двора за черным окном служебного входа. Вода стекала грязными ручьями по стеклу, искажая тусклый свет фонаря где-то вдалеке. Город тонул, смываясь в сточные канавы вместе с надеждами. Грей стоял у окна, курил. Дым едва рассеивал тяжелый воздух подсобки. Альпи ждала в его старой машине снаружи, под навесом. Он не хотел подвергать ее риску. Даже такому, возможно, мнимому. Нервы были натянуты как струны. Каждый звук — скрип где-то в здании, завывание ветра в вентиляции — заставлял сердце биться чаще. Он сжимал в кармане пальто холодный пластик флешки. Песчинки против горы. Но песчинки — это все, что у него было. Внезапно во дворе брезгливо захлюпала грязь под колесами. Тусклые фары, косо сидящие, выхватили из мрака заляпанные брызгами стены соседнего склада. Машина. Не новая, не дорогая. Полуржавый седан цвета грязной воды. Он подкатил к служебному входу, двигатель с хрипом замолк. Грей напрягся, отойдя от окна, прижался к стене рядом с дверью. Рука сама потянулась к тяжелому фонарю на поясе — глупая, бесполезная привычка выживания. Дверь распахнулась. Холодный, влажный воздух ворвался внутрь, смешавшись с запахом сырости и табака. В проеме стоял Генри Райс. Но не в костюме агента. Простые потертые джинсы, темная водолазка под немарким темно-синим ветрозащитным плащом с капюшоном. Капюшон был накинут, скрывая часть лица, но Грей узнал его сразу. По осанке. По тем же карим глазам, которые сейчас, в полутьме, казались еще глубже и усталее. На нем не было и следа официальности, только настороженность дикого зверя. — Входите, — глухо сказал Грей, отступая вглубь подсобки. Райс шагнул внутрь, огляделся беглым, цепким взглядом. Узкое помещение, заставленное ящиками со старыми бутылками, тряпьем, сломанными стульями. Бетонные стены, линолеум на полу. Никаких окон, кроме маленького, грязного, в верхней части стены, выходящего в темный колодец. Идеальная глушилка. Он скинул капюшон. Капли дождя блестели в его коротко стриженных седых волосах. — Тихо, — констатировал он. Голос был тихим, без эха. — Хорошо. Спасибо, что пришли. — Куда я денусь, — отозвался Грей. Он не улыбнулся. Юмор умер здесь давно. — Вы один? Райс кивнул, расстегивая плащ. — Абсолютно. Как и договаривались, — он достал из-под плаща небольшой, но плотный черный ноутбук в защищенном корпусе. Поставил его на единственный относительно чистый ящик. — У вас есть то, о чем мы говорили? Грей вынул флешку из кармана. Маленький черный прямоугольник. Он казался таким незначительным в его ладони. Он протянул ее Райсу. Тот взял, его пальцы были холодными от сырости. Ни слова. Лишь короткий взгляд — понимающий, без лишних вопросов. Он вставил флешку в боковой порт ноутбука. Экран вспыхнул тусклым светом, осветив его сосредоточенное лицо. Он быстро ввел длинный пароль, его пальцы летали по клавишам с профессиональной точностью. Загрузилась какая-то утилита, незнакомая Грею. Райс открыл содержимое флешки. Тишина сгустилась. Слышен был лишь тихий гул кулера ноутбука и вечный стук дождя по крыше где-то далеко-далеко. Грей наблюдал за лицом агента. Видел, как его брови сначала сдвинулись в сосредоточенной работе, как глаза бегали по строчкам кода, по именам файлов. Потом что-то изменилось. Сосредоточенность сменилась… недоумением? Легким, едва заметным разочарованием? Линии вокруг рта стали жестче. Он прокрутил страницу вниз, открыл другой файл, еще один. Его движения стали резче. Он щелкнул по какому-то документу, прочитал несколько абзацев, быстро пролистал. Потом закрыл его. Открыл другой. И еще один. Тишина становилась невыносимой. Наконец, Райс откинулся назад. Он не смотрел на Грея. Его взгляд был прикован к экрану, но не видел его. Он смотрел куда-то внутрь, в тупик. Его карие глаза, всегда казавшиеся Грею островком возможного доверия, теперь были плоскими. Пустыми. Усталыми до предела. Он медленно вынул флешку. Закрыл ноутбук. Щелчок крышки прозвучал как приговор. — Это фальшивка, — сказал он наконец. Голос был низким, лишенным всякой интонации. Сухим. — Не те данные, мистер Дэвис. Грей почувствовал, как земля уходит из-под ног. Холод расползся от живота к конечностям. — Что? Что вы имеете в виду? Эрик… он сказал… — Он дал вам мусор, — перебил Райс, но без злобы. С констатацией факта. Он поднял флешку, посмотрел на нее, как на ядовитого жука. — Это… старые схемы. Очень старые. Частично расшифрованные финансовые потоки низшего звена. Имена мелких дилеров, которые давно либо в тюрьме, либо в земле. Перечень складов, сменивших владельцев еще три года назад. — он сжал флешку в кулаке. — Мы видели это. Год назад. Это не то, что нам нужно. Это не цепляет Харриса. Даже близко. Пропасть. Та самая, в которую он боялся смотреть. Она разверзлась прямо под ногами. Тупик. Абсолютный и беспросветный. Весь его страх, вся его отчаянная надежда — все рухнуло в одно мгновение. Он чувствовал себя одураченным. Эриком? Собственной глупой верой? Флешка жгла карман, но была пустышкой. Песчинки оказались пылью. — Но… он говорил… страховка… — Грей с трудом выдавил слова. Голос предательски дрогнул. — Он боялся… — Он боялся, — согласился Райс. Его лицо было каменным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на жалость. — И, видимо, не зря. Но он либо не смог достать настоящее, либо… его страх оказался сильнее. Он дал вам отвлекающий маневр. Может, чтобы выжить еще немного. Может, просто потому, что уже не соображал толком. — агент вздохнул, тяжело, устало. Он сунул флешку обратно в карман Грея. — Берите. Храните или выбросьте. Это не имеет значения. — он поднял ноутбук, застегнул плащ. — Мне жаль, мистер Дэвис. Очень жаль, что побеспокоил вас зря. И что… что ваша надежда оказалась пустой. Он повернулся к двери. Его движения были медленными, обреченными. Человек, снова уходящий в туман, не найдя того, что искал. Грей стоял как вкопанный. Отчаяние душило его. Ева. Ее лицо в последний момент перед уходом с Леоном. Ее возможные страдания сейчас. И снова — ничего. Ничего, кроме страха и бессилия. Тупик. Опять. Райс взялся за ручку двери. Щелчок отпираемого замка прозвучал громко. — Стойте. Слово вырвалось само. Резко. Громче, чем он хотел. Райс замер, обернулся. Его карие глаза вопросительно смотрели на Грея сквозь полумрак. Грей не думал. Мысль пронзила его мозг, как молния. Ярко. Опасно. Документ. Тот самый, который он нашел в столе Эрика в клубе, когда разбирал его вещи после исчезновения. Он почти забыл о нем. Не придал значения. Тогда. — Есть… есть кое-что еще, — начал Грей, слова спотыкались. — Не компромат. Не то, что вы ищете. Но… возможно… ключ. Или крючок. Райс не двигался. Ждал. Его взгляд стал внимательным, настороженным. — Эрик… он вел учет. Тайный. Для себя. — Грей заставил себя говорить четче, превозмогая дрожь в коленях. — Нашел у него в столе, в потайном отсеке. Не сразу. Это… расписки. Или скорее, записи. О передаче денег. Леону. За крышу клуба. Он видел, как в глазах Райса промелькнула искра интереса. Тусклая, но искра. — Деньги? Наличка? — спросил агент тихо. — Да. Крупные суммы. Каждый месяц. В одну и ту же дату, — Грей закрыл глаза, вспоминая. Цифры, даты, подпись Эрика. — Последняя запись… за почти полтора месяца назад. Он передал. Как всегда. — Грей покачал головой. — В этом месяце не было передачи… Может Леон дал отсрочку? Эрик не записал почему. Там просто: «Леону Х. Сумма. Дата. Отсрочка?» Знак вопроса. Как будто он сам не понимал. Райс медленно вернулся в центр подсобки, отойдя от двери. Он не садился. Стоял, впиваясь взглядом в Грея. — Отсрочка… — повторил он задумчиво. — Необычно. Леон не любит долгов. Особенно от тех, кого считает предателями. — он помолчал. — И какая дата следующей передачи? По графику Эрика? Грей напряг память. Календарь в его голове. Дата последней записи Эрика. Плюс месяц. — Через… через две недели. — Он выдохнул. — Третье число. Вечер. На территории «Торнадо Логистикс». Тишина снова нависла, но теперь она была другой. Напряженной. Заряженной. Райс не сводил с Грея карих глаз. В них уже не было пустоты. Там горел холодный, расчетливый огонь. — И вы предлагаете… что? — спросил он очень тихо. Почти шепотом. Грей почувствовал, как горло пересохло. Он знал, что скажет дальше. Знал, на что подписывается. Страх сжал его внутренности ледяными клещами. Но образ Евы — запертой, напуганной — был сильнее. — Я… могу передать, — прошептал он. — Вместо Эрика. В этот раз. По графику. Деньги… Деньги есть. — он сделал паузу, глотая ком в горле. — А вы… Не знаю. Повесите на меня микрофон. Может что-то услышите. Зафиксируете сам факт передачи. От меня Леону. Лично. Он видел, как лицо Райса стало жестким, как скала. Агент шагнул ближе. Слишком близко. Грей почувствовал запах влажной ткани его плаща, почувствовал исходящую от него волну холодной решимости. — Вы понимаете, что предлагаете, Дэвис? — голос Райса был стальным, безжалостным. — Это не передача флешки в глухой подсобке. Это прямая встреча с Леоном Харрисом. Лицом к лицу. Вы будете держать в руках его деньги. Смотреть ему в глаза. Лгать ему, — он сделал еще микрошаг вперед. — Леон — не дурак. Он чувствует страх за версту. Одно неверное движение. Один неверный взгляд. Одно слово невпопад — и он поймет, а если поймет… — Райс не договорил. Не надо было. Смерть Евы, смерть Грея, разгром клуба — все это висело в воздухе тяжелее дождевых туч. — Это невероятно опасно. Готовы ли вы? По-настоящему готовы? Не ради абстрактной идеи. Ради шанса, который может стоить вам жизни. Грей закрыл глаза. Перед ним мелькнули гнилые ступени Ржавого района. Глаз Эрика в щели. Фальшивая флешка. И Ева. Всегда Ева. Ее смех. Ее слезы. Ее тюрьма. Страх был огромным, всепоглощающим. Он дрожал внутри. Но под ним, глубже, крепло что-то другое. Гнев? Отчаяние? Или просто усталость от бесконечного страха. — Да, — сказал он. Голос был тихим, но твердым. Неожиданно твердым. — Готов. Другого шанса нет. Для нее. Для… для всего этого дерьма, — он кивнул в сторону клуба, города за стенами. Райс долго смотрел на него. Его карие глаза сканировали лицо Грея, ища фальши, слабины. Нашел ли? Видимо, нет. Он медленно, почти нерешительно, поднял руку. Положил ее на плечо Грея. Хватка была сильной, теплой сквозь ткань рубашки. Не дружеской. Но… ободряющей. Как якорь в бурю. — Хорошо, — произнес он. Голос потерял стальную хватку, в нем появилась странная нота… сожаления? — Хорошо, Дэвис. Вы… храбрый человек. Глупец, возможно. Но храбрец. — Он сжал плечо. — Мне жаль, что вам придется через это пройти. Очень жаль. Но я даю вам слово — ваша безопасность будет приоритетом номер один. Мы продумаем все до мелочей. Камеры, звук, прикрытие, пути отхода. Мы не допустим, чтобы он вас тронул. Ни вас, ни… ее. Пока я дышу. Обещание. Опасное. Возможно, пустое. Но Грей почувствовал, как крошечная волна тепла пробивает ледяной панцирь страха. Не надежды еще. Но… возможности. Шанса. — Через две недели, — подтвердил Грей. — Через две недели, — кивнул Райс. Он убрал руку с плеча Грея. — Мне нужно уйти. Продумать схему. Обсудить с командой. Риски огромны, — он снова стал агентом, собранным и жестким. — Встретимся через пару дней. Тут же. В это же время. Я скажу, как будем действовать. Никому ни слова. Даже воздуху. Понятно? — Понятно. Райс кивнул. Накинул капюшон, снова превратившись в безликую тень. Он открыл дверь. Снова ворвался холодный, мокрый воздух и стук дождя. — Держитесь, Дэвис, — бросил он напоследок, шагая в ночь, к своей ржавой машине. — Это… это может быть оно. Реальный шанс. Дверь закрылась. Грей остался один. Опять. Но теперь не в тупике. На краю пропасти, да. Но с веревкой в руках. Хлипкой, ненадежной, но веревкой. Он подошел к грязному оконцу в стене. Видел, как фары ржавого седана выхватили из мрака залитый дождем двор, как машина медленно, брезгливо хлюпая по грязи, выехала за ворота и скрылась. Две недели до встречи с дьяволом лицом к лицу на его территории. Добровольно… Страх снова подступил, холодный и липкий. Он сжал кулаки. Но где-то глубоко, под слоем ужаса, шевельнулось что-то новое. Не облегчение. Нет. Но… странная тяжелая ясность. Путь был выбран. Другого не было. Он вспомнил слова Райса: «Вы… храбрый человек». И карие глаза агента, в которых было не только усталость, но и решимость. Не фальшивка. Настоящая. Он вышел во двор, к своей машине. Дождь хлестал по лицу. Грей сел за руль, завел мотор. Он смотрел сквозь мокрое лобовое стекло на темные очертания клуба, на мокрые стены, на город, тонущий в вечном ливне. «Вымерли», — шептало эхо голоса Эрика. Но Эрик ошибался. Не все. Агент в ржавой машине. И он сам. Грей Дэвис. Нынешний владелец клуба. Завсегдатай клетки страха. Возможно, они были песчинками, но песчинки, решившиеся бросить вызов горе. Ради Евы. Ради призрака света в этом бесконечно мокром аду. Он тронулся, выезжая на пустынную ночную улицу. Дождь барабанил по крыше. Но внутри, сквозь страх, пробивался слабый, упрямый огонек. Шанс. Всего лишь шанс. Но больше, чем ничего.