За гранью

      Суббота. Самый тяжелый день недели! Несмотря на то, что сольфеджио довольно увлекательный предмет, я все-таки не люблю эти уроки. В хорошо проветриваемом помещении, где окна в теплое время года постоянно открыты настежь, и легкий ветерок щекочет волосы на висках, ты все равно будто задыхаешься. Неприятный румянец окрашивает щеки в пунцовый цвет, и так каждый раз… даже не знаю почему, хотя нет, знаю. Наш преподаватель, Мистер Хилл, такой заносчивый! Как ни трудись, как ни старайся — в ответ лишь холодный взгляд (в лучшем случае), либо упрек. Это очень утомительно. Как хорошо, что до моего совершеннолетия осталось чуть больше месяца, и я, наконец, смогу начать новую жизнь. Тут часы пробили восемь, вырвав меня из раздумий. Удивительно, что в двадцать первом веке все еще можно встретить столь старомодные предметы, если не сказать древние! Хотя мне даже нравится, что в нашем приюте не гонятся за модными течениями и не торопятся менять внутреннее убранство на что-то более подходящее нынешнему времени. Мне всегда казалось, что я должна была родиться как минимум в начале прошлого века, во времена балов, длинных платьев, придворных музыкантов и изысканных манер. Жаль. Быть может, у моих родителей были аристократические корни? Так, стоп! Нужно заканчивать с несбыточными мечтами, а то опоздаю и придется объясняться с занудой Хиллом, чего я делать совершенно не хочу. Встав наконец с кровати, я побрела в ванную, чтобы привести себя в порядок после бессонной ночи. Да уж, отражение в зеркале не сулит ничего хорошего: бледная кожа, заостренные скулы, темные круги под глазами, которые хоть и оттеняют голубизну радужки — все-таки придают лицу уставший или даже болезненный вид. Превосходно... И почему меня преследует этот злосчастный сон? Мой персональный кошмар, который я ставлю на повтор почти каждую ночь. Все в нем настолько реалистично, будто это вовсе не игра моего больного воображения... Особняк в викторианском стиле, детская, мои родители… они выглядят такими счастливыми, с маленьким свертком на руках — это ребенок! Быть может, это я? Но как только эта мысль начинает укореняться в моем сознании, появляется тень… сгущаются краски, все поглощает мрак. Я чувствую животный страх, он наполняет все мое тело, мое сознание. Холодными металлическими цепями сковывает мне горло, не давая ни закричать ни просто шевельнуться. И этот голос. Холодный, отстраненный и… опасный:        Я найду тебя! В этот момент все начинает растворяться, как в тумане, я падаю в пустоту и просыпаюсь в холодном поту, слыша в голове все тот же голос:       Ты моя. — Господи, да когда же все это закончится?! — В темноте комнаты понимаю — я одна. Время час ночи. Тут громко хлопнула дверь. И этот звук заставил меня очнуться. Это Стеф вернулась со встречи с очередным "очаровательным парнем", как она их называет. Стефани — моя соседка по комнате: её волосы, черные как перо ворона, прямыми прядями струятся по спине до талии; карие глаза всегда лучатся весельем и озорством; маленький, слегка вздернутый, нос, красивые структурные губы; гладкая, слегка загорелая кожа. Да, природа сделала ее красивой. По крайней мере, я ее такой считала, да и не только я, если посмотреть на вереницу парней, вечно тянувшуюся за моей подругой. — Ох, я думала, что ты уже ушла! Молча завязав волосы в низкий пучок, я повернулась. Улыбка Стефани, такая искренняя и широкая, заставила меня улыбнуться в ответ. Стеф определенно радовалась жизни, я же себя к ней только готовила. — Как раз собиралась выходить, — бросила я, подхватив сумку с формой и книгами. — Как у тебя получается так здорово выглядеть, развлекаясь всю ночь на пролет?! Пьешь кровь девственниц? — Ага. И твоя — самая вкусная, — усмехнулась подруга. — А вообще, я просто делаю то, что мне нравится. Вдруг улыбка исчезла с ее лица. — Мира… — А? — Снова этот кошмар? — Да. Видимо, мы с ним уже породнились. — Я думала, что все уже прошло. Тебе не кажется, что он может что-то значить? — Очень надеюсь, что нет. Ладно, я побежала, увидимся на занятии. — Ага! Если меня перед этим не сожрет мистер Джонс за его пропущенный урок на прошлой неделе. Прыснув со смеху, я выбежала из комнаты, думая о том, что мне повезло иметь такую подругу, как Стеф. Улица встретила меня туманной свежестью. Йорк уже давно пробудился ото сна. Детский дом Святого Патрика, в котором я выросла, находится недалеко от центра города. И это одна из причин, по которой мы со Стефани в теплые деньки любим сбегать от постоянной опеки нянюшек (разумеется, когда у нас нет занятий), чтобы побродить по старинным улочкам, насладиться пряными напитками и просто весело провести время вне стен приюта, который мы, конечно, любим, но мечтаем побыстрее покинуть. Сегодня утром мне не хотелось никуда спешить, и я решила пройтись до школы пешком. Такая прогулка у меня обычно занимает минут сорок неторопливым шагом. И, несмотря на то, что я находила много плюсов в таком время препровождении, в сырые и промозглые дни все же предпочитала общественный транспорт. Погода располагала, и потому мой выбор пал на тропинку вдоль Терн парка с высокими деревьями и диковинными птицами, что щебетали на их ветвях, очевидно, радуясь новому дню. В голове я прокручивала свое эссе по английской мифологии. Баргест... В народе — Гайтраш. Не хотелось бы мне столкнуться с чем-то таким. Да уж... При мысли от подобной встречи кожа вся покрылась мурашками. — Правильно, после ночного кошмара мне сейчас только о фольклорных ужастиках и думать. Молодец, Мира, — усмехнулась я, прибавив шагу. К тому моменту, когда я дошла до школы, мне удалось окончательно успокоиться. День обещал быть насыщенным, и я с легкостью отдалась его течению, оставляя все тревоги позади. После всех занятий, венцом которых было вышеупомянутое сольфеджио с мистером Джоном Хиллом, я с большим воодушевлением направилась в балетный класс. Во-первых, потому что после занятия у станка чувствуешь облегчение как физическое, так и душевное. А во-вторых, мне нужно кое-что обсудить со Стеф. — Ну наконец-то! — промолвила подруга, бросившись мне на шею. Как будто мы не виделись целую неделю, а не несколько часов. — Я переживала за тебя, послала несколько смс, но ты не ответила! Все в порядке? — Да. Прости, я увидела твои сообщения уже перед занятием и не стала отвечать. — И как только я собиралась поделиться с подругой новостями, в класс вошел учитель, заставив этим всех замолчать. — Мира, тянись! Еще! Сильнее! — Мистер Фармер был сегодня как никогда требователен! — Джослин, держи спину! Не заваливайся набок, Стефани! Спустя три часа, выползая из класса, я простонала: — Боже, я сейчас умру! И зачем так издеваться перед выходными?! — Потому что у нас есть целых два дня, чтобы залечить эти адские мозоли! Ну или потому, что меньше, чем через два месяца мы окончим школу, и он не хочет упустить драгоценное время, чтобы нас помучить напоследок. Или он просто преподаватель, который, работая на результат, прогоняет нас через все круги ада. — Скорее последнее, но от этого как-то не легче. Ах, меня как будто танк переехал! — Стеф широко улыбнулась в ответ. Она понимала, о чем я. — Давай зайдем к Мартину за теми кунжутными крекерами? Я просто не смогу спать, если не выпью большую чашку мятного чая в прикуску с этими печеньками! — Отличная идея! Только мне сначала нужно заглянуть к моему куратору, забрать материалы для выпускной стенгазеты. — Но ведь уже почти девять! — Знаю… но директору вдруг захотелось вставить результаты исследований по поводу того, насколько иностранцам нравится у нас учиться. Не знаю, на сколько это затянется. Ты меня подождешь или поедешь? — Поеду, как раз заварю чай к твоему возвращению. — Хорошо. Увидимся позже. — Помахав мне рукой, подруга скрылась за поворотом. Как только я вышла из здания, мое лицо обдало легким ветерком. Немного задержавшись на ступеньках, я все-таки решила, что вечерняя прогулка будет полезна для здорового сна, и пошла в приют той же дорогой, что и утром. Зря. Уже на полпути вся моя решимость куда-то испарилась. Когда я дошла до парка, последние частички самообладания меня покинули, и я поддалась панике, оглядываясь каждые три секунды. Ночь медленно входила в свои права, вокруг ни души, абсолютную тишину нарушал только учащенный стук моего сердца. Я с детства боюсь темноты, но такой ужас ощущаю впервые. В каждом шорохе, в каждой тени мне видятся мифические чудища из старых легенд. — И когда я стала такой мнительной?! — но не успела я задать вопрос, как ответ пришел сам, шокировав своей действительностью. Сон. Тот кошмар, что мучает меня с детства. После аварии я перестала его видеть, думая, что уже навсегда, но месяц назад он снова вернулся. Вместе с ним вернулись и страхи. Попытавшись успокоить себя после такого открытия, я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Но, видимо, спокойствие сегодня для меня было недосягаемой роскошью: где-то совсем близко раздался вой. И вдруг, прямо передо мной, выскочил огромный зверь! — Черт! Я отскочила назад на добрых пять футов. Ситуации же это не сильно помогло… Зверь был похож на собаку или… волка, только огромных размеров! Его золотые глаза, горящие ярким огнем, были на одном уровне с моими и смотрели совсем не по-звериному. Если он захочет на меня напасть, то уже ничто не спасет. Я замерла на месте, надеясь, что таинственный гость потеряет ко мне интерес и скроется во тьме. "Так, Мира, не паникуй. Спокойно. Может, это всего лишь бродячий пес, который ищет себе ночлег. Стоп! Но у нас в городе нет бездомных животных!" Мысли вихрем проносились у меня в голове. Я с ужасом поняла, что мое дыхание сбилось, и я начала задыхаться. Мои ноги стали ватными, а в глазах все потемнело. "Это конец?" — все, что успела подумать я перед тем, как свалиться в обморок. "Веки такие тяжелые! Что со мной?" Тусклый свет невольно вернул меня в реальность. — Моя настольная лампа?.. — Ты очнулась?! Я лежала на своей кровати, укрытая одеялом. На моем письменном столе горела лампа, наполняя комнату приглушенным светом. Подруга вмиг оказалась рядом. Вид у нее был озабоченный… — Боже, как же ты меня напугала! Прихожу в комнату — тебя нет! Думала, ты задержалась в кофейне, поэтому решила сделать тебе теплое молоко с лавандой. Для крепкого сна — все же лучше, чем чай. Но когда я возвращалась с кухни, меня чуть не сбила миссис Течер. Увидев меня, она стала отчаянно тараторить и жестикулировать. Я и не сразу поняла, что она пыталась мне сказать, лишь когда увидела, что тебя без сознания несет на руках какой-то парень! — Парень? — Да. Горячий, надо заметить. — Стеф, постой. Я ничего не понимаю. Какой парень? Откуда он? Что вообще произошло? — Голова раскалывалась надвое! Моя память вообще отказалась дать мне ответ хотя бы на один вопрос! — Не знаю, — подруга пожала плечами. — Он сказал, что нашел тебя на дорожке возле Терн парка. — Терн парка? — Кажется, я и правда решила после школы пройтись до приюта пешком. — Но что он там делал так поздно? — Ну, может, он точно так же возвращался домой. Мира, послушай, я прекрасно понимаю, что ты напугана, но если бы он был маньяком или вором, то навряд ли бы стал заморачиваться с твоим возвращением домой. Я недоуменно посмотрела на подругу. — Но как он узнал, где я живу? — По твоему пропуску. Так, остановись. У тебя сейчас такой лихорадочный вид, того гляди, снова отключишься! Ты мне и так уже должна большую порцию горячего шоколада от Мартина за мои потерянные нервы. — Стеф заговорщически мне подмигнула. — Лучше пей свое молоко, пока оно совсем не остыло. Проснулась я рано, даже раньше будильника, что меня весьма огорчило. И несмотря на то, что сегодня воскресенье, я не могла позволить себе долго нежиться в кровати — меня ждет беседа с директрисой. Даже не знаю, что такого важного могло произойти, из-за чего меня попросили прийти в воскресенье утром. Все задаваясь этим вопросом, я оставила записку на прикроватной тумбочке Стеф и со спокойной совестью нырнула в серый, но довольно светлый коридор, который должен привести меня к ответам. Жаль, что нам со Стефани так и не удалось вчера об этом поговорить... Она просто, не терпя никаких возражений, уложила меня в кровать и, пригрозив не приехать ко мне на Рождественские каникулы, строго-настрого велела спать. Эти мысли заставили меня улыбнуться, она нашла бы подходящие слова, чтобы меня успокоить. Но вот она дверь… три коротких стука… — Да-да. — Доброе утро, миссис Барнс! Можно? — Доброе, Мира! Проходи, конечно! Я как раз ждала тебя. Нарочито медленно закрыв за собой массивную дверь, я нерешительно, на дрожащих ногах, подошла к письменному столу директрисы и опустилась на край кресла, что стояло напротив, про себя молясь не распластаться на полу. — Мира, думаю, тебе интересно, почему я тебя сегодня позвала. — Миссис Барнс внимательно на меня посмотрела. — Через месяц ты покинешь наш приют и, в связи с этим, я обязана тебе кое-что передать. Она аккуратно, не прерывая зрительного контакта, подвинула мне черную тонкую папку. Сказать, что я была на взводе — не сказать ничего. Миллиард мыслей пронесся в моей голове, пока я открывала этот чертов предмет. "Что?!" Внутри оказалось фото старого поместья, скорее даже небольшого замка в викторианском стиле. Того самого, что я видела столько лет подряд в своих снах! Старые договора, квитанции и счета. Письмо... Последним листом оказалась свежая выписка из банковского счета, на котором числилось 236.740 фунтов стерлингов! — Ч-что это?.. — Это твое наследство.