После смерти бабушки Марни Раус возвращается в родной город, чтобы восстановить работу семейного отеля. Оставшись единственной из семьи Раус, Марни предстоит испытать свою силу духа. Но настоящим испытанием для неё становится появление богатого вдовца, который предлагает краткий путь к цели взамен на временное убежище для умственно отсталого брата его покойной жены. Осознавая риски, Марни соглашается. Но насколько она окажется сильной, когда узнает, что её новые постояльцы — вовсе не люди?

Двенадцатая тогда вежливо поинтересовалась, в чём её, собственно, обвиняют? Милиционер же в ответ взмахнул полуисписанным, единственным листком из её Дела, потревожив облака. На его высоте у Двенадцатой слезились глаза от ветра и закатного солнца, но Милиционер, — как она потом сообразила, — воспринял дорожки слёз как испуг и искреннее непонимание. Броня колосса дала трещину, и эмоция сомнения сверкнула так ярко и быстро, как солнечный зайчик, отскочивший от бокового зеркала автомобиля.

Внутренне она надеялась, что Каллигос, избавленный от влияния Губительных Сил, снизойдет до женщины, которая отдала ему сердце на растерзание и подарила наследника. Вот только при каждом удобном случае он принимался исклёвывать вниманием Игнис. Этого она Эвейну не поведала. Только прятала с чего-то красневшие уши.

Игнис прерывисто вздохнула и постепенно начала оттаивать в его руках. Но ненадолго. Вена вновь беспокойно забилась, стоило Каллигосу просто чиркнуть подбородком по бледной шее. Не потому, что его объятия были ей неприятны, а потому, что Игнис явно не понимала, что ей делать с расчувствовавшимся стариком, свалившемся на её плечи.

Единственное, что сохранилось в целости и яркости, — это окрик Абеляра, когда гончая плоти без лишних церемоний приложила его Лорд-капитана об землю до неутешительного хруста и уволокла с глаз долой. Долой с разгоравшихся демонической яростью глаз Вортена; и ошеломлённых же глаз Винтерскейла, с которых, наконец-то, спала кровавая пелена.