Птицы

До свиданья, друг мой, без руки, без слова, Не грусти и не печаль бровей, — В этой жизни умирать не ново, Но и жить, конечно, не новей. (С. А. Есенин)

Глеб шёл по ночной улице. Прохладный ветер трепал его волосы, и парень посильнее затянул капюшон на своей толстовке. Он был весьма удивлён, когда получил сообщение от Егора. Они, конечно, до этого бывало всю ночь общались в мессенджерах, но это сообщение… Глеб вновь открыл его и перечитал. Егор просил, чтобы Глеб срочно пришёл к нему. Просил. Умолял… Такое поведение не было характерно для него, он чаще всего всё переводил в шутку. Но сейчас, судя по всему, он говорил серьёзно. Уложив гостя спать, а точнее, указав тому на надувной матрац, Глеб оделся, взял ключи и, тихо закрыв за собой дверь, направился к дому Егора. Район юноша знал лишь примерно, он был здесь с другом всего пару раз и ориентировался в основном по граффити на стенах однотипных домов. «Так и не собрались все вместе у Егора», — промелькнуло в его голове, когда он подходил к подъезду. Глеб набрал на домофоне номер. Пиликанье домофона, короткое «это я». Путь открыт. Тёмный подъезд, освещаемый лишь одной маленькой лампочкой с одного из этажей, был как никогда похож на склеп. Холодный затхлый воздух был вечным его спутником. Матершина, коей были исписаны стены, словно древние египетские иероглифы, покрывала стены подъезда. Громоздкие батареи, словно затвердевшие внутренности какого-то организма, никогда не работающие, висели где-то под маленькими, забитыми окнами. Лифт ничуть не уступал подъезду. Сожжённые кнопки, пол обильно покрывают плевки и битое стекло. Запах дешёвых сигарет и мочи. Выйдя из тесной кабины лифта и пройдя небольшой «предбанник», Глеб постучал во входную дверь. Её открыл Егор, и Глеб сильно удивился, увидев такую разительную перемену в лице своего друга. Огромные мешки под глазами, немытые волосы, сосульками свисавшие ко лбу. Казалось, что за те дни, пока Глеб не видел его, Егор, и без того худой, исхудал ещё больше. − Твою ж мать, чувак, это что с тобой? — удивлённо воскликнул Глеб. — Ты на смерть стал похож. − Да? — Егор тронул своё лицо. — Я и не заметил. Глеб бросил взгляд на руки Егора. Запястья были перемотаны кровавыми бинтами. − А это что ещё за хрень? Что за фигня, мужик? — Глеб в недоумении указал на руки своего друга. − А, это… Поэтому я тебя и позвал, — с холодом в голосе ответил Егор.

***

Глеб сделал маленький глоток горячего чая. На кухне, в которой сидели друзья, было душно, несмотря на открытое окно. Будто что-то мешало залетать свежему воздуху, превращало его в спёртую, тягучую субстанцию. − Лизе ты говорил? − Нет. Ей-то зачем? − В смысле зачем? Она, как ни крути, тоже твой друг. − Да, но… Тебя-то я знаю с детства. − Ладно, хорошо. Допустим. Ещё кому-нибудь? − Нет. Ты единственный. − Блять, Егор. Ну ты конечно… Зачем ты это делал? — Глеб был сильно раздражён. Он был шокирован состоянием своего друга, но не мог придумать, как ему помочь. — Да не знаю я! Как в тумане всё. Смотрю, руки в порезах, в руке нож. Страшно. Обработал, перебинтовал. Хреново мне, понимаешь? Хреново!  — Чё хреново-то? Тебя ж всегда всё устраивало. Всё ж хорошо было! — Да было, да. А счас… Я, блять, не знаю. Хреново и всё. — Хреново — это хреново. Это когда настроение плохое. А когда вены режут — это пиздец. Причём полный, — Глеб попытался улыбнуться, но Егор не ответил взаимностью и уткнулся взглядом в стол. − И что дальше? — спросил Глеб. − Не знаю. − Так, во-первых, тебе нужна помощь. Это раз. Согласен же? Вот. Нужно сказать кому-нибудь ещё. − Сам справлюсь. − Это, конечно, да, но тебе нужна помощь. Где тётя-то твоя? − Вчера на вахту уехала. Не знаю, когда будет. − Так… Позвонить твоим родителям. − Нет, — вдруг оживился Егор, — им не надо. − Почему? − Не хочу. Отметаем этот вариант и без разговоров. − Так… Ладно, допустим. Кто ещё? − Не знаю. − Лизу и её родители вообще не рассматриваем, Фёдор… Тоже, он тебя не знает, ты его тоже… − Никому звонить не надо вообще, — бросил Егор и резко встал из-за стола. − В смысле не надо? — не понял Глеб. − В смысле не надо! Сам справлюсь. − Ты меня просил прийти и помочь. Я пришёл, помогаю… − Да ни хрена ты не помогаешь! – вдруг вспылил Егор. — Я ж сказал, сам справлюсь. − Так, мне это надоело, — Глеб решительно встал из-за стола и взял телефон. — Я звоню твоим родителям. − Да делай ты что хочешь, — с ненавистью ответил Егор и вышел из кухни. Глеб стоял в недоумении. Это был не тот Егор, которого он знал с детства. Откуда взялась грубость, ненависть? Откуда такие мысли и действия? Глеб заглянул в список контактов. Он может позвонить его родителям. И их дружбе придёт конец. Глеб для него станет предателем, сдавшим того в психушку… Как в своё время стал предателем его отец… Глеб нажал на звонок.

***

Голова Фёдора сильно гудела. Казалось, что он попал в колокольню церкви или лежит контуженный под артиллерийским обстрелом. Осознание пришло через пару мучительных секунд, казавшихся ему вечностью: звонили не в колокол, и не пальба из орудий разрывала его голову. Звонил телефон. Не сразу попав по кнопке, мужчина всё же нажал её и, поднеся трубку к уху, услышал голос своего племянника. − Федь, срочно приезжай… − Глеб, мать твою, — перебил Фёдор своего племянника, — я только задремал. Башка раскалывается, не ори. − В общем, — юноша перешёл на шёпот, — Егора, моего друга, помнишь? Я тебе о нём рассказывал… − Ну допустим, — ответил Фёдор, пытаясь уловить ускользающую от него нить повествования. − В общем, он покончить с собой пытался. И, возможно, ещё будут попытки… Короче, нужна твоя помощь! − Так… Подожди… Чего тебе от меня надо? Третий час. − У меня тут друг умирает! — не выдержал Глеб. — Нужна твоя помощь! − Ладно-ладно, не ори… Диктуй адрес… — с трудом выдавил из себя Фёдор.

***

Кулон холодно и маняще поблёскивал от света лампочки. Егор держал его на раскрытой ладони. Всё внутри него сжималось, в горле стоял ком. Почему это происходит именно с ним, почему именно он должен так страдать, оставаться один. Один. Глеб не понимает его, издевается. Какой он ему друг? На что он рассчитывал, зовя его? Все проблемы Егор может решить сам. Абсолютно все проблемы. Лишить наконец себя боли. И сделать-то нужно такую малость…

***

− Слушай, я понимаю, дело срочное. Но хотя бы за полчаса бы предупредил, — сетовал водитель, сверяясь с навигатором. − Сам только узнал, — Фёдор облокотился на спинку сидения. Голова всё ещё гудела, хотя трезвость ума мало-помалу возвращалась. − Ну хорошо. Во всяком случае обращайся, если что, ты ж знаешь, я всегда помогу, подвезу… — водитель посмотрел в сторону своего пассажира, но тот лишь отвернулся. − Да-да, — Фёдор явно был не в духе разговаривать. — Слушай, Сень, давай сейчас ты подождёшь под окнами немного, хорошо? − Да не вопрос! Постою, подожду, покурю — рассмеялся водитель, тормозя у нужного подъезда — главное сильно не задерживайся. А то у меня ещё дела с Вороной. − Понял тебя. Ну, если что, я тебе звякну, — Фёдор вышел из машины и направился к подъездной двери. Судя по адресу, который скинул Глеб, он был на месте. «Ну и дыра, — промелькнуло в его голове, когда, поднимаясь в лифте, он чуть было не наступил в лужу дурнопахнущей жидкости, — неудивительно, что парень хочет убиться». Подъезд его дома тоже был далёк от идеала, однако жители, в большей своей массе люди порядочные, старались поддерживать в нём чистоту. Резкий неприятный запах вызывал тошноту и усиливал головную боль. Фёдор подошёл к входной двери, однако, лишь коснувшись её, одёрнул руку. Глаза его вглядывались в щель между дверью и стеной. Правый глаз не видел ничего необычного. Самая обыкновенная старая дверь, обитая каким-то мягким материалом. Левый же глаз видел другую картину. Из щелей лился свет, яркий и холодный. Повсюду были брызги его. «Чёрт его дери… Как же я не люблю эту работу», — подумал он, распахивая перед собой дверь. Глеб обернулся на звук и встретился лицом к лицу с Фёдором. − Привет, я… — начал было он, но Фёдор перебил его. − Где он, — чуть повысив голос произнёс мужчина, окидывая взглядом видимую из коридора часть квартиры. Всё в ней источало яркий, однако еле уловимый свет. − Федь, успокойся, — Глеб попытался остановить Фёдора, но тот широкими шагами прямо в обуви направился туда, где свечение было особенно сильным. Войдя в комнату, он замер, увидев Егора. Тот стоял посреди комнаты и смотрел на незваного гостя. Но не его внешний вид заставил Фёдора застыть в немом вопросе. На плечах Егора, ухватившись за его шею, сидел мертвец. Растрёпанные, спутанные в колтуны волосы развивались в безмолвном танце, из раскрытой пасти сочилась мерзкая слюна. Пустые глазницы, изъеденные червями, смотрели на него, леденя душу. Костлявые пальцы сковали горло Егора. Судя по свисающим с иссохшегося тела одеждам, это была женщина. Когда-то была. − Твою ж мать! — выкрикнул Фёдор, смотря то на Егора, то на восседающего на нём призрака, — ты где эту херню подобрал?! − О чём это вы, — с холодом в голосе спросил Егор. − О той херне, которая у тебя на шее сидит! − Что? — невозмутимо произнёс Егор. Его взгляд, пустой и безжизненный, устремлялся куда-то мимо гостя. − О чём ты говоришь, — вмешался Глеб, — что случилось? − Объясню позже, — не обращая внимания на племянника кинул Фёдор и, вновь обращаясь к Егору, продолжил. — Ты был недавно на кладбище? − Нет, — по-прежнему безучастно отвечал тот. − Был на каких-либо могилах? Брал с них что-то? — напирал мужчина. − Нет, не брал. — Федь, ты пьян, успокойся, — племянник попытался встать на пути Фёдора, но тот отстранил его. − Когда всё это началось? − Что началось? — Егор будто пытался вывести Фёдора из себя своей невозмутимостью, отвечал на вопросы. Даже Глеб, стоящий позади дяди, понял, что тут творится что-то непонятное. Неправильное. − Ухудшение твоего самочувствия, чёрт тебя дери! Егор улыбнулся. Кривая усмешка показалась на его лице, однако глаза по-прежнему смотрели куда-то в сторону. Мертвец на его плечах ликовал, его волосы метались подобно языкам пламени. Фёдор повернулся к Глебу. − Значит так, на тебя вся надежда. Когда это началось? − Он сказал, что пару дней назад. Когда мы на завод ходили. − Когда ходили или когда вернулись? — уточнил Фёдор. − Когда вернулись. Но при чём тут… − Он находил что-нибудь? Принёс с вашего хренова похода что-нибудь? − Нет. Подожди… — Глеб вдруг вспомнил, — он нашёл в земле кулон, когда мы остановку делали. Больше вроде ничего. − Значит так. Вспоминай где вы делали остановку. Сейчас туда поедем. А ты, — Фёдор обратился к Егору, — отдай кулон. Егор стоял на месте и молчал. Медленно, дрожащей рукой, будто в тумане он тронул висящую на его шее блестяшку. «Вот он ты где», — произнёс Фёдор и быстрым движением сорвал кулон с шеи Егора. Лицо призрака исказилось в гримасе гнева, из открытого рта показались заострённые зубы. «Отдай» — выкрикнул Егор, из его глаз брызнули слёзы. Он кинулся к Фёдору, но тот резко толкнул его в сторону так, что парень упал. Фёдор схватил Глеба и силком вытолкал того из квартиры. − Значит так, у вас ещё подруга вроде есть, да? Звони ей, чтоб она срочно приехала к твоему товарищу. Звони его родителям. Поднимай на уши всех. Про то, что тут происходило, не говори, скажи то, что говорил мне. − Хорошо, но я не понимаю, что с ним? — Глеб в недоумении смотрел на Фёдора. − Объясню по дороге. — По какой дороге?! — парень уже совершенно ничего не понимал. — Что происходит? Мы должны ему помочь! — Хорошо, — мужчина тёр виски, пытаясь успокоиться. — Твой друг помирает от твари, которая шла в комплекте с этой блестяшкой. Нам нужно ехать туда, где вы её нашли. С каждой минутой ему становится всё хуже, и если мы не поедем сейчас, то далеко не факт, что ты его ещё раз увидишь. — Возьмём его с собой! А если он… — Ни в коем случае! Мы едем, считай, в логово этой твари. Ему наоборот как можно дальше оттуда нужно быть. Глеб стоял в ступоре. Он понимал, что от его действий теперь зависит жизнь. Жизнь человека. Жизнь лучшего друга. Подойдя к Егору, он обнял его. Тот не шелохнулся. — Я сейчас уеду, пообещай, что ничего не сделаешь. Пожалуйста, — в горле юноши появился ком, — сейчас позвоню Лизе, она приедет. А потом всё будет как раньше. — Как раньше, — по щеке Егора пробежала маленькая слеза. — Как только всё сделаем — приеду. Просто потерпи ещё немного.

***

Машина ехала за городом. Покачиваясь на кочках и ямах, она уверенно шла вперёд, туда, куда указывал Глеб. Ночь, насколько бы ни были коротки они летом, тянулась бесконечно долго. Густой туман закрывал обзор, однако Глеб всё же замечал знакомые места и говорил водителю, куда нужно ехать. Когда он позвонил Лизе, та спала и не сразу поняла суть дела. Однако осознав всю серьезность ситуации, поспешила к дому друга. Фёдор, не теряя времени, объяснял племяннику, что случилось с его другом. — Судя по всему, там, где вы остановились, была могила. Ну, по крайней мере тело там точно было. Ты говоришь, это был перекресток? — Да, — ответил Глеб, вглядываясь в темноту окна. — В таком случае не просто покойник. На перекрестках хоронят самоубийц, чтоб их души не смогли причинить вреда людям и заблудились среди дорог… — Ну, а этот же как-то причиняет. — Видимо, этот кулон был похоронен вместе с ней. Не знаю, как он оказался так близко к поверхности… Но что случилось — то случилось. Сейчас главное уничтожить его на её могиле и упокоить её дух. — Я так и не понял, зачем ей Егор? — не отвлекаясь от поисков места спросил юноша. — Егор ей не нужен. За самоубийство её душа обречена на одинокое скитание и вечный голод. А с помощью других душ она способна его заглушить. Ненадолго… «Вот он!» — воскликнул Глеб, указывая на небольшой камень, еле различимый в тумане. Фёдор выбежал из машины, прихватив с собой две бутылки и уточнив место, где сидел Егор, поставил кулон на камень. Кулон переливался бледным светом луны, однако Фёдор видел другую картину. Мертвое свечение исходило из кулона. Похожее на сигаретную дымку, оно окутывало всё вокруг себя. Фёдор достал пистолет. Грянул выстрел, крышка кулона отлетела куда-то в сторону, остальные части были утеряны в траве. Свечение угасло, дымка рассеялась.

***

Он никому не нужен. Никому. Его бьют, издеваются над ним. Человек, которого он считал другом, привёл какого-то урода, от которого за милю несёт спиртным. Который отобрал самую ценную вещь. Теперь он понял. Нельзя терять ни секунды. Снова придут предатели, снова будут причинять страдания. В дверь стучат. Голос подруги просит, чтоб он открыл дверь. Он больше не допустит этой ошибки.

***

По земле прошла дрожь. Фёдор жестами приказал водителю и Глебу уйти как можно дальше от него. Земля задрожала, и, раскидывая в стороны грязные комья, показалась полуразложившаяся рука. Будто ища опоры, она качалась из стороны в сторону, затем, опершись о землю, мертвец начал вылезать из своей могилы. Фёдор взял одну из бутылок и вылил содержимое на покойницу, отчего та, издав душераздирающий высокий визг, скрючившись, начала подниматься над землёй. Федор же, изловчившись, облил её содержимым второй бутылки и поджёг. Горящая фигура парила в полуметре над землёй, издавая не то крик, не то стон. Обгоревшая гнилая плоть и тлеющие куски старой ткани опадали на траву. Вонь палёного мяса, мокрой земли и разложения распространялась всё дальше. Резко, по-змеиному изворачиваясь, она кинулась на Фёдора, однако тот в упор всадил в неё пулю. Медленно отходя спиной назад и не спуская глаз с мертвеца, Фёдор начал шептать какие-то слова. Будто очнувшись ото сна, её челюсть зашевелилась, ошмётки плоти, когда-то бывшие губами, затрепетали, и вдруг из её горящего горла послышались слова. «Пришли Ангел и Демон. И Демон думает, что он Ангел, спаситель душ, и Ангел думает, что он Демон, несущий смерть. И пришёл Человек, который Человеком не был, соединит два мира. Сущее станет лишним, а люди станут тенями…» Слова запинались, клокотали в её глотке, и когда вырвались наконец на волю, всё вдруг исчезло. Не осталось даже ямы в земле, откуда вылез призрак. Лишь след от выстрела на камне напоминал о случившемся. Небо медленно начало светлеть. Туман стал ещё гуще и, будто разлитое кем-то молоко, тихо плыл по полю. Глеб в недоумении смотрел на то место, где мгновение назад над землёй парило горящее разлагающееся тело безымянной женщины, призрак которой хотел забрать душу его друга. Он был настолько заворожен действием, что не заметил жужжащий в кармане телефон. Когда же наваждение спало, он взял трубку. «Глеб! Глеб… Я прибежала к нему… Он. Он в квартире заперся. Я не могла зайти, — срывающимся голосом твердила в трубку Лиза. Было слышно, что у девушки истерикаистерика. — Вызвала скорую и МЧС. Они дверь выбили… Егор, он… Он повесился…"