В любви, как на войне

      — Я всë устроил, — сообщил Олег Насте, и от неё не ускользнул его прохладный тон. — Дал твой контакт как человека, который готов за дешево помочь с рефератом.       — Спасибо, Олежа, — важно кивнула Настя, по достоинству оценив созданную для неё легенду. Ну прямо настоящий шпион, нечего сказать! — Ты чего дуешься? Если зубы болят, сходи волонтёром к стоматологам, они оценят!       Олег смерил ее хмурым взглядом. В последние несколько дней он не приминул несколько раз проигнорировать ее при встрече в толпе, а если уж наталкивался на Настю с Ирой в коридоре, то здоровался едва заметным кивком, демонстративно поджав зубы.       — Тебе лишь бы влипнуть куда-нибудь, — нехотя буркнул он. — А что с Ирой?       — Не суй нос не своё дело, — огрызнулась Настя. Вот надо каждому взять и вставить своё мнение: что Ире, что Абаяшкинцеву, что этому Громову! — А с Ирой я тебе уже все устроила. Мы должны сегодня встретиться в кино, но я пойду к Тополеву, а ей незадолго до сеанса напишу, что не смогу, но встретила тебя по дороге и отдала билет.       Олег, который собрался было что-то сказать, умолк, вскинул брови и наконец спросил:       — Ты в себе?       Он тяжело вздохнул, потер переносицу и недовольно уставился на Настю.       — Я тебе все сделал, как ты просила, а ты?       — Как смогла, так и устроила, — фыркнула Настя. — Можешь лучше, иди и сам зови ее на свидание.       Она и сама знала, что ее романтический план шит белыми нитками, но что поделать? За такой короткий срок ей ничего иного не оставалось!       Олег цокнул, развернулся и зашагал прочь, не попрощавшись. В иной раз Настя, может, догнала бы его, шутливо ткнула локтем в бок и прояснила все возможные недоразумения, которые наверняка вертятся у него в голове. Но сейчас ее ждали дела более важные.       «Так что прости, Ирусик, — послала мысленное извинение она подруге, — Олег пусть сам разбирается».       Жаль только тему реферата забыла спросить. ***       — И это ты спец по реабилитации? — смерил Орлову недоверчивым взглядом Даниил Тополев, четверокурсник, через которого лежал путь к Самойлову. — Непохоже.       — Я Олегу писала доклад, — заверила его Настя, и даже не сильно солгала: в тот раз действительно так получилось, что она посоветовала Абаяшкинцеву литературу для доклада. Правда, послав его лесом в другую часть библиотеки. Но помогла же! — Он остался доволен.       — Мгм, — протянул Тополев, еще раз оценивающе окинув ее с ног до головы. Очевидно, он остался доволен, на лице его расцвела хитрая улыбка, и он легко пожал плечами. — Хорошо.       Не успела Настя придумать, как ей продолжить разговор, как он сам вдруг предложил:       — Может, прогуляемся? Обсудим детали.       — А-а, э-э, — не сообразила Настя, но вовремя вспомнила его репутацию Казановы. Чем больше она с ним общалась, тем меньше хотелось это делать. Но раз уж она дала слово Громову хорошо работать, то отступать нельзя! — Конечно, а когда?       — Да хоть сейчас, — еще слаще улыбнулся он, ладонью разгладив вихры и облокотившись на стену.       «Прямо ловелас-соблазнитель из кино», — мимолетно подумала Настя, прежде чем улыбнуться и кивнуть.       — Только должен предупредить, — обходительно начал он, за плечо увлекая ее к выходу из коридора на лестницу. — У меня, м-м… ревнивая подруга. Но ты не волнуйся, все будет в лучшем виде.       — Хорошо, — сглотнула Настя. Что будет и в каком виде — она решила не спрашивать. ***       — Достойнейшие проводят отдых соответственно, — сообщил Соколов своему другу и уехал со своим отделением жарить шашлыки, назвав это «мероприятием по тимбилдингу».       Стоит отдать Сергею честь, отметил Александр по пути домой, он с максимальной эффективностью проводит последние теплые дни, которые осень нехотя дарит в октябре. Сложно измерить коэффициент пользы, но шашлычный тимбилдинг звучал определенно привлекательнее бумажной работы, которая оставила его сегодня на работе.       Константин Николаевич застал его как раз тогда, когда он убирал в папку последний документ. Сначала Громов выслушал глубокую признательность за усердие в документации, которым немногие могут похвастаться, а потом тут же получил нагоняй за то, что в такой день явился на работу. Приказом вышестоящего лейтенант немедленно был отправлен домой.       Путь его пролегал через небольшой бульвар по уютной аллее, считавшейся известным мест в городе для свиданий.       Полуопавший осенний покров, как в кино сдувающий золотые листья на гуляющие пары, наводил смутную тоску: когда-то давно ему тоже было с кем гулять, о чем говорить и смеяться — но теперь это все в прошлом, как скорченная листва под ногами, которая уже никогда не позеленеет вновь.       Внезапно он пожалел, что работы не оказалось больше: заполнение бумаг, хоть и вызывало в душе жаркую неприязнь, все же было лучше пустоты. «Трудоголик», — как окрестили его подчиненные, «депрессант» — заклеймил его Соколов.       «Пора закругляться», — строго сказал себе Громов, — «иначе…»       — Иначе можно свихнуться!       Он замер, пытаясь переварить свою мысль, услышанную вслух, да еще голосом, который надоедливо не выходил из головы. Он медленно обернулся и не смог сделать и шагу — такое неожиданное раскинулось перед ним зрелище. ***       — Красиво, да? — обаятельно улыбнулся Данил Тополев, указывая на раскидистые золотые деревья.       — Очень, — Настя постаралась, чтобы ее ответ не звучал кисло.       — Знаешь, для меня любимый человек — как воздух, — вдохновенно начал Тополев.       «А я, наверно, литий, — с иронией подумала Настя, — быстрее всех окисляюсь в твоем присутствии».       — У меня в душе, как у Есенина, — продолжал он, — Любить — это только глаза открыть, и сразу подумать еще с зарею: ну чем бы порадовать, одарить того, кого любишь ты всей душою?!       — Это Асадов, — чуть не застонала Настя. Ну в самом деле, неужели кто-то ведется на такие дешевые россказни о вечной любви из уст этого тугодума? Он уже второй час льет ей медовую воду в уши, распинаясь на все лады.       — Гм, — Тополев на секунду отвлекся на телефон, очевидно, проверяя авторство. — А ты любишь стихи? Наверно у тебя тонкая душевная натура…       — Кто-то бы сказал «толще некуда», — усмехнулась Настя, вспоминая Громова и его ироничные вставки.       — Да? — несколько отсутствующе удивился Тополев и внезапно вернулся к теме, про которую Настя успела успешно забыть: — А сколько ты реферат будешь писать?       — М-м-м, — задумчиво протянула Настя, стараясь выглядеть, как опытный интеллектуал. — А… эм, есть какие-то сроки?       — Мне через три дня надо, — безапелляционно сообщил Тополев, и Настя чуть не поперхнулась воздухом.       — Три дня? — безнадежно переспросила она. — Это… это же через три дня!       — А то я не знаю, — хмыкнул тот и прищурился. — Что, не сможешь?       — Смогу, — убито отозвалась Настя, предвкушая грядущие бессонные ночи.       — Прекрасно, — повеселел Тополев. — Сколько возьмешь?       Наконец-то то, ради чего она терпела весь этот флиртообильный ужас!       — С такого красавчика, как ты, ничего, — скулы свело от улыбки, но Настя умудрилась весело подмигнуть. — Если сводишь меня на вечеринку!       — О-о, — присвистнул Данил, с новым интересом взглянув на нее, — а ты у нас парти-герл?       — В хорошей компании грех не повеселиться, — честное слово, вот Громов бы на месте этого придурка уже бы сто раз раскусил её фальшь! — Я слышала, что через две недели какая-то крутая тусовка будет…       — М-м, — на миг в глазах Тополева промелькнуло сомнение, но невинный хлоп ресницами разрешил его внутреннее противоречие: — Договорились!       Едва Настя собралась наконец распрощаться, как позади раздался резкий голос:       — Это что еще такое?       — А, это… — с сожалением, в котором сквозила открытая неприязнь, пробормотал Тополев.       Перед ними, уперев руки в боки и метая взглядом стрелы из презрения, стояла Марта.