anata no te.

      Дорогой дневник,              Извини за проявленное невнимание – я оказался по уши в работе. Хожу с Танидзаки-саном на несложные, но хлопотные задания, выслушиваю бесконечные инструкции Куникиды-сана, вынимаю Дазай-сана из самых неожиданных и разнообразных мест, где он решил втихаря распрощаться с жизнью, в общем, присесть некогда. Ко всему прочему добавилась необходимость вести себя крайне осторожно: Портовая Мафия, кажется, объявила охоту на лунного тигра (хвала небесам, что на тигра, а не на меня лично, это доказывает, что членам ВДА удаётся действительно успешно прятать меня по полнолуниям). Постоянно напоминая об опасности, Дазай-сан настоятельно рекомендует мне не шататься особо по городу и уж тем более не встревать в драки.       Но я, получается, его ослушался: я по-прежнему мелькаю в людных местах, приходя на подработку два раза в неделю. Переругиваюсь с Люси, уныло подметаю полы, и после каждой смены моя униформа практически насквозь мокрая, потому что нынче стоит просто аномально жаркая погода, в аду, кажется, холоднее. С другой стороны, я не должен жаловаться. Прекрасная компания, приятная работа, чувство необходимости людям - всё это поддерживает мой более или менее оптимистичный настрой.       Ах да, обещал рассказать про того социопата, который в прошлый раз меня общупал. Он стабильно появляется у нас два раза в неделю, именно в мою смену, и это вызывает у меня... ну, закономерные вопросы! Каждый раз, когда я вспоминаю все эти "совпадения", я понимаю, что Дазай-сан, зараза, прав и что мне нужно усилить бдительность, быть начеку, потому что нигде, кроме нашей лавки, я этого джентльмена в чёрном не видел. Ни в Агентстве, ни в государственном департаменте по работе с эсперами (да, мне удалось разок туда попасть, горжусь безмерно), даже ни один попавшийся мне до этого мафиози не был на него похож или ничего о нём не говорил. Так что... я старался вести себя как мышка: не отсвечивать, не выделяться, быть безликим и невидимым, как профессиональный персонал.       Итак, вот уже почти месяц как этот аноним нас посещает. Как правило, просит стрижку, покраску кончиков или бритьё, хотя "просит", это, естественно, просто фигура речи, за всё время я не услышал от него ни одной формы вежливости. Я спокойно к этому отношусь, но старшие товарищи каждый раз неодобрительно фыркают, видя его в дверях.       Через три недели после нашего "знакомства" этот, по выражению Люси, туберкулёзник наконец-то перестал меня хватать своей способностью каждый раз, когда я мог так или иначе ему навредить. Вот это проблемы с доверием, вот это я понимаю. Неужели он не осознает, что никто не стал бы его убивать в настолько людном месте? Или это уже бессознательное? Видит Бог, ещё один инцидент, и я доложу о нём Дазай-сану, сдам его сенпаю с потрохами.       В общем и целом, работать с ним... ну... вопреки прогнозам Люси, не проще и не труднее, чем с остальными. Да, он привереда, да, он смотрит на всех как на червей, да, ему на самом деле не нужны настолько частые стрижки и бритье, и он просто приходит к нам расслабиться, но ведь это... совершенно нормально. А даже если и не нормально, то мне с ним, хвала небесам, делить нечего и общаться вне салона необходимости тоже нет.       Однако... каждый раз, когда я с ним работаю, я почему-то на него заглядываюсь. Мне... как бы это сказать... нравится его лицо. Белая тонкая кожа, аккуратная россыпь родинок... даже полное отсутствие бровей, даже вечно насупленное выражение лица меня не смущает.       Каждый раз, когда он садится в кресло, он без напоминания снимает очки, и я, кажется, теперь могу вести учёт его бессонных ночей. Я знаю, что это совершенно меня не касается, но я не могу не пытаться сделать для него больше, чем нужно. Перед стрижкой я всегда усаживаю его помыть волосы, хотя это совершенно не обязательно, они и так чаще всего чистые. До и после бритья я всегда особо тщательно смазываю его лицо кремом, ибо во второй раз он пришёл ко мне с жутким раздражением, и я понял, что я ни за что больше такого не допущу.       Кажется, мне просто нравится его касаться. Звучит как-то... странно... но вместе с тем и обыденно. Но вместе с тем и немного поэтично. Я украдкой отмечаю малейшие изменения в его реакции на мои действия, и мне приятно, что мне начали доверять немного больше. Как я уже говорил, меня перестали хватать способностью, а в последнее время его лицо в моем присутствии стало принимать едва ли не... безмятежное выражение, безмятежное настолько, насколько позволяет вросшая в него маска жестокости. Наверняка это прозвучит как верх абсурда, но я даже завёл для него коробку с салфетками на случай, если он выкинет при мне все платки. Не то чтобы я не выглядел странно, надевая на него накидку и каждый раз подкладывая ему под руку салфетку, но позавчера ею наконец-то воспользовались, и я почувствовал некоторое удовлетворение, словно бы... бездомный пёс, который целую неделю от тебя прятался, наконец-то соизволил скушать то, что ты ему принёс.       Я даже начал тайно думать о том, что было бы неплохо, если бы вместо скучных стрижек-красок он обратил внимание на наши прочие услуги. Ох я бы там блеснул. Выдавил бы из него всё то абсолютное зло, которым он кашляет.       Но, наверное, мне не остаётся ничего, кроме как ждать следующего месяца. Вдруг аноним, так сказать, созреет для чего-то нового.