anata no te.

      ...Я, на самом деле, очень люблю свою работу, но только когда меня просят убивать и разрушать, а не носиться как угорелый целый месяц кряду. Да-да. Меня и "Чёрного ящера" запрягли ловить лунного тигра, который, чёрт бы его побрал, повадился каждую ночь скакать по нашим грузам. То я о нём неделями ничего не слышал, то он смелеет настолько, что игриво запрыгивает в самое сердце осиного роя и пляшет там на наших костях.       Ублюдок. Найду – лично выпотрошу. И плевал я на ваши семь миллиардов йен.       Только загвоздка в том, что зверя в человечьем обличье никто ещё не видел, и потому даже ориентировки нет. Мы предполагаем, что в полнолуние он превращается в тигра в каком-то закрытом пространстве, где его никто не видит, и возвращается обратно перед рассветом, таким образом, скрывая ото всех свою личность. Правда, выйти из подвала или многоквартирного дома в шкуре тигра достаточно сложно, и потому странно, что мы его ещё не засекли, но... всё-таки нет нам оправдания. Мы бросим все силы на его поиски и поймаем его как можно скорее.       Поймаем, клянусь, но только тогда, когда я, к огромному своему сожалению осевший дома, залечу раны, полученные неделю назад. В одном из очередных ночных рейдов на тигра я допустил непростительную ошибку, отвлекшись на крик Гин, и чёртовое серебряное отродье в прыжке сбило меня с ног своей тушей, заставив проехаться спиной по камням добрый десяток метров. Я попытался вскочить и продолжить погоню, но было тщетно: тигр оттолкнулся от моего тела задними когтями, едва не нанизав меня на них, и разодрал моих напарников передними едва ли не в мясо, и это даже несмотря на их впечатляющие способности. Так что, к сожалению, эта попытка поймать его оказалась неудачной. Гин, кстати, я потом всыпал за несдержанность, и нет, мне не стыдно. Пусть не голосит зазря, если ей не грозит реальная опасность. Из-за моей, так сказать, жертвы она ещё легко отделалась, и это ещё одна причина, почему я на неё злюсь. Но она, кажется, этого не понимает и просто злится на меня в ответ. Посему мы дуемся каждый в своём углу квартиры и, наверное, не начнём разговаривать вплоть до следующего рейда.       Но если некому будет помогать мне перевязывать спину, то следующий раз будет ой как не скоро, потому я должен подумать о путях отступления. Кому я бы доверил очистить свои раны подозрительного происхождения?       Ответ пришёл быстро, но он мне совсем не понравился. С другой стороны, у меня нет выбора, потому что я живу практически в сердце города и не могу постоянно кататься в офис к портовым врачам. А лавка маленького нахала у меня практически под боком.       ...Я специально вышел из дома в сумерках, надеясь, что к концу рабочего дня в салоне останется уже как можно меньше народу. Погода была волшебная, заметало так, что ресницы заиндевели, а пушистый мальчишкин шарф покрылся ледяной корочкой.       Повернув на нужную улицу, я лихорадочно высмотрел окна лавки и выдохнул: свет горит, это главное. Побежал, стараясь, чтобы меня никто не видел, правда, едва не поскользнулся в дороге, но это совершенно неважно.       Влетев в дверной проём, я окинул взглядом помещение и ухмыльнулся, чувствуя себя самым удачливым псом на свете: никого уже не было, кроме моего дорогого щенка, который флегматично раскладывал чистые полотенца. Увидев меня, он побледнел.       – Добрый вечер...       Я бодрым шагом дошёл до его кресла, остановился и внезапно даже для себя зашёлся в приступе жесточайшего кашля. Чёрт. Не успел вынуть платок, теперь перчатки все в крови.       Пацан, уходивший прикрыть дверь, добежал до меня, оценил обстановку: резко стянул с меня перчатки и кинул их в раковину.       – Застираю. Так что привело Вас сюда в такой час?       Я отдышался и, словно не слыша его, выдавил:       – Мне нравится, как ты с каждым разом становишься все более наглым и властным.       В этот момент на мне разматывали шарф, так что я даже не преувеличил.       – Не могу сказать, мне нужно, чтобы ты осмотрел.       У пацана на лице отразилось удивление, а я мстительно усмехнулся: посмотрим, насколько ты хорош и не зря ли тебя так захвалили.       Молча стянул пальто и шейный платок, замёрзшими пальцами медленно расстегнул рубашку и также убрал её на вешалку. Оправил волосы, опёрся руками о спинку кресла и продемонстрировал пацану кровавые картины на своих лопатках.       – Справишься?       Ученик шокировано прижал руки ко рту, а я, видя его беспомощность, с заметным удовольствием изогнул губы.       Однако парень недолго был в ступоре: он потряс головой, словно собака, вылезшая из воды, и побежал по делам. Разложил кресло, пододвинул его к раковине, постелил полотенце и жестом пригласил меня забраться.       Не знаю, почему, но мне стало неудобно. Оставить жестокой реальности на растерзание свою невинную спину... я с большим трудом подавил желание вновь призвать Расёмон. Как бы то ни было, я улёгся, опёрся подбородком на сложенные спереди руки и стал прислушиваться к шуму воды. Тут же по моей спине начала ходить губка, вымоченная практически в кипятке, и я внезапно подумал о том, какие же огромные счета за воду наутро придут пацану, если он решится смыть все корки до конца.       Кипяток в январскую метель – это, конечно, хорошо, но после каждого движения губки становилось дико холодно, и я прижался челюстью к рукам, чтобы не застучать зубами. Пацан, умница, увидев, как я сгорбился, накинул на меня второе полотенце и хорошенько промокнул.       Я хотел что-то сказать про ворс в ранах, но не смог – утомился. Мог лишь лениво покашливать. Перед моим лицом снова очутилась коробка салфеток, и я перестал удивляться абсолютно всему, практически на 90 процентов вверив себя заботе пацана.       – Будет щипать, потерпите, – судя по голосу, ученик был необычайно взволнован.       – Что я слышу? Ты переживаешь за моё здоровье? – я уж было начал его подкалывать, но внезапно для себя зашипел, как окаченная водой жаровня. Щиплет незабываемо, а ведь это была только одна царапинка.       В последующие полчаса я шумел буквально, как масло на сковородке, и ворчал так, словно меня никто не слышит; с другой стороны, а с чего бы мне стесняться щенка, который понимает, насколько мне больно. Незабываемо. В будущем тысячу раз подумаю над тем, чтобы снова взять сестру на битву с тигром.       Кашляя и незаметно утирая выступившие слёзы, я обратил внимание на то, что что-то резко изменилось. По моей больной спине перестали ходить чужие руки, вместо этого по ней ударили волны холодного воздуха.       Я украдкой глянул в зеркало: парень преспокойно обмахивал меня веером.       – Сдурел? Холодно ведь!       – Зато не щиплет, – сказал как отрезал, я аж удивился. Глядишь, в искусстве змеючить он и меня скоро переплюнет.       Я вздохнул, досчитал до трёх и подумал, что... пусть говорит, что хочет, лишь бы замотал хорошо. Но в следующий раз, конечно, я ему этого с рук не спущу.       Снова защёлкали крышки тюбиков, что меня немного удивило: я думал, что с мазями покончено, и меня сейчас будут заматывать.       – То был дезинфектор, а сейчас будет заживляющая мазь от синяков и ран, – интонации парня снова изменились, стали мягкими и грустными, совсем как у Гин, когда она расстраивается и с лёгким упрёком бросает в меня подушку.       Скользкие, жирные от крема ладошки снова заходили вперёд-назад, и я стиснул зубы, чтобы не застонать. Чужие руки сминают кожу, покрытую кровоточащими ранами? Естественно, это больно. Но было также и... очень тепло. И опять появилось ощущение, словно бы со мной делают что-то особенное. Если бы я знал язык его движений, я бы понял, что именно он делает и о чём он думает, но, увы, мне не дано.       Я аккуратно повернул голову, чтобы мельком глянуть на пацана и не смог сдержать усмешки: он сбегал за подножкой, чтобы ему было удобнее приложить силу к отёкшим, напряжённым мышцам. Маленький, маленький глупый ребёнок, он ведь мог наклониться и отпустить кресло с помощью механизма под сиденьем, но он, кажется, решил меня не тревожить. Когда-нибудь его безмерная доброта выйдет ему боком, клянусь.       Я позволил себе закрыть глаза и ненамного отпустить ситуацию. Не убьёт он меня, не убьёт и даже пальцем не тронет. Фигурально, само собой. Кстати, с большим изумлением понял, что в последний раз кашлял где-то полчаса назад, и мне больше совершенно не хотелось с тех пор, как парень принялся раскатывать меня на пироги. Чудеса да и только.       Его голос снова выудил меня из дремоты и размышлений:       – Можете сесть ко мне лицом?       Я нехотя повиновался, стараясь не выглядеть сонно. Хотя какая уже разница.       Мальчик, увидев проколы и глубокие царапины у меня на груди и животе, закусил губу так, что даже мне стало заметно побелевшее место укуса. Он подпёр рукой подбородок, и его глаза внезапно забегали из стороны в сторону.       – Что-то не так, щеночек?       Он посмотрел на меня каким-то чужим, посторонним взглядом, словно мы когда-то встретились при неприятных обстоятельствах, и он сейчас меня узнал. Такой взгляд а-ля "я бы тебя убил, если мог, но мне жаль, что это невозможно".       От этого я мгновенно проснулся и едва ли не перешёл в наступление. Пространство за спиной снова почернело, заискрилось, и вылезли четыре тончайших щупальца, готовые схватить пацана в любую минуту.       – Да хватит уже, надоел мне Ваш Расёмон, – парень разозлился, и дальше случилось то, что я долгое время не мог понять: мелькнуло что-то острое – не нож и не бритва, клянусь – и мои щупальца, попеременно попадав на пол, растворились в воздухе как ни в чем ни бывало.       – Ч-что...       – Давайте я помолчу про Ваш демонический плащ, а Вы помолчите про то, что я только что показал, м-м? – ученик, глубоко вздохнув, взял себя в руки и начал двумя пальцами обмазывать царапины на моей груди.       – Я даже не успел заметить, чем ты разрезал Расёмон, так что нечестно. У тебя есть преимущество.       – Окей, ладно, покажу ещё раз, но вы должны пообещать, что ничего мне не сделаете.       – Чёрт с тобой, обещаю.       Парень попросил меня закрыть глаза, и я послушался. По моим плечам и ключицам заскользило что-то подозрительное, очень знакомое. Острое, но живое! Я узнаю некоторые предметы и вещи, касающиеся меня, по степени и образу боли, которую они мне наносят, но сейчас я не имел ни малейшего понятия о том, чем же меня трогает пацан. Открыв глаза, я увидел, что на моих плечах раскрылись четыре новые царапины, неглубокие, но противно саднящие. Свежие настолько, что они начали сочиться кровью у меня на глазах.       Я мучительно думал, но примерно половину моего сознания занимала боль в спине, и потому я решил отложить разгадку на потом. Надеюсь, что ход моих размышлений не отражался у меня на лице – Гин говорит, что в такие моменты я выгляжу крайне забавно.       Парень спрятал тюбики и принёс бинты. Что? Уже? Опять скоро домой? Да что такое. Я недоволен.       Пять минут, и вот я уже оказался затянут в импровизированный корсет из бинтов и повязок. Раны наконец-то перестало пощипывать из-за контакта с воздухом, и я вздохнул с облегчением.       – Есть какие-нибудь проблемы со спиной, с костями? Ещё есть возможность вправить, — ученик говорил по-прежнему сухо и отстранённо, и на долю секунды я ощутил вину, как нашаливший кот.       Я, чёрт побери, не заслуживаю такого отношения к себе.       – Правое плечо иногда вылетает.       Два нажатия ладонями, хруст, взрыв боли, волна расслабления, и проблема решена. От этих ощущений я, кажется, немного поплыл, чего никогда ранее не мог себе позволить.       – Когда я думаю о том, какую власть надо мной имеют твои руки, мне хочется тебя убить. Но, естественно, я не готов этого делать.       Я что, произнёс это вслух? Глупый, глупый, глупый, не умнее мальчишки. Слова "я не хочу тебя убивать" стоят практически на вершине моей пирамиды ценностей, и это... ужасно, я никогда и никому ещё такого не говорил и не собирался. А тут вырвалось. Можно пошутить и сказать, что из меня это признание буквально выдавили, ха.       Парень отвернулся, вытирая помытые руки полотенцем, и изогнул уголок рта:       – С этого момента вы перестанете обзывать меня недоучкой?       – Мне неприятно это говорить, но да, перестану.       – Отлично, – произнёс он одними губами, застёгивая на мне рубашку. Повязал платок, даже немного красивее, чем я, и помог надеть пальто. Протянул чистые сухие перчатки – когда успел?! Снова по самый нос намотал мне шарф.       Я глянул на себя в зеркало: выгляжу, конечно, забавно, но зато по камерам не вычислят. Но, с другой стороны, круг замкнулся, и в следующий раз мне опять придётся занести одолженное.       Но следующего раза не было. Когда я в четверг снова завернул к ним, смешливая девчонка сказала, что парень у них больше не работает.       Это было... максимально неожиданно.       И мне пришлось поднапрячься, чтобы найти мальчишку.