Твои платья

— Так значит, девушкам идут опухшие губы и содранные ногти?.. Бордовое вино гулко плещется в бокале, окатывает волной тонкие стенки и неосторожно брызгает на острый мысок красных туфель. Какаши чуть не давится глотком шампанского, вовремя накрывает губы тыльной стороной ладони и бегло натягивает обратно маску. — Запомнила-таки, да… Свадьба Шикамару проходит в помещении: огромный праздничный зал, дорожка для молодожёнов, белые ленты, белые колонны, белое всё. Чуть позже торжество смещается в боковые помещения с линиями банкетных столов и даже небольшим баром, где бармен охотно плеснёт каждому гостю за дополнительные деньги чего-то покрепче. Что ж, Шикамару и вправду гений. По слухам от Наруто, половина выручки бара пойдёт в карман новоявленной семье. Темари, будучи не простой девушкой и куноичи, предпочла всё по заветам песка — много пустого пространства, нейтральные бежевые тона рубах и винно-красные акценты. Сакура выбрала акцент, как и практически все девушки. Однако перед началом очередной свадьбы она угрюмо смотрит в кошелёк — бордовое платье и подарок съедают добрую половину купюр. Благо, в этот раз она заранее красит ногти и подбирает в тон помаду. Барный стул мягко проседает, когда на него изящно опускается сначала прямой шёлк длинного струящегося подола, затем длинные ноги в обрамлении невысоких лаковых лодочек. Какаши не скрываясь мажет из-за плеча взглядом: по изящному длинному разрезу платья, обнажающему красоту изгибов бёдер; по игриво переливающимся бордово-красным складкам ткани поверх груди; по лёгкости и глубине выреза. В помещении достаточно тепло от многолюдности, но чуть напряжённые соски дают податливой ткани сложить новые складки и с замиранием сердца следить за мерным подъёмом груди. Сакура пьёт уже третий бокал вина, поэтому думает, что её выбор в пользу шёлковых и простых в крое платьев имеет свои минусы — соски сильно натирает, но не наслаждаться восхищёнными взглядами мужчин она не может. Поэтому она цокает каблуком по барной стойке, плавно перекидывая ногу на ногу, и пригубливает бокал. — Забираю свои слова назад: это платье смотрится на тебе просто великолепно. — Пошляк, — с эхом себе в бокал проговаривает Сакура, и бровью не ведя. Какаши искоса смотрит на её пьяную самоуверенность и, не сдержавшись, глухо прыскает смехом себе в кулак. Сакура чуть оскорбленно нахмуривается и поворачивается на стуле. — И как вам в голову пришло сказать это своей собственной ученице?.. — Я подумал, что моя ученица уже совершеннолетняя, взрослая и правильно воспримет шутку, — глядя в зеркало за блеском бутылок, наклоняет голову он и перетирает меж пальцами ножку бокала. — Прости, если тебя это так поразило. Она снова фыркает — демонстранивно, показательно, ещё не решив, что ей следует отвечать. Но терять маску интригующей красотки за соседним барным стулом не хочется. Повисает пауза. Тихо скрипит кресло, и Сакура полностью поворачивается в зал, скучающе облокотившись на стойку. Смотрит, как бойко и резво соревнуются парни, кто больше выпьет, как Гаара неловко пытается отказаться от их инициативы. Как более старший состав обособленно распивает уже третью бутылку саке, как фотографируются девушки с Темари в песочном платье. Вторая свадьба за месяц не выглядит такой интересной. — Как-то это всё… — себе под нос проговаривает Сакура, и Какаши искоса из-за плеча кидает на неё взгляд, — однообразно что ли… Хатаке не утруждается повернуться — просто поднимает глаза на зеркало, недолго смотрит на перемещения людей, а потом снова опускает маску и отпивает шампанское. — Для гостей несколько свадеб подряд изнурительны, но для каждого из них это праздник, — логично заключает он, осушая тонкий фужер. — Да и я бы не назвал свадьбу Чоджи и Шикамару однообразными. Сакура солидарно поджимает губы, опуская взгляд на булькающее в её бокале вино — скучающе играет с бордовыми переливами, закручивает воронки, покачивая ножку, и так и не находит ничего интересного на стеклянном дне. — Как минимум, твои платья меняются каждую свадьбу. — А вот ваши костюмы — нет, — наигравшись с жидкостью, решительно запрокидывает бокал она и осушает в два глотка оставшееся. Сглатывает, но всё же оброненная капля предательски стекает по вздёрнутому подбородку, обнажённой глади шеи, едва не задерживается на впадинке между ключицами и… Палец ловит бордовую каплю в самом вырезе платья. Только мутно-розовая дорожка расчерчивает грудь. Сакура неловко замирает с пустым бокалом, затёкшим локтем на барной стойке и вспотевшими голыми ногами поверх друг друга. — Костюм не главное, — Какаши подбирает на палец каплю, чуть проводит вверх по липкой дорожке. — Главное, что под ним. Его касание отпечатывается на груди жаром — и шёлк холодный, ледяной, от него затвердевают соски и кожа покрывается мурашками. Сакура растерянно оборачивается на учителя. Тот без зазрения совести окунает палец в рот и поворачивается с привычной беспечной улыбкой. И открытое лицо в этот момент совершенно не выглядит удивительным. Изумлённо вскинутые брови тяжело опускаются. — Хоть маску натяните обратно, — одноцветно выговаривает она. — А то так совсем на извращенца похожи. Какаши смотрит на её лицо, очарованный пьяной серьёзностью, не выдерживает и улыбается со смешком. Прячет белую улыбку в сгиб запястья, отворачивается. — Что смешного?.. — поражаясь его реакции, насупливается Сакура. — Ты прекрасна, — его слова теряются в смехе. Сакура хочет ещё для вида побурчать, сделать несколько резких замечаний, но, заслышав одну лишь фразу, тушуется, стихает до пьяного бубнежа себе под нос и смущённо отводит взгляд. Однако от бара до конца вечера не отходит. Растягивает четвёртый бокал вина на весь разговор с Хатаке, пока его не выдернет от стойки полный решимости посоревноваться Гай. Так и остаётся она в гордом одиночестве, в бордовом шёлке и со своими великолепными длинными ногами в разрезе платья. На случайно оброненный взгляд бармена в свой вырез, она предупреждающе отвесит “глаза не распускай”. Тот, кому можно, уже распустил. На этом лимит её сексуальности исчерпан.