Oh, my darling lady

***

Иногда нам стоило бы задуматься лучше: а все ли наши «несбыточные» мечты, настолько несбыточны, какими мы их с вами видим, или же это просто пустая тень самообмана и пустого уныния.

*** У Сокджина в голове, кажется, тысячи разъяренных воронов кружат и не сдерживая силы ударяются об итак больной мозг. Он медленно привстает на постели, оглядываясь и выдыхает облегченно — он в своей комнате. Это уже хорошо. Взгляд скользит по кремовому балдахину из плотного бархата с вышивками его излюбленных лилий. На глаза бесщадно падают солнечные блики и заставляет Сокджина еще раз поежиться, потому что настойчивые лучи проходят даже сквозь вуаль первого слоя балдахина и терзают его лицо. Ким рыкает, падая лицом в подушку, переворачиваясь в светлых простынях на другой бок, вымученно сопя, и оборачивается лишь от настойчивого тика настольных часов, которые одним звуком просят заглянуть и понять, что время позднее. Часовые стрелки тикают за двенадцать, и Сокджин искренне не понимает, по какой причине Чимин еще не устроил ему побудку, так как столь долго он еще ни разу не позволял ему валяться в постели. Выдохнув, Сокджин прячет голову под одну из подушек и прикрывает глаза, силясь вспомнить, что из всего вчера вообще было. В голову врезаются картинки того, как какая-то барышня, — явно бывавшая на вечере при Совете впервые, — посягнула на честь Чон Боны, заикнувшись про то, что ее длина волос и открытые плечи это вульгарно и пошло, за что поплатилась кучей комплексов за пару слов, и, как показалось Джину, каким-нибудь ядреным проклятьем; позже, уже вышеупомянутая герцогиня в своем обычаи вместе со своим же супругом развела сцену ревности, что уже стало своеобразной обыденностью, и громко выясняла с ним публично отношения. Событие колией проносятся в голове, точно так же, как и вчерашняя словесная перепалка Тэхена и кардинала Джошуши, которого еретик Ким оскорбил своим аморальным поведением и весьма недвусмысленными словами, которые четко выводили тему секса и всего того, за что в раю виконта уже давно занесли в черный список, а в аду приготовили личный чан с ароматизированной смолой. Все эти воспоминания плыли фотопленкой и к прочему, все это явно было добро полито далеко не одним бокалом дорогого вина. В дверях раздается шум, и Джин едва приподнимает край подушки, смотря из-под пышных покрывал на тонкие ноги в светло-коричневых брюках с высокой талией, и облегченно выдыхает, когда в этих ногах признает Чимина. — Добрый день, полагаю, — с легкой усмешкой говорит Чимин, а сам принц стонет из-под вороха одеял. — День, может, и добрый, а вот я — не очень, — выдыхает принц, поворачиваясь на своего личного слугу, попутно выбираясь из своего гнезда. — Ну, этого стоило ожидать от того, сколько Вы вчера выпили, — хмыкает Чимин, подкатывая на свое место тележку с дымящимся чаем и легким супом. — Виконт Вас вчера подстрекал на все большее и большее количество алкоголя, я честно делал все, что было в моих силах. — Я прошу тебя об этом уже пять долгих лет, — качает головой бета, — Не называй его так официально, особенно когда он так косячит. — Это моя работа, — пожимает плечами Пак, наливая чай. — Ромашковый чай, Ваша мама советовала Вам его пропить еще вчера, когда я уводил Вас спать. — Боже, Чимин, что бы я без тебя делал? — выдыхает Сокджин, смотря на омегу взглядом преданного щенка. — Вы бы спились вместе с господином Тэхеном, и не имели бы возможности выехать три раза в месяц за пределы дворца. Уверенно заявляет Чимин и улыбается, видя, как Сокджин закатывает глаза. Чимин открыто смеется такой реакции беты, заливается таким чистым и невинным смехом, что Сокджина почти отпускает и он продолжает спокойно пить чай, как в его покои вновь врываются, буквально с ноги тяжелого ботинка на массивной шнуровке и уверенным каблуком, и в помещение влетает парень с широкой улыбкой. — Лечу к тебе на крыльях моей любви, душа моя пятикапельная, — сладко тянет парень, с виду альфа, падая на кресло недалеко от двери, и Джин давится чаем, пока Чимин тяжело берет воздух легкими, отводя взгляд в сторону. У Тэхена всегда улыбка гаденькая была, противная, хоть и смешная, квадратная. Сам он даже очень красивым был, но его характер портил все, что видел, как говорится. Он был статен, высок, его кудрявые волосы опрятно спадали на правильное смуглое лицо, что всегда серьезно смотрело двумя почти фиолетовыми омутами лисьих глаз, обрамленных черными ресницами, прямой нос с родинкой на кончике и прямые губы, что, как казалось исключительно Сокджину, абсолютно всегда складывались в нехорошей ухмылке, и выдавали одну чушь, на которую, невзирая на ошибки прошлого, опять и опять велся принц. Сейчас Тэхен восседал на кресле, подперев одной рукой, увенчанной перстнями почти на каждом пальце, щеку, а вторую эпатажно положил на закинутую на колено ногу. Одет как всегда с иголочки, о чем просто вопит шелковая рубашка глубокого синего цвета под крупными портупеями с кружевами почти на всей грудине и вороте; манжеты в тон также кружевные; не являя собой исключение, штаны со стрелкой на высокой посадке также высшего качества, и эти чертовы ботинки до колена, которыми Сокджин когда-нибудь его и утопчет. Подкреплял весь это фарс еще и плащ на застежке с огромной жемчужной брошью. — Как я тебя ненавижу, один Всевышний знает, — кивает Сокджин не моргая, — Как ты меня бесишь! — Принц! — выдыхает Чимин, пока Тэхен звонко начинает смеяться. — Брось, Чимин, — фыркает через смех Тэхен, — К чему этот фарс? Я знаю, в каких вы отношениях с Сокджином, мой сладенький мальчик, — он тянет эти слова, облизываясь и в упор смотря на краснеющего Пака. — Не к чему это все, милашка, будь проще. — Действительно, Чимин! С ним тебе тоже нечего выслуживаться! — остервенело допивая чай, говорит Сокджин, звонко ставя кружку на блюдце, — Считай это моим указом! Чимин стоит с минуту, а потом качает головой и тяжело вздыхает. — Вы оба — шуты. — мягко заключает он, слыша колокольчик из коридора, и понимает, что сейчас собирают всех высокопоставленных слуг, — я смею удалиться, не поубивайте друг друга, прошу вас. И Сокджин, — омега вздыхает, немного ежась под настойчивым взглядом незваного гостя, — Не забудьте про то, что герцогиня Чон Бона желала Вас видеть. Чимин качает головой, кланяясь и уходя за дверь, окидывая надутого без малого Сокджина сочувственным взглядом, который кивает ему, и вновь прячется под одеяла. — Давай, прицесска, — тянет Ким, и Сокджин стонет в подушку, — Покажи мне свое личико. — Прошу, исчезни, — молит бета, но парень лишь усмехается. — Нет, дорогой, нахуй я не пойду, потому что не на чей, — улыбается он. — Может потому что ты никому не даешь? — вылезает приц из-под одеяла, — Ты скрываешь запах, разводишь на секс бет и омег, убивая свой организм блокаторами, которые покупаешь за баснословные суммы, и скрываешь свою сущность, чтобы никто больше не имел возможность «воспользоваться» тобой. У Сокджина красные щеки от негодования, взъерошенные волосы, которые на нем так непривычно видеть и насупленный носик. Младший Ким закатывает глаза, цокая языком, а потом вновь смотрит на пыхтящего недовольством принца, который сегодня явно не рад его видеть. — Ты сам прекрасно знаешь причины, сахарный, — выдыхает Тэхен, — А теперь собирайся, и потащим твою жопу к Боне, у нее должно быть сегодня хорошее настроение, я сегодня утром видел как она орет на Хосока в главном зале. Сокджин смеряет его взглядом, силясь вспомнить зачем им вообще идти к герцогине, в глазах Тэхена ответов нет, в них только сарказм, похоть, нахальство и еще много чего нехорошего. Бета выдыхает, садясь на кровати, перед ним стоит столик с завтраком, но сегодня совершенно не хочется есть. Вчерашняя тошнота с выпитого еще не совсем прошла, и ощущение, что его желудок выбросит все, что там было, если в него еще хоть что-нибудь попадет, возрастает с каждой секундой, пока он смотрит на суп и рядом стоящий чай. Тяжело выдохнув, он все же встает, подходя к шкафу и скидывая свои вещи на кровать, принимается переодеваться. Тэхен смотрит на него прожигающим взглядом, смеряя широкие плечи, узкую талию и смуглую кожу. Сокджину неприятно, потому что даже спиной он чувствует, как чужие губы растягиваются в ухмылке. Сокджин не то, чтобы не любил Тэхена. Нет, вовсе нет, он его любил, более того, младший был его лучшим другом. Вот только Сокджин искренне не любил, когда друг является прямой причиной его сильного похмелья, а еще больше он не любил, когда тот его бросал еще на мероприятии, а на утро выглядел так. Довольно и непринужденно. Надев на скорую руку пышную рубаху из хлопка, по ее рукавам и груди красиво расходились мягкие кружева, на талии плотный ремень из кожи, а брюки темно-коричневого цвета совершенно простые, какие обычно носил простой народ рабочего класса. Выдохнув, он посмотрел на Тэхена, который все еще сидел в кресле и смотрел на него с улыбкой. — Прошу, прекрати так улыбаться, — хмурится Сокджин, — Ты выглядишь как нашкодивший кот, который давно хотел отомстить, не покормившей его вовремя хозяйке. — А с чего ты можешь утверждать, что я как раз таки это и не сделал? — облизывает губы Ким, на что принц вздыхает, — Пошли. — А… Погоди… Я… — Сокджин не может найти слова, чтобы поинтересоваться у друга, зачем они вообще туда идут. — Если ты хочешь спросить, пятикапельный, зачем Бона тебя хотела видеть, то вы вчера с ней очень насыщенно поговорили. — хихикает басисто виконт, — Ты излил ей душу, рассказал, как ты одинок, как хочешь развлекаться вне дворца, как не любишь всю эту политику, и все прочее. С каждым словом Тэхена, который на него по факту даже не смотрел, у Джина пунцовели щеки, а злость на друга, из-за которого он и упился копилась все больше. — Но поскольку вы не договорили, так как ее забрал Хосок, — продолжил Ким, — Она решила, что вы можете поговорить утром. Сокджин выдыхает немного нервно, зачесывая волосы рукой назад. Бона всегда была такой, получала то, о чем желала, и в шутку сказано, но в прямом смысле держала страну под каблуком. Единственная девушка в Совете, и более того — первая за всю историю. Властная альфа, что не было удивительным, хотя девушек-альф не так уж и много, как и парней-омег, и почти все они принадлежали к какому-нибудь знатному роду, но как уже говорилось — у Джина мандраж и фобия женщин-альф, и, ныне Чон, Бона была больше правилом, чем исключением. Коридоры сменяли собой друг друга, но, к счастью Сокджина, не выходили за переделы спального крыла всего дворца, и вот, перед ними огромная белая дверь с различными рельефами. Тэхен не стучится, кажется, никогда, потому что даже на собрание Совета, как всегда опоздав, он заходит с ноги своего начищенного ботинка и садится как ни в чем не бывало, так что сейчас он, в своей обыденности, вламывается в огромные светлые покои, в которых были окна по всему периметру, что впускали в себя весь дневной свет. В комнате было чисто: большая белая постель в углу за ширмой, пиано, и большой диван, рядом с которыми стяли богато расшитые кресла в тон. На этом самом диване и лежала девушка — она лежала на нем читая книгу, оперевшись на один локоть. Подолы рыжих юбок спали, показывая ее светлые щиколотки, на которых были столь излюбленные девушкой аккуратные туфли на высоком остром каблучке, плечи были едва тронуты загаром, а острые ключицы выпирали. Заслышав шум, она подняла на них свое лицо: прекрасное личико с правильными чертами, ровным, едва вздернутым носом, и безумно пухлыми губами, что всегда были будто цветами спелого персика, они мгновенно изогнулись в приветливой улыбке, а глаза приняли лисий прищур. У нее были красивые глаза, с густым рядом ресниц, очаровательной родинкой под левым глазом, и разными веками. Она тут же села, убирая короткие волосы с боковым пробором в сторону, заводя за ушко меньшую прядь, и загнув страничку, посмотрела на парней. — Добрый день, герцогиня, — поклонился Сокджин, — Простите, если немного припоздал. — Ох, Джинни, знал бы ты, как я рада тебя видеть, дорогой! — воскликнула она, тепло смотря на парня, — А вот тебя не очень, Тэхен. Мне тебя с полна хватило дома. — Ой, да брось, Бо, — хмыкнул Тэхен, по-хозяйски падая на одно из кресел, а Сокджин же сел на второе, только после того, как Чон приветливо указала на него рукой, приглашая, и вновь устремила свой недовольный взгляд на Кима, — Просто признай, что мама во мне души не чает! Старшая девушка закатывает глаза, тяжело вдыхая. — Мне явно достались лучшие гены, нежели тебе, Тэхен, — заключает она. — О! Думаешь? — удивленно тянет виконт, — Я недавно заглядывал в зеркало, и оно мне шепнуло, что ты сейчас брешешь! — Довольно! — шикнула она, и вновь повернулась к Сокджину, — Ох, Джинни, прости уж этого засранца за это, и за вчера тоже. Она прошипела это, смотря прямо ему в глаза, на что Ким закатил их, но потом вернулась к самому принцу. — Ничего, — улыбнулся он, — Я привык к Тэхену, так что не в обиде на него. — Ты же это из вежливости ляпнул. — выгнул бровь Тэхен. — Замолкни, — все так же улыбаясь легко проговорил Ким, и Бона так же ему улыбнулась, — Так, на чем же мы вчера с Вами закончили? — О! И то верно, — кивает одобрительно она, — Мы вчера только начали наш разговор о скором бале-маскараде, который состоится сегодня вечером, как меня нагло выкрал мой супруг, будь он неладен! — высказалась девушка, — Ты говорил, что хотел бы его посетить. Сокджин смотрит на нее пораженно, но затем тоскливо выдыхает. — Боюсь, вино вынуждает меня грезить о несбыточном, — смеется грустно парень, — как к моему, так и к Вашему, Бона, сожалению, я не смогу его посетить при всем моем желании. — Почему же? — выгибает бровь она. — Потому что кто-то у нас дотошно правильный и кандидат в идеальные наследники, — мямлит Тэхен со своего кресла, получая укоризненный взгляд от Боны, — Да что опять-то? Он бы этого в жизнь сам не сказал! — Боюсь, Тэхен прав, — выдыхает Сокджин, когда Чон уже готова вывалить на своего нерадивого младшенького шквал негодования, — Я и так не самый желанный наследник, поэтому я должен оправдывать все возложенные на меня ожидания. — Ох, мой дорогой Сокджинни, — выдыхает она складным голосом, — Ты вовсе не нежеланный наследник. Просто людям сложно принять то, что впервые род чистокровных наследников династии прервался на бету. Я прекрасно понимаю, что это тяжелая ноша для тебя, так как будь ты альфой, ты бы был гордостью лишь одним своим происхождением, а если омегой — тебя можно бы было удачно обручить, и ты бы так же преподнес славу роду. И это ясно, что от тебя требуют звезды с небес, но тебе двадцать один, а ты бывал только на балах при Совете или иных подобных мероприятиях, ради которых не нужно покидать двор. Я понимаю, что то, что будет проходить сегодня вечером, будет организованно в поместье Мин, а это малось отсюда далековато, но я не думаю, что господин Сокхен будет против. — Я понимаю, но не могу, — качает головой Сокджин, — даже если и так, появление принца, который уже пять лет не покидает пределы двора больше, чем три раза в месяц ради посещения сиротских пансионатов, уже будет тянуть на скандал. Вы сами знаете, Бона, что эти пять лет… Ох, да. Бона кивает, понимая ситуацию, а вот у Тэхена в жопе появляется шило в двадцать сантиметров. — А почему нет, Сокджин? — заводится Ким, получая гневный взгляд Боны, — Ты пять лет путем не был за пределами двора, это как минимум утомляет! — Тэхен, раз Джинни сказал, что не может, значит таково его решение! В отличие от тебя, он не лишен здравоумия и рассудительности! — шикает девушка, на что Ким даже садится в нормальное положение. — Возможно, зато он почти лишен своей юности, Бо! — твердо заявляет Тэхен, — Парню двадцать один, а он девственник, праведно выполняющий все, что ему скажет визирь его отца, и покорно выслушивает, как ему его же подчиненные тычут носом в его мнимую неполноценность! — гаркает он, на что Сокджин хочет возмутиться, но тут же притихает, понимая, что хоть его друг и задел его гордость, но явно прав. — Ты посмотри! Он мне даже сейчас слова поперек сказать не может! Бона кипит, и как только она хочет сказать что-то едкое, что явно бы подбило уверенность младшего, как по комнате расходится стук в двери. В пороге появляется Чимин в компании невысокого мальчонки тринадцати лет от роду: у мальчика были едва завитые волосы, маленькие изогнутые бантиком губки с четким контуром, большие глаза с четким рядом ресниц, и родинка под левым глазом. В тон самому Чимину, на нем была легкая рубашка белого света, подтяжки, шортики, под которыми были кожаные браслеты и от них шли ремешки до высоких носочков. На рубашке была брошка в виде витиеватой лилии, а на большом пальце небольшой перстень, на котором так же была лилия, все это свидетельствовало о том, что мальчик тоже был из личной свиты Джина. — Добрый день, госпожа Бона, — кивает Чимин, мягко улыбаясь, — Господин Хосок просил пройти Вас к нему в зал переговоров. Тэхван проводит Вас. — Пак указывает рукой на мальчика, который кланяется, — А вы, господа, можете вернуться в покои принца. — О, мой сладкий Чиминни! — восклицает Бона, будто бы не ругалась только что с собственным братом, и стуча каблуками о паркетный пол, подлетает к Паку, обнимая его в тиски, — Как я рада видеть тебя! Чимин скромно улыбается, когда альфа отстраняется и треплет его по голове, и мальчишку, который щеголял Чимину по плечо, и, немного пропевая что-то, разворачивается на парней, которые уже подошли. — Ох, Джинни, мой Джинни, — лепечет расстроенно она, — Боюсь, опять по вине Хосока, нам придется прервать наше милое общение, но, думаю, что нам еще посчастливиться поболтать с тобой, так как мы будем при дворе до конца той недели, и лишь после этого отчалим домой. — Да, госпожа Бона, я тоже на это рассчитываю, — кивает парень, улыбаясь и ловя ответную улыбку, которая складывается из пухлых губ. — Приятного тебе дня, душенька, — мягко тянет она, обнимая парня, — а вот тебе, засранец, я того же пожелать не могу, да и не хочу. Что ж до скорого. Она посылает Сокджину и Чимину воздушные поцелуйчики, удаляясь за Тэхваном, хватая того под руку с тяжелыми перстнями, и вскоре совсем растворилась в коридоре, как и ее голос. Омега проводил ее взглядом, после чего повернулся на парней. — Пройдем? — спросил Пак, и Сокджин одобрительно кивнул. … — Почему нет, Джин?! — все так же требовательно спрашивает Тэхен, когда уже даже Чимин вздыхает нервно. — Я же сказал тебе «нет»! — рявкает Сокджин, не выдерживая, — Я правда не могу! — Но ты хочешь! — вопит Тэхен, видя по чужим глазам, что попал в точку. Сокджин преданно стонет, падая на кровать, и измученно смотрит на Чимина, который лишь кивает, прекрасно понимая его чувства, и вздыхает, смотря на Тэхена. Конечно, Джин хочет этого. Пять чертовых лет он не выходит за пределы дворца, и его юношеское нутро просто изнывает от нехватки этой жизни. Тэхен был на год младше, одного возраста с Чимином, но и у этих двоих в жизни уже есть что вспомнить, а у Сокджина самое большое воспоминание, как он сбежал за Паком в свои шестнадцать от слуг и противной няньки. — Хо-очешь, — тянет сладко Тэхен, и наслаждается тем, как все внутри Сокджина ломается, — Давай же. — Нет, — заявляет уже Чимин, — если Сокджин изволил остаться дома, то так оно и будет. — Ой, Чимин не лезь вообще, не мешай спору взрослых. — Позволю себе напомнить, что я старше Вас на три месяца. — Не на три месяца, а на восемьдесят пять дней! — возмущается Ким. — А какая разница, это дела не меняет! — дует губки омега. — Как какая? — хлопает глазками парень, — в трех месяцах девяносто два дня! Ты целую неделю себе прибрал! — Так, довольно! — гаркает Сокджин, и эти двое поворачиваются на него, — К черту, я согласен, Тэхен! — Вот, а я Вам гово… Погодите. Сокджин, простите мою грешную душу за это, но ты ЧТО? — визжит в шоке и ужасе Чимин. — Я согласен, — выдыхает Сокджин, еще раз дублируя сказанное, — Я хочу пойти туда. — Во-о-от, — тянет довольно Тэхен, — Мой мальчик! Чимин непонимающе хлопает ресничками, все еще чувствуя на языке привкус шока и некого разочарования. — Но… Вы не подумали, что Сокджина даже в маске могут узнать? Там будет множество слуг, да даже самая, будь она не ладна, госпожа Бона! — взвизгивает Чимин, — Она принца на «раз-два» раскусит! — Чимин прав, — кивает Сокджин, но повернувшись на Тэхена, видит, как тот улыбается, — У тебя есть идеи? — Конечно есть, мой дорогой друг! — воодушевляющее заявил виконт, и с гадкой улыбкой повернулся на Чимина. — Мне не нравиться как Вы на меня смотрите… ***