Oh, my darling lady

***

Иногда нет ничего, что ударило бы по сердцу сильнее, чем короткая фраза: «Я дома…»

*** Поезд останавливается медленно, и парень наконец-то вдыхает родной запах цветущей Энии. Высокие ботинки опускаются на землю станции, на сегодня специально закрытой, и осматривается. Недалеко виднеется столица, ее огромный дворец-крепость, за стенами которого свой небольшой городок, не считая самого столичного города. Всюду красиво, холмы и деревья набирающие свой цвет, воздух занебесно чистый, и его хочется вдыхать снова и снова. Вспоминаются совершенно юные годы, когда он был совсем маленьким альфой и бегал по этим полям вместе с прислугой родителей, но то было давно, а сейчас он уже взрослый, двадцати шести летний состоятельный альфа, за спиной которого огромная компания, раскинувшаяся на две страны северного и западного побережья. Мужчина с улыбкой осматривается вокруг, вдыхает воздух и улыбается до глубоких ямочек в щеках. Рядом слышатся знакомые шаги и он оборачивается, видя невысокого мужчину. — С возвращением домой, блудный сын, — чужой хрип отдается в ушах и от этого становиться еще более легко на душе и радостно, — Рад тебя видеть, Намджун. Это стоило ожидания тебя. — Взаимно, Юнги, — кивает Ким. Они не виделись последние пять лет, и все внутри переполняло обоих радостью. Юнги практически не изменился: он был все таким же невысоким по сравнению с Намджуном, который был выше на голову; черные пряди ровным слоем спадали на лицо, закрывая густые брови и нависая над узкими угловатыми глазами. Все та же улыбка, даже скорее ухмылка, тонких губ, уголки которых всегда были приподняты, и та же бледная кожа, что казалось будто парень ни разу не выходил на улицу с их последней встречи. На нем была простая белая рубашка с малочисленным кружевом, строгие свободные брюки, массивные черные ботинки и плащ того же цвета. — И надолго ты домой? — голос Мина вытягивает из мыслей, и Намджун опять улыбается, смотря как слуги начинают переносить его вещи. — Судя по багажу я могу рассчитывать даже на совместное дело с тобой. — Думаю, мы успеем провернуть не одно и даже не два дела в дуэте, — улыбается он, а бровь Юнги вздергивается в непонимании и ожидании, — Я остаюсь дома. Я полностью закончил все дела, которые были положены моей семьей там, и теперь полностью ухожу на управление всех отделов компании в Энии. — Реально? — вздергивает бровью Мин, начиная идти в сторону своего экипажа, — Как тебя вообще отпустили обратно в Энию? Помнится, ты говорил, что по словам родственников компания в Нотэре жить без тебя не может. — Сейчас ее унаследует моя младшая сестра, — кивает Намджун, — Думаю, Джиен прекрасно справиться с этим. — Ей все еще девятнадцать, ты уверен? — спрашивает Юнги, кода Тэянг открывает перед ним дверь экипажа. — Знаешь, когда ты хочешь домой, готов положиться даже на юную сестру, — выдыхает парень, — Я писал королю, он желает меня видеть при дворе в скором времени. — Успеешь еще, — кивает Юнги, — На грядущей неделе снова сбор Совета, в этот раз в полном формате, так что думаю, именно там и посетишь его. — Мой особняк еще наверняка не говтов к моему визиту, — хмыкает Джун, вспоминая, в какой спешке собрался и поехал на родину, — Я оставил его на долгие семнадцать лет… — Ну, пока будешь кантоваться у меня, — хмыкает Юнги, прикрывая глаза тут же, как трогается повозка, — Хосок вместе со своими родственниками уже ждут тебя у меня. Клянусь, я звал только Хосока, зачем с ним приперлись еще и эти двое, я без понятия! — Хах, — хмыкает парень, — У тебя все еще натянутые отношения с Боной и Тэхеном? — Нет, с Боной у меня хорошие отношения, ну, разумеется ровно до тех пор, пока она не начинает выяснять отношения со своим мужем, — выдыхает альфа, — А вот Тэхен стал еще более невыносим! — Они навещали Нотэр пару лет назад всем семейством, — кивает Намджун, — Он несносен, но к нему просто нужен подход. — Ему пуля в глаз нужна! — скалится Мин, — несносный мальчишка, который часто ошивается во дворце, портит мне всю работу, появляясь всегда в ненужном месте в ненужное время и вынося мне при этом весь мозг! — Ну, у меня будет время узнать этого засранца поближе. Говорит Намджун, смотря на нахмуренное лицо Юнги, и видя, как нервно дрогают его ресницы на прикрытых веках, тоже проваливается в легкую дрему после реально долгой дроги. … Особняк Юнги для Намджуна всегда был устрашающим местом, даже днем это место было наполнено своей атмосферой мрачности. Каменный забор был сплошь увит плющем, а черные ворота впускали экипаж на территорию усаженную ивами, которые уцелели еще при пожаре буквально чудом. После небольшой аллеи выложенной из светлого камня, они подъехали к самому зданию; оно было темным, как внутри, так и с наружи, на первый взгляд казалось небольшим и вытянутым, но на самом деле состояло из трех частей. Изначально взору показывался центральный корпус, а за ним, присоединяясь плавными изгибами сбоку, были еще два сектора; они плавно обвивали полукруглый сад на задней части участка. Парни выходят из просторной закрытой кареты, и Намджун тут же вдыхает запах. Раньше, еще при матери Юнги, здесь всегда пахло розами, и именно они были усажены вокруг площадки, а у главного входа вместо напрягающей лисицы была скульптура лошади с рогом, — Юнги все их знакомство считал, что это брехня, и его мать напрасно верит в этих мнимых существ, которые по ее словам приносят удачу, — именно поэтому после перестройки возвел лис — жестоких плутовок. Сейчас же в этом месте пахло жасмином, который врезался в нос. Джун глубоко вздыхает чистый воздух и сладкий аромат, и смотрит на Мина, который, потягиваясь, выходит следом. — Тут все так иначе с моего последнего визита, — хмыкает Ким. — У этого места сменился владелец, — твердо произносит Юнги, сверкая черными глазами из-под челки. — И все же, насколько бы это здание и окружающее ее пространство не повторяло в идеальных подробностях подлинник, тут все выглядит совершенно иначе, — выдыхает Намджун, улыбаясь, — Я бы сказал, это место стало и в правду наполнено тобой. Юнги кивнул, едва показывая улыбку краешком губ, и попросил следующий за их экипаж, заполненный вещами Кима, перенести все вещи в определенные покои. Они вошли внутрь, и Намджун тут же почувствовал запах древесины, который исходил от мебели и полов, и смесь из знакомых запахов. Здесь их не так много, наверное, только запахи их недавно прибывших друзей, и это логично, ведь Юнги был крайне привередлив к различным навязчивым запахам альф и омег, так что все его слуги были бетами. Альфа упустил тот момент, когда перед ним, будто материализовавшись из воздуха, появились двое парней, они были одинаковыми, и изначально ему вообще показалось, что из-за долгой дороги у него двоилось в глазах. — Добро пожаловать, господа, — в один голос сказали парни, кланяясь вошедшим, — Госпожа Бона уже обеспокоилась вашей сохранностью, — продолжил уже тот, у которого на шее светилась подвеска солнца на черном бархатном чокере. — Спасибо, Тэянг, — кивнул Юнги, — Дорога не быстрая, и экипажу пришлось ехать медленнее на обратном пути. Где они сейчас? — У Вас в кабинете, господин, — высказался Даль. — Прекрасно. — говорит Мин, — Организуйте чай примерно через двадцать минут. — Будет выполнено. Юнги кивнул, уверенно удаляясь по лестнице вверх и на развилке провел друга прямо, в сторону от своего личного корпуса. Они проходили через однообразные коридоры, пока не подошли к дубовой двери, над которой было небольшое окно, складывающееся полукругом над дверной аркой. Дверь открылась, являя Намджуну кабинет Юнги: два больших окна на прямо противоположной стене от входа, впускали бы в себя много света, если бы не были сейчас плотно завешаны плотными шторами цвета хаки; само помещение просторное, но не сильно большое, на одной из стен висит карта, нарисованная в ручную, книжный шкаф примостился по другую сторону, его полки шли еще и над потолком оставляя место под ними для дивана; резной массивный стол из темного дуба стоял недалеко от окна, одно из трех мягких кресел с вышивкой так же стояло там, подобный ему диванчик того же пошива, а рядом небольшой столик. На диване сейчас сидела Бона, которая тут же соскочила с места, наваливаясь на Намджуна с объятьями, за ней с кресла рядом поднялся Хосок, а вот Тэхен, который просиживал свою пятую точку на юнгеевом кресле не торопился вставать. Он с интересом крутил носком ноги красивый огромный глобус, который стоял на полу неподалеку от него, на что Юнги тяжело выдохнул. — Еще раз его тронешь, я выстрелю тебе в голову. — твердо сказал Мин, не обращая внимание на лепет по правое плечо, где активно общались Намджун и Чоны. — Мм, — тянет Ким, — А разве ты не клялся мне этим же в тот раз, когда я разбил бутылку того хеннесси, а, душка? — сладко выплевывает омега. — В тот раз у меня под рукой не было револьвера! — гаркает Юнги, тут же доставая из кобуры на брюках один из двух излюбленных им пистолетов. — Так, — начинает Намджун со смехом, — Пожалуйста, давайте обойдемся без убийств в первый же день моего возвращения в Энию! — Не сегодня, значит завтра, — тихо выдает Юнги, прожигая взглядом Тэхена, который встает с его места и садится на диван. — А это мы уже узнаем, когда стрелки часов перевалят за полночь, — так же тихо выдает омега, и Бона закатывает глаза, падая рядом и сдвигая его задницу в сторону. — Какой же ты несносный! — выдыхает она. Они начинают смеяться и после завязывается разговор. Во время хода их разговора в комнату заходят двое парней, занося внутрь пять красивых чашек из белого фарфора мягкой округлой формы, немного напоминающей бутоны пионов, каемка всех предметов сервиза была золотой, как и ручки, а узоры расходились приглушенной тепло-зеленой линией, которую перекрывал золотой орнамент, имеющий небольшую рельефность. Из высокого чайничка Даль умело наливает чай, красиво ставя изящную руку в белой перчатке, и передает каждую чашку брату, который уже в свою очередь отдает их назначенным лицам. Компания продолжает общаться, пока Бона не вскидывает изящно руку, на которой было два больших перстня, и мычит, привлекая к себе внимание. Она прикладывает руку к пышным губам, проглатывая чай, который только что отпила, но на ум пришла идея. — Что такое, милая? — спрашивает Хосок, обеспокоенно смотря на любимую. — У меня появилась отличная идея! — тут же выдыхает восторженно Бона. — Порази нас, — без должного интереса говорит Тэхен. — Намджун в Энии впервые за последние пятнадцать лет! — констатирует она факт, — Почему бы нам не учинить в его честь бал-маскарад! Никто из придворных дам не любил пышные празднества так, как их любила Бона. Она была в числах первых, кто приезжал на балы, кто их и сам часто учинял, и всегда любила приходить в новых нарядах. У ее любви было начало в виде ее матери, которая души не чаяла в балах и таскала Бону с собой даже после того, как родился Тэхен, и Чон буквально с детства была пристращена к этому, это наслаждение процессом танца и пышностью торжества выработала мать, и оно до сих пор напоминает о себе. — Это прекрасная идея! — тут же отзывается Хосок, который не меньше своей супруги любил подобное. — Мы можем провести бал прямо у Юнги! Это место давно пора расшевелить! Шум тут же заполнил комнату, Тэхен резко ожил, и с энтузиазмом начал предлагать свои идеи, Намджун тоже завелся, вот только всю эту идиллию прервал холодный голос: — И речи быть не может. Отрезал Юнги, и Бона резко надулась, обиженно смотря на Мина. Тэхен помрачнел, а Намджун с Хосоком просто осели. Мин смотрел пронзительно, мерясь взглядом с альфой, которая смотрела на него так, будто она сейчас в него пустит каблук, как любила это делать при Совете. — Почему?! — тут же высоким голосом спрашивает она. — Потому что это место не для людей! — отзывается альфа. — Да брось, поганка, — закатывает глаза Тэхен, — Ты так давно сидишь один, что уже и как общаться с дамами забыл! — Я недавно вел дело с дамой, и у нас было чудесное общение. — отрезает Мин. — Ты ее убил сразу же, когда она начала говорить о том, что убила свою семью по каким-то там своим причинам! — отзывается омега. — Она слишком много трепалась и была заносчива! — закатывает глаза альфа. — Так, Юнги! — тут же отрезает Бона, вставая со своего места и начиная идти к столу вышеупомянутого, громко цокая каблуком о паркет, — Ты реально не выходишь из своего особняка, вечно пропадаешь зарытый в делах; из дворца уматываешь первый, наплевав на этикет и уважение к королю; заведомом отвечая на вопрос — нет, у нас это провести не получиться, потому что даже если ты и придешь, что уже маловероятно, ты же опять свалишь через первую четверть часа, укатывая к себе домой; и к тому же, единственное твое общение — с капитаном полиции, когда ты забираешь дело, и через пару дней приносишь труп! Да в конце-то концов, то, что тебе двадцать пять, а у тебя все еще не было хоть кого-нибудь больше, чем на одну ночь! С каждым словом Боны, Юнги вжимался под ее взглядом в стул, чувствуя, как она давит на него, и шипел, понимая, что ломается. Он смотрел на ее немигающий взгляд и видел, как он распыляется в сотни искр. Запах грейпфрута сейчас становился горьким, выдворяя пряные нотки корицы, и жжег слизистую носа, надавливая на легкие, и упрашивая Юнги уйти под стол. Отводя взгляд, он увидел Хосока, который пожал плечами, Намджуна, который даже не смотрел на него, и гадко улыбающегося Тэхена, который уже чувствовал их победу. Юнги явно ненавидит этих родственников. — Ладно. — Серьезно? — выдыхает Намджун, не веря в то, что буквально за одну реплику Бона принудила того, кого в народе прозывают «Призрачным плачем». — Чудненько! — мило улыбается она. — Тогда можно все устроить через пару дней, дать Джунни отдохнуть, побывать у нас дома, и вечерком закатить бал! Бона целует мужа в щеку, падая на его колени, а тот разворачивает ее к себе лицом и с довольной улыбкой впивается в ее манящие пухлые губы, знаменуя победу под вымученный стон Юнги, который явно морально не готов к этому. *** Юнги стоит тяжело дыша, когда Бона самолично застегивает на нем пуговки красивой светлой рубашки. Он изначально был против всего этого сбора в его доме, который, не дай Всевышний, прославит его родной дом в славу празднества, которое как раз-таки и устроили без него, пока он был на одном скором и не особо хлопотном поручении. — Рюджин, запонки пожалуйста, — голос Боны сосредоточен как и глаза за тонкой оправой вытянутых очков, на которые спадает прядь в кой-то веки заплетенных волос. Миловидная девушка в кружевной рубашке и высоких черных брюках стояла у юнгеева стола и подавала Чон кучу всяких разных примочек, которые она же сюда и притащила. У нее были мягкие черты лица, пухлые маленькие губы, прямой носик-кнопочкой и большие глаза, едва с прищуром. Девушка подала запонки своей госпоже, попутно отходя. — Хюка, готовь сапоги. — командует она, и юноша, стоящий до этого у входа, покорно отдает ей пару начищенных высоких ботинок. — А может я сам? — тут же шипит Мин. — Иди к черту, Юнги. — отрезает девушка, — У меня, возможно, больше никогда в жизни не выдастся возможность собрать тебя на бал, на котором ты встретишь свою Судьбу! — С каких радостей ты решила, что я встречу там свою «Судьбу»? — шикнул он. — Потому что я, когда встретила Хосока, была в том же расположении духа, а теперь помолчи. Заключает она, когда к ним подходит высоких парень. Он был смешанной крови, имея аккуратную горбинку на вздернутом носике, три складочки века на правом глазу и приятную улыбку. Вообще, если вдаваться в подробности, — этот юноша был личным слугой Хосока, который катался с ним почти всегда, как и Рюджин с Боной, вот только сама графиня подзывала к себе Хюнинкая не реже своего супруга. Юнги честно чувствует себя мучеником в этой ситуации, стоя ровно и не шевелясь, потому что ему ненароком могут сделать больно, а он этого явно не хочет. В комнате немного неприятно смешиваются запахи грейпфрута с коричной отдушкой, так же витал пряный запах яблок, смешанный с чем-то более терпким, на подобии небольшого отголоска эля в аромате, что придавало запаху крепкие нотки; третьим, повисшим в этом месте ароматом был аромат Рюджин, душистая лаванда смешивалась с более тяжелым и терпким запахом тмина. У Юнги голову от такого вело, и далеко не в хорошее русло, она уже призывно гудела, давая понять, что сегодня вечером, когда гости наконец-то решат покинуть его пристанище, он свалиться в постель, проваливаясь в глубокий, многочасовой сон. Дверь открывается, впуская в себя четвертый запах, но в отличности от всех остальных, Мин расслабляется, когда запах альфы проходиться по его легким — более тяжелый, но при этом спокойный запах древесины. В кабинет зашел Намджун, тепло улыбаясь, на альфе был фрак, и выглядел он действительно представительно и хорошо. — Как успехи с подготовкой нашего нелюдимого чудика? — с усмешкой спрашивает Ким у Боны, и она выпрямляется с улыбкой смотря на вошедшего. — Все прекрасно, — воодушевленно говорит она, хлопая Мина по заднице и начиная идти к выходу, снимая резинку с волос, — Что ж, проследи, чтобы он не снял с себя что-нибудь, а я пойду сама переоденусь. Бона вышла за дверь, подзывая за собой обоих слуг. Юнги стоит, выжидая, пока стук чужих каблуков удалиться до безопасного расстояния, а потом яростно шипит. — Дурные запонки! — рычит он, сдирая их с рубашки, а Намджун заливается смехом. — Наша Бона тебя угнетет если это заметит, — проговаривает через смех Джун, подходя к Юнги, — Ну что, готов? Мин выдыхает, подходя к одному из больших окон и раскрывая его. За покровом стекла со второго этажа видно, как садиться солнце, огни у его особняка загораются, вынуждая мотыльков сияющими точками кружить вокруг в поисках тепла. Ворота впускают в себя новые и новые экипажи, из которых выходят напыщенные дамы и такие же господа, и это заставляет альфу тяжело выдохнуть. — Я никогда не буду к такому готовым, — качает он головой, но все равно надевает маску, оставленную Боной на столе, и идет к выходу, — Идешь? — Конечно, — говорит старший, поправляя свою маску, и выходит следом за Мином. … Намджун быстро вливается во всеобщее веселье, выпивая несколько бокалов игристого шампанского и отдаваясь балу в полной мере. Все искрится, и душа просит отпущения телом, что альфа и позволяет себе. Приглашениями занимался Юнги вместе с Хосоком, поэтому общество здесь кишило знатными людьми, высокопоставленными и грамотными, с которыми было очень приятно иметь дело и вести диалог. Альфа провел более часа за разговорами, когда из далека увидел одиноко танцующую девушку. Он вел беседу с главой армии, таким же членом верховного совета — Джексоном Ванов, его дорогим другом, и сейчас оставил его, удаляясь в сторону этой леди. Он не знает что им движело, вокруг было много омег и девушек разных мастей, который также проводили время в одиночестве и ожидании приглашения, но эта персона вызвала интерес графа более всех остальных. Простая барышня в пышном розовом платье и маске в пол лица, но такая завораживающая. Он подошел к миледи, обхватывая ее за талию и тут же наклоняясь к ее уху, попутно убирая прядь чужих волос. Музыка пиано играла громко, разносясь прямо с балкончика над ними, и альфа не видел смысла пытаться говорить что-либо девушке просто так, — она бы не услышала его. — Разрешите потанцевать с Вами? — шепчет Намджун, чувствуя нежный флер едва уловимого аромата, который был даже не различим, просто нежный и такой сладкий. Девушка вздрагивает, но покорно прислоняется ближе, позволяя Намджуну удобнее обхватить ее тело. — Д-да, — выдает она, и альфу несет от тягучего нежного голоса. Они уходят в танец, подстраиваясь под такт музыки, и стройно вырисовывая движения под приятную музыку. Намджун утопает в чертах чужого лица, что долго внимательно смотрели на него: безумно пухлые, алого цвета губы, которые были в невесомой помаде, придавающей им блеск, плавные черты капли носа, на который смертно хотелось несильно нажать в порыве ласки, и невероятные глаза. Большие глаза, что было видно через прорези маски, наполненные теплом шоколада, и, как казалось, целой галактикой; густые ресницы предавали красивому разрезу мягкости, а эмоции заполоняли мир внутри них. Спустя какое-то время, девушка положила голову на его грудь, и кажется все нутро Намджуна намертво замерло, оставляя все на неопределенный срок, потому что необъятная ласка наполнила его, позволяя уронить и свою голову на чужое плечо. Прошло около трех их танцев, и когда медленный вальс отошел в сторону, леди начала отстранятся, опуская голову вниз и упираясь своими руками о чужую грудь. — Вам плохо? — тут же спросил Намджун, но та покачала головой, начиная отступать, и выпадать из его рук. — Я… Должна покинуть Вас, — еле выговорила девушка, тут же разворачиваясь на каблуке и стремительно удаляясь. — Прошу, подождите! Как Вас зовут?! Прокричал Намджун ей в след, но ответа так и не последовало, но зато за место тепла, что было рядом, остался лишь терзающий всю наружность холод. *** Главный зал был непривычно переполнен людьми и яркими пятнами чужих одежд. Юнги раздраженно выдохнул, оставляя бокал вина и поднимаясь на балкончик, где сидел квартет и пустовало пиано, на котором раньше играла его мать и которое все еще осталось живо, как шутил сам Мин. Он поднялся по винтовой лестнице, хлопая в ладоши, и призывая четверку музыкантов стихнуть. Проходя к пиано, он сел, выдыхая, и открыл его крышку, складывая руки на клавишах, пробигаясь по ним, и вспоминая более жизнерадостные ноты, которые всплывают в его голове далеко не сразу. Длинные музыкальные пальцы тут же начинают вырисовывать свой особый танец на клавишах, Юнги очень скоро прикрывает глаза, уже не слыша общего гомона, но подмечая томные звуки скрипки, которая очень быстро подстраивается под общий ритм звука. Альфа играет очень долго, проигрывая около трех сонат «от» и «до», и лишь после этого встает, отдавая право выбора композиций музыкантам и опирается на поручни балкончика. Зал все так же кишит людьми, и это немного раздражает его. Среди всех людей он замечает Тэхена в компании четырех девиц и еще пары парнишек-омег, тут же отвернувшись от этого раздражающего человека, он видит Намджуна, который танцует в компании какой-то девушки, явно выпадая из реалий, недалеко от них Хосок с Боной двигаются более энергично чем музыка, и судя по их выражениям лиц, которые Юнги еле различает, он понимает, что эти женатики опять развели скандал, и выясняют отношения в танце, а потом, отвлекаясь от друзей, его взгляд падает на девушку, которая прямо по центру толпы двигается в потерянном и противоположном ритме. Красивое желтое платье, светлые волосы, убранные в небрежный пучок, все это привлекают внимание Юнги. Он видит, как девица по случайности впутывается из танца в танец, совершенно не желая этого, и просто метаясь из рук в руки. Что-то внутри Мина заговорило, почему-то голосом Боны, о том, что ему не хочется это видеть, он примерно запоминает расположение девушки и направляется вниз. Когда он находит ее, то видит, как она отбивается от очередного кавалера, коим оказывается молодой выродок графа Сынгеля, — заправляющего сетью компаний по добыче металла для пуль, и с которым Мину приходилось часто пересекаться, — сам же юнец, как не изменяет Юнги его память, — Югем, был рослый, порядком так на голову выше самого Мина, но юный и немного недалекий. Девушка вырывается из его хватки, и спустя буквально пару шагов запинается о собственное платье, и Юнги просто рад, что подоспел во время. Он ловит ее, тут же прижимая к груди, а та лишь задерживает дыхание и сжимает глаза, явно готовясь к неудавшемуся падению. — Как ты? — тут же интересуется Юнги, слыша, как музыка меняется и понимая, что сейчас все начнут двигаться в другом ритме, и они могут помешать им. — Ох, п-прошу прощения, — отзывается она тихо, но Юнги слышит, — Я в порядке. Юнги не может сдержать своей улыбки, и тут же осматривается, обхватывая девушку для начала танца. — Думаю, нам стоит влиться о общий поток, чтобы нас с тобой не сбили. — кивает альфа, — ты не против? Я заметил, что тебя таскают буквально из рук в руки, пока играл на балкончике. — Нет, я не против, — выдыхает девушка, немного обреченно, но расслабленно. Альфа кивает, начиная заправлять танцем и всматриваясь в красивые черты напротив. Девица перед ним была действительно красива, и он не мог отречь этого, внаглую любуясь девушкой. — Не люблю людные столпотворения, — выдохнул мужчина, — Не в моем это духе. Спасаюсь как могу, а музыка очень хорошее убежище для меня. — Но Вы все же устроили это мероприятие ради дорогого друга, — мягко произносит омега, и Юнги заинтересованно выгибает бровь. — Хм, меня так легко раскрыть, юная леди? — выгибает он бровь, все больше проникаясь леди перед ним. Девушка легко улыбается, кажется полностью расслабляясь в его руках, и Мин рад этому. — Думаю, грешно Вас не признать, господин Юнги, — мягко произносит она, двигаясь буквально душа в душу с Юнги. — Хах, — выдыхает альфа и резко оборачивает девушку, — Тогда, не разрешишь узнать и твое имя? — Чи, — кратко отвечает она, и Юнги понимающе хмыкает. — Чи? — для себя еще раз произносит альфа, — Ты иностранка? — Можно и так с-сказать, — едва заикаясь произносит она, — Я родом из Эйлинга. — О, небольшой провинциальный городок, — поддерживает тему Юнги, — слышал, там невероятно красиво, горы, поля с цветами, недалеко побережье. Альфа бывал там пару раз, и вспоминает о том городке с толикой чистой любви и света. — Да, Вы правы, — кивает Чи, а потом немного мрачнеет, — но сейчас я с виконтом, — кивает девушка с неприкрытым отвращением и видит такое же и на лице своего партнера, — Я тоже не в восторге. — Ненавижу этого идиота, — тут же отрезает альфа, припоминая все косяки этого выскочки, — Думаю, я не хочу более говорить об этом неприятном человеке. — Как я солидарна с Вами, — кивает омега, прикрывая глаза. Юнги кружиться в танце, забываясь окончательно, и пропадает где-то далеко, но явно не здесь. Леди рядом прикрыла глаза, полностью доверяя, и это сильно подкупало альфу. Плавные движения и ощущения чужого тела были столь правильными, что у Мина сносит голову. Он поддается собственным инстинктам, склоняя голову над чужим плечом, эмоции захватывают его, он чувствует как леди перед ним немного напрягается, но тут же расслабляется вновь, вместе с тяжелым и рванным выдохом. Мысли о том, что это девушка определенно точно омега, посетили его сразу же, еще когда Мин стоял на балкончике, но подойдя ближе он не почувствовал запаха этой юной леди. Юнги ведет носом по податливо открытой шее, и наконец-то чувствует чужой запах. Все внутри вздрагивает, когда слабый запах заполоняет собой легкие Юнги, и он просто проваливается внутри, заканчиваясь как человек. Приторно сладкий запах оседает на легких, расходясь маленькими шариками, что лопаются на языке, распространяя дурманящий аромат меда лучших сортов, и дурман жасмина, так премного обожаемого самим альфой. Чувства в миг переполняют грудную клетку, заставляя прорости через ребра красивые белые цветы, и тут в голове всплывает фраза, брошенная Боной.

«…на котором ты встретишь свою Судьбу»

Юнги раскрывает прикрытые до этого глаза, вдруг удивляясь пониманию того, что перед ним и в правду стоит его Судьба, он отшатывается, приподнимая голову, и смотрит в чужие, налитые волнением теплые карамельные глаза. — Ты… Чувствуешь это? Едва проговаривая шепотом эти слова, говорит Мин, чувствуя, как мир сужается до одной леди, что стоит перед ним. Та открыла рот, явно понимая о чем он, но тут же волнение возросло в ее глазах, и только Юнги хотел сказать, что все прекрасно, как почувствовал, что его омегу кто-то нагло начал вытаскивать из его же рук, а потом услышал противный голос, и что-то внутри просто клянется убить этого идиота. — Все, закругляемся, сладенькая! — голос Тэхена звучал так отвратительно в эту минуту, что Юнги хотел сорваться, разгрызть его глотку, но ступор и шок не дали ему этого сделать, — Чао бамбино! Все было вау, сугроб с челкой! Устраивай подобное чаще, у тебя тут музыка ахуенная, а нам пора! Юнги ухватывается как за спасательный круг за руку девушки, которая сейчас пораженно смотрит на происходящее вокруг, но спустя секунду она будто испаряется из его рук, оставляя в руке альфы красивый перстень и ничего более. ***