Oh, my darling lady

***

Предвестие к часу истины находит куда тише, чем звенит тишина... Однако звенит она оглушающе, главное лишь услышать ее.

*** Они прибыли во дворец поздней ночью, и Сокджин только и успел стянуть с себя платье, и упасть чуть ли не замертво спать. Голова гудела, когда он открыл засыпанные песком глаза, припоминая о прошедшей ночи. Сокджин считает, что его тело напрасно на него так злобится, ведь за прошедший вечер он не выпил и бокала вина, будучи опьяненным самим вечером, свободой и компанией, которую ему с прискорбием пришлось покинуть. Пока он лежит, взглядом обводит свою комнату, понимая, что еще должно быть рано, и это подтверждают его часы, что все также стоят на столе, а проводя взгляд чуть правее, он видит стул, а на нем аккуратно сложенное платье. Это чертово платье, которое вчера принес ему его дорогой друг, которого, вот что правда — то правда, убить сейчас о стенку не меньше, чем самому убиться, хочется. А ведь красивое, у Тэхена со вкусом все в порядке, и самому Сокджину невероятно нравится, был бы он девушкой, обязательно бы надел не один раз еще, но он мало-по-малу принц, и увы, — он надеется на это, — ему никогда более такой возможности не предоставиться. Ким рыкает, переворачиваясь в светлых простынях на другой бок, сам не до конца понимая, почему так сердиться, ведь и сам хотел этого. Хотя нет, знает. Тэхен его буквально бросил на произвол судьбы, уходя развлекаться со всякими барышнями, а его, Джина, оставил с незнакомым альфой, — бета, опять же, уверен в том, что тот мужчина был альфой, — и когда Сокджину стало плохо, он его кое-как выловил. Парень выдыхает, кутаясь в одеяло, и уже думает уснуть обратно, как слышит, что дверь открылась, и, на удивление, из коридора в комнату вошел совершенно легкий, даже едва ощутимый, приторный и одновременно приятный запах. Сокджин повел носом, узнавая в шагах Чимина, и принюхался к приятному шлейфу. Пахло действительно приятно, вот Джин не мог понять что именно так хорошо и гармонично дополняет мед, убирая из него свою вязкую приторность. Пак не намеревался его будить, а как обычно зашел рано чтобы сменить увядшие лилии, зашторить окна и еще по-мелкому, вроде убрать платье и так далее, но Сокджин решил подать голос: — Ты как? — тихо выдохнул Сокджин, выглядывая из-под одеял. Чимин от его слов вздрогнул, явно не ожидая столь ранней побудки своего принца, и повернулся на него, хлопая глазами. — Доброе утро, — кивает Пак, — Вы сегодня рано. Я в полном порядке, этот вопрос должен был задать я Вам. Все же мы вчера вернулись домой преждевременно из-за того, что Вам нездоровилось. — Нет, со мной все в порядке, — качает головой бета, приподнимаясь на кровати, — Видимо, людные места явно не совсем мое. Чимин улыбается, убирая из вазы старые цветы, и ставя новый букет. — Изволите еще поспать? — выгибает бровь Чимин, — Час ранний, у Вас еще как минимум пять часов до занятий с госпожой Енсон, Вы бы могли еще немного поспать. — Даже не знаю… — хмыкает Сокджин, — Думаю, я прогуляюсь по маминому саду. — Как Вам будет угодно, — улыбается омега, — Я распоряжусь о завтраке туда, будут какие-нибудь пожелания? — Хочу тосты, — тут же отвечает Сокджин, — С медом. От тебя им сегодня пахнет. Чимин непонимающе смотрит на него, смеряя взглядом, закусывая пухлую губу. Сокджин не понимает, почему на лице Чимина сложились подобные эмоции. В его глазах непонимание, и это высшей мере заставляет Джина задать следующий вопрос: — Что-то не так? — спрашивает принц, на что Чимин качает головой, то ли ему, то ли самому себе. — Нет-нет, — отнекивается омега, — Все в порядке, просто задумался. Вам помочь собраться? — Думаю я сам, — отрицает Джин, — Но на сегодня попрошу тебя по возможности уберечь меня от Тэхена, иначе я выскажу ему все при первой же возможности. Как я помню, он не отчалит домой до конца той недели. — Вы правы, — Чимина передергивает, — Я сделаю все, что смогу. Пак кивает, почти сразу уходя к двери. Он прощается с Сокджином, и удаляется из комнаты, оставляя парня наедине с ворохом собственных мыслей. Сокджин опять откидывается на простыни, смотря на нависающий потолок светлого балдахина, на котором плясали созвездия и причудливые рисунки фаз луны и солнца. Он собирается с мыслями, чтобы покинуть мягкую постель, и лишь после этого встает. В глазах мутнеет с минуту, пока он на шатких ногах подходит к шкафу, скидывая с себя ночную рубаху, и начинает искать то, что можно было бы без проблем натянуть на себя и быстро выйти. Почему-то сейчас не сильно беспокоит то, что ему прийдется пройтись по людной части дворца, которая даже в столь ранний час, когда заря только начала приспускаться, будет кишить людьми. Да, Сокджин не сильно любил там бывать по двум объективным причинам: первая, — он не любил выслушивать о себе общеизвестные факты, что были растерт в мел; а второе, — людность и общество состоящее из одних политиков, никогда не привлекало юношу. Накинув на себя кружевную рубашку и простые брюки, парень подошел к шкафу, выуживая из него одну из излюбленных им книг, и вышел из своей комнаты, оставляя покои. Коридоры имели точно такой же вид, какой каждый день являлся Сокджину, но что-то во всем было не то, что было привычно. Парень шел, отчаянно пытаясь уловить нить того, что же ему кажется столь странным, но ответ, будто завороженный ускользал прямо из-под носа, подобно забытому слову, что дразняще крутится на языке, но не всплывает дальше. Каждый проходящий мимо него слуга или кто-то из почетных гостей, становился для парня чем-то более интересным, чем было до, но опять же, по неизвестной причине. С такими мыслями он вышел в главный хол, выдвигаясь к одному из выходов в сад. Как только большие двери раскрылись перед ним, в нос ударил огромный спектр ароматов. Сокджин любил апрель за то, что сад его матери начинал цвести, заполняя все прекрасным благоуханием различных цветов, которые в детстве мальчику напоминали сказочные, но с годами утеряли свою мифичность, после рассказов матери о них. Джин глубоко берет воздух легкими, втягивая легкие флеры цветов, все казалось куда более душистым в этот раз. «Наверное, это все из-за того, что я давно не гулял при заре, » — думает Сокджин, направляясь к той самой беседке, которая всегда была рада его видеть, встречая своими соцветиями любимых бетой камелий, пионов и мимоз, что радовали своими мягкими, очаровательными шариками-цветами, которые с годами все больше стали напомнить ему Чимина. Сад встречает его красивыми дорожками, вымощенными местами из гравия, а местами из светлого камня. На цветах и душистых травах все еще не сошла роса, хотя воздух постепенно начинал нагреваться. Сокджин проводит рукой по душистым веточкам цветущего розмарина, и на руках оседают мокрые следы. Сегодня с самого утра настроение подскочило, и в душе стало легче, даже не смотря на легкие позывы редкой, и почти что не ощущаемой боли внизу живота, о которой Джин промолчал, дабы не беспокоить лишний раз и так вечно нагруженного Чимина. Пройдя в его глубь по витиеватым тропинкам, Сокджин видит свою старенькую беседку. Деревянное, действительно простое сооружение, единственными элементами декора которого являются резные кружева из дерева по краям арок и лианы цветущего луноцвета. Недалеко от беседки, упрятанный в саду, в самой гуще сада, стоит фонтан, и его звуки доносятся до ушей приятным белым гомоном. Выдохнув, Сокджин садится на скамью, погружаясь в книгу с головой. В рассказе прекрасный омега был лишен своего запаха, это было проклятье, которое на него наложили за то, что он был слишком красив, и ревнивая колдунья, — чьего мужа этот юноша сумел очаровать, — наложила не него свои чары. Рассказ небольшой, и закручивается на том, что в конце книжки, омега находит истинного ему альфу, и чары спадают. Когда Джин был более юн, он надеялся, что и на него наложили чары, но с годами чуда не произошло, и он опустил надежды. Или все же произошло? *** Спустя три дня намеренных скитаний по разным частям дворца, Сокджин наконец-то понял в чем, собственно говоря, дело. Спустя столько дней, он наконец-то разобрался, что казалось ему странным на протяжении всего этого времени, и это были запахи. Сокджину казалось, будто он в один момент начал чувствовать любые ароматы слишком резко, и все его окружение в один момент резко перешло на новые духи, и, казалось бы, парню еще просто стоит привыкнуть, но за один день все приняло совершенно другой оборот. Сокджин начал просыпаться рано, чтобы успевать погулять по пределам стен до обязательных занятий и наконец-то понять, что происходит. С каждым днем его нос становился более чувствительным, и в одно утро, когда запах Чимина стал преобладать, и вопросы копились в его голове невозможно большими табунами, он все за застал одно утро, чтобы озадачить своего подчинённого. Чимин как обычно зашел, чтобы проверить, спит ли Сокджин, и, если что, тут же организовать ему завтрак. Омега прошел в комнату, тут же увидев, что Джин уже сидит на своей постели и ждет его возвращения. — Я же могу начать считать подозрительным, что Вы встаете так рано в последние дни? — выгибает бровь Чимин, тут же звеня колокольчиком, подавая сигнал пажам, чтобы те принесли чай. — Можешь, — улыбается Сокджин, — Чимин. — Да? Пак подходит к окнам, чтобы раскрыть шторы, что вчера пришлось прикрыть вечером из-за полнолуния, которое бы помешало принцу спать. Он не оборачивается, отвечает сразу и бегло, но Сокджин продолжает. — От тебя в последние дни сильно пахнет медом и жасмином, — серьезно замечает он, и омега перед ним, вздрагивая, резко застывает. То, что от Чимина пахнет еще и жасмином, Сокджин успел понять еще на второй день. Чиминов запах был одним из самых более ощущаемых, да и Пак находился с ним довольно часто, так что Ким успел привыкнуть и принюхаться. — Что Вы имеете в виду? — неуверенно и с придыханием спросил Чимин, поворачивая на принца голову и одним движением отводя в сторону. — За последние четыре дня, от тебя так стало пахнуть, — кивнул Сокджин, когда Пак полностью повернулся к нему. — Хотя не так… У меня как будто нос чувствительнее стал, но вот от тебя пахнет более сильно. Я никогда раньше не замечал за тобой такого. Сокджин поднял взгляд на Пака, у которого эмоции на лице не читались и повел бровью. — Чимин? Что-то не так? Пак продолжает смотреть на него, закусывая губу. В его глазах непонимание, шок и что-то еще, Сокджин не может понять, но также смотрит на чужое лицо. С каждой секундой чиминова молчания, напряжение внутри Джина нарастает, и лишь спустя минуту, Сокджин замечает что именно было этим третьим: Страх. Чимин был напуган, и это заставило Сокджина вздрогнуть всем телом. Это был не тот ужас, нет, совсем не он, более похоже на страх от того, чего не знаешь, того, что кажется не существующим, но прямо сейчас предстает во всей красе перед тобой. Именно этот страх сковал глаза Чимина. — Хей, Чимин, ответь. — возмутился он, обеспокоенно смотря на осевшего на стул омегу, — Что-то не так? Я спросил что-то не то, Минни? Чимин отводит взгляд, смотря только в пол и набирая ртом воздух. Он сжимает пухлые губы в линию, и выдыхает носом, медленно, будто собираясь с чем-то. — Я… — мнется Чимин, не зная, что ответить, — Я… Не знаю как это объяснить Вам… — Просто скажи как есть! — не выдерживает Сокджин, сгорая от всей этой натяжной атмосферы и собственного любопытства, которое давит на его плечи не хуже, чем на глубине двухсот лье под водой. — Это… — тихо произносит Чимин, но потом ловит чужой взгляд, и выдыхает, не понимая, как такое вообще возможно, — Сокджин, это мой природный запах. Я так пахну, так как я омега, я родился с ним. Внезапно все в глазах Сокджина становиться более явно, но в душе чувство, будто там только что рухнул карточный домик, который держал своей хрупкой конструкцией какую-то неизвестную всем истину. Сокджин вздрагивает после слов Чимина, и теперь лишь понимает весь спектор эмоций в чужих глазах до этого. Он хочет что-то сказать, но слова проваливаются где-то в горле, и он хлопает губами, как рыбка. Он не может чувствовать запах Чимина. Он не может ощущать запахи омег и альф, потому что он — бета. Ему все это должно быть сокрыто. Он не должен… — Я вызову господина Седжина… — тихо говорит Чимин, не находя отклика в чужих глазах. Он выходит в коридор, осматриваясь, и натыкается на фигурку мальчика. — Тэхван, будь добр, — начинает Чимин, — позови господина Седжина в покои принца. Мальчик поклонился старшему и послушно выбежал за лекарем. Чимин выдохнул, подходя к джиновой кровати и садясь на ее край рядом с Сокджином. Сам парень не может понять, что происходит. Сердце в груди бешено стучит, не понимая, как такое вообще возможно. Память перечисляет все, что могло бы хоть как-то поспособствовать этому, но ничего не приходит на ум. В голове ураган бушующих ос, что царапают кору мозга своими жалами. Чимин рядом что-то говорит, а в ушах Сокджина всепоглощающий звон чистой тишины. Он сжимает в ладонях постельное, и качает сам себе головой, не в силах понять и малой, самой простой части происходящего. — Сокджин! Очнуться получается не сразу, лишь после того, как Чимин трясет его за плечо, выкрикивая его имя. Отрезвляющие вскрики, что сопровождались усилившимся запахом омеги, который топленной карамелью расплывался по легким. Джин вздрагивает, будто выходя из холодной воды, наконец-то делая глубокий вдох. — А? — тут же тихо говорит принц, не слыша хрипоту в собственном голосе. — Как давно? — тут же спрашивает омега, обеспокоенно смотря и все еще держа руку на чужом широком плече. — Что «как давно»? — спрашивает Джин, понимая, что до этого Пак ему что-то говорил, что он не слышал. — Как давно Вы начали это замечать? Замечали ли вы это хоть чуть-чуть раньше? — спрашивает Чимин с неподдельной тревогой и интересом. — Я… Я начал это чувствовать четыре дня назад. Наверное… Раньше никогда такого не было… — качает головой Сокджин, когда омега перед ним уводит взгляд и задумывается. Чимин что-то начинает говорить, когда откуда-то сбоку послышался новый хлопок дверью, и Сокджин почувствовал, как чиминово тельце покинуло его кровать. Он обернулся, видя перед дверьми лекаря, который что-то обсуждал с Чимином, но большему бета не предал значения. Господин Седжин сел рядом, проводя осмотр и спрашивая почти что одного Чимина, видя, как расфокусирован взгляд принца. — И как четко Вы слышите запахи? — наконец-то спросил он что-то у принца. Джин опустил голову, задумываясь над вопросом доктора. Запах Чимина сейчас плотно оседал в легких, и чувствовался очень открыто, в то время как он проходиться по дворцу, он слышит их не так ясно. На выдохе, он посмотрел на Седжина, и все же решился на слова. — Не думаю, что я их слышу сильнее, чем это слышат омеги или альфы. — кивает Сокджин, — Но запах Чимина я слышу очень хорошо. Пак немного поежился и отвел взгляд, но что Седжин улыбнулся, и повернулся уже к омеге. — Ты не принимаешь сейчас подавители, верно? — Чимин вымученно кивнул, вызывая улыбку у врача, — Спасибо, что хоть ты постоянно меня слушаешь и не травишь свой организм так сильно. Сокджин бросил заинтересованный взгляд на Пака, но начавший вновь говорить врач вынудил вернуть взгляд на него. — В общем, — выдыхает лекарь, — Я не знаю из-за чего произошла такая аномалия, но я буду навещать Вас, господин, каждый день, чтобы убедиться в том, что Вы себя хорошо чувствуете. Пока, я не вижу смысла и каких-либо причин ограничивать Вас, так что Вы можете вернуться к своему графику. — Спасибо Вам, — отвечает Сокджин, и смотрит, как Седжин встает с насиженного места, и удаляется, в скоре вовсе пропадая в дверном проеме. — Ну я тогда пойду организую Вам завтрак и принесу расписание. — еле говорит Пак, ретируясь к двери. — А нет, дорогой, — тут же выдыхает Сокджин, немного дергаясь, понимая, что его слова сейчас вылетели из уст как они обычно вылетают необдуманным штормом у Тэхена. Чимин мученически выдыхает, вновь садясь на излюбленное место на краю кровати. Он тупит глаза в пол, понимая, о чем именно сейчас спросит его господин, и когда тот начинает говорить, то он понимает, что не ошибся. — Ты принимаешь блокаторы? — тут же спрашивает Сокджин. В голове у старшего сразу прошла аналогия с Тэхеном, который вот уже как шесть лет травит свой организм, и это не откликается в душе Сокджина спокойствием. Он крайне обеспокоен за Чимина, и ему важно это знать. — Да, — кратко отвечает Пак, — Но это не те подавители, которые принимает господин Тэхен, — качает он головой, — Они более слабые, и подавляют не мой запах, а все приходы течек, чтобы они проходили более гладко и безболезненно, — с красным лицом говорит Чимин. — А сейчас?.. — начинает вопрос Сокджин, не зная, как продолжить его нить. — А сейчас организм должен отдохнуть, — кивает он, — Дважды в течении полугода, я делаю передых, чтобы мой организм не сильно изнашивался. На самом деле, гос… — Сокджин измеряет его вынуждающим взглядом, и Чимин выдыхает, закатывая глаза за прикрытыми веками, — Хорошо-хорошо. Тэхен тоже делает передышки. Примерно так же, как и я, либо раз в полгода, либо, если прижмет, то пару раз. Но он, что правда, в этот период редко появляется при дворе или еще где, ну, и с учетом того, что Вы не чувствовали ранее запахов, то никаких изменений не замечали. Сокджин тяжело выдыхает от количества полученной информации и не может нормально сообразить, что происходит. Чимин сидит с ним еще около получаса, просто разговаривая и приводя в чувства, а после уходит за расписанием и завтраком, оставляя Джина совершенно одного с навязчиво перешептывающимися мыслями. Выдохнув, бета встает и подходит к шкафу, переодеваясь и раздумывая о случившемся. Что-то внутри него не дает ему покоя и будто рвется из собственной клетки, но что же это? Сокджин понять не мог. Чимин возвращается быстро, принося чай и легкий салат, от которого Сокджин почти отказывается, но под настойчивым взглядом Чимина все же ест. — У Вас сегодня занятия у госпожи Енсон, — кивает Чимин, — в прошлый раз она говорила, что Вы хорошо постарались, у Вас успехи, хотя она всегда любила слушать Вас, ей приятно работать, и это радует. — Ага. — выдыхает Сокджин, отпивая зеленый чай, — Было бы еще приятно работать со мной еще и госпоже Мунбель. Как эти два разных человека вообще сошлись? — Госпожа Енсон — омега, естественно она мягче, — пожимает плечами Пак, — Думаю, у Судьбы на всех свои планы, которыми она не намерена делиться с нами, и раз эти двое нашли друг друга, так еще и живут счастливо, значит так оно и нужно. Сокджин выдыхает, прося Чимина сопроводить его до кабинета Ены, на что омега мило улыбается и выходит из комнаты вслед за своим господином. … — Доброе утро, госпожа Енсон, — приветствует девушку Сокджин, пока Чимин за его спиной кланяется. — О, Джинни, Вы сегодня раньше нужного времени и даже не опоздали! — смеется та, — Похвально! Перед ними стоит девушка невысокого роста, в красивом неброском платье из белой легкой ткани и с обильным использованием кружева по воротнику, манжетам и подолу. Ее светлые волосы убраны в легкий пучок, а сама она светло улыбается, отчего ее губы с едва розовой помадой расходятся и ее выражение лица становится более милым. У нее красивые большие глаза, с густым веером ресниц, и тонкий аккуратный носик. Сокджин также мило улыбается в ответ, смотря на своего учителя. Она была старше Джина порядка семи лет, и начала преподавать ему вокал и игру на пиано, в то время бете едва исполнилось семь, и сама преподавательница была также юна, но на удивление опытна. Сейчас же, они достигли общей гармонии, и с огромным уважением к друг другу. Сейчас, когда у Сокджина, вдруг, проснулось обоняние, он чувствовал запах этой чудесной леди — что-то среднее между запахом фиалок и магнолии, нежный и едва сладковатый, он оседал на легких приятной вуалью, и в голове тут же просыпался его цвет — нежно голубой, светлый. Джин вдохнул полной грудью этот аромат и прошел в зал, оставляя Чимина, который лишь предупредил о том, что после занятий его хотела видеть Бона, для того, чтобы что-то передать от родителей, которых сейчас временно не было при дворе. Занятия протекают плавно, за милыми разговорами, которыми всегда полны их часы вдвоем, и плавными распевками. Джину все это бесконечно нравилось, и он упивался этим временем, совершенно не замечая, как проходит их время, и Чимин вновь появляется в дверях. — Господин, — тут же проговаривает омега, и Сокджин тоскливо обводит его взглядом, — Нам пора. — Ох, — выдыхает он, после поворачиваясь к преподавательнице, видя ее теплую улыбку. — Что ж, на сегодня нам с Вами нужно проститься, — кивает она, тоже вставая с места, — До свидания, Сокджин. — До свидания, госпожа Енсон. — улыбается Джин, выходя за Чимином. Они проходят через все спальное крыло, но Сокджин это замечает лишь тогда, когда в нос ударяет множество запахов, что для спального крыла просто напросто не свойственно. Он осматривается и понимает, что они идут к залу заседаний, и тут же настораживается. — Чимин, — тут же взывает он, и младший оборачивается на него, — Куда мы? — Я же говорил, — кивает Пак, — Госпожа Бона хотела Вас видеть, и мы идем к ней. — С каких пор она посещает зал заседаний? — выгибает бровь Джин. — Она там с господином Хосоком, генералом Джексоном и главнокомандующей госпожой Хеджин. — кивает Чимин, — Возможно, она позвала Вас лишь для того, чтобы увернуться из этого общества. Сами понимаете, она человек не военный, ее это не заботит. — Но ты же говорил про какие-то поручения от моих родителей, — вспоминает Ким. — Верно, она говорила об этом. Чимин уже не продолжает, открывая перед лицом Джина дверь в зал, и перед ними открывается большое светлое помещение и тут же видно всех вышеперечисленных Чимином. Сокджин кивает, и Бона тут же подрывается с места, таща при себе и своего супруга. — Ну, или это господин Хосок хотел отсюда свалить… — хмыкает под нос себе Чимин, так, чтобы было слышно лишь Джину. — Хеджин-а, — лепечет Бона, смотря на девушку с каре, необычной внешности. — Мы удаляемся, вы тут сами, дорогие! Она убегает, таща волоком за собой несопротивляющегося Хосока, который лицом будто пытается показать своим коллегам эмоцию: «О боже, как мне жаль, моя жена такая непредсказуемая и требовательная, хо-хо-хо», но как только он поворачивается к ним спиной, его лицо тут же меняется на что-то, вроде: «Удачи разбирать ужасно муторную декларацию, неудачники». — Джинни! — тут же лепечет девушка, захлопывая за собой дверь. — Я так рада тебя видеть, солнышко, ты как? Чимин говорил, что ты неважно себя чувствовал. — Все хорошо, я уже два дня себя чувствую превосходно. Врет ведь, и знает об этом. Все это время, его мучают редкие боли, то приходящиеся во всем теле, то только внизу живота, но голова, почему то, настырно говорит молчать и не придавать это хоть коей огласки. Они тут же направляются в сад, где сейчас предельно тихо и уютно. Большая беседка встречает их приветливо, кроны растущего рядом виноградника свисают по ее боковинкам, не пропуская палящее почти обеденное солнце, а теплый запах, царящий в округе, успокаивает напряженные нервы. Бона всегда была прекрасным вестником отвратительного, и вообще, как заметил сам Сокджин, Бона с Тэхеном всегда были именно теми, кто был главным фигурантом во всех неприятностях Джина, вот только если Бо оглашала их, и морально помогала справиться, то Тэхен их создавал. Расположившись в беседке, Чимин удалился за легкими напитками, оставив их втроем. — Могу ли я сразу спросить вас, — спрашивает Джин, смотря на супругов. — О, ты про то, что просили передать твои родители? — тут же улыбается Бона, — Они просили передать, что вернуться завтра утром, но это не все и не самое интересное. Завтра вечером при дворце состоится бал! — Опять?.. Сокджин вздрагивает при упоминании подобных торжеств и вымученно смотрит на Хосока, сидящего рядом с улыбающейся своей сердечной улыбкой женой. — Да, Джинни, — тут же отвечает Чон, — И ты не отвертишься от этого, пупсик! — Ну вообще, — хмыкает Хосок, — у тебя есть все права туда не являться, Сокджин. Бона одаривает его взглядом, полным желанием убивать, и почти шипит, но Сокджин уверен, смотря друг другу в глаза, не мигая, они общаются, используя куда больше слов, и явно не самых хороших. — Могу не являться? — тут же ловит главное Джин, — Так это не будет очередной вечер при Совете? — О нет, дорогой, — отвлекается Бона, напоследок под столом щипнув мужа, — помнишь, на той неделе я говорила тебе о бале в доме Мин? «Куда ж не помню, ага, хотелось бы, » — тут же смеется над Джином сознание, но он не подает вида и лишь кивает. — Так вот, в Энию вернулся один граф, который в очень хороших отношениях с Мин Юнги, в его честь тот вечерок и закатили, а сейчас граф Ким разобрался со всеми своими делами, и наконец-то прибыл ко двору, ну, почти прибыл, сегодня к ночи он будет здесь, но по этому поводу господин Сокхен, который с малых лет дружил с его отцом и решил, что его возвращение в Энию стоит таким образом отпраздновать. — Возвращение в Энию? Я, конечно, о причине сбора в поместье Мин слышал, но… Неужели он так давно не был в нашем королевстве? — тут же спрашивает Джин. — О, да, их семья уехала в Нотэр девятнадцать лет назад, ты был на их первом балу, посвященному успешному началу работы компании, — кивает Хосок, — Навряд ли помнишь, конечно, но моя семья там тоже была. — О, — тут же выдыхает Ким, — Вот оно как… Но. Раз уж это в честь хорошого друга нашей семьи, я обязан быть там. Думаю, папа расстроиться, если меня там не будет. Они болтают около получаса, уже когда на место возвращается Чимин с охлаждающим напитком с мятой, и их идиллию прерывает Хюнинкай, который с верной ему легкой улыбкой и весьма расслабленным лицом. Он забирает своих господ, сообщая, что экипаж собран и им пора домой. ***