Oh, my darling lady

***

Люди вокруг вьются каруселью, однако сложно понять, у кого все же есть лицо.

*** Весь день проходит в беготне и сборах. Сокджин уже устал, хотя до праздника оставался еще час, но он все еще не видел родителей, а ведь домой они прибыли ранним утром, и это подбивало принца под дых. Он уже был готов, и сидел в своей комнате, когда вокруг него носились Чимин с Агатой — иностранка, девушке было едва за тридцать, но она была первой, кого Сокджин назначил в свои личные слуги еще когда ему было одиннадцать; сейчас же она была заменой Чимина, когда он отсутствовал при дворе из-за течек, которые принуждали его к этому через месяц, и его главной помощью. Она была не сильно высокой, ниже Чимина, со вздернутым носом, родинкой под нижней из аккуратных губ, что пухлые и по форме напоминали бантик, и округлые глаза с тонкой линией второго века, она укладывала волосы Кима, смотря через зеркала трельяжа, как это смотрится. — Вроде все, — кивнула Агата, осматривая прическу принца. На Сокджине сейчас была очень красивая белоснежная кружевная рубашка, на ее вороте красовалась лента, аккуратно заплетенная в бантик, поверх рубахи камзол без рукавов на запах, он не сильно длинный и не прикрывал высокую талию брюк ему в тон. На голове же волосы аккуратно уложены на одну сторону, меньшая из которых закреплена парой красивых заколок. — Я тогда пойду? — спрашивает девушка, смотря на парней, — Мне поручено встречать гостей. — Спасибо за работу, Агата, — говорит Сокджин, провожая девушку взглядом. — Я умру сегодня… — С чего бы такие смелые утверждения? — спрашивает Чимин, садясь на стул у стола. — Я понимаю, что сегодня жарко, но не настолько. — Я уже устал и запыхался… Сокджин выдыхает, а потом слышит как дверь вновь открывается громко, и, понимая кто именно вошел, бесстыдно попадет лицом на столик. — Чего такие понурые, куколки? — раздается довольно, а потом слышится как матрац прогинается под чужим весом. — Нихуя ж себе как мягко, Сокджин, ты у нас в принцессы на горошине затесался? — И тебе привет, Тэхен, — выдыхает Сокджин, и поворачивается на друга. Сегодня на нем было просто огромное количество украшений: громоздкие серьги, кольца и перстни на все пальцы, одет по классике своего собственного жанра — в черную шелковую рубашку, которая едва просвечивает его грудь, а расстегнутые пуговки, в аккомпанемент с и так широкой горловиной, бесстыдно показывают миру острые ключицы; на талии незамысловатый кожаный корсет, из-под которого идут едва свободные брюки (и свободные лишь потому, что омега не любит, когда его ноги что-то облегает), обрываются тонкими поворотами и показывают тонкую лодыжку, на ножках налаченые ботинки на внушительном каблучке с ремешками, и вишенка всего этого — подтяжки, и Джин уверен, Тэхен не упустит возможность одернуть их перед конкретными лицом… — По одному твоему виду, я могу сказать, что там будет кардинал Джошуша, — выдыхает Сокджин, — что он тебе такого сделал, что ты каждый раз доводишь его ранимую верующую душу до сердечного приступа? — Ой, да ладно тебе, — смеется Тэхен, — Мне просто нравиться шутить при нем про секс; одеваться вызывающе, хотя вру, мне это просто нравится; и говорить про всех шлюх, которые сами приходят к своему папочке и прыгают в кровать. — Ты отвратителен… — почти одни голосом отвечают парни, и это вызывает новый порыв смеха младшего. — Хах! — выдыхает он, — Намджун мне сегодня тоже самое сказал. — Намджун? — выпрямляется Сокджин и смотрит на своего гостя. — Ким Намджун, — говорит со спины Чимин, все так же утыкаясь острым подбородком о спинку стула, повернутого задом на перед, — Именно в его честь и был устроен бал. Он сын Ким Сынгена, их семья одна из лидирующих, если не первая, по производству и разработке машин, и последние девятнадцать лет основные торговые сети, как и вся семья Ким, были в Нотэре, но они все равно работали на Энию. Сейчас же он вернулся домой, чтобы развивать все компании тут самолично,а не дистанционно. — Оу. Ясно, — кивает Сокджин. — Ты и на него инфу накопал… — хмуриться Тэхен. — Это моя работа, не более, — пожимает плечами Пак, — Но если захочу, в собственное же удовольствие, накопаю информацию и на всех Ваших спутниц на одну ночь, имена всех девушек и парней за последние полгода я помню, что нельзя сказать о Вас. Вы хоть имя своего последнего партнера помните? От Вас за километр несет недавней близостью! — Так-так, полегче сладенький, — в знак мира Тэхен вытягивает руки, — Я знаю, что ты ревнуешь, главное, что я твое имя всегда буду помнить, конфетка, но не об этом сейчас. — Я не ревную! — рявкает Чимин, заливаясь краской, то ли от столь смелого утверждения (хотя навряд ли — привык), то ли от злости. — Ага-ага, конечно, котенок, — кивает Ким, и Сокджин не сдерживает смешка, — Так вот, — снова начинает он, — если вы оба готовы, то пойдемте, но сначала, Джин, позволь я украду твою Золушку, нам надо перекинуться парой ласковых. Поднимаясь с места говорит Тэхен, но тут же чувствует пронзительный взгляд старшего. — Если хоть один волосок с его светлой головушки упадет, или он расстроится, я лично отведу тебя на кастрацию, Ким Тэхен, — серьезно выдает Сокджин, а вышеупомянутый широко открывает глаза, после гадко улыбаясь. — Вау, наш правильный мальчик научился подъебывать людей? — тут же широко улыбается он, — Боже, на моих глазах растет ребенок! — Не упоминай имя Всевышнего, еретик! — шипит Джин, — Идите, потом позовете, а я пока соберусь с духом. Но ты, Ким Тэхен, меня понял. — Да-да, конечно, принцесса, — кивает он, — Мин-Мин, пошли. Чимин кивает, после поспешно выходя за дверь вместе с виконтом, и, как только дверь закрывается, от насмешливого выражения лицо Тэхена не остается ничего. Он тут же вжимает Чимина в стену, и смотрит не то чтобы зло, но явно разгневанно, и резко хватает его за левую руку, протягивая за запястье. — Нет, ну скажи мне, ты совсем дурной, или да?! — гаркает Тэхен, на что Чимин щетинится, и одергивает свою руку. — Дурной тут только ты! — фыркает Пак, резко осматриваясь по сторонам, после становясь тише, но не меняя обращения младшему, так как на этаже никого нет, — Что на тебя нашло, Тэхен? — Где твой перстень, который Сокджин дарил тебе? — уже более спокойно говорит омега, но не отходит, дабы Чим не предпринял попытки к бегству. — И не говори мне, что потерял или отвез в чистку золота. — Я… — блондин тут же растерялся, отпуская голову вниз и сжимая руку, на которой до этого был перстень, нет, ну не скажет же он, что посеял его где-то на балу у Мина, и он даже не знает у кого он может быть сейчас, — Я, серьезно, его потерял… — Ага, потерял в руках одного Мин Юнги, я полагаю? — нервно выдохнул Тэхен, на что Чимин удивленно поднял на него глаза. В глазах Пака резко прошла осознанность, а потом и какое-то облегчение. — А, так он у господина Юнги? — невинно спросил Чимин, а потом резко засунул все слова обратно в глотку, — Ой… — Так, сладкий, Юнги выяснил, чье это кольцо, и будет тебя искать, ты это понимаешь? — выгибает бровь младший, — И что вы вообще делали, пока я вас не выловил и не украл тебя? Я пока не бессмертный, и с Юнги не встречался лично, только через Хосока, и то потом Хосок говорил мне, что услышав мое имя Юнги даже разговаривать переставал. — Мы? Танцевали и разговаривали… — застенчиво уводит взгляд Чимин, а Тэхен тяжело выдыхает. — И я бы тоже с тобой не разговаривал, не обязывала бы меня этим работа. — Так, ладно, — вздыхает он, — Просто не попадайся ему на глаза, как и раньше, раз он не знает тебя лично, то маловероятно что много раз видел, и раньше значения тебе не предавал. — Но… — Пак закусывает свою пухлую губу, — В этом-то и проблема, нет? Раньше я его не интересовал, а теперь, он будет намеренно меня искать, — кивает Чимин, — Из-за того, что я не пью сейчас подавители, от меня разит за три километра, а тут мне не только нужно следить, что бы ты не споил Сокджина, но и бегать от графа, которому я с какого-то перепуга сдался? Ты смеешься? — Именно, куколка, — кивает Ким, оглядываясь и наконец-то отходя от Пака, — Постарайся уж, а я обещаю, что не буду трогать Сокджина на сегодня. Все ради тебя, сахарный. Ким подходит к нему мимолетно и быстро, прошуршав подолами своего очередного плаща. Он наклоняется к лицу Чимина, аккуратным и тонким пальцем осторожно обводя его линию скул, ведя почти от самого ушка и останавливаясь на остром подбородке, а потом усмехается, наклоняясь к губам и накрывая их своими. Коридор, на мгновение погрязший в тишину, наполняется тихими, едва слышимыми щелкающими звуками поцелуев, каждый раз, когда губы переминались меж собой. Тэхен отстраняется так же, как и начал - первым. Он смотрит на Чимина крайне довольно, видя в чужих глазах белую пелену, которая быстро сходит, и вновь возвращает недовольного Пак Чимина. — Лесбиянка, — недовольно фыркает Пак, показушно вытирая с губ чужую слюну. — Не припомню, чтобы ты был против. — улыбается тот, оставляя Чимина в коридоре одного с ворохом противных мыслей. *** Юнги приезжает рано утром, явно не сильно радуясь такому раскладу событий, но дела — есть дела, и их подальше не пошлешь, а вот Бону, которая очень сильно хотела его видеть — очень даже. Очень даже хотелось бы, но нет, она сама его пошлет, если сказать ей это в лицо. Поэтому мечты — мечтами, Мин Юнги, а Чон ждет. Юнги выдыхает, смотря на часы и понимая, что время уже близиться к четырем, и в главном зале надо быть уже через два часа, а он только вышел из переговорного с мерзким настроением, благо Намджун там тоже был и поддерживал морально как мог. Сейчас же он с остервенением видит уже знакомую комнату, где сейчас должна быть Бона, если она, конечно, опять не просочилась куда-нибудь с другими придворными дамами, но в таком случае, Юнги просто плюнет на все это, и пойдет в свои покои досыпать то, что так и не смог утром. Дверь открывается и, о чудо, Бона все-таки там, сидит и мирно читает книжку, заставляя Юнги нервно выдохнуть. — И зачем ты хотела меня видеть? — тут же прямо спрашивает он, плюхаясь пятой точкой на расшитое красивыми нитями кресло. — Никакого уважение в тебе, Юнги, нет, — качает головой Бона, прикрывая книгу, но все же улыбаясь ему. — Ну, в целом, я хотела убедиться, что ты не придешь на вечер как чертенок из табакерки, а ну еще проверить не онемел ли ты, потому что ты показушно не разговаривал со мной почти неделю! Мин Юнги, а ну живо объяснитесь! — Лишняя энергозатрата с тобой разговаривать, — закатывает глаза Юнги, тут же прикрывая их, — Вон, Намджун не против, чтобы ты ему мозг выносила. Неточно, но не будет же он, взрослый альфа, говорить что надулся на свою подругу из-за того, что та почти в шутку сказала про его Судьбу, а он, мало того, что реально встретил предназначенную, так еще и потерял ее, и виной всему ее же братец, которого он просто еще не видел с того дня, и это единственная причина, по которой у Тэхена все еще нет пули в голове или, еще лучше, в его похотливой промежности. Он мерно выдыхает, чувствуя кожей чужой пронзительный взгляд. — Да ладно тебе, видишь, я выгляжу более, чем прилично, и разговариваю с тобой сейчас, хотя мог бы пойти спать, — говорит Юнги, акцентируя слово «спать», ведь это действительно важный и весомый аргумент. Бона смотрит на него еще с минуту, от чего Юнги становиться некомфортно, и он достает из кармана перстень, который катается с ним с того самого дня. Бо смеряет его в последний раз взглядом и улыбается. — Ладненько, — кивает она, — прощен. Она улыбаясь смотрит на него, а потом спускается взглядом на его руки, и тут же выдыхает удивленное «О». — Знакомая вещица, откуда она у тебя? — она указывает на кольцо, и Юнги тут же вздрагивает. — Что? Ты знаешь хозяина этого перстня? — он указывает на предмет в своих руках и напрягается всем телом. — Ну, чье именно вот так с ходу не могу сказать, а так, вариантов немного, — пожимает она оголенными плечами. — Откуда он у тебя? — Да так, не важно, — кивает он, — Кому он мог бы принадлежать? — Ну смотри, — она просит его пересесть к ней на диванчик, хлопая холенной ладошкой по обивке рядом с собой, и своими длинными пальцами обводит перстень, перехватывая в свои руки, — Видишь, тут рисунок лилии и небольшие розовые камушки? Такие перстни делаются на заказ во дворец, и занимается этим определенный человек. Мерки снимаются персонально с пальцев, а заказывает такие наш принц. — Сокджин? — выгибает бровь Юнги, не понимая, к чему она. — Да, он делает их для своей прислуги, помечая тем самым, что они высшее звено слуг, и ставя свою метку, — кивает она, а потом загадочно улыбается, — Их всего четыре, но два сразу отнимаем. — Почему? — Потому что там даже не совсем перстни, а колечки, и они принадлежат блезняшкам Чон Тэхвану и Чонми, — кивает она, — Мальчик-омежка и девчушка-альфа, они слишком юны и явно не подходят на роль того, кого ты ищешь, — он смотрит на нее недоверительным взглядом, а она лишь играет бровями и возвращается к кольцу. — Остается только два. — Среди них есть девушка? — спрашивает Юнги, понимая, что попал, и, как говорится, по его же роду деятельность, теперь лучше просто содействовать следствию. — Да, но и насчет нее я сомневаюсь, — хмуриться она, — Агата — бета. Мало того, ей тридцать три и она замужем, так что не думаю что ты ее ищешь, но она единственная девушка в прислуге Джинни, а вот четвертый, — она загадочно играет прямыми бровями, — Его правая рука, он молодой омега, и я как раз на днях видела, что он прятал от Сокджина свою левую ручку, чтобы тот не заметил отсутствие колечка, которое он, потерял, ну, или оставил у прекрасного графа в руках, да Мин Юнги? — она гаденько улыбается, видя как глаза Юнги заполняются темнотой. — Не тяни! Скажи его имя! Прошу, Бона! — гаркает Мин, но в глазах виднеется мольба. — Ой, какие мы нетерпеливые, — выдыхает она, возвращая колечко. — Его зовут Пак Чимин, и пока ты не рванул громить все в его поисках, он сейчас очень занят с принцем подготовкой к балу, потому что наш драгоценный правильный мальчик давно на таком не был. — Черт… … Намджун чувствует себя некомфортно рядом с другом, который непривычно напряжен. Юнги осматривается по сторонам, то и дело сбегая от него, и находясь не только нервным, но еще и злым. Ким не понимал такого поведения друга, а когда услышал запах Мина, то отшатнулся и понял, по какой именно причине от него шарахались юные леди и парнишки. Его природный запах усилился, розмарин больше не делал холодный запах более размеренным и бархатистым, а мята стала почти резать глаза. — Из тебя тучи с молниями стреляют, и несет за три километра, утихомирь свои феромоны, иначе распугаешь тут всех, — говорит Намджун, уже когда они в своре людей, придерживая альфу за плечо, чтобы тот никуда опять не драпанул. — А? Ой, прости, — тут же качает головой Юнги, скидывая темную челку на глаза, — Задумался. — Ты сегодня странный, — хмуриться Джун, принимая бокал шампанского с подноса, — Бегаешь из угла в угол, что-то не так? — Нет-нет, все прекрасно, — качает головой Юнги, но тут же ведет носом и оборачивается на дверь в сад, — не хочешь прогуляться? — С радостью, тут душно, — Намджун улыбается ему, и они оба выходят. Намджун приметил странное поведение друга еще когда только вошел в зал, и это было малость не свойственно для вечно холодного и мало интересующегося происходящим Мина, так что тут же вызвало беспокойство у Джуна. Они вышли в сад, в котором было куда меньше народу, и кругом, помимо мягкой трели сверчков и приглушенных голосов, играла скрипка в аккомпанементе виолончели. Намджун невольно расслабился, и с досадой выдохнул, когда Юнги опять пропал из поля зрения, поэтому продолжил свой путь по саду самостоятельно, вслушиваясь в музыку и спокойный вечер. Он шел медленно и нерасторопно, когда среди всех увидел темную макушку и почувствовал свежий запах морского бриза. «Иначе быть не может, это он, » — кивает ему его подсознание и Джун подходит к парню, который стоял в кругу девушек и неуверенно мялся. Когда Намджун подошел ближе, спокойный бриз, с его солоноватым оттенком запаха, осел на небе, и альфа улыбнулся. — Хей, Чонгук, — тут же окликивает парень юношу, и тот оборачивается, светя счастьем из глаз. — Намджун, — выдыхает едва слышно он, разворачиваясь к дамам, — Простите, я должен идти! Выкрикивает он, и Ким буквально слышит этот разочарованный вздох трех девушек, и это вызывает у него смех. Чонгук бросается в его объятья, и, кажется, счастливо пищит. — Покоритель дамских сердец не в форме? — многозначно играет бровями Намджун, после того как Чон, наконец-то, с него стекает. — Ты меня спас! Девушки такие навязчивые… — Верю-верю, — смеется Джун, а потом осматривает парня перед собой. Чонгука он не видел около пары лет, и за последнюю неделю свидеться не получилось, так что сейчас он мальца видит впервые. Ну, как мальца? Чонгук заметно вырос, был почти с самого Намджуна, даже, он уверен, уже выше Хосока. У него было подкаченное, очень хорошо сложенное тело, сильные руки, которые не скрывала ткань рубашки, и в целом, он выглядел невероятно хорошо, но единственное, что в нем не поменялось — это его лицо. Все такое же миловидное, с ямочками, когда он широко улыбается, тонкие граненные губки-бантиком, крупная капля носа, и нереальные оленьи глазки. В Нотэре, в котором Джун прожил большую часть своей жизни, было много оленей, и он ручается, что глаза младшего сейчас были такими же. — Я так рад, что ты приехал! — счастливо улыбается он. — О, я тоже рад тебя видеть, мелкий! — тут же смеется Джун, щуря глаза. — А где Хосок? Ты обычно от него не отходишь на таких мероприятиях, или ты вырос? — Из чего угодно, но не из этого, — выдыхает Чон младший, — Брат снова поругался с Боной, и они ушли уединиться, — закатывает глаза младший, а Намджун заливается смехом. Они всегда были такими, сначала долго ругаются и громко орут друг на друга, чтобы потом излить все это в страсть. А ведь они и в правду безумно любят друг друга. — Узнаю, — сквозь смех проговаривает Джун, — Не составишь мне компанию? — С удовольствием! Они гуляют в саду около двадцати минут как нос Намджуна улавливает нежный запах, тонкий шлейф, эфемерный, почти неуловимый, похожий на аромат роз. Он принюхался, осматриваясь и ища заветные цветы, что так мягко и почти неслышно пахнут, но так и не наткнулся на источник запаха. — Чонгук, — окликнул он младшего, и тот в ответ лишь хмыкнул, — Ты чувствуешь запах роз? — Что? Нет, — покачал головой Чон, — сейчас же не сезон, они позже цвести начнут. *** Сокджин уже устал считать, с кем он здоровался, а с кем — нет, благо рядом был Чимин, который услужливо тыкал пальчиком, говоря кто это и здоровался ли с ним старший. Все это было неимоверно утомительно и заставляло бету выдохнуть в очередной раз очень тяжело. До родителей ему так и не удалось добраться, и это печалило еще больше, и заставляло расстроено опускать взгляд. Однако и радостные факторы тоже были: Тэхен не лез с выпивкой и безумно тупыми и абсурдными предложениями, которые после двух бокалов заходили на «ура», ну, и конечно, находящийся почти все время рядом Чимин, который ни на шаг не отходил от господина. Внутри все сворачивалось в комок, и на этот раз боли были действительно ощутимыми и неприятно тянущими. Все запахи, которые так резко врезаются в легкие, с непривычки давят на голову, заставляя ее кружиться. И в эту минуту, когда и сам омега рядом уже хочет опять направиться куда-то с Джином, он сам перехватывает его руку. — Чимин, давай в сад, — тихо говорит Сокджин, и омега озадаченно смотрит на него, но потом ведет носом, что уходит от внимания Джина, и кивает. — Вам не хорошо? — тут же интересуется фрейлин, — Мы можем пойти в Ваши покои, думаю, два часа для вида более достаточно. — Нет-нет, все в порядке, просто мне немного душно, и все эти запахи сильно давят, — отвечает почти честно Сокджин, и для общей картины улыбается, на что Пак кивает, и начинает быстро удалятся в сторону открытых стеклянных дверей сада. Там более тихо, и большая часть запахов перекрывается цветочными легкими ароматами, от чего Сокджин наконец-то может спокойно выдохнуть. Они ходят по саду, заходя за стену лабиринта из кустарника, и почти ничего не говорят, им комфортно и там, в полной тишине. Спустя всего десять минут, Чимин кипишится, и почему-то напрягается, на что Сокджин озадаченно смотрит на Пака, который лишь фыркает и оглядывается по странам. Сокджин ощущает его запах, что стал более приторным, и уже не так приятно оседал на нёбе, а до этого легкая отдушка жасмина стала более сильной и давящей. — Чимин, все хорошо? — спрашивает Джин. — Да, просто тут кое-кто есть, с кем я бы не хотел встречаться. — честно отвечает омега, — Вы не против, если мы пойдем в глубь сада? — спрашивает Чимин, и Сокджин, доверяя другу, кивает. — Хорошо. Они отходят от того места, и в нос едва-едва отдаются тонки чего-то холодящего, вроде мяты, и Сокджин ведет носом, понимая, что, скорее всего, именно его обладателя Чимин и не желает видеть, вот только кто это? Отставив все эти мысли, Джин выдыхает носом. Он обязательно спросит о обладателе этого запаха, но не сейчас, сейчас не до этого, как бы прискорбно это не звучало, голова гудит, спазмы все еще давят, заставляя расходиться по телу приятный жар, а мысли мнутся, создавая в голове ком, который пульсирует тупой болью. Он размеренно идет рядом с Чимином, когда в нос ударяет запах. Более того, знакомый запах. Сокджин резко вдыхает ртом, чувствуя, как на стенках легких тут же расплывается густой древесный мускус, расплываясь по венам мягкой отдушкой, Джин не может понять кто это именно, но замирает, чувствуя этот запах так близко, но все еще не видя его обладателя. Чимин оборачивается на принца, в желании проверить, все ли в порядке, но видит, как тот застыл, и тут же начинает беспокоиться. — Джин, — зовет он, но реакции не последовало, — Сокджин, все хорошо? — Чимин… — лишь отзывается Джин, посла взвизгивая. Он оседает на корточки, хватаясь руками за низ живота, и жмуриться от резкой и острой боли, которая пронзила его тело на секунду, но осталась послевкусием расходящимся жаром. Чимин тут же опускается к нему, в его лице страх и непонимание происходящего, руки дрожат, и он хватает старшего за плечо. — Сокджин! — тут же вскрикивает омега, но тот лишь открывает глаза, и смотрит болезненно. — Пошли в мою комнату, на сегодня с меня хватит. Он пытается тянуть на лице улыбку, но получается откровенно паршиво. Пак резво подскакивает, поддерживая руками Джина под локоть, который только что, кое-как сказал, что дойти сможет, и они отправляются в комнату старшего. «У меня аллергия на балы,» — смеется в мыслях Джин, игнорируя новые позывы боли и сопровождающего ее страха, лишь доверяется Чимину и скрывается в коридорах. ***