Oh, my darling lady

***

Когда загорается новая звезда, ее свет доходит до нас только через сотни лет.

*** Воспоминания о том, как они добралися до комнаты стерты под ноль, как и то, насколько он быстро уснул. Ночью его посещали кошмары, тело обдавало жаром, а все органы будто сплелись в один тугой узел, он не мог нормально вздохнуть, обливаясь потом и слезами, которые неконтролируемо текни из глаз, что-то внутри с треском ломалось, ломался и мир, к которому так привык Сокджин. *** Чимин просидел у кровати принца около часа. Сокджин вырубился почти сразу как только зашел в комнату, но что-то не давало омеге покоя, и он сидел на краю кровати, поглаживая голову, и перебирая в руках чужие мягкие смольные пряди. Джин стонал во сне, сворачивался клубком и, кажется, плакал. Все внутри Чимина кровью обливалось, но ему пришлось уйти. Агата зашла уже заполночь и позвала его к общему сбору. Находясь рядом с принцем, Пак уже не первую ночь вот так оставался с ним за прошедшую неделю, и понимал, что все джиновы слова в вроде: «Я в порядке, Чим, к чему вопросы?», были совершенно ложными. И в ту ночь омега оставил своего друга с тяжелым сердцем, уходя к себе в покои. Утро же его встретило беспокойством, так еще и тем, что он впервые проспал, поднимая свою макушку с постели уже ближе к девяти утра. И даже не сам поднял, его разбудил Тэхван. Мальчонка стоял над ним, свисая своими кудряшками и внимательно смотрел на старшего. — Чимин, — тут же тихо говорит он, — Тебе плохо? — А? — тут же откликается Пак, смотря на омежку перед собой, — Который час? — Почти девять, — кивает на настольные часы Чон, — Ты проспал, и я забеспокоился, господин Сокджин еще не просыпался, так что мы думали, что ты где-то ходишь, и я решил проведать тебя тут. — О боги! Омега тут же подскакивает с постели, стягивая с себя ночную рубашку, и несясь к шкафу лишь в свободных трико. Он открывает его, скидывая на стул обычную рубаху и брюки, и переодевается. — Никто не ходит к Джину? — спрашивает он, когда спешно начинает застегивать пуговки. — Нет, братец, никто, — качает головой Тэ, — У Агаты были дела на кухне, новый привоз, а мы с Чонми помогали с уборкой в главном зале. — Чудно. Чимин тяжело выдыхает, плотно затягивая на талии ремень, и, пропустив светлые пряди сквозь пальцы, выходит за дверь, бросая напоследок наставления Тэхвану. Он идет по коридорам громко, торопясь и злясь на самого себя. Этажи сменяют друг друга, как и разные коридоры и люди, и вот, когда Чимин стоит уже на лестнице, почти видя арку, входя, в нос резко ударяет запах. Резкий, буквально поглощающий весь кислород в воздухе густой запах. Он был нежным, и в голове сразу вставала картинка чайных роз в саду королевы, но чуть глубже был сделан вдох, и они тут же показывали свои острые шипы, о которые омега не раз резался. Розовый аромат что-то сейчас перекрывало, настойчивый запах, отдающий чем-то фруктовым, и смешанным с отдушкой древесины, сейчас был доминантным. Терпкий, и даже суховатый запах, врезался в нос Чимина, и лишь спустя долгие секунды ступора до него дошло одно: где-то на этаже течная омега. Чимин тут же срывается на бег, перелетая через две ступени, и залетает на этаж, глубоко вдыхая, и несется к источнику. Чем ближе он был к повороту, тем страшнее становилось, ведь там, за поворотом, лишь одна спальня. Как только омега сворачивает, сердце тут же останавливается, ведь перед ним одна единственная дверь, и именно оттуда так сильно пахнет. Там источник. Чимин берет воздух легкими плотнее, вот правда вместо него там сплошной тягучий запах течного омеги. Руки предательски дрожат, и он нажимает на ручку, растворяя дверь и входя в помещение, боясь увидеть то, что там сейчас происходит. — Сокджин, что тут проис… Он не договаривает, видя совершенно пустую комнату, за исключением того, что на кровати виднеется ком. Чимин вздрагивает, понимая, что это очень похоже на гнездо, и на шатающихся ногах еле подходит к постели. Рука едва дрогнула, когда он одернул одеяла, и увидел под всем этим ворохом жалобно стонущего Сокджина. Он потряс его за плечо, обессиленно оседая на кровать. Все в голове смешалось в тугой узел, а стах оковал внутренности. — Сокджин! — выкрикивает Чимин и парень наконец-то открывает глаза. Джин не ощущает почти ничего, лишь тот самый жар и боль, а еще чужой запах осевший на небе. Он беспорядочно пытается вдохнуть, и когда это кое-как получается, он чувствует приятный, мягкий запах приторного меда, тут же силясь открыть глаза. Перед ним испуганный Чимин, что сидит рядом, и в чьих глазах одно сплошное непонимание и страх. На секунды боль отходит, а разум проясняется. — Чи-мин? — едва слышно зовет он, и Чимин вздрагивает, тут же разрывая его из его гнезда. — Джин! Джин, что прои… Рой непонятных мыслей бьется о голову, подобно встревоженных ос в улье, а страх и непонимание накатывают с новой силой, заставляя весь воздух из легких выйти в один момент, издаваясь протяжным стоном боли. Он не понимает что происходит, не слышит чиминов мягкий голос, который зовет его и что-то продолжает в страхе и беспокойстве говорить. Он будто за дымкой, его собственное сознание прячется от него, и не позволяет вырваться, услышать что там, во внешнем мире, а потом просто отключается. Последнее, что он чувствует, было то, как Чимин рядом буквально выскакивает, после громкий хлопок двери, и его громкий голос: — ЧОНМИ, ТЭХВАН! ЖИВО ЗОВИТЕ ГОСПОДИНА СЕДЖИНА И ГОСПОД СОКХЕНА И ТЭЕН! А после этого лишь вновь всепоглощающая тьма. *** Чимин кричит редко, особенно встревоженно. А еще Чимин вообще редко волнуется и выглядит испуганным. Даже не просто испуганным, а так, будто из него только что выпили всю душу и он сейчас увидел саму смерть, которая стоит перед его ликом. Об этом знают, наверное, все, в особенности Чонми и Тэхван. С десяти лет оба были чиминовыми личными пажами, и знали своего названного брата «от» и «до». Каждую его повадку, каждую особенность. Три года назад, когда делегация принца впервые явилась в их богом забытый сиротский приют, в котором они жили почти с самого их рождения из-за скорой гибели их папы (отца они и не знали вовсе), именно Чимин приметил их, двоих, отчужденных обществом. Они были близнецами, родными друг другу людьми, и единственными друг для друга. — Пойдете с нами? Голос Чимина, и теплая улыбка господина Сокджина, подкупили десятилетних детей, и они пошли вместе с ними, благодаря всех богов за то, что им дали второй шанс на жизнь. Именно поэтому обоих так напугало поведение их старшего. Чимин был безумно напуган, ужас заполонял его карие, и обычно такие теплые глаза, а голос дрожал. Пихаясь, они влетели в покои лекаря, в один голос объясняя ситуацию, и моля быстрее пройти в покои их принца. Вылетая из его покоев, они ринулись к тронному залу, где наверняка должны быть сейчас король и королева. Вот только если госпожа Тэен, в своем обычаи, как всегда была в саду, проводя там все время, что было в ее обеденный перерыв, то господин Сокхен наверняка был в собственном кабинете или же вовсе в зале переговоров. До тронного зала оставалось совсем ничего, как Тэхван остановился. — Чонми, — позвал он сестру, и та обернулась на него, едва выдыхая. — Почему ты встал? — почти рыкает альфа, будучи очень напуганной. — Погоди, иди за господином Сокхеном, а я отправлюсь за госпожой, так будет быстрее, — сказал мальчик, чувствуя, как из-за нервов запах кислого граната расходиться по коридору, и почти подавляет его собственный — запах белого винограда. — Хорошо. Лишь кивает младшая, убегая дальше по коридору, в то время как Тэ развернулся, направляясь по коридорам до выхода к оранжереи. Ступени одна за одной сменяли друг друга, когда мальчонка наконец-то попал в сад, нервно оглядываясь по сторонам. Он побежал по дорожке, выложенной из светлого камня, к большому стеклянному сооружению, и летит прямо внутрь, задыхаясь от быстрого и долгого бега. Спустя меньше, чем минуту, он видит саму королеву, которая сидит на качели и читает вновь другую книгу. Тэхван, видя ее, выкрикивает, тут же падая на колени от того, что воздух в легких покидает его, оставляя за собой лишь звон в ушах и темноту в глазах. — Госпожа! — выкрикивает он перед падением. — О боги! Женщина срывается с места, подбегая к мальчику, и падает рядом, укладывая его голову на колени, но как только он приходит в себя, спустя секунды, то буквально тут же вскакивает. — Нет! Лежи! — тут же приказывает королева, но он трясет головой, садясь рядом с ней, и кое-как отдышиваясь, — Что случилось? — Господин Чимин звал Вас из покоев принца, — еле выдавливает из себя омега, — Он был напуган. Просил позвать Вас, короля и господина Седжина. Женщина встает, помогая встать и мальчику, сопоставляет сказанные пажом имена, и тут же бледнеет, сгорая в понимании. Она смотрит ошарашенным взглядом на мальчонку, который тут же хватает ее за руку и тянет к выходу из оранжереи. Стук каблуков о мрамор отголосками бьет по ушам, королева продолжает бежать, понимая, что ноги от туфель начинают болеть, и когда она вылетает из очередного поворота, встречает с испуганным взглядом супруга. Сокхен был так же напуган, смятение в его глазах было просто непреодолимо, и это пугало омегу еще сильнее. Она выдохнула, кивнув мужу, и побежала быстрее, придерживая подолы легкой белой юбки. Коридоры сменяли один другой, и очень скоро за поворотом стал виден спальный сектор. Винтовая лестница казалась просто вечной, но как только она показала выход на нужный этаж, все будто на секунду замерли. В нос ударил резкий запах омеги, который проходился по легким острой иглой. Тэен вдохнула глубже, и в миг, что-то внутри нее упало вниз. Глаза налились слезами, а руки предательски начали дрожать. Этот запах, такой… Родной и знакомый, но так давно забытый. — Сокджин… Едва сорвалось с ее губ, как она сама ринула вперед, оставляя непонимающих слуг и супруга позади. Она добежала на каблуках очень быстро, раскрывая дверь и тут же видя сына в ворохе одеял, рядом с которым сидел на постели Чимин, чьи глаза сейчас были на мокром месте, и около постели так же сидел лекарь, у которого в лице читалось непонимание и в то же время интерес. Сокджин не может понять, что происходит. Сердце в груди бешено стучит, заставляя парня хоть что-то чувствовать кроме той тупой боли. Его подняли в сидячее положение, и он сейчас буквально поддавался каждым рукам, которые осматривали его, касались, он почти ничего не понимал и не чувствовал, разум находился далеко не здесь, оставляя все далеко неизвестному внутри себя. Где-то там послышался еще один хлопок дверью, и очнулся Сокджин только от резкого, очень яркого запаха, который заставил его вздрогнуть. По комнате разошелся запах сладкого миндаля, нежный светлый запах, смешивающийся с запахом камелии. Нежный флер заполнял легкие, позволяя проводиться внутрь себя. Мягкие ощущения расходились по телу будто чужими прикосновениями, но… Такими родными и ласковыми. В затуманенную голову тут же вошел образ той самой камелии, которая цвела в оранжереи и внезапно Джин вздрогнул. — М-мама? — он не оборачивался, не видел мать, но чувствовал ее. Ее запах. Слезы проступили на глаза, когда он все же обернулся, смотря на запыхавшуюся женщину. Ее волосы, обычно аккуратно заплетенные, были немного растрепаны, а руки прижаты к груди, она тяжело дышала, и смотрела на Сокджина обеспокоенно, испуганно и любовно. В ее глазах было столько же непонимания, сколько и в его собственных, но почему-то от сердца отлегло, когда она белой тенью проскользила к постели единственного сына, и крепко обняла прижимая к груди. Все внутри затрепетало, когда он, дрожащими руками, притянул ее в ответ, зарываясь в изгибе материнской шеи, глубже вдыхая ее запах. Что-то внутри него улеглось, он будто чувствовал присутствие внутри себя чего-то постороннего, другого, что все эти года спало внутри, и потом, после этого мимолетного отрезвления, он наконец-то ужаснулся от скорого понимания и севшего голоса отца, который раздался из дверей. — Ч-что тут происходит? Было безумно непривычно слышать, как дрожит голос всегда уверенного в себе отца. Сокджин еле отстранился от матери, и посмотрел в его глаза, коие не сказали ничего нового из спектра эмоций, которые царили у всех здесь присутствующих. — А вот это уже интересный вопрос. — усмехнулся доктор, поправляя пэнснэ на носу. Джин обернулся и понял, что не сразу приметил, как Чимин уже стоял у дверей, его отец подошел ближе, стоя на корточках перед его постелью и с тревогой смотря в родные глаза единственного сына. — Прошу Вас, не томите! — тут же вырвалось из уст Сокхена, и от посмотрел горящим взглядом на доктора. Он понимал, понимал прекрасно, но не мог поверить. — Я знала… Я была уверена, малыш, — еле шепча говорит Тэен, прижимая Джина ближе груди, — Ты мое солнышко… — Кхм, — прокашлялся в кулак господин Седжин, — Как вы уже наверняка поняли, господин Сокджин далеко не бета, каким мы все с вами его считали до этого дня, а самый настоящий омега! Я не знаю из-за чего, но у него вовремя не произошел переход, и первая течка настигла его только сейчас, спустя пять лет после срока! Я не знаю что послужило такому феномену, но это просто невероятно! Из доктора так и лились слова того, какое это чудо и все присутствующие, абсолютно точно считали также, все, кроме самого Сокджина. После слов врача все в голове будто смешалось в один тугой узел, и резко развязалось в тонкую красную нить, оставляя внутри лишь пустой звон тишины. В эту минуту все звуки стихли в ушах, все ушло на второй план, оставляя Сокджина одного, или же не совсем одного? Он будто видит на яву, как оказывается заперт в темной комнате, а из ее тени наконец-то выходит… Он сам? Пред ним предстал высокий парень в белом, его широкие плечи не скрывала вуаль атласной рубашки, что красивыми свободными переливами опускалась по его телу и уходила под пояс таких же белых, но более плотных свободных брюк. Он стоял босиком, тепло смотря на Сокджина, и в этот момент парень почти забыл, как дышать. Все чувства перекрывали его, накрывая своими холодными руками и не давая шанса на вдох, он лишь смотрел, как этот парень, с его лицом, с его телом, он сам, подходит почти в плотную, мягко обвивая руками и прижимая к себе. Сокджин замирает, но когда парень отстраняется, то пытается что-то выкрикнуть, спросить незнакомую часть себя, кто же он, и что теперь делать Джину, но в ответ получает лишь мягкую улыбку и тихое, едва различимое: — Я теперь с тобой. И уходит, но уже не вновь во тьму, а в светлые части его сознания. Теперь Сокджин не один, и теперь внутри него будет тот, который будет бороться с разумом тогда, когда сердце и инстинкты будут брать верх. Он — внутренний омега Ким Сокджина, и он слишком долго спал. *** — Ахахе! Сокджин подскакивает на кровати, понимая, что задумался, когда врач говорил его родителям про то, что он омега. Но сейчас рядом никого не было, лишь темнота покрывающая своей толщей комнату, и все. Сокджин выдохнул с облегчением, надежда на то, что это всего лишь дурной сон пришла быстро и не хотела оставлять его, держась цепкими, когтистыми лапами, но что-то внутри упорно отпиралось от этого. Мысли проходили одна за другой, когда нос уловил тонкий запах меда, который сейчас был сильно подавлен другим запахом. Запах роз и розового перца, которые Сокджин не сразу-то и приметил, витали в комнате, плотным слоем заполняя собой воздух. Он не мог понять, чей это запах, но, в правду, и не хотел сейчас знать, потому что запах не раздражал нос, и все казалось более, чем правильно? Ким приподнимается и понимает, что все это время лежал не на подушке, а на ногах Чимина, его рука зарыта маленькими пальчиками в его темные волосы, а сам он откинул голову на изголовье кровати, мирно спя. Вдохнув глубже, Сокджин потревожил сон омеги рядом, покачивая его и прося проснуться. — Чимин? — позвал его тихо Джин, когда парень рядом медленно начал открывать глаза. — Чт… Сокджин! — тут же прикрикнул Пак, встревоженно смотря на старшего. — С Вами все хорошо? Вы в порядке? — К чему это, Чим? — тихо отзывается Джин, вновь чувствуя неприятную тяготу внизу живота. — Как это «к чему»? — тут же хмуриться младший, — У Вас началась течка, и Вам вкололи двойную дозу подавителей, так что Вы вырубились как младенец! — Т-течка? — непонимающе спросил Сокджин. «Нет-нет-нет-нет!» — упорно твердило что-то внутри, а вновь проснувшаяся часть самодовольно качала головой. Неужели все так и есть? Неужели, все те двадцать один год джиновой жизни были ложью от его же собственного тела? Все мешается в голове, не оставляя и шанс прийти в норму. — Да, Сокджин, — улыбается Пак, — Вы — омега, и это большое счастье! Сокджин выдыхает, чувствуя, как усталость опять забирает его в свои руки, и он вновь опускает голову на чиминовы колени, чувствуя, как Пак вновь зарывается руками в его волосы, начиная перебирать. — Останешься? — чуть слышно спрашивает Ким, игнорируя слова младшего, и буквально чувствует его улыбку. — Конечно, — кивает он, — А теперь спите, это утомляет. ***