Oh, my darling lady

***

Возрожденным из пепла может быть только Феникс. Будьте уверены, потому что даже солнце сгорает от собственного света.

*** Наверно, хуже чем Сокджину за эту неделю было только Чимину. Омега устал, вымотался и готов был умереть под ближним кустом в саду госпожи Тэен, а все потому что плохо спал. Его никто не заставлял и даже не просил оставаться у постели принца ночами. Сокджина буквально подменили, хотя в ходе течки это было вовсе не удивительно, он был больше похож на волчонка, совершенно не соображал, и просто скулил, ему было ужасно плохо, а Чимина могла подменить только мать Джина, но и у той было много дел, так что все ночи Чимин, конечно же заверив госпожу Тэен, что вовсе не устает и вообще он как огурчик, просиживал у Сокджина в комнате, когда старший складывал свою голову ему на колени. Так же, Чимин должен был следить за тем, чтобы к нему в покои не врывались всякие там желающие, на подобии Тэхена или Боны, которые безусловно сильно за него переживали (даже Тэхен, хоть и верится с трудом), Сокджину сейчас просто не до них, и омега это прекрасно понимал, поэтому поставил стражу у лестниц и не о чем не жалел. Но также у Чимина все еще остались дела в главном секторе дворца, и он был просто вынужден в среднем по пять часов в день проводить там, и, о боги, как же это стало сложно. Все было прекрасно в это время, голова проветривалась, вокруг была очень радостная обстановка, потому что наследный принц оказался омегой, и все дела, но вот какого дьявола при дворе был Мин, чертов, Юнги? Чимин, кажется, ненавидел свою природу омеги за это. Юнги встречался ему буквально из-за каждого поворота, и вся омежья сущность Чимина трепетала и просилась к нему, но не здравомыслящий мозг Пака, который трубил во все звонкие. Настоящий Пак Чимин, а не его омега внутри, шарахался от графа как прокаженный, потому что у этого альфы был явно к нему нездоровый интерес; потому что Юнги славился тем, что плевал на этикет во всех его проявлениях, ни разу за двенадцать лет, которые он являлся прямым наследником и владельцем всех компаний Мин, он не оставался на положенное время, а тут резко, ни с того, ни с сего, остался после заседания Верховного Совета Скотланд-Ярда на положенную ему неделю, в ходе которой Чимин только и успевал сбегать от него. Ко всему прочему, он действительно появлялся из ниоткуда именно там, где был Чимин, и это его чертовски пугало, и возможно он бы попался, и не раз, если бы не чувствовал холодок чужого запаха за три километра. — О боже… Ххахахвавх, блять, погоди. Аххахахдилазил!!! Чимин тяжело выдыхает, без сил спадая со стены на пол. Они стоят в переходе меж этажей винтовой лестницы, и Тэхен внаглую сгибается сейчас пополам, захлебываясь в смехе. Чимин сидит на полу, угрюмо смотря на друга и поджимая ноги ближе к торсу. Он явно не понимает эту истерику Кима, и искренне сейчас хочет затянуть потуже цепочку на его тонкой шее. — Вот и чего ты ржешь? — скептически спрашивает Чимин, шипя от неприятных спазмов. Течка грозится начаться раньше чем через две недели, подавителей и блокаторов просто нет, а организм бушует не по-детски, так что даже настроение отказывается работать с парнем сообща. — Подожди, щас меня пронесет, — все еще усмиряя своё дыхание и непрекращающийся смех, проговаривает Тэхен. — То есть наша принцесса Несмеяна действительно гоняется за тобой, а ты его динамишь? Пизде-е-ец страсти, а я только от Сокджина отошел! — еле договаривает омега и вновь заливается в смехе. — Очень смешно, Ким Тэхен, — закатывает глаза Чимин, — не ты ли предупреждал меня о том, что граф на меня глаз положил, или чего-там? — Ну, глаз — не член, так что все более-менее приемлемо, — смеется Тэхен, — меня больше поражает то, что ты реально уже неделю от него нычишься и до сих пор на глаза не попался. Это реально рекорд, Мин-Мин. Предыдущий принадлежал мне, я держался ровно пять дней, а после он меня все же нашел чисто для того, чтобы вставить профилактических пиздюлей. — Тебе оно полезно. Полностью поддерживаю в этом плане господина Мина, — выдыхает Пак, протирая лицо ладонями. — О боги, не думал, что оставаться после Совета при дворе бывает так весело! — выдыхает Ким, с широкой улыбкой, и наконец-то выпрямляется. — Да уж, Чимин, порадовал. — Я тебя позвал, чтобы душу излить о том, как мне тяжко и вообще, а ты… А ты, Ким Тэхен, взял, и опять показал, какой же ты мерзавец, — выдыхает Чимин, укладывая острый подбородок на колени. — Ой, да ладно тебе, Мин-Мин, — посмеивается Тэхен, падая рядом с Чимином. — Как там Джин? — Страдает, — выдыхает Пак с еле приметной улыбкой и сдавленным смешком, — А ты как думал? Вспомни свою первую течку. — Ну да, не сладко, — выдыхает Ким, — Все же, то, что он оказался омегой, очень многое ставит на свои места. Думаю, оно к лучшему в первую очередь для Сокджина, ему жить легче будет. Лицо Тэхена стало серьезным и даже расслабленным, что никак не вязалось с его обычным шутовским настроем. Чимин выдыхает, соглашаясь со всем, что сказал до этого омега, и, смотря на его профиль, падет на его плечо, прикрывая глаза. — Ты хоть спал сегодня? — Чуть-чуть… — выдыхает Чимин, — Сокджину было плохо, ему вкололи подавители, чтобы было не так больно и заглушить признаки течки, но его все ровно бросало в жар, но могу сказать, что он уже отходит, все понимает и возвращается в свое русло, но думаю за это время, я пропах им насквозь. — Это точно, розочка, — смеется Ким. — Розочкой будешь называть Джина, — отвечает тем же смехом Пак, — Но вот только… Ты ведь в хороших… Ну как в хороших? В какой-то мере, хороших отношениях с господином Мином. Насколько я знаю, он был нелюдим все эти годы, и редко находил себе кого-либо, но и все те связи были ненамеренными, лишь на одну ночь… Чем я его мог заинтересовать? — Ну это уже ты мне скажи, сладкий, — отвечает Тэхен, — Он из рук твой перстень не выпускает, и мне все еще кажется, что ты не договариваешь, и все же на том вечере между вами что-то да произошло. — Ну… Может быть, — выдыхает Чимин, все же приподнимаясь с плеча и рассматривая свои руки. — Мы говорили до этого, и… Может там проскочило то, что тебе пока знать не обязательно. — И что же такого мне, — он акцентирует свои слова на последнем сказанном, и выдерживает паузу, — не обязательно пока знать? — Что-то, — посмеивается Пак, — Когда у вас следующее заседание? — Через два дня, — кивает он, — Есан надеялся, что на заседании сможет присутствовать и наш Джин, — фыркает Тэхен, — Этот старый хрыч действительно думает, что Джин, который, на минутку, по твоим словам, только начал отходить от своей первой течки, будет через два дня рад посидеть около трех часов за столом и выслушивать о том, как много у нас, в Энии, преступлений и убийств. — Преступлений? Это будет общее заседание? — выгибает бровь Пак. — Да, верно, — гадко улыбается Тэхен, вновь не оставляя от милого себя просто ничего, — И ты тоже там должен быть, милашка. — О боги, зачем? — тут же смотрит на него Чимин, взглядом увидевшего собаку-котенка, — Разве прислуга на таком присутствует? — По желанию господина, — играет бровями младший, — И угадай, кого же Сокджин попросит посидеть рядом во время этого? Я уверен, что он позовет Агату, ведь именно она его правая рука и самая доверенная личность. Он начинает заливисто смеяться, когда Чимин пихает его в плечо, от чего Тэхен заваливается на бок, а сам омега встает и протирает руками лицо, думая, что скоро его сотрет к черту. — Ххахпхахп, — смеется Тэхен, — И знаешь кто там будет в первом ряду? А? М? — Ты невыносим… — лишь выдыхает надрывно Чимин, — Я ушел, скоро к Джину придет доктор Седжин, и я думаю, что завтра вы с Боной уже сможете его посетить. — Удачи, мой сладенький, надеюсь Несмеяна меня не опередит, и твоя сладкая попка опять достанется мне! — выкрикивает в след Паку Тэхен, вновь заливаясь смехом. — Иди к черту! … Пак утробно выдыхает, когда проходит по этажам отнекиваясь от более низкой прислуги, и говоря, что сейчас должен быть у принца. Несомненно, за эти пять долгих лет, которые свалились на него благой неожиданностью, он начал чувствовать себя важно, иначе не скажешь. Его слушаются много других слуг, которые на ранги ниже самого Пака, он живет на отдельном этаже, где всегда тихо, чего не скажешь о том этаже, где живет большая часть слуг, там всегда шумно, кто-то выпивает ночью, и так далее по послужному списку; своя комната, достаточно просторная и полностью обжитая Чимином. Все прекрасно, и омега ничего в своей прекрасной жизни с превосходной работой менять не хочет, особенно с участием каких-то там альф. Все внутри трепетало, когда, хотя бы издали, Чимин замечал фигуру статного альфы, тут же оборачиваясь на его холодящий запах. И сам граф, с первой их встречи казался обаятельным и достаточно благородным, если за благородство можно считать то, что он спас «прекрасную леди» от нежеланных кавалеров, становясь очередным. Но, увы, если судить по информации, которая была доступна омеге, этот человек не являлся кем-то очень уж простодушным и тому подобное. Альфа с пятнадцати лет расследует дела в полиции, и с того же возраста убивает всех преступников, втираясь в доверие своим обаянием, на которое Пак и повелся, и именно поэтому настойчиво от него и бегает. При мысли о Мин Юнги, щеки наливаются персиковым румянцем, разжигая алым пламенем уши, и сердце предательски делает свой очередной кульбит, вот только сам Чимин становиться на вид более нервным. Глубоко дыша и поджимая в линию пухлые губки, он стучит небольшим каблуком о пол, направляясь к спальни Сокджина. До комнаты принца остаются считанные шаги, и Чимин вдыхает уже природнившийся запах роз и розового перца, отмечая про себя, что он стал не таким едким, а более свежим и мягким, что означало лишь то, что течка начинает сходить на нет. Омега приоткрывает дверь, с едва слышным стуком, и когда она открывается, впуская его внутрь, он тепло улыбается. Сокджин сидит на кровати, на его коленях раскрытая книга, а сам омега выглядит как нельзя лучше, в отличности от предыдущих дней, когда в его глазах не было ничего, кроме дымки желания и усталости. Пак не скрывает улыбки, когда тот все же замечает его присутствие и откладывает книжку, тепло смотря на фрейлина. — Я заходил к Вам в обед, Вы спали, — мягко говорит Чимин, подходя к кровати и присаживаясь на ее край. — Как себя чувствуете? — Ну, я контролирую свое тело, это уже что-то, — с усмешкой произносит Ким, уводя взгляд на руки на своих коленях. — Тоже верно, — кивает Чимин, — Думаю, у Вас много вопросов, я могу позвать господина Седжина, раз Вам полегче. — Нет-нет, Чимин, — тут же отнекивается Джин, — Я постоянно слышал твой запах, и запах мамы, поэтому, полагаю, вы были со мной все это время. — Да, верно, — кивает младший омега, — Мы с госпожой Тэен буквально дежурили у Вашей постели, — улыбается тот, — Вы были похожи на ребенка. — Все было настолько плохо? — Ну, не сказал бы, — Чимин принимает более удобную позу, — Смотря на Вас, я понимаю, что со стороны течка выглядит более ущербно, чем кажется на ощущениях, но Вам дали и вкололи препараты, чтобы заглушить некоторые симптомы, по типу очень сильного возбуждения и так далее, так что, можно считать выглядело это как горячка. — Кошмарно… — выдыхает Сокджин, облокачиваясь на спинку кровати, — И это будет со мной через каждый месяц? — О да, — хихикает Пак, и выдает совершенно детским и невинным голосом: — Здорово, правда? — Ты слишком много общался с Тэхеном, пока я был в отключке, — недоверительно смотрит на него Сокджин, супя носик, — Кстати, как они? — Госпожа Бона сильно переживает, Тэхен перестал смеяться вчера, — улыбается он, — все остальные ликуют. — За что ликовать-то? — выдыхает Сокджин через прикрытые веки, — Я же не воскрес из мертвых или еще что… — Ну, фактически, оно именно так и выглядит. Вы же оказались омегой, а там сами знаете, — пожимает плечами младший, — разве Вас самого это не радует? — омега посмотрел на его мягким взглядом, полным тепла, и положил на колено свою маленькую ладошку. — Даже не знаю, Чимин… Сокджин вздыхает, обдумывая все то, что с ним происходило последнюю неделю, и все это комкуется в его голове в огромный снежный ком. Голова начала хоть как-то откликаться на его зов около пары дней назад, и именно тогда, когда тело все еще пребывало в жутких агониях, он и начал обдумывать происходящее. Он чувствовал как по его бедрам стекает вязкая жидкость, как в нос ударяет собственный запах, все это отдавалось в мозг непониманием, он был напуган таким переменам. В один момент все его существование до этого просто разрезало пониманием того, что так больше никогда не будет. Нет, он — это все еще он, но отношение остальных более станет другим; он уже не хлюпик-бета, за что его может гонять Мунбель, говоря, что он слаб, и напрягать занятиями Есан, повторяя раз за разом, что он должен уметь и знать куда больше, чем если бы был не бетой. Но разе Ким Сокджин не бета? Он всю жизнь жил с этим понятием, впитанным под корку мозга, и за один день все сломалось, хотя… За один ли? Все казалось странным. Почему его организм резко вспомнил об этом? Почему именно сейчас, а не как полагалось пять лет назад? Из-за чего все это? Вопросы гурьбой оседали пылью перед закрытыми глазами, и Сокджин тяжело выдохнул, медленно открывая глаза. Чимин перед ним все еще тепло смотрел, дожидаясь продолжения ответа на поставленный вопрос. Казалось, что в своих раздумьях Сокджин проводит часы, каждый раз прикрывая глаза, на деле же, в его песочных часах жизни стекают лишь пара пещинок-секунд. Омега выдыхает, чуть заметно улыбаясь, и смотрит на блондина перед собой. — Возможно, пока это слишком сложно для меня, чтобы я просто так мог сказать, счастлив я, или же нет, — выдыхает он, — но сейчас, я скорее напуган и все еще смущен. Чимин понимающе улыбается, поднимаясь с кровати, и после тонкого колокольного звона, просит подоспевшую девчушку организовать плотный обед для принца, и попросить вечером зайти господина Седжина. После ухода девочки, когда Сокджин принялся за завтрак, они сидели в тишине, но большего просто не было нужно, тишина давно стала чем-то приятным. — Не хотите прогуляться по саду? — чуть погодя спрашивает Пак, тут же святясь от собственной идеи, — Вы не вставали с постели неделю, думаю, Вам будет полезно пройтись и размять мышцы, не думаю, что они себя после всего хорошо чувствуют. — Ты прав, — кивает Джин, отставляя от себя кружку чая, — Вот только не попасться бы кому на глаза… — Не думаю, что в саду так уж много народу сейчас, хотя и отрицать то, что сейчас при дворе внушительное количество господ, тоже не могу. Чимин выдыхает, смотря на свои руки, а потом встает, и, выглядывая за дверь, зовет очередных пажей, чтобы те убрали посуду. Встать с постели было немного сложно. Поясницу ломило, а из груди вырывался стон боли каждый раз, когда затекшие ноги начинали отдавать неприятной колющей болью, создавая впечатление, будто они увиты колючим плющем. Все же встав с постели, он идет к шкафу, отказываясь от помощи Чимина и принимаясь осматривать свои вещи, замечая обилие кружева и теплых приятных оттенков, и тут же ловя себя на мысли, что обычные беты при дворе, — даже его возраста, — никогда бы на себя такое не надели, при каком бы достатке они ни были. От этого внутри опять что-то ухмыляется, а потом улыбка эта расплывается тягучим медом, показывая, что это далеко не все, что еще будет нужно приметить за собой и поменять в своей голове. Выдохнув, он принимается одеваться в то, во что привык, в чем удобно, и за что больше не скажет свое несогласие Есан, которому вечно казалось, будто Джин неподобающе одет — кружевная рубашка, коих было изобилие в его шкафу. Человеческий вид принимается быстро, на что Чимин рядом тепло улыбается и простит выйти. Там, за дверью было еще больше количество запахов, но его, его собственный запах, был доминирующим на всем этаже. Глубоко вдохнув воздух, все внутри прошло дрожью. Он и в правду омега. Так необычно. Когда они выходят в общее крыло, он ловит на себе заинтересованные и даже счастливые за него взгляды. Все это мешается непривычными впечатлениями, и просит румянец выглянуть на чуть впалые щеки и ушки. Все это внимание можно было понять, все же, как сказал Чимин, все вокруг ликуют, и от этой мысли, паралель мысли его привели к одной, которая прочно, маленьким чертенком смотрела прямо своими бездонными глазами в глаза омеги. Когда они уже вышли на территорию сада, Сокджин осмотрелся, убеждая себя в том, что никого рядом нет, и, как только они дошли до удаленной беседки, Джин смотрит заинтересованным взглядом на Пака, который все так же не может снять улыбки с лица. — Чимин, — начинает Сокджин, понимая, что без этого имени навряд ли проживет и день. — Да, Сокджин, — спрашивает его Пак, оседая на вторую скамейку по ту сторону стола и слушая звуки стекающей воды с небольшого фонтанчика рядом, прикрыв глаза. — А ведь… — он не знает как спросить, как сказать, но решается, едва жмурясь, — Врата… Что с вратами и остальной Столицей? Что с Эрентоном? Не таким, какой он был все эти пять лет, а в общих чертах. — О… — Чимин открывает глаза, и внимательно смотрит на него, — Даже сейчас, когда Вы только отошли от Вашей первой течки, первое, что Вас заботит, так это то, что с гражданами, которые из-за закрытых по совету Есана врат не могут нормально существовать в разных частях Эрентона. Я узнаю Вас. Чимин посмеивается, но после опять принимает крайне расслабленный вид. — Врата торжественно откроют тогда, когда Вы будете чувствовать себя полностью хорошо, — кивает он, — Вас нужно предоставить людям. Теперь негодования в народе сведены к минимуму, и остались только те, кто все еще не может поверить в Ваше чудесное преобразование. — Вон оно как, — Сокджин выдыхает, и кажется, что это выдох облегчения, не иначе. — Сейчас при дворе очень много знатного народа по этому поводу, — кивает Пак, облокачиваясь на руку и стекая с нее щекой, — много кого из Скотленд-Ярда, и прочих важных персон, даже герцоги Чон оба сейчас здесь. Редкое явление, не находите? — Оба? И Чонгук также тут? — тут же подскакивает Джин. Он знаком с Чонгуком столько же, сколько и с Тэхеном, и прочими, зная его еще неуверенным мальцом, который комплексовал, что ниже Тэхена, с которым, кстати, он на удивление все же познакомился, когда Киму было шестнадцать. Именно в тот год, два крайне истеричных человека, которые только заняли свои места при Совете и вечно выясняли отношения, пока в один прекрасный день не объявили, что уже около полугода крутят мутки, и именно тогда семьям пришлось познакомиться теснее. Это, наверное, в большей мере поспособствовало общению Чонгука с Тэхеном, поскольку теперь их брат и сестра были связаны узами брака, а их связывали узы семейного положения. Они не виделись последний год точно, и он даже не представляет, что могло произойти с Чоном, который был едва младше его самого, но все же каждый раз показывал, что был рожден альфой не просто так, и, как казалось Джину, вырастал на полтора метра с каждой новой встречей. — Да, он при дворе, — кивает омега, — Изначально приехал сюда, чтобы повидаться с господином Намджуном, но после остался на заседания и прочее. — Черт… Я бы хотел с ним встретиться, — выдыхает Ким, опустив носик, — Я так его давно не видел… Интересно, он все же оброс меня? — Можете не сомневаться, этот дылда бегает выше своего же старшего брата, думаю, господин Хосок и сам не в восторге от того, что его же младший так стремительно обогнал его. — Тоже верно. Сокджин улыбается, вспоминая то время, когда они все вместе любили встречаться и проводить совместно время. В те годы родители Чонов и мать Тэхена и Боны были при Совете, и их дети бывали тут часто и без особого дела, но потом все изменилось. Бона в достаточно раннем возрасте начала проявлять себя, как политика, и при всем при том достаточно мудрого, а Тэхен, — после череды роковых событий юных лет, — также отчалил, начиная жить самостоятельно, и лишь в свои восемнадцать, — не без помощи сестры, — также вошел в Совет. С Хосоком проще, он стал генералом охраны в пределах стен когда ему было двадцать, и до сих пор занимает эту позицию, работая с преступностью в стенах, так что все они были где-то близко в отличии от Чонгука. С младшим Чоном все было сложнее в плане встреч, он в основном занимался помощью родителям в их компаниях, так что при дворе ему было появляться не так уж и важно. И за все это время, слыша о нем лишь от Тэхена и Хосока, Джин понимает, что совершенно истосковался. — Знаешь, — спустя долгое молчание начинает вдумчиво Сокджин, — Я хочу с ними встретиться. — Что? — тут же выдыхает Пак, — Но Вас же еще не осмотрел господин Седжин! Вдруг. — Я себя хорошо чувствую, Чиминни, — улыбается старший, — Я хочу с ними встретиться, честно признаться, я даже по Тэхену соскучился. — Но все же, я бы не рекомендовал Вам… — пытается говорить твердо Чимин, но все выходит паршиво, и он просто не может сопротивляться красивым глазкам Сокджина, — Ай, ладно, пойдёмте… — Спасибо, Чимин! Вскрикивает Сокджин, с довольной улыбкой, и семенит по дорожке к выходу из сада. … Все внутри трепетало от жажды встречи с дорогими друзьями. Чимин еще у входа во дворец приметил Хюнин Кая, и попросил его привести всех господ в покои Хосока и Боны, на что юноша улыбнулся своей манерно-спокойной улыбкой и быстро отправился по поручению. Сокджин был действительно рад, и об этого многое говорило — свет в глазах, усилившийся запах и легкие напевы. Смотря на такого Сокджина сейчас Чимин не мог сдержать собственный трепет, от которого некуда было прятаться, да и не хотелось. — Вам еще предстоит научиться контролировать свои же феромоны, Джин, — посмеивается Чимин, прикладывая ладошку к губам, но в ответ получая лишь заинтересованный взгляд со стороны старшего. — В смысле? — хлопает глазками Джин. — Вы сейчас счастливы и возбуждены предстоящей встречей, — кивает омега, — и от этого Ваши феромоны выделяются сильнее, но контролировать это не сильно сложно, думаю, Вы скоро поймете как это работает. — Ох, — выдыхает Сокджин, — То, что ты говоришь, уже кажется сложным… Чимин хихикает, открывая перед господином двери на нужный этаж и проходит внутрь, почти сразу застывая на месте. В нос опять ударяет этого самый холодок, от которого Чимин бегает уже вот как неделю, и это никак не радует и не облегчает. В глазах немного мутнеет от этого бархатистого ходящего аромата, и что-то внутри уверенно сходит с ума. В ушах будто вода, и ее разрезает только протяжный чужой голос, и рука, упавшая на плечо. — Эй, Чим? — тут же спрашивает Сокджин, уже третий раз к ряду. — Ты чего? — А нет, — качает головой Пак, — Я, наверное, пойду, Вы ведь и сами сможете дойти, верно? — В смысле? — лицо омеги тут же приобретает опечаленный вид, и в глазах играет детская обида, — Куда ты? Я хотел с тобой проведать их. — Ну, я думаю… — он не успел продолжить, как старший насупился. — А если мне стает плохо? — козыри пошли, — кто, как не ты, сможешь мне помочь, Минни. Чимин в ступоре: на одной чаше весов побег от Мин Юнги, который сто процентов сидит вместе с остальными, и уже чувствует его запах, а на другой Джин, который прямо сейчас внаглую использует то, против чего Чимин вот никак пойти не может. На лице у старшего полное детское разочарование и надежда, от которой младшему омеге не скрыться, и, сквозь собственное достоинство, он выдыхает: — Л-ладно… — чуть ли не хнычет парень, когда лицо Кима озаряется светом. — Вот и славно! Пошли! — А-ага… С каждым шагом становилось тяжелее и тяжелее дышать. Дурман мяты оседал на легких инием, преграждая любые пути для воздуха, который так тщетно пытался попасть в кровь, но не мог, отчего руки мгновенно похолодели. Чем ближе виднелась та самая дверь, за которой Чимин уже почти видел сквозь стены чужой горящий синим пламенем Сатаны взгляд, и от этого становилось ни на секунду не легче. Мгновения разрушали пол под ногами с каждым шагом ближе к заветной комнате, и вот, он опять поспевает перед своим дорогим господином, и открывает дверь, впуская его внутрь и боясь зайти следом и открыть глаза. Как только дверь открылась, впуская в покои комнаты двух омег вместе с их невероятными запахами, которые тут же окружили комнату, заливая воздух вокруг ненавязчивым дыханием. Перед Сокджином и Чимином, — который всеми силами старался не смотреть в глубь комнаты, полностью поглощенный чужим присутствием, — явились виду взволнованные господы, которые и не знали особо, зачем их призвали сюда в такой срочности. Джин видит перед собой на уже привычном светлом диванчике с цветочной вышивкой своих дорогих друзей, которых он не видел от недели, до целого года. На большом диване сидит Чонгук, недовольно косясь на своих родственничков, рядом с ним Бона расселась на коленях Хосока, который на нее смотрит взглядом полного негодования, когда у самой дамы в глазах выплясывают фиесту черты; на кресле вальяжно, смотря в одну точну, которая также отводит свой взгляд, проседает Посланник Правосудия в лице Мин Юнги, которого так давно не видел и не говорил с ним Сокджин, а на другом кресле, сидит Тэхен, тут же расцветая всеми цветами королевского сада. — Сокджин! Выкрикивает тут же Тэхен подрываясь с места. — Не сдох-таки! — Ким Тэхен! — тут же слышится недовольный женский вскрик. — Чон Бона! — парирует сестру Ким, летя на полных парах к Сокджину, — Рад наконец-то тебя видеть! Чимин, зараза такая, меня к тебе не пускал! Отругай его! — Спасибо, Чимин, если бы не ты, мне б мозги промыли, — улыбается Сокджин, смотря на фрейлина. Комната заходится в смехе, когда Сокджин все же обнимает негодующего Кима. — Эй! — с толикой обиды и наигранным возмущением говорит Тэхен, выпутываясь из чужих рук. — Чонгук, меня обижает твой любимый Джин! — Да ладно тебе, Тэхен, — тут же встает младший из Чонов, и счастливо улыбается, вставая с кресла. — Рад тебя видеть, Джин, как и рад за все остальное. Внутри Сокджина не смог удержаться восторженный выдох: перед ним сейчас стоял вовсе не тот малец, которого он видел больше года назад. Его волосы вместо простой стрижки под горшок красиво были убраны на одну сторону, и одет он был совершенно строго, в темный камзол в тон брюкам, и из-под него выглядывала красивая хлопковая рубашка. Он вытянулся, и его лицо приняло более точные черты, но лишь его улыбка возвращала все в свои круги, показывая, что кроме внешнего, Чон так и остался тем самым приятным и радушным парнем, каким и был. — И я рад тебя видеть, Чонгук, — кивает Ким, — Ты вытянулся. — Выше меня стал! — возмущено откликается старший Чон откуда-то из угла дивана, когда они все подошли туда и сели. Чимин точно держался позади Джина, стоя за спинкой кресла, на которое осел омега. Разговоры сменяли один за другим, и вот Чимин уже просто не мог выдерживать взгляда, который падает на его плечи, скользит по его же профилю мягкими линиями. Все внутри скулило, и тело чувствовало, как по нему черными лентами ползли змеи чужого взгляда, который холодом оседал на коже, не давая пройти теплу ближе. Выдохнув, он зажмурился, пытаясь прогнать от себя это навязчивое чувство, но его вдруг пробудил голос Боны. — Чимин? С тобой все в порядке, сладенький? — с беспокойством отзывается она, смотря ему в глаза. — Твой запах стал более сильным, и ты уже минут пять смотришь неотрывно в окно. — А… Да, госпожа, я в полном порядке, просто думаю… — с робостью в голосе отозвался он, отводя взгляд в другую сторону. Юнги, все это время не снимавший своего взгляда с омеги, улыбнулся, вставая с места. — Сокджин, — от позвал принца, что тут же повернулся на графа, — Ты не будешь против, если я украду у тебя Чимина? В этот момент Чимин резко повернулся к нему лицом, и в его эмоциях впечаталось удивление, или даже страх. Мин смотрел на Джина, улыбаясь ему с лисьим прищуром глаз, подобно тем, что смотрели сверху вниз с его поместья. — Думаю, никто лучше твоего личного подчиненного не знает, где находится архив со всеми делами, я слышал, он там частый гость, а я все еще теряюсь, и, как жаль, мои слуги сейчас разбираются в моими поручениями. Юнги говорил убедительно, при этом взывая все взгляды к себе. Сокджин потупил взгляд, переводя его на Чимина, который смотрел в мертвую точку, где-то на лице Юнги, и выдохнул. — Чимин, — он подозвал к себе Пака, который тут же повернулся на него, смотря с отчаяньем. — Будь добор, проводи господина Мина к архиву, и возвращайся сюда. — Д-да, господин, — Чимин поклонился, напоследок лишь видя взгляд Тэхена, в котором то ли было соболезнование, то ли грязная насмешка и сатира. Чимин и Юнги вышли за дверь, когда наконец-то всеобщее молчание прервал младший Ким. — Ну пиздец, был пацан, и нет пацана, — хмыкнул он, — Если Чимин не вернется через полчаса, я разрешаю сожрать Юнги. ***