Oh, my darling lady

***

Судьба так часто подкидывает нам бестолковые идеи и собственные шутки, которые мы принимаем за чистую монету, что уже и не различишь, где ее совет, а где лишь очередной каприз и злая насмешка.

*** Намджун и в правду соскучился по библиотеке при дворе в Энии. Библиотека Нотэра никогда не встречала его таким теплом и обилием познаний сокрытых в книгах, как родная библиотека родной страны. Да и если вдаваться в сравнения стран, в которых он жил так долго, то Эния всегда была светлой в отличности от Нотэра — в Энии праздновал во всех своих красках классицизм породнившись с рококо, так и не ушедшим с порога страны даже спустя время своей эпохи, расходясь пушистой легкостью архитектуры и такими светлыми оттенками, что не скажешь о сером Нотэре. Страна промышленности, инновационных технологий в технике и страна царствования точных наук — это и в правду было то, что говорят и что есть на самом деле. Период готики и едва пробившееся в него дуновение витиеватого барокко отдавал темными тонами, маскируя за своей серостью дым от заводов и не давая всем красотам тех природных мест пробиться сквозь плотно положенный гранит городских дорог. (Давайте представим, что я не просто так училась 5 лет, и что-то смыслю в истории искусств и стилях эпох, спасибо) Намджун честно вдохнул воздух невероятно глубоко и непривычно легко, как только ступил на земля родного края, где он когда-то родился, и где его любимая бабушка пристрастила мальчишку с художественной литературе, которой так не хватало с серых стенах его поместья в Нотере, ведь Эния не поставляла свои книги меж государствами, считая и своими ценностями, а в Нотэре их просто напросто не печатали. В библиотеке при дворе было светло и даже уютно. Высокие полки с витиеватыми резцами по торцам, сплошь забитые книгами в роскошных оборках под стать моде. Окна простирались от пола до потолка, пропуская через свои закругленные макушки цветные пятна витражей на которых были запечатлены моменты из излюбленных королевой книг, и прозрачной частью достаточно освещая читательские столы с мягкими стульями с вышивкой. По одну сторону от читательского зала и лабиринтов из стеллажей были лестницы на второй этаж библиотеки и в закрытую зону архива, одна из которых находилась здесь, а вторая — более засекреченная и, доступ к которой имели лишь люди при Совете и те, кому выписала разрешения сама королева, заведующая всем культурным наследием, — находилась в подвальных помещениях и охранялась под особо чутким присмотром и под личным досмотром генерала Джексона Вана и Ан Хенджин — капитаном придворной стражи. Стрелки на больших часах, прямо над громоздкими дверями, тикали к девяти, и Джун, с тоскливым сожалением, прикрыл книгу, вставая с места. Он подошел к милой девушке у стойки, за которой было много небольших именных полочек, и улыбнулся своей знакомой. Это была Ким Джису — очаровательная омега, которая всегда была рада поддержать разговор о книгах, и не смотря на свой достаточно значимый статус знатной барышни, та все же самолично согласилась на работу секретаря в библиотеку, и именно с ее дозволения можно было пройти в оба сектора архива, естественно предъявив ряд документов, или свое лицо, если вы давно знакомы. — Джису, прошу, положи ее на мою полку, я зайду за ней вечером, — Намджун протянул девушке книгу, и та кивнула, растягивая полные и рельефные губы в приветливой улыбке. — Уложишься к семи? Сегодня библиотека закрывается раньше из-за подготовки к завтрашнему балу, — она что-то записывает на листочке, ставя книжку на новенькую полку, которую поставили специально для Намджуна. — Постараюсь, — выдыхает Джун, вспоминая, что сегодня еще и собрание Совета, на которое он совершенно не хочет являться. — Совет в девять, так что должен успеть. — Постарайся. — кивает она, — Если не успеешь, то можешь найти Пак Чимина, у него есть ключи от восточного сектора, через него можно пройти в главный. Намджун смеряет все входы и выходы из библиотеки, и понимает, что именно в восточным секторе находится архив. Затем, после того, как он еще раз прокручивает в голове и имя названого парня, то понимает, что уже неоднократно его слышал и примерно даже понимает кто этот парнишка. — Пак Чимин? Это же правая рука принца, верно? Откуда у него ключи от сектора с архивом? Даже у Есана нет таких полномочий. — хмурится Ким, смотря на хорошую знакомую, даже подругу. — В том-то и дело — он правая рука принца, — кивает она, и лицо ее выглядит совершенно серьезно и обдуманно, — к тому же милый мальчик, он очень нравится нашей милосердной госпоже, а как библиотека, так и архивы на ее попечитестве, и она лично попросила для него и все пропуски, и запасной ключ от нужного сектора. На самом деле я пару раз теряла свой и он часто выручал меня, так что лично я — как смотритель — вижу в этом только плюсы. — Вон оно как, — выдыхает Джун, — Хорошо, если опоздаю к семи, то, не подскажешь, где мне его найти? — Он будет либо в покоях принца, либо на третьем этаже в покоях высокого ранга прислуг, там у любого спроси и тебе все скажут где можно найти Чимина. Она плотнее укутывается в шаль, спасаясь от легкого холода, который проводится по оголенным рукавом, не скрываемым кремовым платьем в мелкий цветок пионов, и улыбается, смотря, как Джун обдумывает ее слова, но после альфа кивает. — Спасибо тебе. — Да не за что, — улыбается Джису, обратно усаживаясь на кресло, и доставая книжку из полки стола. Намджун выходит из библиотеки с дурными мыслями о предстоящем общем Совете, и нервозно выдыхает. Им объявили о темах заседания, и они, честно, не сильно радуют. Из-за того, что врата вновь открываются, вновь перевернется все в плане охраны, которая только устаканилась за пределами стен и внутри них с прошествием пяти лет. С одной стороны — все станет как и прежде — хорошо, прекрасно, спокойно, а вот с другой — это все сложные преобразования и просто так их не провернешь. С разочарованным выдохом, Джун поднимается на этаж спального крыла, в надежде хоть немного перекурить у Юнги прежде чем уйти опять патрулировать вместе с Джексоном по площадям, и основным точкам нарушения правосудия в дневное время. Светлая винтовая лестница невзрачного, и даже узкого по меркам дворцов, подъема уходит наверх, уже показывая выход в коридор, который ему так нужен, как в нос ударяет нежный запах. Альфа застывает на месте, врастая в землю и пропуская корни сквозь полы с постеленным расшивным ковром. Легкие в миг окутывает мягкий запах, даже больше напоминающий флер духов. Он проходится ласковыми касаниями по стенкам неба, лаская своим присутствием нутро. Намджун прикрывает глаза, вдыхая глубоко и жадно флер нежный чайных роз, которые сейчас были в самом цвету королевского сада, и сквозь эту плотную пелену он ощущает еще и едва пряный отголосок розового перца. Граф не знает как долго стоит на месте, и когда срывается со всех ног, едва заметив, что запах начал покидать его. Дверь за дверью, из который так же едва ли откликается запах там живущих, покидают его, оставаясь позади, когда он влетает в одну из дверей, даже не сразу понимая, что влетел в хорошо знакомую ему комнату друга. — Намджун? Металлический тембр голоса разошелся по ушам, наконец-то перебивая в них беспорядочный звон тишины и пульса, что стучал уже даже в голове, расходясь от сердца. Альфа тяжело дышал, его грудная клетка бешено вздымалась, как и сильная спина, когда он наконец-то оглядел помещение. В комнате сидели двое — Чонгук и Хосок, что-то мирно обсуждая до этой минуты, но сейчас смотрят на него настороженно и даже взволнованно. Не найдясь, Намджун лишь рвано выдыхает и серьезно смотрит на друзей. — Кто здесь был? — обрывисто и почти рыча спросил Намджун. Чонгук смутился, но пришел в себя первым, пытаясь сформировать свои мыли. — К нам буквально несколько минут назад заходили Сокджин с Чимином, сегодня тут никого больше не было, не считая Боны, которая ушла вместе с Хеджин утром. — Где сейчас принц? — хрипло рявкнул Намджун, сам не признавая собственный голос. — У них сегодня поездка в пансионат, так что должны быть на площади перед главными воротами, — говорит Хосок, едва задумавшись. — А зачем тебе? Намджун даже не кивнул, оставляя вопрос без внимания и, следовательно, без ответа. Он лишь рванул опять по лестнице, перескакивая по несколько ступеней к ряду, вылетая в зал, где суетились, кажется, все слуги, включая даже прислугу Чонов, что всегда были при своих господах. Удача смотрела в его лицо прямо сейчас, когда среди всех прочих персон он замечает высокого юношу, альфу с терпким ароматом терпкого шафрана и тот тут же оборачивается на него, слыша усилившийся запах своего господина. Юноша, — чье имя Чхве Субин, — тут же подбегает к Намджуну, спешно кланяясь ему, и смотря в галаз, едва лишь сверху вниз. — Я слушаю, — утробно говорит он. — Найди капитана Вана, и скажи, что я сегодня не смогу быть вместе с ним на обходе, пусть попросит об этом Юнги или Хосока. Чхве кивает, в то время, как Намджун опять срывается с ног, и выбегает из зала второго этажа, выискивая взглядом ближнюю лестницу к главному выходу, и благословит всех богов за то, что она и в правду оказывается не столько далека от него. Ступени пролетают через две, а иногда и через три под его ногами, когда он вылетает из больших дверей, ставя в казус охрану, и, скрипя подошвой, останавливается, видя машину, которая все еще стоит на месте. Намджун взглядом оценивает одну из самых новых машин его компании, которая могла себе позволить действительно многое, для своего времени. Вот только восторг от собственных разработок оставляет его тут же, как только он понимает, что та завелась, и мужчина в кабине уже было начал отъезжать, как Намджун пришел в себя. — Подождите! Он выкрикнул это почти отчаянно, когда машина остановилась, открывая свою пассажирскую дверь в тот момент, когда альфа уже бежал к ней. … Машина только тронулась, и резко притормозила, заставляя Сокджина немного отшатнуться и открыть прикрытые глаза. Он посмотрел на Чимина, чье лицо выглядело крайне озадачено сейчас, и вопросов в его голове появилось еще больше. — Чимин? Что-то произошло? — спросил принц, когда Пак перевел на него взгляд. — Не знаю, Джин, — честно признался он, но потом едва отодвинул шторку, которая скрывала их с Джином, и увидел фигуру альфы, которого он в последнее время часто примечал в залах и на мероприятиях до Совета. — Я сейчас разберусь во всем, не переживайте. Чимин открыл дверь, выходя из машины, и оглядывая подбежавшего альфу, чье дыхание беспорядочно сбивалось, но тем не менее он стоял ровно, как и подобает человеку высшего класса. Чимин оглядел его, и кивнул сам себе, почему-то вовсе не чувствуя опасности. — Здравствуйте, господин Ким, — Чимин клянется, улыбаясь в знак почтения, и поднимается с той же улыбкой, — Вам что-то угодно? Намджун прохрипел в кулак, выравнивая дыхание, и ровно вздохнул. — Могу я поговорить с принцем? — Боюсь, что нет. Нам пора ехать, ваш разговор не может быть отложен до вечера? Мы явно вернемся за пару часов до начала заседания. — Чимин смотрел на него сведя внутренние уголки бровей вверх, и строя крайне сожалеющую мордочку, — Мы и так потратили чуть больше времени чем хотели утром у господина Чона. — Совсем нет возможности перекинутся с ним словом? — по-детски спрашивает Джун, и его лицо так же выглядит печальным. Сокджин слышит голос Чимина, но не вслушивается в слова, не считая это нужным, но когда омеги нет уже больше нужного, то Джин начинает тревожится. Он смотрит в пол, думая, стоит ли выходить, но потом в нос бросается явно знакомый ему запах, который он отчетливо слышит, но не может вспомнить откуда. Запах хвои и древесной отдушины проходится по легким, оседая на стенках легких прятной пленкой, мысленно чуть ли не силком перенося в красивый, занесенным туманом лес, где только прошел дождь и все погружено в неясную дымку плотного тумана, не пропуская в себя солнечный свет, сквозь плотные сине-изумрудные хвойные ветви. Нахмурив брови, он откидывает с колен плащ и выходит из машины, смотря не на Чимина, а на его собеседника. — Чимин, что-то не так? — мягко спрашивает омега, не глядя на самого Пака, а лишь скользя глазами по альфе рядом с ним, изучая. — Кто это рядом с тобой? Джин интересуется вскользь, внутри думая лишь о том, что еще вчера вечером им было велено отправить письмо в пансионат с вестью о том, что он должен явиться туда не позже десяти утра, а сейчас стрелки часов над парадным входом во дворец показывали уже за девять, а путь предстоял не минутный. Омега осматривает альфу, чей запах так сильно заполоняет пространство легких, и перебивает даже, сейчас уже более сильный, запах Чимина, и не понимает, откуда он может быть ему так знаком. Взгляд обводил мягкие черты интеллигентного лица, прищуренные глаза, внутри которых плескались бездны океана, и едва приоткрытые губы. Пряди светлых волос спадали на лицо совершенно небрежно и выдавали то, что мужчина бежал, опрятный внешний вид: рубашка плотно прилегала к сильному телу облегая грудь и руки, на которых была подвернула до середины предплечья в рукавах, брюки так же идеально сидели на бедрах, подпоясанные красивым ремнем из, явно, дорогой кожи, и в целом альфа выглядел действительно хорошо и, на удивление, не напыщенно, как многие из тех, которых видел Джин при дворе раньше. Смотря на альфу, Сокджин просто смирно ждал, когда спустя пару секунд раздумий Чимин отойдет и выполнит просьбу Джина, рассказав ему все о таинственном мужчине, что привлек его внимание. Пак прокашлялся, поворачиваясь на своего господина и кивнул ему. — Это граф Ким Намджун глава компании машиностроение, ведущая в Энии и процветающая сейчас в Нотэре, — кивает Пак. — Прибыл сюда полмесяца назад, сейчас активно начал заниматься расследованиями вместе с господином Мином и старшим Чоном, думаю от них Вы слышали хоть какие-то упоминания о нем, так же о нем недавно упоминал Тэхен. И если упоминать господина Кима, я, помнится, докладывал Вам о господине Намджуне перед балом на минувшей неделе. Намджун рядом тут же переводит на младшего омегу заинтересованный и даже немного ошарашенный взгляд, думая, что у парнишки слишком много познаний на его счет, и судя по последней фразе — это далеко не все, чем он располагает о его персоне. — О! — Сокджин улыбнулся и выдохнул, расслаблено смотря на Джуна, — Так Вы сын Ким Сынгена! Наслышан о Вас от родителей, Намджун, отец неоднократно упоминал Вас вчера. Сокджин мило улыбается, кланяясь, показывая свое уважение. И как только ровная спина принца склоняется перед альфой в легком формальном поклоне, того накрывает непонятно откуда взявшееся смущение, и он тоже склоняет перед ним спину, слишком низко, из-за чего Сокджин, который выпрямляется, прикладывает ладошку к губам и легонько, почти незаметно смеется. Отчего-то сейчас, когда он смотрел на альфу, который растерянно согнулся, и выпрямился, уводя взгляд, явно соображая, что ему сказать, ему казалось это весьма забавным и умилительным тут же. Омега смотрит на графа, и улыбка не хочет сходить с его прекрасного лица. — Я немного услышал, что Вы говорили моему любезному Чимину, и могу ли я поинтересоваться, чего же такого важного Вы хотели мне сказать, граф? — интересуется Сокджин, чувствуя, как волнение по поводу возможного опоздания испаряется. — А… Я бы… Хотел поговорить с Вами, принц, — говорит Ким, выпрямляясь окончательно и показывая, что он гораздо выше самого омеги, хотя раньше это было не так хорошо видно. — Располагал, на простую беседу, но Вы… Спешите? С едва ли вопросительной интонацией произносит Намджун, все еще пребывая в надежде, что омега изменит вои планы хоть на йоту запланированного, но Джин лишь мягко улыбается, смотря на Чимина. — Чимин, милый, подскажи, который час? — он поворачивается к фрейлину и тот озадаченно смотрит на него, не точно понимая ход мысли своего почтенного друга, но потом отряхивается от посторонних мыслей, и ныряет рукой в нагрудный карман камзола, доставая оттуда золотые часики на цепочке. — Девять тринадцать, господин, — кивает ему Пак, и Джин озадаченно обводит взглядом Намджуна, о чем-то размышляя, но затем лишь улыбается более ярко и сияющей. — Славно, мы еще успеем прибыть вовремя, если поедем без промедлений. — заливисто говорит омега, смотря на графа, — Думаю, я разделяю с Вами желание побеседовать, так как наслышан от своих друзей о Вашей исключительной эрудиции, а сейчас, я мог бы предложить Вам интересное предложение. — Господин, Вы думаете?.. — недоговаривает Чимин, смотря на своего принца, сводя брови домиком. — Да, почему нет? — улыбается Джин, смотря на альфу, — Как Вы относитесь к детям? *** Как Намджун оказался в одной машине вместе с двумя омегами, запах одной из которых свел его с ума и заставил вести себя как придурок — тот еще секрет, потому что в полной мере Джун начал отдавать отчет ситуации, когда мягкий голос начал расходится по небольшому замкнутому пространству салона с полосатыми обивками мягких кресел, а с его лица так и не сходила улыбка. Он смотрел на Сокджина, который заинтересовано и очень увлечено рассказывал что-то, переходя от одной темы к другой, и сейчас он щебетал о том, как он любит и безгранично ценит эти три дня в месяце, когда он может покинуть дворец в свое удовольствие и собственную забаву. За окнами, которые позволено было открыть только тогда, когда они преодолеют часть за стенами, где почти не было населения, и за окнами в дали плясали лишь редкие домики своими черепичными крышами и редкие полевые раскидистые деревья. До пансионата, как объяснил ему Чимин, было около сорока минут езды если все пройдет гладко и нигде не прийдется ждать чего-либо, от небольшого затора машин и карет в городе, до нерасторопной матери-утки с ее очаровательными, по мнению принца, детками. Сейчас же машина идет по вымощенным камнем дорогам ровно, не останавливаясь, и лишь впускает теплый летний воздух в салом через открытое окно, немного растрепывая длинные волосы омеги перед ним. Намджун с упованием слушал Джина, иногда самолично добавляя что-то в ответ и задавая интересующие вопросы, иной раз поглядывая на Чимина. Он прибежал со всех ног к этому месту из-за запаха, который тягучей нугой разлился по его легким, опаляя их своим душистым жаром, но сейчас, когда его сердечный бит только начал приходить в норму, — хотя отчаянно выкрикивал о том, что не собирается делать это должным образом остаток своих дней, пока этот прекрасный юноша предстает перед ним, и Джун с этим нерасторопно соглашается, — она наконец-то мог нормально рассмотреть обоих. Смотря на парня перед собой, он отчетливо видит в его чертах лица все то, что он унаследовал от родителей, с которыми он довольно часто общался последние дни, и перед лицом проплывает ода картинка многолетней давности, когда Намджун, будучи еще совсем мальчонкой на звонном бале в Нотэре в честь их переезда присутствовали и Кимы, которые тогда еще могли себе позволить оставить управление на пару дней на предыдущую, ныне покойную, правительницу и тогда-то они и встретились впервые. Намджун вспомнил это спустя какое-то время их поездки, когда один из вопросов Намджуна поставил принца в ступор, и омега увел взгляд, показывая на своем лице эмоцию смятения и чистое смущение. В ту секунду в голове Намджуна все всплыло как по кадрам, и он тут же вновь улыбнулся. Он вспоминал откуда чувствовал этот запах ранее, и тут же улыбнулся, так и не решаясь об этом сказать. Тогда, будучи еще совсем детьми, их родители беседовали друг с другом, и совершенно крохотный Сокджин прятался за спиной своего отца, сжимая в крохотных кулачках его пиджак, смотря из-под темной челки на Намджуна, что с таким же интересом смотрел на омегу. Им не удосужилась нормально поговорить в тот день, потому что Кимы были вынуждены оставить бал раньше времени из-за поднявшейся у их сына температуры, но Джун помнил эти глаза. Темно-карие омуты, постоянно стеклянные, в каком бы положении не находится юноша, они всегда сияли самыми яркими вспышками лунного света в полночь и разлетались всеми звездами, за которыми так чутко любил наблюдать альфа. Большие и пронзительные, в которые хотелось впасть и никогда более не выходить из их пут забвения. Они — были воплощением звездного неба, пряча в широких зрачках все его звезды. За мыслями и приятными разговорами, альфа и не заметил, как они приехали к месту. Перед ними предстал решетчатый забор, достаточно высокий, и Намджун даже со своим ростом не мог бы посмотреть за его грани, не будь он достаточно редким и извилистым. Машина проезжала по каменным дорогам ровно, преодолевая стальные ворота и въезжая внутрь территории, и тогда-то это место стало возможно разглядеть во всех ее красотах. Недалеко от ворот стояло здание полностью круглой формы — оно было основным в целой череде: выстроенное в три этажа и вымощенной из светлого камня, полностью увитое по основе вьюнками, что сейчас были в самом своем цвету крохотных бутончиков, которые были похожи на тубу грамофона. Вход в внутрь этого кольца был в виде арки, через которую они и проехали. Внутри все оказалось не менее прелестно, чем было снаружи. Если там было очень много деревьев, скрывающих остальные здания, некоторые из которых были присоединены к основному, а некоторые и нет, среди которых было много вымощенных троп с лавочками и редкими фонарями у них, то внутри везде весели фонарики, посреди площади стоял фонтан, посреди которого был вымощен бюст красивого юноши, из глаза его были одним из источников воды, остальные же шли из других мест у подножья его небольшого подиума. «Святой Джохен,» — подумал про себя Намджун, понимая, что именно ему и посвящен этот дом, и припоминая историю этого мученика. Как только они прошли чуть внутрь, то все детки, которые были на площади, тут же вскрикнули, подбегая и накидываясь на Джина, начиная звонко выкрикивать его имя. — Братец Сокджин! — детские голоса посыпались со всех сторон, когда Сокджин снял с себя мантию, и откинул ее на скамью у фонтана, — Мы скучали! Джин тут же осел вниз, захватывая в свои объятья детей и целуя кого-то в лобик, а кого-то в щечку, отчего те заливисто смеялись и едва попискивали, выражая свою радость видеть горячо любимого ими старшего. — Я тоже скучал по вам, мои маленькие, — улыбается Джин, совершенно по-доброму. — Братик, от тебя так вкусно пахнет! Ты пахнешь как омега! — выкрикнул один пятилетний альфа, и Джин улыбнулся, едва алея щеками, чего хватила мальчонке для смелого вывода, — Ты теперь омега?! — Угу, — лишь кинвул принц, отходя от площади на небольшую территорию с деревьями и оседая на траву, не брезгая скачать брюки или белоснежную рубашку. — А я смогу стать омегой, как братик? — тут же спросила его маленькая девочка-бета, и Сокджин мило улыбнулся, поднимая ее челку, и целуя ее в лоб. — Кто знает, кто знает. Намджун с Чимином стояли поодаль, наблюдая за принцем, и у каждого из них были разные чувства. Внутри Намджуна все сковало трепетное чувство, когда он видел этого омегу рядом с детьми, такого ласкового и трогательного, а вот Чимин просто улыбался неторопливо обернувшись на один из выходов из здания, откуда вышла красивая женщина лет сорока-пятидесяти. Ее лицо выглядело простодушно красивым даже не смотря на то, что года начали брать свое, и морщинки начали залегать от крыльев прямого носа до губ, выдавая то, как же часто она улыбается. Она поймала взглядом Чимина и глянула на Джина, тут же вновь возвращая на лицо улыбку. В ее глазах не было ни грамма чего-то злого, оно светились добротой и ранимостью, которой она окутывала всех деток, что попадали сюда, и Чимин всегда был тронут тем, что она и когда-то давно, когда мальчик, полностью разбитый изнутри, только попал сюда, так и сейчас, когда он уже вырос и живет сам, и все это время она встречала его тем же взглядом. Взглядом полных материнских чувств к каждому обделенному и обиженному жизнью. Она подошла к Чимину, и он заулыбался, понимая, что госпожа Ван выглядит очень хорошо и здорово, особенно когда он вспоминает, как она выглядела во время прошлого их визита — совсем больная и нездорово бледная. — Здравствуйте, тетушка Мидым! — тут же залепетал Пак, — Рад Вас видеть в добром здравии, Вы выглядите куда здоровее, чем в прошлом месяце! Господин Седжин хорошо постарался. — Здравствуй, милый. Я и в правду чувствую себя просто превосходно, Ваш врач — просто кудесник! — улыбается она, тут же примечая альфу рядом, — А это у нас кто? Она улыбнулась, и Намджун улыбнулся в ответ, чувствуя небольшую пелену неловкости перед полной и низкорослой тетушкой. — Это граф Ким Намджун, — представляет его Чимин, — Он сын хороших друзей родителей нашего Джина. — Вон оно как! — она посмотрела на него улыбнувшись еще более широко, — Ну раз Вы друг нашего дорогого Джина, значит и наш тоже. — она оглянулась на Джина, которого уже повалили на землю, и спешно развернулась на Пака, — Чиминни, я думаю, что Джину нужна моя помощь, иначе его на кусочки поделят, так что я пойду, дорогой. Но тебе поручение! — Какое? — по-дески спрашивает Пак, невольно вспоминая те времена, когда он был таким же мальцом как и все тут. — Покажи нашему дорогому гостю тут все. На этих словах она уходит, насмешливо ругаясь на детей, что те сейчас раздавят ее дорогого и обожаемого Сокджина, на что и альфа, и омега пропускают смешок, когда Чимин поворачивается на Намджуна, и, улыбаясь, показывает ему рукой на выход с площади. … Они гуляли около тридцати минут, пока Чимин не прерываясь рассказывал где тут и что. Намджун наблюдал не только за сутью его рассказа, но и за самим парнем. Он прекрасно знал, что его друг — Югни — целую неделю пробегал за ним, и это не скрылось от его глаз и интереса, ведь Юнги никогда не был человеком проницательным к омегам или дамам, наоборот, холодным и неприступным ко всякого рода ласкам и нежностям. Однако в этот раз он — как Хосок в свои годы, — бегал за омегой, который тщательно от него прятался, чем знатно выводил из общей калии невозмутимого Мина. Сквозь собственные мысли, за все повествование Пака, Намджун уловил для себя важным образом одну вещь, которой он решил озадачить и самого Чимина. — Ты так хорошо знаешь эти места, — начал он издали, надеясь, что не обидит, и, честно, что его домыслы не обретут весомые доводы. — Ты действительно настолько хорошо узнаешь все, что может коем образом понадобится твоему господину? — Вовсе нет, я здесь вырос, — без доли озадаченности сказал Чимин, — Я рос тут с семи до пятнадцати лет, а потом вместе с Сокджином отправился ко двору. — Оу, прости, если я спросил что-то не так, — Чимин лишь кинвул, в знак того, что его ничего не тревожит, — Так именно из-за этого ты попал на службу к принцу? — На самом деле — это принц пришел сюда за мной и упросил меня на службу с ним. — после слов Чимин, Намджун выглядел шокировано и опешенно, от чего Чимин поторопился прояснить ситуацию, — Пять лет назад это место умирало. Сейчас тут много детей, им предоставляют достойное первое образование, и всегда хорошо, этот детский дом считается одним из лучших, как и прочие дома под крылом господина, но так было не всегда. Когда я был его воспитанником, тут было от силы пятнадцать детей, а многие корпуса просто пустовали без должного ремонта. Зимами было жутко холодно, и средств с пожертвований не хватало. На самом деле, тогда выживали как могли, и приходилось часто подворовывать, и именно так мы и познакомились с господином. Я был в городе, когда он сбежал от надзора своим нянек и стражи, и воровал яблоки для младших, — Чимин этого говорит гордо держа спину, но щеки его предательски алеют. — Он увидел это, и заплатил за меня, сказав, что он хочет пообщаться со мной и это была своеобразная плата за мое расположение. Я не смог отвертеться, и мы пришли сюда, сидели у фонтана, который давно не работал, и просто разговаривали около часа. Мы и в правду замечательно проводили время разговаривая, пока к нам на площадь не заехали люди, тре были в доспехах, одна женщина и парнишка, — господин Тэхен. Я тогда был напуган, но то, что произошло позже меня поразило, наверное… Господин ругался со своей нянечкой, и после ссоры, сказал, что поедет домой только с условием того, что я поеду с ним в качестве его правой руки, и естественно все были в шоке от такого заявления принца. Он обратился ко мне с вопросом, хочу ли я пойти с ним, расписал в красках, что меня ждет и какая жизнь мне откроется, но я отказал. Господин явно не понял этого, и погрустнел, но я и в правду не мог оставить моих младших. — Но в итоге ты все ровно с ним, — кивает Намджун, прерывая рассказ Чимина, — Что же такого произошло, что принц взял под свое крыло пансионат и ты остался его подчиненным? ***

Пять лет назад

Описать то, насколько Джин был счастлив тому, что он может покинуть дворец без сопровождения отца или матери — нельзя описать всеми словами известных ему языков. Утопая в предвкушении, Сокджин кружил вокруг зеркала в своей комнате, осматривая насколько хорошо он выглядит в этой шелковой рубашке нежно розового цвета, и улыбался во всю свою мочь, показываясь лучшему другу и откидывая темную челку с глаз на одну сторону, оголяя свои густые и четкие брови. — Ну как я тебе? Тэхен валяется на кресле в развалочку и смотрит на него немного отстраненно, не совсем понимая всей этой эйфории друга, но все же показывая большой палец вверх. — Все мужики при дворе и за его пределами твои! — кивает младший Ким, на что получает полу смущенный, полу озлобленный взгляд со стороны лучшего друга. Джин звонко цокает и закатывает глаза, выказывая свое недовольство, все же поправляя волосы обратно, аккуратно раскидывая их по всему лбу. Он нестерпимо счастлив, и просто ждет с замиранием сердца, когда же к нему в спальню зайдет капин гвардии — Чон Сынхон, которого ему поставил лично отец. Бета мельком поглядывает на часы, что медленно отбивают время, и понимает, что Сын вот-вот должен придти и позвать его и Тэхена с собой, объявляя о готовности свиты. И не прогадывает, ведь почти в следующую минуту он слышит глухой стук в дверь, и та открывается, впуская внутрь мужину. На пороге стоит высокий, рослый альфа с крепким телосложением, одетый в гвардейский мундир. Его точенные и, как кажется, даже строгие черты лица, выражаемые прямыми бровями и искосыми глазами, тут же смягчаются, когда он смотрит на принца в атласной перломутрово-розовой рубашке и светло-коричневых брючках, и он тепло улыбается, наклоняясь в поклоне. — Принц, лошади поданы, мы можем идти. — он оглядывает комнату, и видит младшего герцога семьи, ныне Ким, тут же улыбаясь и ему, — Ваш конь тоже ждет Вас. — Славно, — улыбается в ответ Тэхен, вставая с кресла и тащя за ручку остолбеневшего от приступа счастья принца. Они выходят во двор, где на конях уже давно сидит его насупленная нянька, явно недовольная всем здесь происходящим, и пара гвардейцев с каменными лицами. Джин продолжает улыбаться, одергивая свою мантию, и поправляя капюшон, прежде чем сесть на своего личного бурого коня, предварительно погладив того по аккуратной мордочке. Тэхен на это лишь ухмыльнулся, быстро седлая своего черного скакуна, и в привычной себе манере съязвил о том, что Джин слишком тележится со своим конем. Из пределов дворца они выезжают быстро, преодолевая богатые районы, тут же оказываясь в совершенно обычных, и очень скоро попадя на большую рыночную площадь. Нянька что-то вещала, рассказывая принцу о достопримечательностях и жизни людей, когда к нему в притык подошел конь Тэ. — Пс, — едва басисто от недавно начавшего ломаться голоса прошептал Тэхен, вынуждая Джина наклонится в его сторону. — Давай незаметно смоемся и погуляем в свое удовольствие. — Что?! — шепотом выкрикивает Джин, выпучивая глаза на друга, — а разве нас не хватятся тут же? Он хмурится, и Тэхен лишь закатывает глаза, всем своим видом показывая то, что считает своего друга явно не самым эрудированным в веселье человеком, и лишь оглядывается по сторонам, накидывая на себя капюшон и подло улыбаясь. — Смотри, принцесска, — Тэ показывает пальцем на небольшое скопление людей в шинелях на конях, и Джин кивает, когда прослеживает за ним взглядом, — Сейчас мы доедем до них, и мы тактично увинтим в во-о-он тот переулок, — тут же он показывает пальцем на переулочек рядом, — Я там как-то от матери с сестрой сбегал и оттуда можно уйти на обычную городскую ярмарку. Сокджин завороженно распахивает большие глазки и решительно кивает, тут же будя внутри всех своих чертей. Они, как ни в чем не бывало, продолжают строем ехать за сопровождающими их людьми, потихоньку отставая, и когда люди на конях смешиваются с их всадниками, те незаметно ускальзывают из-под опеки и выезжают на скорости галопа на другие улицы. Вот правда джиново счастье продлилось не долго… Через полчаса прогулки, они с Тэхеном услышали стремительно приближающийся гул, который явно издавал их поисковый отряд, и потерялись, рванув в разные стороны, и из-за этого Джин остался совершенно один на незнакомом простетском рынке. Он объезжал его, осматриваясь по сторонам, и очень скоро слез с коня, ведя его за узду за собой, и, благо, тот послушно вышагивал за ним по пятам, кажется самолично боявшись потеряться от своего хозяина. Он осматривал с большим интересом самые простенькие и даже нищие места Эрентона, которые раньше ему были просто недоступны, неизвестны, и неподдельно восхищался, какие люди бывают разные. Привыкший к праздности мальчишка впервые оказался в мире простаков, людей среднего и даже низшего классов, и это вызвало у него ни что иное как восторг и интерес к тем, кто находится под вожделением его родителей, а в будущем и его. Он проходил по этом рынку с десяток минут, когда его внимание привлекла золотистая макушка, что прошмыгнула маленькой тенью поодаль от него. Он начал присматриваться, и разглядел в этой тени плохо одетого мальчишку, который осторожно, но умело таскал яблоки с одной из лавочек, чья хозяйка отвлеклась на болтовню с соседкой, облокотившись на другой край ее кибитки. Джин следил за ним украдкой, но не упускал внимания, подчитывая каждое яблоко и думая, как же тот так ловко их от туда вытаскивает не обранив всей остальной кучки. Спустя пару минут, парнишка все же быстренько начинает убегать, и Джин ринулся за ним, резко останавливаясь у той лавчонки, кидая женщине лишь краткое: — Здравствуйте, извините, это Вам, вот за него, — он указывает на беглого мальчика и оставляет хозяйке, которая все еще стоит в ступоре, две золотые монеты, что были даже немного в большую цену чем яблоки утащенные парнем, и пользуясь своими подсчетами, он хватает и себе одно яблоко, — И за это тоже. Оден, скорей! — закусывая фрукт, он начинает бежать за мальчиком, утягивая за собой поводь с конем. Он старается идти по максимуму незаметно, когда парнишка смиряет шаг и идет спокойно, но когда рынок заканчивается, и дома становятся все реже и реже, он все же, скрипя зубами и боясь, окрикивает его, но все же щурится, думая, о том, что либо он сейчас его позовет, либо же потеряет и не сможет поговорить, выдыхает. — Эй, постой! — он кричит, и светленький мальчик останавливается, боязливо оборачиваясь на принца, и… Ожидаемо, пускается в бега… Джин нагнал его спустя пару десятков минут погони, когда наконец-то додумался вскочить на коня и перегородить все ходы к отступлению. Вышло, конечно, очень странно и даже подозрительно, но Джина это не сильно беспокоило, однако он все ровно решил объясниться перед мальчишкой и даже выяснил его имя — Пак Чимин, и то, что он был всего на год младше самого беты, хотя по нему и не скажешь этого, выглядит тот явно на лет тринадцать — не больше. Маленький, совсем щуплый и тонкий, но, наверное, не это запомнилось Джину больше всего, а его глаза. Глазенки, наполненные отчаянным страхом смешанным с решимостью и притупленного отчаяния. Смотря в их теплую глубь Джин замирал каждый раз, когда они сталкивались взглядами, и думал лишь об одном: «Что с ним могло произойти, что он так смотрит на всех…?», но когда он провел того до место его дома, то он неожиданно все понял. До этого, когда Киму все же удалось поймать беглеца, он вызвался просто проводить его к дому, на что тот, упираясь, но после все же согласился, понимая, что навряд ли отмашется от навязчивого избалованного юнца. И вот, они дошли до места назначения, и на Джина пришло озарение. — Оу. — выдыхает он, когда Чимин озадаченно на него смотрит, — Это объясняет почему ты крал яблоки… Джин быстро признал это место, так как слышал о нем, кто-то говорил недавно его матери, что за Эрентоном стоит детский дом, вот правда… Никто не говорил, что это место в таком упадке… — У нас нет денег дня того, чтобы покупать что-то такое… — стыдливо признался Чимин, — Но я тут старший, и хочу чтобы младшие выросли здоровыми, они мне как семья, а для этого нужны витамины, они в овощах, в фруктах, и я их… Иногда ворую для младших. Сокджин одаривает его пораженным взглядом, и внутри него просыпается еще большее уважение к этому мальчонке, от чего изо рта вырывается вязкое «Ва-ау!». Чимин смотрит непонимающе, но игнорирует это, лишь пожимая плечами, и выдыхая, когда видит арку, за которой одного виднеется пуская чаща фонтана, которая давно заросла, наполненная дождевой водой, и уже оголенные в преддверии холодов и осени деревья тоскливо огораживали серые стены здания. — Я наверное… Пойду… — скормно предлагает Чимин, переминаясь с ноги на ногу. — Постой! А… можно с тобой еще поговорить? Я просто… из семьи строго борона и меня не часто выпускают гулять и не позволяют общаться с кем-то… Твое общество мне очень понравилось, не могли бы мы поговорить еще? Чимин смотрит на него изумленно, но потом расслабленно и совершенно тепло улыбается, так, как он улыбнулся Джину впервые, считая, что за полчаса их прогулки он пропускал улыбки, но не такие улыбки. Бета обрывисто выдохнул, и счастливо улыбнулся, перехватывая у Чимина сумку с яблоками, как только он привязал поводья с Оденом к какому-то колышку. Они пробыли в здании не сильно долго, но Джину хватило, чтобы познакомиться со всеми маленькими детишками, и единственными взрослыми там — тремя милыми женщинами, которые поголовно выглядели уставшими, но радушными, а затем они с Чимином вышли на улицу, где и продолжили свои разговоры. Чимин рассказывал как у них тут все устроено и Джину было жутко интересно как они тут живут, и ему был жутко интересен сам Чимин. Он сам не знает почему, но он жутко привязался с этому мальчишке, с впалыми щеками и сверкающими, где-то глубоко, внутри теплом глазами, от которых все внутри согревалось и разливалось теплой патокой меда. Они проговорили еще около часа, когда Джин услышал шум, и в дали показалась пятерка коней, что означало лишь одно — его нашли спустя два часа его отсутствия. Рекорд. Он наверное его никогда в жизни не побьет. Целых два часа личной жизни без грамма контроля. Вау. — Это за мной… — тоскливо выдыхает Джин, когда видит, как черный конь трусцой вылетает вперед всех прочих и в мгновенье, будто на крыльях оказывается у фонтана, пугая тем самым Чимина. — Сокджин, мать твою за ногу, ебанный ты пиздец! — орет Тэхен, на ходу соскакивая с коня, и роняет на землю только что вставшего с бортика фонтана Кима. — Я ж тебе ясно показывал куда нужно ехать, какого хуя ты рванул в противоположном направлении?! Еще раз ты почешешь в другую сторону от меня, я тебя придушу, слышишь?! Сокджин закатывает глаза, показывая, что собирается продолжать в том же духе и дальше, но тут поспевает и охрана с нерадивой нянькой. — Принц, что Вы себе позволяете?! — выкрикивает низким и крайне возмущенным голосом она, и Джин трусливо отводил взгляд, когда Чимин рядом вздрагивает. — То, что не позволяете мне Вы… — дует пухлые губы бета, от чего женщина прыскает то возмущения. — П-принц? — едва слышно пищит Чимин, отходя немного поодаль, прикрывая рот ладошкой. Тэхен поднимайт на него взгляд, смотря так, будто впервые приметил мальчика, хотя это так и было, и присвистывает, поднимаясь с колен полулежащего принца и помогает ему встать на ноги. — Ухты, а это что за лапочка у нас тут? — интересуется младший Ким, и получает недовольный взгляд буквально от всех, кроме смущенного и напуганного Чимина, в то время, как нянечка ухватила Джина за ухо и зло начала на него шипеть. — Как Вы могли себе позволить сбежать от нас, и общаться… С этим! — она указывает на Чимина, который отводит взгляд, а на крики выбегают тетушки и детки, которые не понимают что тут происходит. — А я не могу себе позволить общаться с тем, кем мне угодно? — зло и крайне серьезно отрезает Джин, рукой откидывая чужую руку от своего покрасневшего ушка. Тетка задыхается в возмущении и гневности, когда ее лицо багровеет от наглости принца, а Тэхен рядом смотрит с восхищением и, в кой-то веке, на его лице блестит отголосок уважения в сторону Сокджина. — Вы сейчас привязываете узду Вашего коня к любому коню и мы едем домой. Немедля! — она вскрикивает, но ни одна мускула не изменила своего положения на спокойном лице. — А что если нет? — он спрашивает это спокойно, и нянька, что уже шла к коням резко останавливается, и поворачивается, испепеляя его взглядом. — Прошу простить, что Вы сказали? — ее деланая вежливость была лишь чем-то поверхностными и вошедшим в привычку и не была искренней. Джин лишь улыбнулся, кое о чем быстренько вспоминая, и понимая, что это самый подходящий момент для того, что освободить себя от ее гнета. — Мне помнится, и Есан, и мой дорогой папа говорили мне, что я смогу избавится от тебя, если найду себе правую руку. — он смотри на нее вызывающе, а потом улыбается тепло и даже нежно поворачиваясь лицом к до этого остолбеневшему Чимину, — и я его нашел. Глаза Чимина становятся еще больше прежнего, почти вылетая из орбит, когда он понял о чем говорит его новый друг. Сокджин подошел к Чимину ближе, беря его руки в свои и улыбнулся совсем мягко, едва наклоняясь. — Чимин, после того, как мы с тобой провели полтора часа в разговорах, пока ты не знал кто я, у меня была возможность узнать тебя, и я достаточно хорошо узнал, для того, чтобы спросить тебя: окажешь мне часть, станешь моим наперсником? Если ты согласишься, я обещаю, что ты не пожалеешь, — за спиной раздается звонкое женское «Не смей!», и Джин даже не знает кому это адресовано ему или же Чимину, да ему и не важно это. — Ты будешь жить при дворе, ни в чем не будешь нуждаться, у тебя будет все: статус, деньги, влияние. Так что, ты пойдешь со мной? Я не найду никого такого чистого и откроенного как ты, среди знати таких невинных как ты не сыщешь во веки, поэтому прошу тебя. Щеки Чимина заалели с невероятной силой от такого, и он явно запаниковал, за спиной Сокджина, что смотрел на него с надеждой в больших и красивых глазах и действительной откровенностью, он увидел своих дорогих тетушек, которые кивали ему, и говорили смелое: «Чимин, соглашайся!», но что-то внутри ему не давало это сделать. — Нет. — он отрезал это, когда Джин удивленно выпрямился, и с вопросом посмотрел в его глаза, которые он поспешно увел. — Но почему? — Я старший тут, если меня не будет, некому будет помогать тетушкам и кто будет учить младших? Я единственный тут, не считая тетушек, умею читать и писать, а этому нужно научить и моих братишек и сестренок… Я не могу их оставить, господин Сокджин, это… Это будет неправильно. Сокджин притих, закусывая губы и уводя взгляд ненадолго, но после вновь вернул его к Чимину. — Раз так… — он сладко тянет эту фразу, гордясь тем, что смог это придумать. — Я, конечно не хочу тебя принуждать, но… Это место умирает, и это общий факт, и что если… Я проспонсирую его «от» и «до», до последнего дня моей жизни. У этого места будет все, что нужно: деньги, ремонт, тем более скоро холода, учителя и каждый из них, — Джин обводит взглядом детишек, задерживаясь особо сильно на девочке, которая подбежала к Чимину боязливо его обнимая, — сможет получить с моей помощью место в жизни, если они того захотят, и все это при условии того, что ты идешь со мной! Чудесно, верно? Чимин застыл в ступоре, как и все прочие, и слышно было лишь свист, расходящийся от Тэхена, что покачал довольно головой и похлопал в ладоши. Чимин закусил губу, понимая, что он слишком многим обязан этому месту, чтобы просто взять и отказаться от этого и, опуская голову, он отвел взгляд, пропуская едва приметный кивок. — Ты сделал правильный выбор, Чимин, — мягко улыбается Джин, обнимая омегу. — я обещаю тебе, что ты не пожалеешь об этом выборе! *** — Он поставил на кон все, что было мне дорого, и я не смог отказаться, и вот, уже пять лет являюсь его правой рукой. — улыбается Чимин, отдаваясь воспоминаниям. — Он это сделал буквально в угоду собственной прихоти… — хмыкнул Намджун, по возвращению к месту, где Джин уже читал сказку собравшиеся в широкий круг детям. — Верно, — кивает Чимин, — Благородство в нем было даже тогда, когда во всю цвела и его подростковая капризность. ***