Oh, my darling lady

***

Лето слишком расслабляет, проходясь жаром по коже и оставляя там же свои поцелуи. Хочется в нем прокалиться, зациклить девяносто два дня жизни, пока ты молод, пока ты здесь, пока ты волен...

*** Часики тихо тикают в углу комнаты, освещенные едва туманным светом, а через плотные шторы не проходит ни единой линии. Сокджин вчера вечером был испит до конца после их тайного свидания проведенным с альфой и не смог толком сомкнуть глаз до глубокой ночи, когда солнце уже начало затевать восход где-то далеко у линии горизонта. Шторы закрыл он сам, так как прекрасно понимал, что вчера Чимин, скорее всего, покинул двор, по крайней мере омега на это крайне надеется. Тишина в комнате, отсутствие дел на сегодня и блаженная голова, которая не удивление не болела, заставляли его улыбнуться сразу, как только затуманенное сознание прошептало ему «Доброе утро». Все вокруг насыщало своим прекрасным началом, и в это хотелось верить. Сегодня Сокджин был бы рад даже встретить утром Есана, который бы явно был не доволен тем, что Джин только выполз из кромки сна, когда часовая стрелка давно перевалила за девять часов утра, и в целом был готов улыбаться всему миру самой широкой из возможных улыбок. Это чувство казалось сказкой. Его эмоциональный диапазон за последние пару недель сменялся, как огоньки на быстро раскручивающейся карусели: все начиналось со смятения, непонимания и страха, а сейчас все вокруг кружится в ярких красках от самой жизни. Он счастлив беспочвенно, просто так, потому что дни прекрасные, потому что мир улыбается и потому что все образуется в лучшую сторону. Он откидывает ногой край одеяла, обнажая ноги и половину торса. В комнате приятно тепло, за дверью блаженная тишина, ласкающая уши, Сокджин впитывает ее в себя, попутно втягивая носом воздух. Воздух уже так привычно пахнет розами и медом, который тут, как кажется, на пожизненно, где-то недалеко чувствуются противные духи Тэхена, которыми он глушит свой природный аромат, и в этот момент Джин задумывается. Тэхен ведь омега. Следовательно, у него должен быть свой запах, который раньше Сокджин просто не слышал, а сейчас ему жутко интересно. Омега задумывается, что бы вообще подошло этой надменной стерве, и его мысли тормозят на том, что запах должен быть как минимум старинным. Чем-то специфическим, необычным и… Нераспознаваемым просто так. Под мыслями он не примечает шаги с той стороны, и поворачивает голову только когда холодок из коридора пробирается внутрь его комнаты из-за открытой двери. Глаза медленно раскрываются шире, и он даже не встает, выдыхая медленно и действительно удивленно. — Вау… — И тебе доброе утро, принцесска, я сегодня за Мин-Мина. В проходе стоит Тэхен, который зашел совершенно тихо, без выноса его несчастной обездоленной двери с тележкой и… Одетый… совершенно нормально. На нем светлая льняная рубашка, полностью застегнутая на все пуговицы, и лишь одна из них у самого горла была расстегнута, что выглядело совершенно не вульгарно, а тонко и элегантно; завышенные кофейные брюки, тоже из мягкой ткани, на руках нет тех бешенных колец и перстней, только четыре тоненьких золотых обруча, которые ему на прошлый день рождения подарил Чонгук, и Ким тщетно пытался делать вид, что не был в восторге от такого простенького подарка со стороны скромного младшенького альфы семьи Чон. И его волосы… Они не были привычно уложены кудряшка к кудряшке, а полностью были отданы очаровательному беспорядку. — Вот не смотри на меня так, я сам в шоке, — закатывает глаза Ким, подкатывая тележку с выпечкой и двумя чашками чая, — Я планировал прийти в чем-то более облегающем и без рубашки, но к нам приехал кое-какой фактор, из-за которого мне пришлось отказаться от идеи переться к тебе в чем-то подобном. — Ну, и на том спасибо, что не в платье, как в прошлый раз. Сокджин смеется, вспоминая как в районе полугода назад, когда Чимина опять не было, Тэхен взял на себя все его обязанности, и приперся к Сокджину в красивом платье горничной. Оно было пышным с тремя подъюбниками из кружева, большим бантом на пояснице и вязками по всему корсету. Было вызывающе и пошло, но Сокджин не мог усмирить свою истерику около двадцати минут, пока Тэхен поправлял на своих тонких ногах чулки, материл девятисантиметровый каблук, который он тактично спер у Боны, и причитал, что он так-то ради него старался. Но в этот раз Тэхен выглядел таким… Тэхеном. Внутри старшего омеги вдруг разлилось тепло воспоминаний, как до пятнадцати лет Тэхен ходил примерно также, и это был один из любимых его образов: что-то нежное, мягкое, и совершенно не вычурное. Старый Ким Тэхен всегда выглядел где-то так, опрятно, непринужденно и очень мягко, да и его характер раньше был такой же в какой-то мере — нежный и непринужденный, хотя вся эта стервозность и надменность в нем присутствовали, как кажется, с рождения. — Очень смешно, — закатывает глаза Тэхен, — Между прочим: во-первых, то платьишко реально классное было, а во-вторых, ты тоже в платье красовался и ниче, живой, тебе между прочим вообще нормально было! Омега наливает им чай, пододвигая тележку ближе к джиновой кровати, но потом, как только одна чашечка переходит в ручки принца, он хватает в зубы одну из слоенок с клубникой и падает на свое излюбленное кресло рядом с кроватью Джина, закидывая ногу на ногу. Сокджин проигнорировал последнее сказанное другом, и улыбнулся, благодарно кивая ему. — Ты сказал, что возвращению моего Тэ-Тэ поспособствовали, — кивает Сокджин, беря в руку такую же слоенку, как и у Тэхена, — Тетушка Нэя приехала? Тэхен отпивает чай, смотря на него из-под челки, и кивает. — Да, мама во дворце, так что я шифруюсь, — говорит он, едва погодя, — но все равно надо быть во всеоружии, мало ли, она меня увидит, а она так-то не знает, что я тут вытворяю. Я так слезно сегодня по утру просил Джошушу не говорить маме, как именно я выебываюсь, что даже согласился приходить в течении месяца на собрания вовремя, научиться стучаться, и приходить как нормальный человек, ну, или хотя бы как сегодня. — Ого! Тетушка Нэя творит просто невероятные чудеса! — поражается Сокджин, — Я до сих пор поражаюсь, как ты можешь уже года три скрывать, что ты главный ловелас всей империи. — С кем-то я за сохранение информации сплю, а кого-то просто мастерски убеждаю. — кивает младший Ким, — Но это мне просто везет, что мама так же сильно не любит Есана, как и я, так что она к нему и за километр не подходит, а когда он ей пытался писать письма о моем «непристойном поведении», — он закатывает глаза при воспоминании того времени, — она, как только видела его имя на конверте, улыбалась и выкидывала его в камин, любовно смотря, как оно горит в огне. Сокджин смеется, едва не давясь выпечкой, и смотрит, как на лице Тэхена проходит та самая спокойная и крайне очаровательная улыбка. Да и вообще, такой Тэ Сокджину нравится больше, он похож на омегу когда такой, но из-за прошлого боится этого себя. — Когда твоя мама навещает двор, так приятно смотреть на тебя, — спустя пару минут тишины тихо говорит Сокджин сквозь улыбку. — Ты становишься собой. — Ну… — начинает Тэхен, откладывая пустую чашку на пол, — Когда мама где-то поблизости, а не так далеко, в Адэмсе, я не чувствую этой потребности прятаться от себя, — пожимает плечами Ким, откидываясь на спинку, — из нас двоих с Боной я явно более привязан к маме, как к чему-то родному, хоть мы и не поддерживаем такое тесное общение, как Бо с ней, но… Когда мама неподалеку спокойно, нет смысла что-то самому себе доказывать, это единственный человек, перед которым мне стыдно за свое поведение, и если совсем честно, сколько бы мне лет ни было, я все еще чувствую себя тем самым нашкодившим маминым Тэши, которому три, или пять на крайняк уже. Сокджин улыбается, понимая, что Тэхену тяжело, пока сам младший даже не смотрит на него, гипнотизируя потолок. — Иди ко мне. Раздается совершенно мягкое и ласковое, от чего Тэхен вздрагивает. Он смотрит на Сокджина с вопросом в глазах, пока старший распахнул руки и откинул от себя одеяло, приглашая и Тэхена в постель. Младший Ким смотрит вопросительно, не понимая, точно ли это имеев виду Сокджин, который вечно ругается на него лет с шестнадцати, и едва тускло выдыхает, улыбаясь. — Ты же не любишь, когда кто-то ложится в твою расправленную постель в выходной одежде, — посмеивается он. — Ты не «кто-то», а мой дорогой Тэхенни, по которому я часто скучаю, хоть и столь же часто злюсь и ругаюсь, — говорит нежно Сокджин, и Тэхен улыбается, вставая со своего места. Он подходит к постели Сокджина тут же просто падает на друга, зарываясь где-то у него в груди, окольцовывая его талию, пока Джин едва приподнимается, чтобы тому было удобно протиснуть руку под бок. Старший смеется, накрывая их покрывалом, и крепко сжимает в объятьях, зарываясь в мягких волосах, которые причудливыми кудряшками торчат в разные стороны. Он скучает по вот таким моментам. Обычно Тэхен не позволяет ему такое, фырчит и не желает телесных лобызаний, ему более близки сейчас интимные ласки, которые ни за что не гарантируют нечто более продолжительное, нежели одна ночь и потерянный интерес к своему партнеру от виконта. А тут… Тут совершенно иное. Тэ мягко обнимает, ласково утыкаясь носом в ключицы, одними ногами скидывая свои аккуратные ботиночки, и без того надетые вовсе не правильно, на пол и всеми свои конечностями обвивает Сокджина со всех сторон по ногам и торсу. Тэхен всегда был внутри омегой, и если бы не тот инцидент, произошедший около шести лет назад, то, может быть, Ким был бы сейчас как и его сестра — главным мотыльком всех званных вечеров, кружась по залу, опленяя сердца и взгляды своим обаянием и исключительной красотой. Но, увы, Судьба-плутовка сыграла с ним суровый и злой рок, не оставляя возможности выползти из всей гуши поглощающих его событий. Сокджин урывается в макушку плотнее, и жадно, практически не обдуманно, тихо втягивает носом запах, почти сразу немея. И этот запах… Это не было тем дотошно отвратительными запахом можжевельника и шалфея, который только подкреплял всю эту ложь, а нечно иное, и только сейчас Ким осознает, что по приходу друга он не почувствовал его парфюма, что значило лишь одно — сегодня Тэхен на подавителях и ничего более. Вдыхая глубже, Сокджин прикрывает глаза, стараясь испить до последней капли еле ощутимый запах. Как он сам понял, самые сильные точки запахов — это шея, руки, их запястья, и макушка, и это было невероятным открытием для Сокджина. Сейчас в нос попадал сладковатый запах, едва ощутимый пудровый аромат рисов, которые так же росли в королевском саду, смешивался с почти откровенно кислым, но при этом очень мягкими и даже плавными нотками кардамона где-то под лепестками загадочно-красивого ирисового цветка. Джин даже выпадает из реалий в ту самую секунду, когда впервые впитывает в себя этот аромат. Именно то, что сейчас происходило с ним, как только он чувствовал впервые запах дорогого друга, он не в праве сравнить ни с чем иным: Его мысли утром полностью оправдывают себя, только в рознь идет то, что от одного вдоха слабого запаха джинова душа будто делает кульбит, переворачиваясь в серебристо-сиреневой пыльце, которая окружает образ омеги Тэхена. — Твой запах… — тихо шепчет Сокджин, спустя секундное молчание, пока он с закрытыми глазами утопал в чужом запахе. — М? — тихо мычит Тэхен, который так же погряз в мыслях. Ким уже лежал с прикрытыми глазами, удобно укутавшись рядом с Сокджином в мягкое и теплое одеяло, так же мерно вдыхая запах старшего и впервые изучая его так долго и близко. — Твой запах, — дублирует Джин едва громче, и младший лишь открывает глаза, не меняя своей крайне уютной позы. — Сильно чувствуется? — немного неуверенно спрашивает Тэхен, и Сокджин готов поклясться, что впервые за долгое время слышит голос друга таким неуверенным. В последний раз это было около пяти лет назад, когда Тэхен впервые познакомился с младшим братом мужа своей сестры, омега уже и не помнит, что конкретно ему тогда сказал Ким, но это было на грани той же неуверенности. Он уверен. — Ну, нет? Я не чувствовал его, пока не уткнулся тебе в волосы, — тихо, чтобы не нарушить этой ноты редкой ласки, говорит Сокджин, — Думаю, не мне тебе говорить, что волосы намертво впитывают в себя запах. Думаю, им без особой важности то, что ты пичкаешь себя отравой. Тэхен выдыхает. Сокджин знает, что омеге тяжело, но ничего с собой поделать не может, он не прекратит эти нравоучения. — У меня вчера закончилась течка, — на выдохе сказал Тэхен, и в эту минуту Сокджин замер. — В смысле вчера зак-ончилась? — смято спросил Джин, отстраняясь и смотря на опущенное в его грудь лицо, — Ты ведь все это время вечно шнырял при дворе, то на собрании, то просто так валял баклуши. — Когда меня не было пару дней, я был дома… — с усмешкой сказал он, — Я чуть кони не дал, думал на стены полезу и на канделябре сдохну. Сокджин строго смотрит на Тэхена, но потом в один момент выдыхает, качая головой, и целует его в макушку, чего омега рядом явно не ожидает, и тут же поднимает на него взгляд. — Чего? — спрашивает старший, — Дуреха ты, Тэ-Тэ. Тэхен обиженно строит глазки, показывая одним взглядом всю степень своего недовольства и говоря: «Ты ж, скотская рожа, знаешь в чем причина, прошу, угомонись!», но вот только сказать этого не получается… Ведь Сокджин улыбается, и лишь крепче сжимает в своих объятьях, а от такого тэхенов лед недовольства стремительно тает, и заставляет омегу тоже поддаться резкому приступу ласки и нежностей. Они оба уже и не помнят, когда же в последний раз они вот так вот могли валяться рядом, без груза обязательств и дел. Сегодня выходной, отдыхает вся Эния, даже и если не вся, то Эрентон — точно. Часики тихо тикают, пока Тэхен уже втихомолку сопит Сокджину в шею, а сам Ким улыбается и довольно урчит. Он скучает по такому Тэхену, и скорее всего при встрече расцелует руки тетушке Неи за то, что она посетила их, и за то, что подарила ему хоть один день с его Тэхеном, о котором он давненько позабыл. Джин искренне таит надежду, что все же появится альфа, который сможет показать Тэ, что он может быть омегой, не страдать от этого, сможет почувствовать себя под надежной защитой и наконец-то вернется в свою комфортную обитель изящности. Сокджинов недопитый чай давно остыл, прошло уже достаточно времени, чтобы потерять его счет. Тэхен что-то говорит ему в шею, что Ким, честно признать, давно не слышит и лишь просто наслаждается хрипловатым и бархатным голосом друга, лишь иногда кивая или выуживая куски фраз для хоть какого-то ответа. Все погрязло в своей приятной атмосфере, и Сокджин урчал, прикрыв глаза от этого общего чувства внутри. Тихий стук в дверь раздался почти неслышно через весь воздух, и в комнату вошли. Тишина прошлась секундами, пока Сокджин замер, а Тэхен медленно и весьма безразлично повернулся в сторону двери, явно недовольно оглядывая вошедшего. — Если бы я не знал, в каких именно отношениях вы состоите, я бы вновь начал отчитывать Тэхена за его непристойное поведение, — на выдохе говорит Чимин, качая головой. Омега выглядит немного непривычно, на нем не было строгой формы, его камзола, и строгих рубашек с кружевом. Вовсе нет, сейчас Пак стоял при входе в комнату одетый в простые брюки без идеальной стрелки, выглаженной кремовой рубашке, на его плечах был накинут пиджак, а на волосах надета козырочка. Чимин с улыбкой осмотрел своих друзей, пока Сокджин поднялся в постели и с прищуром посмотрел на него. — Ты все еще при дворе? — спросил его возмущенно омега. — А Вы все еще в пижаме, Сокджин, — улыбается в ответ Чимин, — Уже ближе к трем, вот теперь я вообще боюсь Вас оставлять. Сокджин не находится так скоро, как Тэхен, который оглядывает Пака с ног до головы и ехидно улыбается. — Судя по тому, как ты бодренько выглядишь, и по тому, как он вчера рванул к тебе, у кого-то была весьма приятная ночка, и утро, смею предположить. — нагло, подобно лису, улыбается Ким, и Чимин честно пытается не пропускать на лицо румянец. — Вы о ком? — вмешивается Сокджин. — Да так, о своем, — отмахивается от друга Тэхен, и встает с постели, немного ежась от того, как тепло сокджинова тела и одеяло покидают его. — Воу, — выдыхает Чимин, — Ваша мама при дворе? Я не видел госпожу Ким, но, судя по Вашему внешнему виду, могу сказать, что она сегодня здесь! Сокджин посмеивается, так же вставая с постели и идя к шкафу, чтобы привести себя в порядок. Тэхен закатывает глаза, но пока Сокджин отворачивается, он красноречиво смотрит на Чимина, на что у омеги разгораются щеки, но при этом кивает, тепло и приятно, мило улыбается. Пак сияет изнутри, и сейчас он просто радуется тому, что Тэхену для снисходительной и одобрительной улыбки этого хватило, он его прекрасно понял и без слов. Ким подошел в притык к блондину, падая на его плечо и обнимая, от чего Чимин немного вздрогнул, не ожидая этого. — Очень жаль, что в этот раз твоя прекрасная задница достанется не мне, — шепчет едва слышно Тэхен, и Чимин закатывает глаза, но все же оставляет улыбку на лице. — Ты все еще не выносим, помнишь? — Какой ужас, не знал, так еще и забыл! — Тэхенни сегодня просто душка, не правда ли, Чимин? — воодушевленно лепечет Сокджин, повязывая на воронике кружевной шейный платок, — тетушка Нэя творит своим присутствием чудеса! — Не могу с Вами не согласится, — посмеивается Пак, гладя Тэхена по спине, который, чтобы обнять его, едва согнул свою спину и положил голову на чужое узкое плечо. — Ты ведь зашел уже прощаться? Я надеялся, что ты уедешь вчера. — Вчера я не смог оставить поручений, так что пришлось повременить с этим и отложить мой отъезд на сегодня, — кивает Чимин, головой облокачиваясь на голову Тэхена, что Сокджин находит крайне милым, — А сегодня с полудня, и обошел всех, раздал поручения и списки на неделю. Чувствую я себя более, чем прекрасно, так что до вечера меня хватит. Он мягко улыбается, розовея щечками и расцветая, подобно всем цветам в саду. — Ну конечно, тебя ведь кое-кто хорошенько выебал, я даже под скрывающим одеколоном его запах чую! — шипит в самое ухо Тэхен, и Чимин не глядя, щипает его за бок, — Ай! Сокджин посмеивается, смотря на этих двоих и даже не вдаваясь в подробности того, что бы того выдал опять Тэхен, а потом просит к выходу. В коридоре Чимин сказал, что Жак, — рослый бета средних лет, иностранец и муж Агаты, так же находился под прямым служением принцу, — уже ждал его у ворот на выезд из города, чтобы поехать в небольшой домик в Эйлинге, который около четырех лет назад приобрел Чимин с полпинка Сокджина, чтобы у Пака было хоть какое-то место, чтобы в полном спокойствии и уединении проводить свои течки, так как его родной дом уже давно был поросшим дикими травами и полуразрушенным годами. Чимин шел на легке, уже отдав свой багаж Жаку еще в коридоре их крыла, и попутно общался с друзьями. На душе было легко и приятно ветренно, не хотелось думать, что же будет дальше, хотелось лишь просто прикрыть глаза и глубоко вдохнуть воздух с поля где-нибудь далеко, чтобы приятный, даже горячий летний воздух полностью окутал его легкие. На улице приятный дневной зной, вокруг трещат цикады, и где-то раздается трель кузнечиков, ведущих переговоры с веточек невысокой травы. Задний двор всегда был более уютным, нежели главный, небольшой дворик, недалеко сами конюшни и прудик, у которого часто играли дети прислуги. Сокджин и сам любил это место, вот только Тэхен, не питающий большой любви к различным насекомым, кривит нос, видя, как одна цикада приземлилась на плечо Сокджина, а тот ее взял на руки и положил на веточку. Небольшая карета, на козлах которой уже ожидал старшего по званию Жак Анте, стояла поодаль, ближе к выезду. Парни остановились неподалеку, когда бета уже приметил их, здороваясь с господами, и Сокджин заулыбался еще больше. — Отдохни хорошо, ладно, Чимин? — тепло сказал он, обнимая младшего. — Можешь не сомневаться, что он заебато отдохнет, — посмеивается Ким, стоящий рядом, и Чимин стратегически точно и метко наступает каблучком своей обуви на его начищенные ботинки, от чего Тэхен взвизгивает в ужасе — его любимые «тапочки» теперь грязные. — Я обещаю, Сокджин, но и Вы мне пообещайте, что ни во что не вляпаетесь и не будите поддаваться на провокации мисс Боны и Тэхена, — кивает в объятьях Пак. — Эй! Я все еще тут, так-то! — возмущается Тэхен. — И я очень рад этому, — улыбается Чимин, обнимаясь с Кимом, и тот нехотя тает, обнимая в ответ. — Мне пора, я не хочу заставлять Жака ждать. Сокджин мягко улыбается, целуя младшего в лоб, и прощается с ним, прося беречь себя. Чимин машет ручкой, залезая в салон, и только после этого с позволения Пака карета трогается с места. Проходит около пяти минут, и Чимин вылазит в небольшое окошечко, чтобы поговорить с Анте. Жак нескоро обращает на него внимание, но потом едва вздрагивает, травя очаровательные, но всегда смешные шутки, чтобы оправдать свой вдумчивый испуг, и Чимин улыбается. — Ох, ну Вы, конечно, Чимин, умеете являться из теней! — посмеивается он приятным голосом, едва пропитанным куревом. — Вам что-то угодно? — Да, я бы хотел попросить Вас кое о чем, — начинает омега. — И о чем же? — В этот раз я не поеду в Эйлинг сейчас, — кивает он, и мужчина тут же оборачивается на него, выгибая густую бровь, — Вы не могли бы повернуть на развилке у рощи в лево? От туда только прямо. — После развилки? Но там же только поместье Мин, — уточняет Жак, и Пак смущенно кивает. — У меня есть пара дел, я еду раньше именно за этим, — Жак смотрит на него из-за плеча, и смеряет сказанное омегой, — только прошу, Вас, не говорите это господину Сокджину, он не должен знать, что я направился изначально к господину Мину. — Ваша воля, Чимин, — недоверчиво кивает ему Анте, — Вас нужно будет забирать? — Не думаю. По изменениям, я напишу Вам заблаговременно, но, полагаю, это не будет нужным. Говорит напоследок Чимин, вновь залезая в салон кареты, и сам не понимает, что он сейчас творит, зато четко осознает почему его сердце вырывается из груди. ***