Oh, my darling lady

***

Настало время сказать правду. Говори ее громко.

*** — Ч-что? Резкая тяжесть в теле, граничащая с болью… А после этого он ничего не помнит. Только то, как неожиданно появились из-за поворота глаза Джина, как они в секунду стали стеклянными и как в них разлился страх. Он снова отключился. Опять. Четвертый раз за два последних дня. Дерьмово. Из оцепенения вырывает резкий отвратительный запах, от которого Чимина бы явно стошнило, будь чем. Он подскочил на кровати, видя перед собой доктора Пака, держащего в руках баночку какой-то едкой дряни. Его глаза за пеленой очков были строги, очень сильно недовольны и где-то глубоко внутри обеспокоены. Эмоции Чимин прекрасно понимал, вот только внутри все свернулось в тугой узел из страха и искалеченного фырчания внутренней омеги, что до этого тихо отсиживалась внутри. Чимин перевел взгляд и быстро осмотрел комнату. Его комнату. В стороне стоял Даль, повесив голову и поглядывая в сторону окна, за место того, чтобы смотреть ровно на своего господина, как делал это обычно. Неужели что-то произошло, пока он был без сознания? — Как ты? — наводящее спросил Седжин, от чего Пак судорожно начал думать над ответом и, чтобы он не казался откровенной фальшью, дал свой ответ так быстро, как только позволяло обессиленное тело и голова. — Не лучшим образом, но все в порядке, — со скрежетом внутри говорит Чимин, опуская голову, — я просто устал сегодня. — Как и еще тринадцать раз за все время? — слова, произнесённые врачом, звучат словно голос судьи на Страшном суде, — Даль мне все рассказал, Чимин, — строго проговорил доктор и омега вздрогнул, переводя напуганный взгляд на врача. Глаза словно у загнанного в угол олененка, который уже понял, что к матери он больше никогда не вернется. Старший Пак выдыхает, смягчает тон голоса, поправляет очки и говорит дальше, чтобы больше не пугать омегу так сильно. Ему плохо и без этого. — Ответишь на еще пару вопросов? Омега сглотнул вязкую слюну в сухое горло, чувствуя всем телом безумный озноб. Хотелось нещадно к Юнги и он уже сожалел о том, что покинул родные стены, так еще и заставил Юнги переживать и злиться. Сейчас, почему-то, чувствуя страх и взволнованность, хочется скрутиться в комок и зарыться куда-нибудь поглубже в гнездо на кровати юнгеевой комнаты. Но он тут. В стенах уже не родной комнаты, которая казалась безумно холодной и пустой. Его задумчивое молчание расценилось доктором как согласие и Пак выдохнул, взяв со стола рядом с кроватью свой блокнот и сделал там спешную запись. Омега перед ни обнял себя руками, которые постепенно сползли ниже и сейчас лежали на животе, обнимая его с долей трепета в движениях. — Как давно это началось? — спросил док, смотря ровно на Чимина, хотя Даль сказал приметные даты. Возможно омега скрывал и от него свое состояние, так что следует уточнить. — Как… — Чимин выдохнул, понимая, что не избежит этого, — После того, как подстрелили Юнги… У меня случился приступ в пансионе и с того дня я чувствую себя все хуже без Юнги рядом… — Именно без господина Мина? — уточнил Пак, вздергивая бровью и делая пару записей. — Разве это не из-за того, что я был мечен им? — уточнил омега, поднимая руку к шее. — Вот только вы возобновили ее, а ничего лучше не стало… — прошипел из своего угла Даль, на что заинтересованно посмотрел доктор. Это было уже значимо. Раз метка была возобновлена, а все так и не улучшилось, значит дело было немного в другом. По крайней мере доктор надеялся на то, что именно это была причина. — Даль, я могу попросить тебя выйти? — дворецкий вскинул бровью, но послушно вышел из комнаты в коридор, составляя компанию еще одному человеку. Чимин заинтересованно посмотрел на доктора Пака, который о чем-то задумался. Зачем было выгонять Даля? Он что-то понял или что-то еще? С каждый мгновением волнение накрывало все больше и больше, когда сердце зашумело быстрее и громче, чувствуя уже не один встревоженный ритм и отдаваясь в Эйлинге во второй грудной клетке так же гулко и взволнованно. Мысли разрушил голос Седжина, который что-то черканул пару раз в своем блокноте. — Сможешь встать, ну или даже лучше просто сесть? — попросил доктор и Чимин, с тяжестью во всем теле попытался осесть, что получилось совершенно неловко. — Я осмотрю тебя. Седжин протянул к нему руку, опуская ее на шею. Он аккуратно повернул его голову, ощупывая сначала место вокруг метки, но потом резко понял, что дело далеко не в ней. Шея припухла. Если быть точнее — щитовидная железа. Все понятно. — Поясница или живот тянуло в последнее время? — спрашивает доктор, и Чимин кивает, лишний раз подталкивая на нужные мысли. — Хорошо. У вас с господином Мином была сцепка во время течки или в стыках до и после? Чимин встал в ступор. Причем тут вопрос про сцепку, когда док осмотрел его шею? Тут даже вопрос про его спину и живот не уместен, но сцепка-то тут при каких делах? Разве сцепка имеет… значение… Все мысли Чимина разрушило следующее действие доктора, которое он совершил после очередного неуверенного и ничего не понимающего кивка со стороны омеги. Он отодвинул теплое одеяло, попросил снова лечь на спину, опускаясь на низ живота омеги и надавливая на какую-то точку, после чего по всему телу прошла пульсация и он вздрогнул. — Что Вы… — кое-как проговорил Чимин, как вновь опешил из-за того, как посмотрел на него доктор. Тот улыбнулся, будто и не было в нем этого напряжения все это время, и расслабленно выдохнул. Он вновь накинул одеяло, вставая и снимая вместе с этим очки. Чимин смотрит на него не понимающе, когда рука врача опускается на его пшеничные мягкие волосы и он задает совершенно непонятный вопрос, в котором омега окончательно путается: — Ты и твой альфа любите друг друга? — Да… — говорит омега, даже не задумываясь над этим, потому что в голове полный кавардак. — Но причем тут это? — Тогда возвращайся домой и живи спокойно с ним, — слова совершенно выбивают из калии. О чем он? –Обрадуй, что ждете ребенка и спокойно проведи это время. Надеюсь заверить тебя тем, что твои обмороки ничем хорошим для, уже вас обоих, не закончатся. Так что, уезжай домой и не напрягай себя ближайший год.

Что?

Доктор вновь надел на нос свои пенсне, а Чимина пронзила острая стрела сути его слов. Он… Беременный? Внутри него… прямо сейчас их с Юнги… ребенок? — Ч-что? — слова были будто тяжелыми, от чего говорить их было трудно. Он кое-как смог поднять голову на врача, однако тот больше ничего эмоциями не показывал. — То, Чимин, — проговорил он немного устало под ночь. — Ты носишь ребенка на относительно небольшом сроке, и то, что у вас и в правду прерывалась связь твоя внутренняя омега и ребенок очень сильно цепляются за отца ребенка и поэтому ты чувствуешь озноб и гнездишься, а все остальное — рвота и слабость, — это всего лишь токсикоз и он скоро пройдет. Чимин крепче сжал руки на животе, которые лежали так давно, однако омега этого не замечал до этого момента. Это… Правда? Точно правда… То, что это могло произойти он знал, принимая это, однако… Когда это и в правду произошло внутри поднялась целая буря из страха. « – Это наш последний день вместе… Давай сделаем друг другу исключение…» Это ведь он в ту ночь предложил сцепиться, он упросил Юнги и сейчас… В нем растет частица от них… Боже… — Чимин. Вновь тот же голос Седжина, заставляющий резко поднять голову, чувствуя, как перед глазами мутнеет из-за того, как сильно он их сжал до этого опустив голову и прикрыв лицо челкой. Седжин собранный стоит у выхода, вот только отчего-то внутри его глаз что-то плавает, не давая омеге понять, что именно, от чего волнение подходит к горлу. — Я буду вынужден рассказать о твоем положении принцу, — говорит он, от чего и без этого холодные руки начинают мерзнуть сильнее, заставляя это заметить, и омега не успевает ответить, как док продолжает. — Ты все еще принадлежишь ему, поэтому столь серьезные вещи я не могу утаивать, даже если знаю, что ты бы сам ему все рассказал. Прошу понять. — Д-да… Все, на что хватает Чимина, прежде чем комната опустела на пару минут. *** Джин уже, наверное, второй раз сошел с ума за ближайший час. Час… Вроде и много, а на деле — ничтожно мало. Однако ровно столько дали Чимину, чтобы он проснулся сам, но он так и не пришел в сознание, от чего Седжин попросил принца выйти, принимаясь будить его нашатырем. Джин сам поймал Чимина, как только увидел, как омега начал терять сознание. За ним тенью шел Даль, однако он был на большем расстоянии, чем омега, поэтому принцу поймать его было сподручнее. Вот оно и предчувствие… Не стоило оставлять его, а стоило настоять на том, чтобы они вместе пошли к Седжину как только состояние Чимина стало заметно ухудшаться. А что сейчас? Сейчас он за дверьми не понятно в каком состоянии и все тихо. Они с Седжином о чем-то говорят, голос Чимина слышится совсем глухо и тускло, слов он не разбирал, где-то прозвучала реплика Даля и… Тот появился на выходе спустя пару минут после того, как оставил ее. — Доктор Пак что-то сказал? — тревожно спросил Джин, вставая с пола, на котором сидел и нервно бил пальцами по острым коленям. — Ничего. Даль выдохнул, подходя к стене и опустился по ней вниз, на что посмотрел Ким и на выдохе сделал то же самое. Он никогда тесно не общался с близнецами. Что уж там — вообще не разговаривал, а узнал о том, кто Даль — теперь личный дворецкий Чимина от самого омеги, когда он вводил его в краткий курс своей жизни за два месяца. Однако именно Даль импонировал. Он казался настолько простым и притягательным в чем-то, что Сокджин даже расслабился, сидя рядом. Бета заметно переживал и нервничал. По словам Чимина Джин сам для себя сделал вывод, что они стали достаточно близки за последнее время, да и если вспоминать то, как тот рванул за своим господином в след после новости о Юнги — все было очевидно. Омега выдохнул, зажмурил глаза и задумался. Страшно. Страшно за лучшего друга, который сильно отдалился от него даже тогда, когда пытался быть ближе и роднее. Страшно, что произошло что-то серьезное, страшно, что это может забрать жизнь. На ресницах, плотно сжатых веками, появилась тонкая линия влаги, которую Джин постарался смахнуть, что не осталось незамеченным дворецким рядом. — Прошу, — Даль протянул принцу платок и тот его принял, смахивая слезы. Внутри кавардак, и он держится из последних сил, чтобы просто дождаться того, что скажет Седжин. Если скажет. — Я тоже переживаю. Почему-то эти слова звучали не удручающе, а поддерживающе и внутри разлилась капля умиротворения от его слов. Всегда стоит надеяться на лучшее, верно? Сокджин кивнул Далю, переминая в руках данный ему платок и понимал, что распереживался и напридумывал себе кучу всего, что может оказаться простым придуром, а состояние Чимина — отравление или еще что-то такое, что никак не смертельно. Просто Чимин довел до этого со своей дотошностью с работой. Упав в мысли, он почти не слышал того, как открылась дверь, но с Далем поднялся с пола шустро и почти синхронно, покачиваясь на ногах. Док выглядел совершенно спокойно, немного устало из-за позднего часа, однако, поправив свое пенсне, он прочистил горло и подошел к принцу. — Господин Сокджин, — начал он, — могу Вас на пару слов? — Конечно, — не колеблясь ответил Джин, готовый подорваться куда угодно, однако воровато поглядывающий на дверь за спиной беты. Даль понял их немного раньше, чем они успели отойти, поэтому сообщил, что отлучится ненадолго и ушел, оставив их одних. — Что с ним? — обеспокоенно спросил Сокджин, сгорая от незнания. — Относительно, — пожал плечами Пак, — В зависимости как на это посмотреть, но в его ситуации я бы даже сказал, что все хорошо. — Хорошо? — переспросил Джин, выглядя просто ошалевши с этого ответа. — Как может быть «хорошо» если он упал в обморок при мне и еще Бог знает сколько раз до этого? Не говоря уже о том, чего я не знаю! Доктор выдохнул, пропустил на губы тень улыбки и посмотрел на Джина понимающе. — В его ситуации — это нехорошо, но не более, — прояснил Пак, — Я бы честно хотел, чтобы он сообщил об этом Вам сам, но, к сожалению, все, что мне позволяет врачебная этике — поставить Вас перед фактом и дать вам поговорить. Джин на это кивает, становясь с каждый секундой все более дерганным и на грани того, чтобы прямо так разреветься от незнания и стресса. Омега тяжело и шумно выдохнул, прикрывая рукой рот, чтобы не закричать и посмотрел на врача. — Не томите уже! — вырвалось с губ и Седжин кивнул. — Чимин в положении. — Проговорил он, видя, как глаза принца округляются и лицо становится более вытянутым, — Срок небольшой, едва ли больше месяца. Если складывать то, что он ждет ребенка и то, что произошло месяц назад с господином Мином, когда он поймал спиной пулю, то его состояние — меньшее зло из того, что могло бы быть. С ним все в порядке, но я настаиваю на том, чтобы он поехал домой как можно скорее и прошел полную реабилитацию. Я вышлю его карту личному врачу Минов. Джин лишь кивнул болванчиком, кое-как проговорив благодарности и получив разрешение войти к Чимину. Он спешно подошел к двери, пытаясь осмыслить происходящее и то, что сказал ему доктор, однако остановился, как только поднес руку к дверной ручке. Она тряслась так, будто тело билось в горячке, так что прежде того, как он откроет дверь и увидит Чимина, ему стоило бы прийти в себя. Он сделал пару глубоких вдоха, пытаясь убедить себя в том, что все самое плохое позади и новость — просто чудесная, но считая то, как ее преподнесли им обоим — ничего хорошо от этого не чувствовалось. Из хорошего было только облегчение. О дверь послышался стук, и Джин пошел прежде, чем услышал дозволение. Почему-то он был уверен, что Чимин ничего ему не скажет. Когда он вошел внутрь, то увидел Чимина, который сидел в самом углу кровати, обнимая себя руками за ноги и сложив голову на колени. Он был явно ошарашен, что Сокджин понимал без лишних слов. Он молча подошел к его постели, опускаясь на ее край, совсем рядом с омегой, кладя свою руку на голень младшего, аккуратно поглаживая ее под одеялом. — Это ребенок Юнги… и мой… — произнес Чимин, не поднимая глаз. — Представляешь?.. Джин не сразу заметил, что одна из рук омеги лежала где-то внизу, зажатая ногами, аккуратно поглаживая еще совсем плоских живот, который совсем скоро округлиться и будет совсем явно, что омега ждет малыша. — Ты рад? — зачем-то спросил Джин, хотя в его понимании дети были самой большой радостью. Однако Чимин — не он, поэтому вопрос прозвучал отчасти уместно. — Я не знаю, Джин… — пожимает плечами омега, — Как я могу быть не рад тому, что я стану папой? — он хмыкает и в голосе, вроде как, слышится улыбка. — Дай угадаю — ты не знаешь, что подумает Юнги? — Я ему скажу, — отвечает Чимин, зная, что от этого бегать не сможет, — однако… мы… не в браке… Это будет позором для него. И… инициатором был я. Я понадеялся, что течка закончилась и настоял на сцепке. Джин выдохнул, опуская голову рядом на подушку и поглаживая Чимина везде, где только мог достать, пока он не завалился радом, давая обнять себя. — Прости… Я не знаю Юнги почти совсем, однако… Он любит тебя. — Проговаривает он, скручивая чужой волос на пальце. — Причем настолько сильно, насколько только возможно… От тебя так сильно им пахнет, ты бы знал. Я думаю, что он будет рад. Это ведь ты. Ты и ваш ребенок. Чимин, прячущийся в изгибе его шеи всхлипнул, прижимаясь ближе и сильнее вдыхая запах друга. Джин лишь притянул к себе ближе, не желая отпускать его из рук этой ночью… Стоило бы кого-то отправить к Намджуну, чтобы ему сообщили, где сегодня будет его омега, но это немного позже — когда Чимин успокоиться и уснет. — Я надеюсь на это… — Надо не надеяться, а верить, — улыбнулся ободряюще Джин, целуя в макушку волос, — а пока, пообещай мне, что до возвращения Юнги ты будешь отдыхать тут, хорошо? Чимин кивает, оставляя его без ответа и только спустя время, когда Джин напевал что-то под нос, от оставил пару слов, прежде того, как уснуть. — Все так странно, — тихонечко всхлипнул омега, потираясь о шею Джина и тот вновь почувствовал тот самый запах, с которым он был знаком так недолго и который так ему понравился. Всюду снова пахло тепло и приторно, все тем же липовым душистым медом и жасмином, почти полностью скрывая за собой запах Юнги и их ребенка, который давал знать о себе тем самым едва уловимым запахом свежести. С ума сойти… А ведь Юнги, как отец ребенка, наверное так ярко его мог слышать… Неужели не придал значения этому? Или просто пока все не настолько очевидно? Все так интересно и в правду странно… Джин выдыхает, кивая в макушку и что-то еще нежно нашептывает, совсем скоро слыша, как младший засопел. Даль зашел к ним спустя полчаса, как Чимин провалился в сон, будто чувствовал, что Сокджин хотел позвать его, и принял от принца все поручения, который должен был передать его альфе. Потушил свет и вышел из комнаты, пока сам Джин упал в свои мысли, уснув вместе с ними. ***